Она посещала этот город множество раз. На стыке сторон света, надежно защищенный горами и стойко переносящий близкое дыхание Золотой пустыни, он был краем, где возможно было все. Но только в этот раз ей никак было не унять некое предчувствие и тревогу. Церера не желала ступать на мощеную дорогу за пределами красивых, могучих стен, хотя за ними ее ожидало радушие, тепло, уют и семья. Дальние родичи тем прекрасны, что твой визит для них всегда интересная диковина, ворох свежих новостей и повод лишний раз сказать "Как ты выросла!" или " Когда же  боги осчастливят нас радостью гулять на твоей свадьбе?"
Им и Льеза носились вокруг их маленького отряда, вереща как малолетние щенки и распугивая прохожих. Вышколенные и выдрессированные собаки никогда бы не подпустили чужого, но в игре и сами не кидались на тех, кто просто шел мимо. Здоровенные черные псы, с вытянутой мордой, острыми стоячими ушами и красными рубинами глаз сами по себе были ходячим пугалом, а уж если показывали зубы и когти на мощных стройных лапах...Но сейчас ее питомцы только вздымали пыль да перетягивали палку друг у друга.
- К дому, мадонна?,- спросил Удо, сверяясь с картой и осматривая быстро пустеющие улицы
-Езжайте, доставьте мои вещи и сообщите дону Шаньендез, что я скоро прибуду. Хочу разобраться с одним делом прежде всего остального.
- Мадонна, ехать одной не разумно и может быть не безопасно,- возразил гвардеец.
- Я не одна, Удо, со мной Им и Льеза. Ни один бандит в здравом уме не приблизится  к этим зверюгам,- она свесилась с седла и почесала прошедшего рядом с лошадью кобеля,- Поторопитесь. Вам стоит успеть до грозы.
Ветер носил над купольными крышами и острыми шпилями Лайнидора серо-багровые кучи облаков, поднимал пыль и носил желтую взвесь в воздухе. У самого кряжа едва заметно сверкали молнии, и потоки воздуха носились над городом, завывая трубную грозную песню, качая тяжелые кованные светильники  а арках проходов, и без жалости сдирая с лавок и окон занавеси. В то время как со стороны гор, тяжко переваливаясь, подкрадывалась буря, долина все еще освещалась солнцем и на границе двух этих титанов как раз и оказался Лайнидор, готовящийся принять удар стихии. Люди спешно сворачивали торговлю и спешили убраться по домам, чтобы не быть застигнутыми врасплох. Церера не была исключением, она погнала лошадь вверх по улицам, криком разгоняя зазевавшихся и оставляя за собой шлейф из драгоценного звона, который издавали ее украшения на плотно навязанном платке и широкополом кафтане. Псы неслись рядом, точно две поджарые тени, нисколько не боясь ни громкого стука копыт, ни криков испуганных людей, ни нервного ржания лошади, которую считали по меньшей мере ниже себя и уж точно глупее.
Южанка торопилась, а потому не слишком осторожничала, ей приходилось избегать узких, но кратчайших путей, заложить крюк и покружить вокруг площади Писцов, прежде чем сквозь редкую, но толпу, удалось поехать в этот торговый квартал. Ветер уже вовсю захватил город, носился меж редких высаженных в городе деревьев и дергал края ее одежд, словно играя и зазывая поноситься в пятнашки.
-С дороги!,- прикрикнула она, предупреждая не видящих ее со спины и придержала коня, чтобы тот не затоптал людей. Животина всхрапнула. попробовала встать на дыбы. но взятая жесткою рукой узда не дала совершить этот маневр. Они совершили круг почета вокруг своей оси, псы пронеслись меж ног и стали обнюхивать все близлежащие закоулки и углы. Их подкатывающая к городу буря, казалось, совсем не беспокоила.
Церера спрыгнула из седла, перекинула поводья и подвела свой транспорт к коновязи, затягивая узел. Им и Льеза закружились тенями вокруг ее ног, но женщина шикнула на собак, не позволяя им на себя прыгать.
-Сидеть. Охранять,- она забралу только одну из сумок, оставив на попечение двух монструозных зверюг остальную поклажу.
Лавка мэтра Лавьенда была пропитана духом зелий, составов, пыли и металла, старого и нового пергамента. Сам хозяин, невысокий, полный, кудлатый седой старик старательно писал в конторский журнал, даже глаз не подняв на звякнувший у двери колоколец. Церера улыбнулась, глядя на танец пера по пергаменту и не стала отвлекать торговца, неспешно снимая ерчатки и освобождая лицо от плена платка: без него в этот ветер она бы точно задохнулась от пыли.
-Мадонна Аматониди, какой, однако, приятный сюрприз,- старичок сделал витиеватый жест рукой, поклонился и южанка склонила голову в ответ, подходя к конторе и выкладывая на стол несколько объемных шкатулок и свитков,- Вы все - таки появились лично!
-Патрон Аматониди не смог и я приехала вместо него. Он шлет вам сердечный привет и то, что вы заказывали,- она придвинула посылки к купцу и тот жадно потер руки,- Что-нибудь новое? Как идут ваши дела?
-Вашими молитвами, вашими молитвами, мадонна,- Лавьенд скрылся в задних помещениях, не прекращая разговора,- Что-то новое, что то старое, но к несчастью, ничего особенно стоящего вашего внмиания прямо сейчас. К слову, касательно вашего письма ко мне...
-Что, он так и не заехал? Вы уверены?
-Я мог бы ошибиться сослепу, мадонна, но уверяю вас, никого даже близко похожего на рыцаря, воина или просто странствующего бродягу, да тем более с вашим векселем, тут и близко не было!  А что, это так плохо?
-Ну, этот человек мог решить, что эти деньги слишком большая награда, я бы не удивилась,- Цера прошлась от одной полки к другой, рассмотрев поближе пару склянок и пергаментов с печатью прежнего Царства,- Вот ведь упрямый идиот!
Мэтр Лавьенд вынырнул из подсобки с кипой свертков и замер, широко раскрыв глаза. Он выглядел так, будто увидал приведение и Церера не сразу поняла, что происходит нечто из ряда вон выходящее, в конце концов, мастер был странным эксцентричным старикашкой, мало ли что на старости лет ему взбрело в голову. Однако, воцарившаяся тишина даже немного напугала ее.
-Что?
Старик указал ей куда то за спину и Аматониди порывисто обернулась, звеня драгоценными шумящими подвесками, пришитыми к ее головному убору.

