Дверь таверны распахнулась, впуская в обширное помещение полуденный шум городских улиц, гогот матросни в порту, пристающей к визгливо хихикающим портовым девкам  и мерный рокот прибоя. И вместе с тем на пороге явила себя фигура взрослой женщины, и, что вполне очевидно по одеяниям, богатой. Выглядела она как обогатившаяся, недавно отошедшая от дела наемница: очень мускулистая, и, очевидно, ничуть не уступающая в силе даже очень дюжему мужчине женщина, наряд которой был, по меньшей мере, шикарен - на бедрах тончайшая повязка из белой, тонко выделанной оленьей кожи была украшена тяжеловесными золотыми пластинами наподобие доспеха, верхнее одеяние из золотой нити едва ли в мнимом бесстыдии скрывало полукружья смуглой кожи груди (это, похоже, стало достоянием жарких споров за несколькими столиками).
Она неспешно переступила порог, попутно окидывая взглядом пьяноватых завсегдатаев таверны - и, казалось, пронзительный цепкий взгляд пронзает всех и каждого, и что в омутах янтарной радужки таится ко всем ним глубокое пренебрежение. А может быть, то была лишь иллюзия, порожденная кошачьей узостью зрачков. Так или иначе, сопровождаемая заинтересованными взглядами, она прошествовала к сиротливо ютящемуся в углу столу; при шаге не бряцал туго набитый кошелек, пристегнутый к поясу, но глухо шлепал по бедру странный кинжал с рубиновой рукоятью, который, равно как и кожаный кошель, стал предметом нескольких завистливых взглядов. В очередной раз оглядев таверну, она села, откидывая назад огненно-рыжие батистовые пряди.
Через несколько секунд к ней, виляя между столиками, подошла молоденькая, приветливо улыбающаяся прислуга:
-Чего изволите, сударыня?
-Самого крепкого пива и мяса с кровью, - небрежно бросила она девушке, которая тут же поспешила исполнить волю состоятельной леди. Она же продолжала рассматривать посетителей с ленивым любопытством, откинувшись на спинку стула, вычленяя из общего гула обрывки разговоров.

Отредактировано Хийсти (24-09-2009 22:18:41)

В зал таверны никем не замеченый в общем гаме обеденной обстановки, наполненной цоканьем кружек, шкрябаньем ложек по глиняным мискам, стуком кулаков по столам и громкими пьяными разговорами, вошел человек. Впрочем, незамеченый никем кроме хозяина. Было видно, что тот очень хорошо знал этого гостя. Поэтому один из столов в углу около камина, не смотря на довольно плотную заполненность заведения, быстренько оказался свободным и вытертым от потеков пива, крошек и остатков пролитого соуса.
Человек расположился там один, вальяжно развалившись на стуле и вытянув под столом длинные ноги в высоких мягких сапогах. Он сидел лицом к дверям и всему остальному залу, спокойно разглядывая посетителей и не боясь останавливать взгляд на заинтересовавших его персонах. Хотя конечно многих из них "персонами" можно было назвать с большой натяжкой.
Когда перед ним появилась кружка с темным пивом - не оловянная или глиняная как у прочих, а самая настоящая стеклянная, и тарелка с чем-то, испускающим очень аппетитный дух, мужчина не обратил внимания на еду. Взяв кружку и сделав из нее глоток, он продолжал задумчиво разглядывать зал. Наконец разглядывание возымело какой-то результат и вздернутая левая бровь посетителя послужила хозяину сигналом к тому, чтобы подойти и присесть на стоящий рядом свободный стул.
Человек чуть наклонился, слушая тихий и сбивчивый шепот кабатчика. Иногда хозяин заведения с трудом удерживался от того, чтобы не показать на кого-либо пальцем, но всякий раз взгляд на сидящего рядом гостя обрывал этот жест в зародыше.
Тот же слушал, время от времени отхлебывая из кружки и бросая внимательные взгляды на некоторых гостей. В первую очередь на парочку матросов, так же очень внимательно прислушивающихся к разговорам.