Эльф не устоял на ногах и сел обратно, раз уж с ним намеревались поговорить.
- Странно, что ты спрашиваешь, - прокаркал он и облизнул губы, словно ловя капли дождя. - Я думал, ты сразу скажешь, чтобы я убирался. Хорошо... если ты хочешь знать... - он закашлялся. - Я был архитектором. - незнакомец говорил о себе в прошедшем времени. - Самонадеянным. В один ужасный день и выстроил дом, но в проекте была ошибка.. Когда дом рухнул, погибло несколько эльфов.

Лэдгар не мог знать, насколько реально суровы бывают приказы Владыки Арисфея, и услышать об этом было по сути неоткуда, однако приговор к изгнанию архитектора, чье творение погубило нескольких Светлых, его не удивило. Возможно, потому что ситуация к тому не располагала, возможно, потому что мысли были о другом. Чародей продолжал вслушиваться в разговор, и как только сквозь шум дождя вновь раздались едва слышные шаги Элиаса, он невольно напрягся. Судя по сказанному старшим эльфом, уходить он не собирался, стало быть подошел ближе, и, значит, нельзя было точно предугадать действия незнакомца.

Элиас медленно убрал руку, не одернул, а именно убрал, чтобы не травмировать лишний раз эльфа, покрытого тьмой.
- Это не должно быть твоей проблемой,- сказал он,- Тебя осмотрит наш чародей и целитель, ты переоденешься и сможешь принять ванну, поесть и выпить вина.
Страж улыбнулся:
- Пойдем, ты отогреешься и тьма покинет тебя, ты избавишься от ее плена...

- Это станет твоей проблемой, воин, - усмехнулся эльф. - Ты же не думаешь, что тьма сойдет с меня так просто... нужна ли тебе подобная задача? Я смотрю, ты не один... может, есть и другие жизни, которые ты поставишь под удар.
Он говорил, как существо, полностью лишенное в жизни надежды, не верящее себе самому, хотя слова Элиаса зажгли какую-то искру в глубине его уцелевшего глаза... отчего взгляд его стал похож на тлеющий уголь.

Чародей поморщился. Он больше склонялся к мнению бывшего архитектора, нежели к мнению Элиаса, хотя и в словах старшего эльфа истина была, опять же не близкая самому Лэдгару. Одновременно с этим незнакомец вызывал у него, скорее, неприязнь и ощущение неправильности и извращенности, что логично. Находиться рядом с исковерканным подобным образом существом и не знать, что у него на уме, - Лэдгару бы этого не хотелось, однако в данном случае решал, конечно, не он.

Вмешиваться в разговор чародей не стал, просто остановился неподалеку. С одной стороны ему было интересно, чем закончатся уговоры, с другой стороны, он бы предпочел, чтобы незнакомец, принесший дурную весть, убрался восвояси.

- Все мы когда-то умрем несмотря на то, что созданы бессмертными, - сказал Элиас,- Но приближать час гибели не достойно Светлого эльфа. Если есть шанс выжить, нельзя его упускать. Я предлагаю тебе вернуться, только ты сам можешь решить, что выбрать.
Таурсул закутался в плащ, он видел по лицу чародея, что тот не согласен с его мнением, но... когда Лэдгар был согласен с Элиасом? Именно поэтому , помнится возникали ссоры меж ними.

Эльф повернул голову так, что его единственный глаз смотрел, казалось, Элиасу прямо в душу.
- Ты упрям... По регламенту, ты должен был сразу выгнать меня за границу или немедленно сдать под охрану, так ведь? Может, ты еще сделаешь это, по крайней мере второй пункт. - он, казалось, разговаривал сам с собой. Это была привычка существа, отвыкшего от отсутствия коварных планов. - Что ж, это все объяснит... эльфийская стража лучше пещер Рилдира, - подытожил он. - Я пойду с тобой.