Это была крайне неловкая ситуация. Но прежде всего неожиданная, Ричард был последним человеком, которого она ожидала здесь увидеть, попасть в одну и ту же лавку, которая сама и посоветовала. Такого просто быть не могло. Аматониди в изумлении вздернула брови и...покраснела. Действительно: очень неловко получилось.
-Кавальери!
Нужно было что-то сказать, нужно было как-то оправдать свой недостойный язык, но все, на что она сейчас была способна это делать вид, что ничего не произошло. В конце концов, разве она была не права? Южанка порывисто подошла к рыцарю и взяла за плечо, приветственно улыбаясь.
- Мы с вами ну никак не можем расстаться! Ни то Сольпуги прокляли нас, ни то пески Золотой пустыни все еще волочатся по моим пятам. А мы с мастером Лавьендом как раз говорили о вас!
Буря обрушилась на улицы города и оповестила об этом дребезжанием стекол в рамах и грохотом по крышам. Аматониди подняла голову вверх, как будто вспомнила о чем то важном и обернулась к хозяину лавки.
-Мэтр, я запущу Има и Льезу?!
-Ваших демонов?! Помилуйте, мадонна, они мне здесь все разнесут!
-Не преувеличивайте, мэтр! Они вполне себе приличные пустынные волки! И весьма воспитанные, к тому же.
Женщина пронеслась мимо Армонта тревожным ураганом, отворила дверь и створка распахнулась на всю широту, грохая о стену со всей силы и впуская в помещение ветер. Цера свистнула, стараясь пересилить грохот разбушевавшейся стихии, привлекая внимание своих зверей.
-Aya beina! Yarla-yarla!*
Собаки оставили свою службу и понеслись к хозяйке, цокая и гремя страшными когтями, занося в теплоту лавки промозглую сырость. Стоило двери запахнуться, как оба пса встряхнулись с такой силой, что забрызгали весь пол, и Лавьенд заохал, кривя гримасу неудовольствия. Им и Льеза потянулись было обнюхать незнакомцев, но Церера шикнула на них и  жестом указала на дальний угол лавки.
-Как жаль, что у вас нет собственной конюшни, - посетовала женщина, пробегаясь пальцами по густой шерсти питомцев.
-Еще не хватало! Вы сюда и коня заведете!? Мадонна, здесь недалеко "Жареный скорпион", у них там все удобства!
- В самом деле? А там прилично кормят?
- Ну, эль у них я бы брать не советовал. Но все, что касается мясо- отменная вещь, говорят, поваром служит кто-то из нелюдей и он творит чудеса. То ли орк, то ли тифлинг...
-Прекрасно,- протянула южанка, не зная, что и думать, а потому обратила свой взгляд к Ричарду,- Кавальери Армонт, вы ведь здесь, чтобы обналичить вексель, что я вам дала? Почему бы вам не завершить дела и не проводить меня до постоялого двора? Там мы могли бы вдоволь поговорить о вашем путешествии сюда и промочить горло! Или...,- она посмотрела в сторону, размышляя о своем,- Вы могли бы сопроводить меня до самого моего пункта назначения и не тратить денег зря. Придется вымокнуть, но горячее питье и еда и там найдется.
Псы одновременно широко зевнули и скульнули, кладя морды на вытянутые черные лапы, буравя незнакомца взглядом красных глазищ.

* Ко мне! Живо-живо! ( сарамв. диалект)

Отредактировано Церера Аматониди (29-12-2019 22:34:22)

-Сиора,- пропела Аматониди, немедля беря выглянувшую поздороваться саламандру на руки и почесывая ту под острой мордочкой,- Какое счастье снова видеть вас! Вы окрепли, выросли, ну надо же!
Церера миловалась с ящерицей так, словно та была малым ребенком. Мастер Лавьенд тоже проявил интерес, рассматривая отметины на чешуе дракончика, а вот псы Церы были вовсе не столь рады поведению хозяйки. Собаки, взревновав, начали лаять и прыгать, стараться отобрать врага из рук женщины и это послужило началом к настоящему бардаку в торговом зале. Седой купец схватился за голову и издал придушенный всхлип, а южанка была вынуждена спрятать Фай себе за шиворот, чтобы хоть как-то прекратить этот балаган.
-Сидеть!,- рявкнула женщина и обе собаки, по команде, плюхнулись на зад.
-Мадонна!,- проблеял мастер Лавьенд.
-Мы уже уходим, мэтр. Я зайду к вам в более благоприятное время. Подготовьте все документы. Кавальери, догоняйте.
Буря превратилась не просто в свирепствование ветра, но в мощнейший ливень. Вода бежала по мостовым, смывая грязь и пыль, облекая город в совершенно иные цвета, нежели те, коими он блистал с утра. Церера пробилась к своей лошади у коновязи, радуясь, что хоть это ее и не спасло, но животное стояло под крышей.
Ветер бил в лицо, хлестал водой со всех сторон, и примерно на втором круге по городу стало очевидно, что до особняка Шаньендез они просто не доедут. Буря лишь набирала свою силу и сражаться со стихией в ее первозданной мощи не было бы сил и у умелого сильного мага, не говоря уже о Церере. Им и Льеза испуганно скулили рядом, так что вопреки желанию скорее добраться домой, южанка свернула с мостовой и они въехали на крытый двор "Жареного Скорпиона". Вся одежда в момент была вымочена, а ветер пробрал до костей настолько, что тело колотило крупной дрожью. Цера бросила серебряную монету конюшему, что сегодня явно разжился деньгой и забрала сумки с седла, свистом призывая питомцев следовать за собой.
-Никаких собак!,- крикнул ей разносчик, прежде чем она сделала шаг.
-Но уважаемый, мои псы- воспитаннейшие из существ, в к тому же,- крупная золотая монета появилась меж пальцев,-Со мной они куда как более безопаснее для ваших гостей, нежели на конюшне. А еще мы возьмем у вас два кувшина вина, жареную на углях баранину, хлеб, мед, фрукты и сыр. И если у вас есть стол в стороне от посторонних глаз - я готова платить полновесным золотом и далее,- вторая монета легла в руку служащего, который хоть и хмурил брови, но тяжесть золота есть тяжесть золота.
Они заняли стол в нише у стены, почти как тогда, в караван-сарае С а р а  м в е я. Собаки забрались под стол и повалились, тяжко дыша и оттряхиваясь. Льеза принялась вылизываться, Им наконец добрался до сапог рыцаря и принялся тщательно их обнюхивать. Запахи съестного, горящих в очаге угольев и специй дурманили голову и били прямо по желудку. Но главное, здесь было тепло и сухо, хоть и шумно изрядно.
-Итак, вы наконец решили воспользоваться вашим векселем, как я вам и рекомендовала,- Церера приложилась к кубку с вином и облизала пересохшие губы,- Куда теперь лежит ваш путь и как надолго вы в Лайнидоре?

