Лай в недоуменном ужасе взглянула на Велара, а потом все поняла, и...
Я начинаю приносить неприятности... Значит, в весьма недобрый час я сюда пришла... мне нельзя здесь находиться. Что ж, меня уже отлично "чкнули носом" свыше. Нимфа подозрительна, целитель едва ли не шарахается, Темному вообще от меня плохо..просто от одного моего присутствия. Оставаться рядом с ними будет уже наглостью... В конце концов, я здесь случайно...
Айрэс отошла на несколько метров, так, чтобы ее аурой и близко не веяло на тифлинга.
-Простите...никогда еще не причиняла столько проблем по неосторожности...Нет, не волнуйтесь, я, конечно же, уйду... не подвергать же вашего друга опасности новых...приступов.
Девушка бесшумно плавно развернулась, только седые пряди чуть взметнулись на царственно прямой спине, сейчас бескрылой. Она, в общем-то, не знала, куда идти... просто неспешно уходила к крупным камням, не очень далеко от реки. Лай села на прогретый солнцем еще днем валун и сняла перевязь с мечами со спины, положив их на землю перед собой.
Надеюсь, хоть с Иолиэль все в порядке... и проклятье все же не проснется... Небеса, куда теперь? Подскажите, Величайшие, где теперь нужно присутствие Странника? Я чувствую, я недолго сдержу проклятие... мое время уходит. Как найти того, кто сможет искренностью своей души разрушить его, когда я просто не имею права привязываться ни к кому вообще, не имею! Ведь тогда оно, словно болезнь, передастся и тому, кого я назову другом,или... нет, я же не смогу. Что ж... тогда, надеюсь, когда время придет, боги подарят мне достойную смерть.
Обманчиво хрупкие белые руки так безмятежно свисали ладонями с согнутых колен... иногда ложь бывает красивой.

Тень пролегает через огромную пустую, плоскую, как стол, равнину. На много километров вперед ничего нет, только прямо перед ней, на расстоянии нескольких шагов, кто-то сидит на земле. Она не может различить даже черт лица человека, не может с уверенностью сказать мужчина это или женщина. Человек поднимает на нее взгляд и протягивает руку.
- За твоей спиной остается тьма... А ты что же, ничего не замечаешь?
Девушка резко оглядывается, но сзади ничего нет. Все так же как и всегда. Она оборачивается к человеку, но его нет. Она опять одна. Внезапно за ее спиной раздается хрипловатый, но такой знакомый голос:
- Я ждала тебя, Фиори...
Девушка но никого не видит. Только темная гладь зеркала темнеет в трех шагах от нее. В нем ничего не отражается, но стоило полунимфе подойти ближе, как из глубины, словно из темного озера, выскользнуло лицо: зеленые глаза без зрачков, тонкие черты лица; лицо бледное, только ярко-алая полоска губ блестит, словно в крови.
Существо ухмыляется и с яростным воплем хватает за горло девушку... 

Фиори вскрикивает и просыпается. Сердце стучит так, будто собирается выскочить из груди, медальон обжигает ее. Она, вся в слезах, вскакивает и забирается на самую верхушку дерева надеясь, что холодный ветер наверху просто сотрет все жуткие воспоминания и мысли.

- Ну просто я шел пешком... Вот поэтому так долго и получилось... Да и, чтобы пройти через ворота, пришлось организовать небольшой маскарад... А что касается раны... Это вообще смешно и даже стыдно... Нет, ну ты представь. Я умудрился убежать невредимый от десятка стражей с арбалетами, а получил рану, сражаясь в домишке с одним единственным человеком, который принял меня за вора... Ну просто удирать пришлось по крышам, спасибо Эле, что подал идею.. Вот и провалился сквозь особо ветхую...
А что касается самой раны... ну всего лишь полоснули бедро... Одна сердобольная хозяйка даже наградила меня бинтом. Хорошо хоть, что вы все уже к этому времени были в безопасности, мне хоть за вас волноваться не пришлось, - Велар улыбнулся.