Отредактировано Сказитель (08-04-2009 00:50:00)

Лэдгар поморщился в очередной раз. Согласие бывшего архитектора пойти с Элиасом, вызвало странную досаду и еще что-то неприятно шевельнулось где-то в глубине души. Стоило представить себе, что старший эльф привечает столь неприятного гостя в доме, разговаривает с ним и улыбается, как чародеем ясно начинало овладевать раздражение, граничащее со злостью. Лэдгар сам не мог себе объяснить подобное, и от этого еще больше злился.

На предложение Элиаса очень хотелось выругаться, ответить отказом, отвернуться и уйти в дождь, чтобы хоть как-то успокоить внезапно проснувшиеся, ненужные эмоции, однако Лэдгар сдержался, хотя это стоило ему большого труда.

- Я подумал, что тебе может понадобиться помощь, - он молча кивнул туда, где по идее должен был находиться нежеланный гость. Чародей чуть натянуто улыбнулся, но улыбка вышла бесцветной, и в следующую секунду эльф снова был серьезен. - Спасибо, - сдержанно проговорил Лэдгар, посмотрев на Элиаса пустыми золотистыми глазами, после чего таким же сдержанным жестом оперся на руку старшего эльфа. Эмоции все еще бушевали глубоко внутри, однако на бледном лице чародея застыло спокойствие и обычная холодность.

- Да, возможно и ему,- уклончиво ответил Элиас,- я не могу точно знать.
Он довел двух эльфов до дома и коснувшись коры древа, в которой располагалась обитель звезды, снял иллюзию с входа.
- Лестница,- сказал он, как бы невзначай.., а на самом деле что бы Лэдгар услышал и не запнулся.
Проводя обоих наверх, Элиас сказал новому гостю:
- Лоссэ, я предлагаю тебе принять ванную, она находится за той дверью,- Таурсул указал направление,- я пока подберу тебе хорошую одежду, взамен того, что у тебя... Лэдгар, тебе тоже не мешало бы переодеться... ты вымок под дождем...
С эльфов и вправду стекали ручейки дождевой воды и собирались в лужи на полу. Элиас снял плащ, его одежда почи не вымокла под ним.

- Дай мне нож или ножницы, - сказал Лоссэ. - Что-нибудь острое.

Лэдгар лишь коротко взглянул в ту сторону, где по идее должен был находиться бывший архитектор. По обычаям светлых, да и вообще по-хорошему, придти в чужой дом и наброситься на хозяина - было бы, мягко говоря, невежливо. Однако здесь дело обстояло иным образом: приглашая в дом того, в чьем сердце тьма, будь готов, что он может убить тебя в любую минуту, если ему того захочется. Чародей никак не выдал своих мыслей, но отметил, что нужно быть настороже: мало ли...

Элиас проследил за действиями Лоссе. Было приятно видеть, что эльф решительно возвращается.., во всяком случае Таурсул интерпретировал поведение его так.
Пока Лэдгар устраивался, а Лоссе обрезал волосы, Элиас достал из сундука сменную одежду.
- Думаю, что это будет тебе если не впору, то близко по размеру,- сказал он, положив вещи на лавочку,- Ванная за вот этой дверь, я положу одежду там, чтобы тебя никто не беспокил.

Эльф только посмотрел на сородича единственным глазом. Он поднялся, снова закашлявшись. В легких его слышался неприятный хрип. Однако вестник Рилдира ничего не сказал. Пошатываясь, он направился в ванную, и дверь за ним закрылась. Нож причем бывший архитектор прихватил с собой...

Лэдгар мрачно глянул в сторону Элиаса, чуть заметно пожал плечом.

- Это твой дом, Элиас. Я не вправе диктовать тебе, что делать и кого пускать, поэтому молчу. Но я счастлив слышать, что ты чувствуешь мою тревогу, - чародей невесело усмехнулся и снова уставился перед собой. - У нас разные понятия о доверии из-за того, что ты всю свою жизнь провел в Арисфее, а я - в дороге. Это естественно, что, живя в обители Светлых, ты так или иначе прислушиваешься ко всем, однако, когда на твоем пути встречаются сплошь лицемеры и лгуны... - эльф поморщился. - Не важно, впрочем, - вздохнул, покачал головой. Прислушавшись, посмотрел в сторону двери, чуть сощурив золотистые глаза.