Ричард мог бы выступать в академиях и университетах. Едва ли он когда-либо был обучен в подобном заведении или у настоящего мастера- порой у него все же скользили простонародные словечки, кои отличали человека простого по рождению, но зато у него был истинный, природный талант к ораторству. Его историями можно было заслушаться и Церера, подобревшая и согревшаяся от вина, поймала себя на мысли, что заслушивается тем, как он рассказывает о простых, казалось бы, тяготах путешествия. Армонт не был красивым, в классическом понимании этого слова. Время и битвы не пощадили мужчину, оставив на нем множество своих отметин, однако, не в том была прелесть северянина: Ричард был харизматичен, светел и благороден,  на его лице всегда царила уверенность и искренность, чистая и простая, как родниковые воды. За те месяцы, что они не виделись, кое-что подзабылось, острота истерлась, но ощущение спокойствия и безопасности рядом с этим здоровенным медведем никуда не исчезло.
Аматониди с трудом сдержалась, чтобы не осенить себя охранным знаком, точно суеверная крестьянка.
- Благодарностью богов, нет, кавальери. Не человека,- она тихонько рассмеялась, отправляя кусочек вяленого фрукта в рот,- Кое-что женское, кое-что на подарки, и так, всякое по мелочи. Я здесь для того, чтобы навестить родственников со стороны матери, передать несколько семейных дел дяде и еще…
Им утробно зарычал на Ричард под столом от какого-то его невольного движения. Льеза сидела перед столом, гипнотизируя мужчину немигающим, серьезным взглядом алых очей, будто изваяние из оникса. Псам надоело спокойно лежать и они начали заводить шумиху от скуки. Церера сначала не поняла, что происходит и вытянулась лицом, в то время как ее кобель буквально таки был намерен напасть на рыцаря.
-Им!,- угрожающе  приструнила она пса, но толку не было. Льеза плотоядно облизнула пасть.
Фай зашипела на плече южанки и переползла на стол, нервно постукивая хвостом. Теперь Льеза смотрела уже на саламандру.  Пес под столом гавкнул и бросился на так и манящий его сапог, кавальери мог почувствовать хватку зубов и…На этом все. Пес его не укусил, а лишь прихватил обувь, внимательно наблюдая за реакцией снизу вверх и видя, что мужчина не верещит в ужасе, весьма разочарованно отпустил, начав этот самый сапог уже вылизывать, обстоятельно, будто собирался съесть после. Разносчик нервно обернулся, нахмурился, но пока не спешил выгонять их. Льеза потянула свою морду к Фай, получила  шипением в нос, но занятия своего не прекратила. В конце концов, саламандра тоже потянулась обнюхать нахалку и сука  положила свою морду на стол, развлекая дракончика тем, что шумно и резко пыхтела на нее.
-Вот ведь черти,- выругалась беззлобно Цера, глядя под стол,- Простите, кавальери. Они умаялись с дороги и вы для них человек новый, гвардию то они знают наперечет и уже привыкли, а вас Им проверяет на прочность. Он ревнует,- она улыбнулась, подпихивая пса под зад,- Я каждый раз переоцениваю их воспитание, к несчастью,- пес поднял уши и посмотрел на хозяйку так, словно она оскорбила его в лучших чувствах,- Но в этом есть и плюс: теперь у вас будут чистые сапоги. Хотя бы один.
От нее не укрылся странный хват левой его руки и южанка вспомнила, что произошло с этой рукой. Воспоминания нахлынули, больно резанули приступом стыда и страха, но женщина не подала виду, не желая возвращаться ко всему пройденному и пережитому. Пережитому- слово здесь было ключевое.
-Как ваша рука? Жизнь добавляет вам новых и новых шрамов, но…Вы нашли целителя, который мог бы исправить ущерб, нанесенный вам львом?,- это был их личный, тайный секрет, потому говорить о произошедшем было и ужасно, и волнительно. Церера протянула руку, прося дать ей ладонь и внимательно ее осмотрела, ощупала, чувствуя сопротивление там, где его быть не должно. Она не была лекарем, однако, набивши шишки на себе, кое-что могла понимать, на интуитивном уровне и банальном бытовом опыте. Разочарованно поджав карминовые губы, эмильконка покачала головой, оставаясь не в восторге от этого зрелища. Полуторным мечом одной рукой много не навоюешь.

Отредактировано Церера Аматониди (30-12-2019 10:05:39)

Льеза скулила и выпрашивала кости. Она всегда вела себя непотребно перед чужими, устраивая настоящее представление. Ну, вернее перед чужими, в неформальной обстановке, с мясом перед самым носом. Все хорошее воспитание испарялось, когда появлялась возможность нашкодить и не получить за это по ушам в серьезной манере. Церера игнорировала все жалобные завывания, наслаждаясь печеной в гранатах баранине, и лишь после того, как закончила свою трапезу, щелкнула пальцами, заставив собаку нервно встать и кинула под стол обглоданное ребро, после чего оттуда раздалось чавканье, скулеж и грохот. Но южанка злобно шикнула на питомцев и все в момент стало тихо, только влажный нос тянулся к руке или локтю, чтобы выпросить еще.
- Значит, нынче вы держите путь в Гульрам? Хм,- женщина задумалась, замерев  с кусочком сыра на двузубой вилке,- У меня там живет сестра, мадонна  Фелиция Кадали ан'Шеретт. Я могу написать ей рекомендательное и отправить с вами. У нее и у ее мужа неплохие связи при дворе, быть может, она сумеет помочь найти целителя, который исправит вашу руку? Да, знаете, мы так и поступим. Я не желаю думать о том, что такой воин как вы откажется от того стиля, что я видела. Простите мне мою дерзость, это варварство, конечно, но после того, что я видела на Арене..
Продолжения не требовалось. Ей было тяжело говорить о Сольпугах. Страшные следы сошли, но по ночам они до сих пор приходили к ней, ползали по одеялу, по коже, вонзали свои жвала в смуглое тело, заставляя заходиться криком и просыпаться. Церера ненавидела пауков раньше. Теперь она их боялась.
Саламандра переместилась к ней на руки и Аматониди нашла успокоение в мерном и медитативном поглаживании ящерицы. Ее шкурка стала иной на ощупь и некая ее шерховатость доставляли женщине ни с чем не сравнимое удовольствие. Фай щурилась и млела на руках, похоже, что она не была избалована лаской от Армонта, оно и понятно: мужчины нередко скупы на такие вещи по недогадливости.
- Сказать по правде,  еще я ищу подарок троюродному племяннику,- женщина подняла глаза на рыцарь я печально дернула уголками губ,- Племянникам. Послушайте, кавальери, вы ведь бывалый воин, и ваши доспехи, которые, к  несчастью, остались в песках Золотой пустыни, были подобраны с большим умом. Каким временем  вы располагаете? Понимаю, что после прошлого нашего разговора за столом, все кончилось...не так, как мы ожидали,- еще одна печальная улыбка,- Но что если я предложу вас побыть моим гостем? Вы бы очень помогли мне в подборе одной вещи, а ваши рассказы, признаться, стали бы отличным подарком  моим родственникам. Они редко выбираются за пределы Лайнидора и были бы рады новому лицу, тем более- отважному  рыцарю с Севера. Я вас представлю, быть может, в будущем это сослужит вам добрую службу. Уверяю, на этот раз никаких сюрпризов. никаких убийц, никаких поисков чего-либо тяжелее малой сабли.