- Ну я же говорю... там просто парочка стражников захотела поговорить со мной наедине... вот и все...но у меня же было семь веков, чтобы научиться быстро бегать. Я в полном порядке, милая, - он потерся щекой о ее ладошку, коснувшуюся его волос.
- А лошадей не должно было хватать на всех, Адель. Как ты знала их всего лишь четыре, а нас шестеро. Очень хорошо, что Эле смог приехать вместе с Элиасом. Ну ты же видишь, что теперь со мной все в порядке.. а что касается крика... мне очень стыдно, но это моя реакция на айрес... увы, кровь демона в моих жилах слишком остро реагирует на ее присутствие и вызывает довольно неприятные ощущения.

- Эмм.. Адель, я сказал что не то? Что с тобой? Ты так покраснела.. милая... да посмотри же на меня!!!
Велар потянулся руками к девушке, но остановился в сантиметре от кожи...
Да что такое? Почему она избегает прикосновений? Я грязный? Наверное... эхх... куда бы уйти подальше да привести себя в порядок... благо хоть рана теперь не беспокоит... но какой ценой... Эле... Эле...

Обычно Лэдгар спал крепко, но чутко. И почти не видел снов, когда ложился спать после тяжелого дня и спал после этого дольше обычного. Не то, чтобы эльф был лентяем и лежебокой, однако отдых ценил, без отдыха любое простое дело может показаться не по силам, да и отправляться дальше в путь будет тяжелее. Логично, что после внезапного приступа лихорадки, нескольких приступов одержимости и сонных дротиков, менестрель провалился в сон мгновенно и по идее мог бы проспать очень долго, но только если бы вокруг не ходили, не кричали над ухом, одним словом, не мешали спать. Оклик целителя был последней каплей. Лэдгар поморщился и приоткрыл глаза, хотя те открываться особо не желали.

- Закатные твари... - хрипло прошептал эльф, тяжело приподнимаясь на локте и оглядываясь по сторонам еще затуманенными со сна глазами. Заметив целителя, он вздохнул и думал уже лечь обратно, однако вспомнил про остальных спутников по неволе, которые по идее должны быть где-то рядом, но их не было. - Куда все пропали? - вопрос прозвучал отстраненно и сонно.

- Простите меня, - искренне сказал Эле, обращаясь к Лэдгару. - Не хотел Вас разбудить.

Пожалуй, единственное, на что эльф был способен всегда - это на вежливость по отношению к людям, выздоравливающим после болезни или все еще нездоровым. Поэтому искренность и вина в его голосе были настоящими. На вопрос же Фиори он только пожал плечами.

- Не то чтобы я вас держал, однако Лэдгару лучше бы не скакать сейчас по лесам, - заметил целитель. - Если Вы, Лэдгар, не возражаете против такого довода, оставайтесь оба тут. Хорошо?

Не собираясь никому мешать и одновременно досадуя, что проклятая раздражительность не дает подыскать себе достойное место, где можно наконец капельку отдохнуть морально, целитель отошел в сторону, мельком потирая саднившую переносицу. Он все еще не чувствовал запахов. Факт этот по-прежнему вселял уверенность в собственной адекватности, однако портил восприятие мира.

Девушка нерешительно присела рядом с эльфом, нервно теребя в руках край плаща, давно она уже так не переживала...
Как бы так спросить, чтобы и понял одновременно и узнал о чем речь?..
Начала она как всегда без вступлений и прелюдий - к чему лишние усилия?
- Дело в том, что когда я вела тебя от реки сюда, ты... ну в общем, назвал меня по-другому, не Фиори, помнишь?
Она заглянула в глаза Лэдгару, пытаясь найти в них тень воспоминаний.
- (решительно) Я никогда и никому не говорила моего второго имени.
Фиори опустила глаза, с преувеличенным любопытством разглядывая свои руки.

- От реки? - переспросил Лэдгар, невольно сощурившись.

Он часто щурился, когда пытался что-то вспомнить и не мог. То, что он был у реки, куда, кажется, пошел, чтобы умыться, эльф помнил, но и только. Остальные же события память утопила в сером тумане. Впрочем, привычный случай.

Маг вздохнул и покачал головой.

- Не помню, чтобы я называл вас как-то иначе. Признаться, я и это ваше имя с трудом вспомнил. Мало того, что у меня, увы, плохая память на имена, так еще и... лихорадка загубила все на корню, - диагноз эльф озвучил не слишком уверенно, потому что и слова Эле помнил смутно.