- Если вокруг одни лицемеры и лгуны, не удивительно, что ты так осторожен... Впрочем мир включает в себя не только их, есть и другие, не лицемеры..., которым бывает обидно обвинение и недоверие ни чем не обоснованное, которое можешь выдать ты взглядом или жестом...- сказал Элиас,- каждый достоин шанса..., быть близким Свету.

Негромкий аккомпанемент воды в ванной прекратился, и на несколько минут зависла полная тишина.

Лэдгар только привычно равнодушно пожал плечом. Чародей прекрасно знал все о себе и от чего произошли его принципы и привычки. Если бы от них было так легко избавиться, он бы давно избавился. До недавнего времени окружающим было просто все равно, с кем они общаются, никто и не говорил чародею, чтобы он пересмотрел свои привычки и немедленно начал меняться в лучшую сторону. Лэдгар и сам понимал, что в некоторые моменты общаться с ним абсолютно невыносимо, нет так называемой отдачи, но ничего с этим поделать не мог и до сих пор.

Чародей отстраненно прислушивался к происходящему за дверью, хотя по сути ему было все равно, что там делает бывший архитектор, пока он не задумал чего-нибудь недоброго.

Прислушавшись в очередной раз, Лэдгар нахмурился. Вместе с мыслью о том, что бывший архитектор может замыслить что-то против Элиаса, пришла еще одна: слишком долгая, почти зловещая тишина навела его на мысль, что эльф вполне способен на самоубийство, тем более в таком состоянии. Сам бы он, конечно, на его месте никогда не стал бы совершать подобное, однако, учитывая состояние бывшего архитектора догадка могла оказаться вполне верной. Причин у эльфа по мнению Лэдгара было предостаточно: он был сломлен и потерян. Вопрос был только в том: почему он согласился принять помощь Элиаса? Решил погибнуть среди своих?

Чародей поднялся с лавки, со стороны движение смотрелось резко: будто он о чем-то думал и наконец решился или о чем-то неожиданно вспомнил. Коротко, но красноречиво посмотрев на Элиаса, Лэдгар решительным шагом направился к двери в ванную, благо он запомнил, где конкретно она находится, так что найти ее не составило труда. Приблизившись, чародей снова прислушался, выждав секунду, решительно постучал в дверь.

- Эй, Лоссэ! - голос Лэдгара был хриплым, но громким.

В общем и целом, оба были правы... перед Элиасом предстала следующая картина: эльф стоял напротив небольшого зеркала, что крепилось к умывальнику, и смотрел на себя отсутствующими глазами. На нем была чистая одежда, что скрадывала, но отнюдь не полностью маскировала худобу, страшно сутулые, словно привыкшие таскать огромную тяжесть плечи, белую кожу и коротко остриженные волосы, из-за чего глаза в темных кругах стали особенно выделяться на лице.
В пальцах Лоссэ держал нож лезвием к себе, напротив горла; по всей видимости, он, шокированный, только задумывался о самоубийстве, однако окрики и выбитая дверь помешали ему; лезвие успело только поцарапать горло, из-за чего несколько капель крови появились из ранки. Обостренный недавним превращением Лэдгар мог почувствовать этот запах.

Таурсул не сказал ни слова, он мгновенно оказался за спиной несчастного и сжал его тонкое запястье, отвел нож от шеи Лоссэ, и вынудил его разжать пальцы, чтобы лезвие упало на пол.
- Не надо, Лоссэ,- сказал он негромко, успокаивающе-уверенно,- все поправимо, ты восстановишься, пусть не за один день и не за один год..., но теперь все изменится, вспомни о вечности, которая теперь принадлежит тебе, свободная вечность...
Элиас положил руку на исхудалое плечо архитектора.