-Сегодня, мне не нужна ваша жизнь, кавальери Армонт. Мне нужна ваша дружба и ваш совет. Приберегите жизнь на потом, она еще вам ой как пригодится.
Они едят и пьют и впереди их не ждет ничего даже близко похожего на С а р а м в е й. Она это знает, ему остается лишь верить ей на слово, но она сейчас честна даже более, чем он. Она смотрит на него и видит кусочек благодати, ниспосланной богами, слишком чистой и священной, чтобы прикоснуться руками, и тем не менее, сидящей перед ней во всем своем великолепии. Ричард Армонт по прежнему ее бесит, до безумия и дрожи, но теперь это не зависть, а скорее теплое и сентиментальное нечно, которое навевает воспоминания и ощущения. Вино пряное и тяжелое, ему  бы бить в голову, но у Церы она  ясная, и женщина лишь саркастично фыркает, отводя взгляд в сторону: кто бы ни придумал эту разницу между патрициями и плебеями, а у него отборное чувство юмора.
- Простолюдин простолюдину рознь. Есть большая разница, кавальери, между презренным кметом, который ни о чем, кроме медяка и гречневой похлебки на очаге не мыслит  и воином, который не побоялся не только принести клятву, но и исполнить ее вплоть до последнего слова.  В нашей семье в первую очередь ценится слава, амбиции, выгода, а не кровь. К тому же мой дядя- изрядный добряк, игрок и повеса, каких мало. Дай ему интересную историю,  и он превознесет ее выше прочего. А вы - не просто кмет. Вы Ричард Армонт, кавальери с Севера, и спасли мне жизнь. Этого не забудут ни пески Золотой пустыни, ни оскорбленные Сольпуги, ни ветер, что летает над нашими головами. Перестаньте трястись и будьте спокойны: вам будут рады  в этом доме. Я об этом позабочусь.
Она делает жест рукой , подзывает разносчика и расплачивается за прочее что съедено и не съедено ими со стола. И поднимается на ноги, только сейчас чувствуя хмель в голове: и как бы тут удержаться в седле?
Буря на улице изливает потоки воды, но ветер поутих. Лошади нервно стригут ушами, им не нравится, что брести приходится по самые бабки в воде. Льеза и Им, напротив, носятся вокруг  и ныряют, точно дельфины, обрызгивая хозяев и тех, кто тоже рискнул высунуть свой нос на улицу по неотложным делам.
Им пришлось проехать достаточно, краткое затишье  заканчивалось и к дождю прибавился гром с молниями, ветер вновь заложил крутой вираж над городом. Ворота особняка открылись перед ними как раз в миг, когда грянул очередной раскат грома и ливень усилился.


Особняк  местного дона Шаньендез был высок и бел, башенки и шпили подпирали небо, более напоминая ощетинившийся форт, вырезанный шутником-скульптором из цельного куска белого известняка и отполировавшего его до жемчужной гладкости.И тем ярче смотрелись кованые  перила-ограды на крытых галереях, такие же острые, как и каждый шпиль в этом особняке. Сейчас ветер нещадно трепал пологи во внутреннем дворе и сам дом казался серым  и мрачным от темени в облаках. Навстречу всадникам и поднявшим лай собакам, лучше любого глашатая сообщающим, кто именно приехал, выскочил конюший мальчишка и смотритель, местный уроженец, а так же пара гвардейцев Аматониди.
-Мои вещи?
-В целости, мадонна. Ваш дядя уже начал волноваться.
-Буря не нанесла вам ущерба? Я не вижу ни одного охранного заслона, разве патрон Шаньендез не  озаботился защитой?,- Церера все еще не вылезала из седла, снимая сначала перчатки и передавая повод.
-Здесь такие грозы редкость, госпожа,- ответил ей слуга,- Господин не видит надобности: проще вставить выбитые окна чем постоянно поддерживать активными заклинания.
-Так никаких окон не напасешься,- проворчала южанка,- И к чему постоянно? Активировать...Ах, ладно. Не моя проблема, совсем не моя,- женщина махнула рукой и спрыгнула на землю,- Это- кавальери Ричард Армонт. Он мой спутник, друг и будет моим гостем. Доложите о нас дяде и велите начать готовить комнаты. Мы страшно устали в пути.
Слуга поклонился, коней увели под узцы, а расторопные мальчишки приняли поклажу, кою Церера отдала даже не моргнув, чем подала пример и Армонту. Псы унеслись по своим собачьим делам, обнюхивая каждый новый и незнакомый угол, каждую кадку с цветком и каждого охранника, что стоял здесь на страже. Цера повернулась к северянину и улыбнулась.
- Не робейте, кавальери, чувствуйте себя, как дома,- она посмотрела наверх и недовольно цокнула языком. Единственная вещь, оставшаяся при ней- Кость, перекочевала из одной руки в другую,- И все же это неразумно, оставлять дом без защиты в такой шторм. Я вижу как минимум один сработавший громоотвод и разбитый балкон. Дядя всегда был беспечен.
Дождь заливал двор сверху, лишь усиливаясь  с каждой минутой. Церера сделала знак рыцарю, чтобы тот шел за ней и нырнула в уютное и безопасное тепло дома.