Лэдгар замолчал, задумчиво глядя перед собой. Со стороны могло показаться, что эльф и думать забыл про то, что сказала ему Фиори, однако, на самом деле было с точностью да наоборот. Маг ненавидел, когда память выкидывала подобные штуки, ему вполне хватало того, что двести лет его жизни будто кто-то вырезал, ничего не объяснив. А тут еще лихорадка, одержимость... Нет, ему определенно начало "везти", как только он пришел в Грес. Как, черт побери, хорошо, что он оттуда выбрался. Плевать, какими силами, плевать, что больше туда ходу нет. Так даже лучше. Маг, перебирая в мыслях события, которые он более менее помнил, рассеянно взялся за серебристую цепочку, потянул ее, все еще не переводя взгляда на Фиори и периодически хмуря светлые брови.

Были раскачивающиеся от ветра деревья. Были глухие, доносящиеся словно сквозь вату голоса. Было незнакомое лицо, обрамленное серебристо-белыми локонами. Были смеющиеся зеленые глаза и заинтересованная улыбка. Но имен не было. Когда эльф пытался вспомнить свои собственные слова, на ум приходила туманная пустота и ничего больше.

Лэдгар вздохнул с таким видом, будто только что упустил что-то очень важное и, наконец, посмотрел на полунимфу.

- Нет, боюсь, что я все-таки не помню, - проговорил он по-прежнему хрипло и вполголоса, легко улыбнувшись уголком рта. Он не умел улыбаться виновато, он по сути вообще улыбаться не умел, но попробовать стоило. Мало ли получится произвести должный эффект. Ему жаль, да. И не важно, что ему жаль скорее, что он упустил что-то важное для себя, а не для этой маленькой полунимфы. - Быть может, вам показалось? Вы-то, наверняка, тоже устали. Не пристало столь юной девушке бродить по тюрьмам, пускай даже с определенной важной целью, - эльф невесело хмыкнул и отвернулся, продолжая рассеянно перебирать звенья цепочки со странным медальоном из черненого серебра.

Слишком большая для человека, несколько гротескная фигура неуклюже брела по дороге. Тускло блестел металл, а лязг распугивал спящих мышей и прочих полевых зверушек... Ночь не была особенно темной, но все же у Рыцаря-Доспеха возникали некоторые проблемы со зрением. Как их решить, он пока не знал. Увы, передвигатся приходилось преимущественно ночью - его внешний вид слишком уж устрашал окружающих, чего живой доспех невероятно стеснялся. При себе он не имел ничего - покинув неделю назад отчий дом, он почти сразу осознал, что не сильно нуждается теперь в каких-либо материальных благах. Вооьше, на данный момент у него не было совершенно никаких целей. Не было у него и никакой мотивации - в еде и одежде он не нуждался, при всей его малочувствительности отпадала и необходимость в различных удобствах. Не задумывался он и о любви - ну кто же полюбит пустую металлическую оболочку, тем более столь грозного вида? И потому, теряя смысл в жизни, он брел вперед и предавался невеселым мыслям. На поясе висел грозного вида меч, за спиной болтался не менее ужасающего вида щит. Но они были бесполезны - во-первых, он не умел с ними обращаться, а во-вторых у него не было причин их использовать. Грабежом и тому подобными вещами он не мог заняться не только по причине своего чрезвычайно миролюбивого взгляда на жизнь - он также и не имел сейчас никаких потребностей....

Однако были и те, кому грабеж не был чужд. И сейчас бывший человек, а ныне - пустая железная оболчка узрел впереди не самое приятно зрелище - жалкого вида крестьянин лежал на земле, прижимая к себе котомку, а два человека в нелицеприятного вида тряпье пытались ее отобрать. Действия свои они сопровождали увесистыми ударами. Несчастный, который лежал на земле, лишь слабо постанывал, но все же не отпускал свой невзрачный сверток. Обычная сцена грабежа... Но Рыцарь-Доспех остановился. Он был противником такого... такого отвратительного поведения. Сделав вдох, он начал было читать про себя заклинание, но тут же оборвал себя. Горечь полнила теперь его - человека, который потерял весь свой талант. Оставался один выход... Шаг... Еще шаг. Огромный рыцарь в тускло отблескивающих латах остановился около бандитов. Один из них остановился и молча посмотрел на новоприбывшего... Открыв рот, он издал странное сипение и ткнул дрожащим пальцем в сторону металлической фигуры:
- Аа... Ааап... Кто... кто ты? - Действительно, столь грозного вида доспехи редко встречались в здешних землях - Ааа... Аааа?
Второй бандит лишь только начал поворачиваться, когда на него обрушился страшной силы удар, опрокинувший неудачливого грабителя на землю и выбивший из его легких весь воздух.