Лэдгар только вздохнул, услышав слова Элиаса, а потом ответ Лоссэ. Он понимал одновременно и того и другого: старший эльф пытался всеми силами помочь сошедшему с истинного пути бывшему архитектору, а тот, видимо, понимал, что вернуться у него не получится, ведь вероятность того, что его не примут среди своих была вполне оправдана. Единственное, что никак не укладывалось у чародея в голове: это зачем было устраивать самоубийство в доме того, кто решил тебе помочь? Сам он никогда бы не предпринял подобного, да что там, покончить с собой - было бы последнее, о чем он бы подумал, если бы оказался на месте Лоссэ.

- Платить равнодушием за добро - это не слишком хорошо, - Лэдгар невольно поморщился, впрочем ни на Элиаса, ни на бывшего архитектора он не смотрел: прислонился к стене рядом с дверью и по привычке скрестил руки на груди. - И нет смысла пытаться бежать таким образом - слишком просто, - эльф вздохнул, не особо надеясь на то, что Лоссэ вообще обратит на него внимание, а Элиас одобрит его слова, поскольку суждения чародея, как он сам давно заметил, в корне отличались от взглядов старшего эльфа. Светлые привыкли успокаивать, убеждать в том, что все переменится к лучшему (впрочем, убеждать у них неплохо получалось - с этим чародей не поспорил бы; убеждать всех, кого угодно, но не его самого), а Лэдгар привык приводить факты, которые порой били не хуже негативных эмоций, которые испытывал потерявшийся собеседник. Что ж поделать, сочувствие в большинстве своем было эльфу совершенно чуждо, хотя и не всегда.

- Я бы на твоем месте воспользовался шансом, поскольку он выпал тебе так неожиданно и, несомненно, удачно. Зачем пытаться отвернуться от него? - Лэдгар вздохнул, нахмурившись, по-прежнему глядя пустым взглядом перед собой. - Не понимаю я тебя, Лоссэ.

Из-за присутствия Элиаса, который относился к ситуации иначе, чародей к своему удивлению понял, что с трудом подбирает слова, хотя раньше это давалось ему вполне легко. Может, потому что ему было все равно?

- Вы не понимаете, - сказал эльф. - Спящий не отпустил бы меня, если бы у меня был шанс выжить. Может, он рассчитывал на то, что я погибну от стрелы, или просто не доживу до рассвета из-за проклятой болезни, а может, он думал о ножике, что на полу валяется. Ваши слова могут быть сколько угодно справедливы, но они не мешают мне бояться, что вокруг - лишь ложная надежда.

- Даже если он думал о ножике, то он ошибся, со стрелой тоже промах, болезнь излечат наши целители,- сказал Таурсул,- поэтому ложная надежда постепенно становится просто надеждой..., кто знает, что будет завтра?В общей комнате суетились с обедом молодые лучники Лореллис и Лайэн. Элиас подозвал юного целителя и попросил того после обеда осмотреть гостя звезды и при необходимоси постать стрелу в соседнюю звезду, где был опытный врач.
Юноша кивнул, заканчивая разливать ароматную эльфийскую похлебку.
- Мы можем приступить к трапезе,- сказал командир звезды,- Лэдгар, Лоссэ, присаживайтесь к столу...

Чародей чуть заметно пожал плечами, услышав слова Элиаса. Ему больше нечего было добавить в любом случае, поэтому он по-прежнему молча дошел до комнаты. Остановился на мгновение в дверях, прислушиваясь к происходящему в помещении. Он был совершенно не голоден или, скорее, не голоден от мысли, что придется есть в чьей-то дружной, сплоченной компании. Привычки к таким пиршествам у чародея не было вовсе, поэтому он почувствовал себя несколько неуютно, однако все же прошел к столу, присел на лавку, с краю. Рассмотреть Лэдгар, естественно, никого не мог, поэтому опустил взгляд куда-то в стол, храня задумчивое молчание.