Церера вздернула нос довольной, лукавой кошкой и посмотрела на Ричарда, когда они сворачивали из просторного коридора в вереницу смежных круглых комнат. По стенам, в светлом и розовом мраморе, плясали звезды и линии, чертили свой путь мраморные треугольники и  и круги, напоминая о магических и астрономических картах. Крохотные садики-фонтаны попадались тут и там, в алькове стен, а перед лестницей им так и вовсе перебежал дорогу громадный жирный павлин, орущий дурным голосом.
-Спасибо, кавальери. Я именно на это и рассчитывала, когда отсылала вам эти журналы. Писать в чем-то красивом и добротном приятнее, и мысль идет куда легче на хорошей бумаге. Я надеюсь, что вы испишите их все и возьмете мой урок на заметку. В конце концов,  я жду от вас рассказов о ваших странствиях не меньше, чем мой..,- грохот падающей посуды был таким оглушительным, что женщина поневоле вздрогнула и поспешила ускорить шаг, почти вбегая  в один из столовых залов.


Балиар Шаньендез , высоченный, косматый мужчина  с гривой седеющих черных волос и бородой на зависть любому гному, хохотал возле стола , накрытом как минимум на дюжину человек. Он был в обществе слуг и мужчин, как видно, друзей и домашних, в его руке был кубок с вином, а на полу прибиралась служанка: как видно, в порыве веселья один из подносов не устоял. Ни единого признака ссоры или несчастья, что несказанно радовало южанку.
-Церера! Дорогая племянница!,- хозяин дома в несколько стремительных шагов оказался возле них и сгреб женщину, уступающему ей в росте, да сжал так, что она едва не запищала от нехватки воздуха,- Как же ты вовремя! Где тебя носило?! В такую бурю и дрянной хозяин собаки на улицу не выгонит, а ты...
-А вы, я смотрю, гвардейцев за собак не считаете,- слукавила Аматониди и высвободилась из объятия родича,- Счастлива видеть вас в добром здравии, дядя. Мне было необходимо срочно встретить и проводить моего гостя. Надеюсь, вы не против,- самая обворожительная улыбка расцвела на ее губах, и только самые близкие знали, что она и этот вопрос- исключительнейшая формальность: попробовал бы кто-то быть против, живо заслужил бы крайнее неудовольствие и семейный скандал.
Патрон Шаньендез смерил взглядом вид их обоих и Ричарда удивленным, внимательным взглядом и махнул рукой, требуя принести вина.
-Налейте гостям, они продрогли, должно быть, до костей!,- и когда кубки перекочевали к руки Ричарда и Цереры, гостеприимный хозяин одобрительно хмыкнул в усы,- Кто твой гость, дона?
- Позвольте вам представить сэра Ричарда Армонта...,- южанка запнулась, не представляя, откуда конкретно родом происходит кавальери, чтобы хоть приблизительно соблюсти протокол, а посему махнула рукой на условности и достоверность,- С а р а м в е й с к о г о , странствующего кавальери с Севера. Он сопровождает меня в этой поездке и выступает моим...поверенным к сестре, в Гульрам.
-Ого, вот так штука!,- дядя Церы огладил бороду, рассматривая рукоять бастарда,- Странствующий рыцарь в моем доме! Надо сказать твоей тетке, она лишится чувств от восторга! Вы впервые у нас, кавальери Армонт?
-Нельзя ли оставить расспросы хотя бы до вечера, патрон? Мы устали и на улице - собачья погода,- Церера сморщилась, умоляющим тоном взывая к благоразумию родственника,-Мы останемся здесь на все время праздников, обещаю, я не буду красть у вас внимание кавальери!
- Да я только спросил!,- Балиар взмахнул рукой и вино полетело на белоснежный пол,-Кавальери, мой дом будет счастлив принять вас гостем! Я знаю, что Церера заводит и поддерживает самые необычайные и самые достойные знакомства! Тем более, боги привели вас в благодатное время! У меня родился внук! Внук!
Церера покачала головой и сбросила с себя плащ, передавая его еще одной расторопной служанке и кивнула Ричарду, позывая сделать то же самое. Она со снисходительностью и пониманием отнеслась к тому, что Рыцарь немного теряется и тушуется в окружении золотого нутра этой громадной раковины, под названием "особняк Шаньедез". Один из многих.