Увидев то страшное, что произошло с его нерасторопным сообщником, и без того напуганный бандит взмемекнул дурным голосом и понесся прочь.  Рыцарь-Доспех вдруг понял, что он будет делать теперь... Героические баллады, которые он читал в неимоверном количестве сейчас пробудились в его памяти. И он понял... Не нуждающийся ни в чем, он будет вершить добро для тех, кто в нем нуждается, как этот несчастный старик... Тут замечтавшийся живой доспех вспомнил о крестьянине. Тот же, как ни в чем не бывало, шнырял по карманам бесчувственного разбойника и вытаскивал из них все, чем только мог поживится. Гулкий бас Рыцаря-Доспеха прервал его занятие:
- Что ты делаешь, старик?
Но побитый бандитами крестьянин лишь угрюмо ответил:
- Забраю у них свои деньги...
И хотя Рыцарь-Доспех почувствовал, что здесь что-то не так, он кивнул своим пустым шлемом и, встав в величественную позу и протянув к луне свою могучую металлическую длань, величественно начал произносить клятву.
- Я не прощу любого зла, которое причиняют людям во всем этом огромном мире. С этих пор я буду зваться Рыцарь-Доспех и буду карать зло и тьму во всех их проявлениях - Странно, но при жизни человек здравомыслящий, он видимо несколько повредился сейчас умом... Или же он попросту решил закрывать глаза на то малое зло, что гнездится во всех окружающих?  Увы, это неизвестно никому, кроме него самого. Тем временем речь продолжалась:
- И да будет так, пока мои части не придут в полную негодность... За дело Света!
Торжественно прогудев эту последнюю часть, он бодро шагнул вперед... И упал с жутким звоном и лязгом. Впрочем, он тут же поднялся и пошел вперед - несомненно, к новым славным делам.

Спасенный же им крестьянин бросил лишь один взгляд на удаляющуюся прочь грозную фигуру, сплюнул на бессознательного бандита, произнеся как-то сочувственно:
- Придурок какой-то... Ну да спасибо ему за спасение.
От души пнув бесчувственную тушу неудачливого грабителя, старик вытащил из своей котомки столь драгоценную для него флягу со спиртным и, приложившись к ней, зашагал в противоположную сторону...

Старший эльф не открыл глаза когда на него посыпались листья, даже. казалось не услышал, как приземлился рядом Эле.
- Довели до чего?- спросил он, открыв глаза и взглянув на целителя. Через пару секунд до Таурсула дошло о чем идет речь, и он устало улыбнулся,- Всем бывает трудно...
Элиас посмотрел на Велара, говорящего с Адель, но едва девушка взглянула на него отвел взгляд, сделав вид, что заинтересовался чем-то в траве, около его ног.
- Тебе не удалось поймать грезы?

Элиас пожал плечами:
- Эле, никто не говорил, что светлый путь легок,- сказал Элиас,- И с годами он таким не становится.
Таурсул посмотрел куда-то вдаль, словно вспоминая все свои года жизни, что бы понять сколько же ему лет.
-Мне не так много лет, как большинству из нашего народа, но достаточно, что бы взглянуть на жизнь пот тем самым Светлым углом.- выдал туманную фразу старший эльф, потом. видимо решил не утомлять целителя размышлениями на эту тему и сказал,- восемьсот сорок пять.