Брови дяди полезли наверх и Церера едва сдержала сдавленный хрюк, который заменил бы ей сейчас смех. Кавальери заливался таким соловьём, что скажи она сейчас, что он по меньшей мере опальный принц в изгнании - они, все эти люди в зале, поверили бы. Балиар хохотнул, хлопая в ладоши и призывая своих гостей оценить ту удачу, что приплыла к нему в руки.
- Кавальери, воистину, вы - благородный и достойный человек! Простите мне мои манеры, Дона Аматониди, что приходится мне дорогой племянницей, частенько говорит, что мне стоило бы быть сдержаннее!,- он бросил лукавый взгляд на Цереру, смотрящую на него с неодобрением и сделал знак слугам,- Прошу, будьте моим гостем, чувствуете себя, как дома и отдыхайте, а о вашем пути к моему порогу мы услышим в следующий раз!
Слуги с готовностью пригласили только что прибывших следовать за собой. Церера поднесла ладонь к глазам, прощаясь с гостями, дождалась, пока попрощается Ричард и с горячей поспешностью отправилась на заслуженный отдых . И когда двери за ними затворились, почувствовала себя лучше: чрезмерное внимание в неподобающем виде заставляло ее чувствовать себя неуютно.
Убранство внутренних комнат стало темнее, песок, золото и удовое дерево мелькали среди светлого камня чаще, а высокие потолки взлетали вверх перевёрнутым чашами, радуя глаз неизменными звёздами и райскими птицами. Тут и там висели уютные пологи и балдахины, разделяя помещения побольше, а в огромных напольных вазах цвели букеты из невиданных, ароматных растений и драгоценных перьев. Церера на ходу выдернула одно, любуясь игрой света, тени и красок на структурной поверхности и воткнула в волосы, дабы освободить свои руки.
- Вы произвели там настоящий фурор, мой дон,- она использовала совершенно нетипичное и даже несколько неподходящее обращение, позволяя себе малую, дружескую насмешку и смотря на то, как северный рыцарь краснее ни то от внезапно нахлынувшего тепла, ни то от вина, ни то от избытка чувств,- Продолжайте в том же духе и вы быстро станете своим в этих кругах. Я и прежде знала, что вы, не смотря на ваш под занятий, прекрасно себя держите, но сегодня увидела, что вы воистину мастер слова! Не знаю, могу ли с вами сравниться?
И в этом уже не было насмешки, ни истинной, ни дружеской. Лишь тепло и одобрение. В домашней обстановке Церера становилась если не разительно другой, то просто  мягче. Спокойнее. Она не ждала удара каждую секунду. И в этом приобретала некое очарование.
Гром и свирепство бури раздалось над их головами и треск ставней известил их о опасности за две секунды до самого происшествия. Слуги и Цера с Ричардом успели отпрянуть назад и к стене, прежде чем на улице грохнула молния и посыпалась часть оконного парапета, а ветер сорвал одну из створок ставен. Это уже выходило за рамки рядовой, пусть и сильной грозы и Аматониди побормотала нечто не лестное о длиной беспечности.
- Нет, это уже просто ни в какие ворота,- раздражённо произнесла женщина,- Кавальери, прошу, идите за слугой, а я приму хоть какие то меры против этого безобразия!
Не терпящим возражений жестом она прервала попытки воззвать к ее разуму и пошла назад тем же путем, рывком открывая двери и под удивлённые взгляды все тех же гостей возвращаясь под негостеприимной небо Лайнидора.
Это была феерия гнева и стихии, ветер выл и нещадно рвал деревья, клоня их к самой земле и даже ломая, ставни то и дело грохали со всей силы о стены и вода водопадами падала с крыш, прибивая к земле драгоценные фрезии и магнолии, что украшали искусно высаженные клумбы. За Церой сунули было нос и псы, явившиеся как из ниоткуда, но она приказала им сидеть у входа и не смотря на увещевания, сбежала по скользским ступеням на середину двора. Она бы и приказала охране зайти под крышу, но это были не ее люди и распоряжаться ими у нее не было никакого права.
Южанка провернула посох в руке, неслышимая и одинокая фигура в бушующем урагане разгневанной природы, она остановилась в центре открытой площадки и удерживая Кость обеими руками, выставила перед собой, активируя весь запас магической силы, что в нем находилась. По привычке, она испытывала сомнения и опасения, что посох может ей понадобиться, но Цера была дома, она не собиралась ни с кем сражаться и уж точно намеревалась обойтись без магии в ближайшие несколько часов, а буря- прямая угроза домочадцам дяди и ей в том числе. Один раз молния ударила в окно, а что если разрушения коснуться кого-то под крышей? Здесь и речи быть не могло о каком-либо компромиссе или бережливости..
Металл загудел, вторя непогоде и упругий импульс заклинания вырвался на свободу, ощутимо ударив по нервам и  чувствам, расширяясь под ее волей. Особняк был огромен и Церера нахмурились, направляя и покрывая все пространство дома Шаньендез упругим воздушным щитом, отсекая имение от буйства ветров и уберегая от коварства небесных разрядов. Пальцы онемели, испарина вмиг покрыла тело, кровь стучала в висках так, что это приносило физический дискомфорт. Заклинание мало было раскинуть на всю площадь, необходимо было сделать его стабильным и Церера , поначалу пользующаяся силами собственными, замкнула круговой купол на посох, активируя каждый из амулетов на его навершии, скручивая и вплетая структуру столь сложного для нее заклятья в самую сердцевину.  Из носа потекла кровь. Перед глазами поплыли круги. В ухо стрельнуло острой, будто кинжал, болью. Но внезапно, ветер стих: магия встала как нужно , фиксируя над всем особняком Шаньендез едва заметный, упругий щит.
Вода перестала заливать внутренний двор, а ветер теперь шумел приглушённо, точно с другой стороны перевернутой чаши. Женщина отпустила посох и оставила его висеть в нескольких дюймах от земли, гудя от тонких токов энергии и слабо пульсируя камнями-амулетами .
Она сделала два шага и почувствовала, как кружится голова. Патрон Шаньендез выскочил, отпихивая с дороги любопытных и в несколько широченных шагов оказываясь возле родственницы, рыча не хуже разьяренного медведя. Или Армонта.
-Сиора, черт бы вас побрал! Разве я просил о подобной выходке?!
- А стоило бы. А ещё лучше, стоило бы озаботиться защитными амулетами на случай столь чудовищной непогоды,- Церера ругалась слабо, украдкой вытирая кровь и беря предложенную ей руку. Дядя провернул все с невероятной тактичностью, позволив ей опереться на него в жесте галантности , а фактически, перенимая весь ее вес и позволяя едва ли не висеть на нем.

Это была привычная и не самая страшная из всех слабостей, что Церера уже переживала на своем веку. И пусть магия не будет ей доступна в ближайшие день или два, а то и больше, она не жалела о своем поступке. Защита твоего дома- приоритетная задача. Ты должен сделать все, если имеешь такую возможность и способен выдержать. А Цера почитала себя способной выдержать очень и очень многое. Что, увы, не делало ее слабое тело выносливее, а настроение- лучше.
Кавальери раздражал ее порой, своей дурацкой манерой превозносить ее и петь дифирамбы на пустом месте. Это не столько смущало, сколько сбивало с толку и заставляло чувствовать себя человеком в корне неверным, извращенным, хотя с любым другим подобное смятение не коснулось бы ее.
-Ричард Армонт, идеальный от каблуков сапог до самого кончика своего меча. Благороден и светел, как воин богов, и столь же наивен...
Будь они одни, она бы высказала ему. Будь они одни, она, быть может, не сдержалась бы, но Аматониди понимала, что все это- пустое и лишенное смысла действие. Северянин не переменится, он словно  в упор не видел того, что ему не понятно и даже не пытался себе представить мир за пределами откровенного зла и добра. Наверное, дядя и вовсе не обратил на то внимание, восприняв похвалу как должное, утверждая родство с Церерой этими словами и упрочая не только ее, но и свое положение. Но не она, увы.
-Кавальери, пустое, оставьте это,- и только слабость не позволила ее голосу быть тверже,-  Вы уже должны отдыхать наверху, сделайте милость, вернитесь на наш первоначальный путь. Дорогой дядя, дальше я сама. Спасибо. И следите за бурей, посоха хватит не так уж надолго. Будем молиться, чтобы к утру все закончилось.
Она сделала жест рукой, меняя могучую руку в шелковом дублете на не менее сильный локоть в промокшем насквозь грубом сюрко. Они шли в молчании, Цера была недовольна тем, что рыцарь ее ослушался. С другой стороны, сейчас она не была его сюзереном, не могла ему приказывать и вообще, он как человек вольный мог делать все по велению своего и только своего разума. А потому смолчала, не желая связываться и ссориться.  конце концов, они потом поговорят о том, что ему стоит слушать внимательно, а что можно оставить на свое усмотрение.
Женщина старалась идти ровно и о ее слабости напоминала лишь кривая, по которой ее шатало, да пятно крови на рукаве. Этого, если уж честно, было вполне довольно для выводов, но сколь талантливо она умела заговаривать зубы, столь же талантливо могла делать вид невозмутимый и несведущий. Слуги вели их выше, в другое крыло дома, где размещались все гости, и сочли правильным в начале разместить госпожу, а потому провели в иссиние с золотым покои, где на лазоревых стенах маршировали золотые львы и едва ощутимый теперь ветер трепал прозрачный золотой муслин пологов. Опустившись на подушки, Цера оттерла испарину со лба и махнула рукой, чтобы рыцарь не беспокоился, стараясь незаметно прикрыть испачканное лицо краем спущенного платка.
- Идите к себе и отдыхайте, кавальери Армонт,- голос ее был хриплым и уставшим, но терять сознание она, кажется, не собиралась,- Вам стоит успеть привести себя в порядок к ужину. А мне стоит вдвойне. Это всего лишь энергоемкое волшебство и ничего более. Не стоит трястись надо мной, точно я несмышленое дитя и барышня немощная и нежная, точно крыло бабочки. Вы склонны заблуждаться на мой счет. От вашего взгляда во мне скоро прожжется дыра,- слуга поднес ей таз  с водой и женщина приложила влажную тряпицу к лицу, стирая разводы и охлаждая кровоточащий нос.

Отдохнуть с дороги для нее означало остаться одной на определенное время. Однако, провести его в блаженном бездельем или сне для Цереры не представлялось возможным, поскольку первым делом женщина посетила женскую половину, чтобы отдать почтительное уважение тете, которая в эти дни буквально держала на своих плечах все заботы, а после и посетить своячницу, что пребывала ещё в слабости после родов. За старшим внуком Балиара сейчас приглядывали няньки да дочери, чтобы не беспокоить ни едва оправившуюся от родов невестку, ни ребенка, без конца спрашивающего, куда подевалась мама.  Церера хорошо понимала как нелегко в эти первые дни после появления в семье нового малыша: что для одних разгульная праздность и счастье, для других оборачивалось целым ворохом проблем.
И только когда с самыми неотложными визитами было кончено , Аматониди сдалась на милость отданных в ее распоряжение служанок, сменила одежду и смыла дорожную пыль.
Дым курильниц,терпкий запах драгоценного масла, острый кончик иглы, что чертил по коже сложные рисунки из хны и киновари, звон раскладываемых на красной ткани украшений создавали в стенах ее комнат особое состояние. Церера плыла во всей этой заботе, ловких движениях и запахах, сквозь прикрытые ресницы рассматривая свое отражение в зеркале. Она приехала в Лайнидор не от забавы или скуки , и даже семейный долг не был тому единственной причиной: Цера желала покоя. Желала спокойствия и некоторой праздной тишины, которая в Эмильконе обязательно прервалась каким-нибудь неотложным делом, игнорировать которое  ей не позволит совесть и практичность. Должно быть, со стороны это могло казаться эгоистичным и несвоевременным, но порой стоит остановиться за миг до следующего шага, чтобы уберечь себя от падения. В последнее время Аматониди чувствовала себя сломленной. Избитой. Выгоревшей. Ей по прежнему с успехом удавался и прежний тон, и множество дежурных лиц, однако, ни единого решения не было принято самостоятельно; она перестала думать над тем, как и что улучшить, а просто ждала, необъяснимо и фаталистично, пребывая в мысли о том, когда же это все закончится. Что именно подразумевалось под словом "все" не представляла даже сама Церера. Потому поездка к родичам должна была ей помочь вернуться в чувство, вспомнить о жизни и перестать носиться от одного проблемного дела к другому. Она опять поторопилась и наломала дров, как это обычно и бывает.
В покоях было тихо, южанка распорядилась, чтобы служанки вели себя как можно незаметнее и сократили разговоры к минимуму. Таково было ее желание, лишь шорох гребня по волосам да звон украшений, которые цвели на алом шёлке золотыми узелками. Цера вздыхала терпкий аромат сжигаемых благовоний, дым от которых окуривал ее волосы и думала о том, что так можно было бы провести всю жизнь: сидя на тахте, заплетая косы и наслаждаясь тишиной. Редкие и оттого более ценные моменты, когда Церера Аматониди могла себе позволить быть просто женщиной, наслаждаться комфортом своего положения, не испытывая ни мук выбора, ни тревог, ни стыда. Стыд был эмоцией не практичной и мешал множеству хитроумных и хитрых ходов, которые облегчили бы жизнь не только ей, но многим.
Ричард мог сколько угодно Гоа о ее красоте и достоинствах, но в реальном мире, ее мире, они бы были если не врагами, то людьми, что никогда не пересекаются на одной стороне. Его честь делала ему комплимент, его верность данному слову воспевала в нем мужчину, а воинская доблесть сотворит такую славу, что однажды патрон Аматониди счёл бы его достойным быть входим в свой дом на правах равного и постоянного гостя. Но он не понимал и не поймет, он делил мир на чёрное и белое не зная, что не существует ничего абсолютного и цельного. Церера испытывала к этому мужчине восхищение напополам с недоумением и завистью, той белой завистью, что порой вызывает раздражение. Рядом с ним она чувствовала себя не одной Аматониди, рядом с ним она была бесчестной стервой, что каждым словом вводила честного рыцаря в заблуждение.
Им скульнул на полу, во сне он гонялся по изобильным полянам за шустрыми зайцами; Льеза внимательно посмотрела на брата, вздернув уши и успокоившись, поднырнула влажным носом под спущенную вниз ладонь хозяйки. Когда буря над домом улеглась, собаки перестали так нервничать.
Самое время было спускаться к ужину, и насладившись последними минутами покоя, Цера встала, чтобы облачится в красное платье с вышитыми на рукавах прозрачного муслина розами. Она была не в восторге от столь яркого цвета, но рождение ребенка стоило уважить цветом красоты и удачи, к тому же, дядя лично настоял, чтобы она одела что-то "менее мрачное, чем обычно". Для брата матери она была готова сделать это исключение.
Слуга вошёл в комнаты, когда сиоры-чернавки застегивали последний браслет на ее руке, сообщая, что ужин начался и все гости ждут лишь ее.
-Хорошо ли позаботились о кавальери Армонте? Ему требовалась новая одежда...
- Все было исполнено, миледи. Более того, милорд изволил ввести изменения в предложенный ему костюм.
- В самом деле? И какие же?,- брови южанки поднялись вверх изумленными птицами и она обернулась, рассыпав вокруг драгоценный звон, как жемчужины.