- Если тебе интересно, я расскажу,- согласно кивнул Элиас. Все-таки разговор хоть как-то отвлечет от чувства вины перед Адель и неприятного ощущения от того, что рядом находится светлая, которой он не в силах помочь.
- Точное место своего появления на свет я не скажу, - начал эльф,- но в детстве и юности я жил в небольшом городе под священными кронами Арисфея. Наши города, как правило скрыты от глаз Смертных. Строения не нарушают общей гармонии леса, лишь дополняя и украшая то, что есть... Высоко в  ветвях рассыпаны неведомые тропы. которыми ходят Перворожденные, лишь ночью при свете Луны и звезд, они мерцают призрачным сиянием...
Элиаса всегда несло, когда он начинал говорить об Арисфее, Эле еще не успел познакомиться с этой его особенностью.
- Дом моей семьи был просторным, рядом со мной росли братья и сестры, они были младше меня, один брат на 2 года, второй- на 10, а сестра на 7. Примерно лет в 15 я все-таки услышал то, что от меня никогда не скрывали. Я не был родным сыном тех, кого считал родителями. Это однако не оттолкнуло меня от них, наоборот я был благодарен моей приемной семье.
Эльф улыбнулся воспоминаниям.
- По мере того, как шли годы, я обучался, тренировался в стрельбе, мечном деле... Магия, к сожалению, мне никогда не давалась так, как многим из нас... Потом я решил идти охранять границы Арисфея от незванных гостей. Моя служба была долгой, но насыщенной и полной интересных случаев. Были и потери... в том числе, одна из самых страшных - отец Лэдгара.
Элиас вздохнул, но потом вдруг улыбнулся.
- Он был хорошим эльфом, добрым другом и отличным воином...

Отредактировано Элиас (06-12-2007 13:31:30)

- Я еще не понял Лэдгара, слишком напоминает он мне своего отца и сложно видеть его отстраненно, как не знакомого человека... Я лишь увидел в нем сильное разочарование, словно он претерпел много обид и замкнулся от всего мира, надев на себя броню из холода.... Мне бы хотелось, что бы он пошел с нами и научился доверию, но это должен быть его выбор.
Таурсул сорвал соломинку и принялся ее пожевывать.
- Вся моя приемная семья цела и невредима, они по прежнему живут в Арисфее, правда мы не так часто видим друг друга. Последние столетия я отдавал службе, иногда путешествовал по Альмарену. Несколько раз участвовал в войнах.

Лай погрузилась в собственные мысли, смотря сковзь мир, видя что-то свое... А потом ее почему-то позвал тонкий, свежий дух воды, почти не-запах... И это вернуло айрэс в окружающий мир.
Вода? Почему? В любом случае, не так уж часто можно хотя бы предположить Зов. Значит, мне нужно к воде...река, река... ах, да, мне в ту сторону...
Лаинн вновь надела перевязь с клинками на спину и тихо побрела к реке...
---------Берег Реки

Отредактировано Лаинн (06-12-2007 14:23:47)

- (рассеянно) Вообще-то мне 17, хотя я и выгляжу младше, так что не стоит относиться ко мне, как к ребенку.
Фиори, опомнившись, улыбнулась. Всем вокруг и так было поголовно плохо, чтобы и она еще досаждала им никому не понятными проблемами.
- Нет, не показалось. Да и цели у меня, по большому счету никакой нет, кроме...
Она отвела взгляд и незаметно провела кончиками пальцев по медальону на шее.
В общем-то, это хорошо, что он ничего не запомнил, но все же.
- Прости, я больше не буду напоминать об этом. Когда придет время, память сама восстановится.   
На траве лежал ее плащ, она быстро накинула его, пряча медальон. Не то, чтобы это была такая большая тайна, но если бы кто-то поднес к нему руку, то почувствовал обжигающее тепло, а этого полунимфа как раз стремилась избежать.
Эле знает, что это значит, я сказала ему. Надеюсь, что это произойдет не скоро. Но как же быстро он стал нагреваться с того момента как...
Она задумчиво окинула быстрым взглядом Лэдгара. До нее медленно доходило, что с того момента, как она вышла из тюрьмы Греса, лед на медальоне начал таять с невиданной быстротой.

Лэдгар пожал плечами: мол, конечно, восстановится.

- Ничего, - сказал он вполголоса довольно отстраненно, глядя куда-то в сторону. - Это все, что ты хотела мне сказать? - вопрос был задан на всякий случай, эльф прекрасно понимал, что полунимфа сказала все, что хотела и не услышала в ответ того, что надеялась услышать. Увы, ничего не поделаешь.

Маг отпустил многострадальную цепочку и лег на плащ, заложив руки под голову. На Фиори он по-прежнему не смотрел. Со стороны опять же могло показаться, что эльф о ней и вовсе забыл, однако, Лэдгар, конечно, не забывал, он просто вел себя и только. Не привык к тому, что рядом кто-то сидит, хочет поговорить и все равно, о чем, это по сути не важно, но, черт побери, страшно непривычно. Краем уха маг пытался вслушаться в недалекий разговор Элиаса и Эле, но до него доносились только туманные обрывки фраз, а сосредоточиться он никак не мог: сказывалась усталость.

- Хвала тем целителям, что спасли тебя от смерти, - серьезно сказал Эле. Эта тема была ему очень близка. - Верно, работать в паре или тройке всегда легче... как ты видел, мне иногда бывает очень нужна помощь. Трудно в одиночку, к примеру, вылечить несколько ран от стрел, пока ты выдергиваешь один болт, другой будет причинять страдания... Ты упрекал меня тем, что я не пожалел себя сегодня. Но ведь даже и один целитель многое может, если ему от природы дана эльфийская выносливость... Что бы было сейчас с нами, если бы твои целители побереглись?
Он снова побледнел.

Небо уже совсем потемнело, наверху где-то доносился шум ветра в листве. Фиори покосилась на эльфа, улегшегося неподалеку.
Странный он, все-таки, не зря я его испугалась тогда.
Она прислушалась к себе, стараясь уловить какую-то далекую мысль. Очень хотелось побаловаться с магией разума и иллюзий, но сейчас это было опасно, из-за вероятности прорыва Терры. Фиори прислонилась спиной к толстому стволу дуба и прикрыла глаза. Со стороны это могло быть похоже на "ой-как-же-я-от-всех-вас-устала", но это было не так. Общество всегда по меньшей мере было ей интересно, особенно эльфов.
- Обращайся ко мне на "ты" пожалуйста, ненавижу, когда мне "выкают". Если ты не против, поговорим еще немного.
Фиори мечтательно перебирала в мыслях, интересующие ее вопросы, в предвкушении интересной беседы. Ей нечасто попадались хорошие рассказчики, поэтому она надеялась, что на этот раз повезло.
- Скажи, ты путешественник? Бывал во многих местах?

Лэдгар, задремавший было прямо с открытыми глазами, медленно перевел взгляд на Фиори.

- Я маг, - ответил эльф, совершенно не настроенный сейчас на долгую интересную беседу ни физически, ни морально, однако по его голосу и лицу этого нельзя было отметить: тон мага почти всегда был холодным и отстраненным, так же, как и его лицо. - Но и путешественник тоже. И я действительно бывал во многих местах, хороших и плохих, хотя, конечно, все относительно... - Лэдгар зевнул невольно, прикрыв рот ладонью, потом сорвал травинку, сунул в рот. Это помогало не сосредотачиваться ни на воспоминаниях (а то мало ли, кто эту одержимость знает...), ни на сне. По крайней мере, некоторое время. Эльф бы не сказал, что он очень хочет спать, но то, что он устал - это было неоспоримо и заметно, для этого не нужно было даже особо приглядываться.

- Прошу прощения, боюсь, я плохой рассказчик и отвечать на вопросы не слишком люблю, - эльф улыбнулся уголком рта, глядя на темное осеннее небо над головой. - Хотя и стараюсь пересилить себя иногда, не спорю... - Лэдгар прикрыл глаза, пожевал травинку.

Эльф и правда несколько потерялся от такой постановки вопроса. Он захлопал глазами на старшего товарища, пытаясь осмыслить его реплику.

- Ну, как это почему? - он поднял бровь. - Я думаю, потому, что ты обладаешь терпением. Вот мне, к примеру, трудно с тобой о чем-то спорить. Спор поддерживают либо негативные эмоции, которые быстро гаснут, не встречая ответа, либо твердое убеждение в своей правоте. Вот ссора и затухает сама собой, попросту ни я, ни прочие не желают друг другу зла... Так что я тут, пожалуй, ни при чем... А что касается тебя... знаешь, несколько эльфов и один тифлинг - это уже очень много. Чтобы ценить человека, достаточно того, что от него нет вреда. А столь значимую пользу уже нереально игнорировать. Если твоя смерть приносит кому-то горе, следовательно, мир неминуемо сделается хуже.

Да уж, если и остался у меня свет Перворожденных, то спрятан он очень далеко... - в сотый раз подумал целитель, вспоминая, как недавно грезы не шли к нему. А ведь в первый раз сила пробудилась так просто, Элиасу не пришлось даже долго говорить...

- О, я всегда уверен в том, что я говорю, - усмехнулся целитель. - Но я не склонен себя переоценивать, зная все грехи, мне свойственные. Жизнь среди людей дала мне массу практики в плане терпения, но она же отучила меня отворачиваться от суровой реальности... Которая состоит в том, что свет во мне пытается выбраться из завалов человеческого образа мыслей, пока безуспешно. Не получилось у меня грезить, - Эле тяжело вздохнул. - Мерещится странное что-то... наверное, после рассказа старика о моих родителях.

- Мне все время мерещится плакучая ива. Знаешь, такая серебристая... Странно, как она оказалась на морском берегу, но я видел и море тоже. И слышал шум волн. Это даже не совсем грезы, больше, наверное, похоже на сон... Знаешь, такое бывает в бреду, когда ты не смотришь вовне, а заглядываешь в себя. Когда я разговаривал со стариком... я не говорил тебе? - Эле припомнил, что, кажется, не делился со старшим эльфом новостями, а он тогда не спрашивал. - В общем, я узнал, что мои родители любили море, плавали на кораблях и в один прекрасный день доплавались.

Плавает дерьмо, а на кораблях ходят! - прозвучал в мозге усталый голос какого-то морского эльфа, тщетно пытающегося научить целителя морской терминологии... Эле отмахнулся от него и продожил:

- Их корабль разбился, родители уцелели, но младенца - то есть меня - они так и не нашли. А нашел его рыбак на том же берегу, живущий в хижине под ивой. Думаю, отсюда эта ива и пустила свои корни в моих видениях... Я уж не знаю, как должны были искать двое эльфов, что не догадались допросить старика, или как старик должен был прятать ребенка... Но именно благодаря этой истории я здесь, и хвала богам, наконец на моем пути я повстречал нечто интересное, - закончил он немного неожиданно и улыбнулся. До этой реплики голос его был хмурым и тихим.

Элиас попробовал покопаться в дебрях своей памяти, но ива на берегу моря явно была не знакомой картиной.
- Не думаю, что они плохо искали, Эле, может быть ты попал в то место, в которое попасть бало почти невозможно. Говорят, море иногда играет... Я иногда вижу море в своих грезах, оно бескрайнее и далекое.
Лицо Элиаса приняло вид отрешенный и немного мечтательный, но идилия продлилась не долго:
- Эле, но значит они живы, твои родители... Если они любили море, то возможно знали кого-нибудь из морских эльфов? - Элиас задумался,- В Арисфее есть поселение, где живут те, что любят море... Думаю, что когда мы дойдем до священных лесов, мы обязательно туда заглянем и расспросим тех, кто долго живет там. Хотя, даже не так долго... Возможно нам удастся отыскать твою семью, если им не удалось найти тебя...

- Да, они живы. Помнишь, я когда-то спрашивал тебя, не знаешь ли ты таких эльфов? - задумчиво сказал целитель. - Но почему ты сказал "когда"? Я все еще думаю, что уместнее будет "если" мы дойдем до священных лесов. Ведь мы собирались в опасный поход, - он слабо усмехнулся. - Невозможно сейчас разделиться, и всем вместе в Арисфей, кажется, сложно пробраться, и с Камнем там появляться не стоило бы.... Я думаю, почти любой эльф, узнав про Камень, в первую очередь решит оставить сокровище в лесах Арисфея, а вовсе не отдавать его неведомым силам. А родителей... я рад бы был найти их в принципе, но это не так уж обязательно. Я давным-давно привык жить без них. Меня только волнует факт, что они, должно быть, страдают.

Он помолчал немного.

- Ну и наконец, я сам все еще побаиваюсь мысли об Арисфее, где, конечно, очень красиво, но зато много-много эльфов, и все они умеют больше меня. И говорят на своем языке.