...Зал гудел и бурлил свойским, почти домашним весельем. Мадонна Шаньендез сослалась на дурное самочувствие и никто не упрекнул ее , ведь все хлопоты последних дней лежали на этой женщине. Здесь были друзья семьи, заезжие знакомые и родичи, и патрон Балиар, щедро льющий вино в кубки и поднимающий тост за тостом. Ужин, в понимании этой ветви благородного семейства Шаньендез, был чем то средним между весёлым пиром и празднованием победы над ордами северных орков, хотя едва ли хоть один из хозяев под этой крышей всерьез проходил воинскую службу.
Церера вошла, привлекая к себе внимание звоном крохотных колокольчиков на зонтиках серег и браслетов, и красное платье, так уступчиво допущенное ей, и алые розы, спасённые от гибели под убийственным ветром, цветущие в ажурной вязи кос на ее темени, все горело как пламя, добавляя вечеру остроты и тепла. Дядя приветственно вскинул руку, выкрикивая приветствие, некоторые
мужчины встали, приветствуя женщину, что рангом была выше. Но все ее внимание совершенно и безвозвратно захватил северный медведь, громадой своего могущества и ширины плеч разрезающий это собрание точно надвое. Церера смотрела на его чеканный шаг, на то, как колышется тяжёлый плащ за спиной и не узнавала измученного, изувеченного тяготами пути нищего рыцаря. Теперь перед ней и впрямь стоял благородный дон, и шутка ее, неосторожно отпущенная днём, обрела вдруг форму и смысл. И словно острый кинжал, в памяти всплыли слова проклятого богами Мерхиза Узерли и ощущение треснувших, покалеченных солнцем губ, тепло и трепетно оставляющих на ней след, в знак прощания. Церере захотелось отпрянуть и уйти, но она была связана собственными словами и дружбой, что между ними завязалась в Сарамвее. Она полагала это уместным и ее доброе отношение к Армонту не должно было страдать из-за коварства ассасина. Ей ничего не хотелось знать и она убедила себя, что ничего не знает, что все это было лишь миражом умирающего в пустыне. Прошло три месяца. Этого было довольно, чтобы все покрылось пеплом и разнеслось по ветру. Она верила в это даже отчаяннее, чем в завтрашний рассвет.
- Кавальери, вы выглядите просто невероятно. Словно я не знакома с вами и сейчас имею дерзость быть вам не представленной,- она улыбнулась, дёргая рукой в неосознанной реакции на поцелуй и склонила голову, поднося свободную руку к глазам,- Я поражена. И они, полагаю, тоже. Я желаю сидеть рядом с вами.
Она горела, как и платье на ее плечах, как камни в искусных перемычках узорных цепочек в ее причёске, и дыхание ее грозило подвести вежливое и нейтральное звучание ее голоса. Цера не могла не отдать должное старанию Ричарда, его безусловной вежливости и прочтению, которое тот оказал дому, что принял его: он старался быть тем, кем она его представила. Он и здесь был верен своей клятве и Аматониди, идя подле него и не отняв руки из его пальцев, думала, сдюжит ли с подобной силой. Верность была щитом, но щитом бьющим в две стороны и в ее сердце для преданности кавальери Армонту не было места. А он бы не принял меньшего, что-то ей подсказывало, это.
Они опустились на низкие полукруглые стулья, заняв места за малым, но обильно накрытым столом и Балиар салютовал им кубком, продолжая травить одну из своих охотничьих банк, примешивая туда и игрища в карты, и хохмы, что были совершенно невыносимы в его исполнении. Слуга обнес их вином и удалился, напоследок не оставив тарелки пустыми.
- Вы прекрасно освоились, я погляжу.  Где вы раздобыли медвежий плащ? Пожалуйста, придумайте этому какое-нибудь фантастическое объяснение, я жажду услышать.

Разве могла она смутится от его слов? Разве не знала она, как выглядит и не она ли приложила столько усилий, чтобы выглядеть именно тем образом, чтобы слышать подобное? Церера усмехнулась, пряча глаза за ресницами и опуская лицо в жесте учтивого смущения. Она тем не менее была благодарна Ричарду за эту игру учтивости и слов, за его внимательность и поддержку. Ему было ой как нелегко играть эту невероятно каверзную роль, хоть она и не просила его об этом. С какой стати он вдруг решил стать настолько угодным этому обществу? С дядиным нравом и располагающим моментом, Кавальери Армонт мог бы снискать расположение дома Шаньендез просто так, едва ли произнеся пару слов, но Ричард старался быть им своим и равным,будто не он уже проливал кровь не только за ее жизнь, но и за их общий успех. Церере вдруг открылась странная и неудобная истина: до этого момента она знала кавальери лишь как воина, исполняющего приказ, как человека, следующего за ее словом, но понятия не имела о Ричарде Армонте, который не был с ней связан вассальными узами. О мужчине, что мог бы встать с ней вровень и предложить и свою компанию, и свою преданность не за золото , и не за ведение долга, а просто из каприза  и практичных взглядов. И от этого стало чуточку не по себе. Цера видела множество мужчин, изображающих благородство или вынужденных соблюдать честь фамилии из чувства долга, но подобных Армонту, верному и благородному из чистейших повелений его души, среди них просто не встречалось.Выоода- вот богиня, что правила жизнью высоких сословий. Престиж, связи, деньги- это были три столпа, что держали каждое благородное семейство и одна лишь честь не могла удержать твой дом на плаву. В стае лис приходилось быть не только самым хитрым, но и самым приспособленным, а порой и безжалостным.
Они неспешно утоляли голод, и Аматониди рассматривала своего собеседника так, будто видит впервые. Ричард не сможет жить среди знати, он и его принципы просто не выживут в ядовитом саду интриг маневров, что ограждают высокие Дома от падения и гибели.
-Ваши слова делают мне честь, кавальери,- она не стала меня обращение к нему, дабы угодить или подчеркнуть этот новый, притворный статус,- И я благодарю вас за все ваши старания и то, сколь вы внимательны. Однако, между нами, я бы не желала ничего более, чем сохранения нашей  бесценной, боевой дружбы и славы. Иными словами, не старайтесь так уж упорно, мой друг: мне неловко , будто я и впрямь вас не знаю. Ваш верный меч и скромный уклад мне все же милее, чем  роскошный плащ и золото цепей.
Она улыбнулась и улыбка эта была теплой, она дошла до глаз и отразилась в них искорка и золота от бликов ее ожерелий, острого и прямого ее характера и огня в душе, что полыхал не меньше, чем проклятые Паучьи дворцы, что спалила она в порыве гнева там, в С а р а м в е е.
Слуги обнесли их вином по второму кругу, музыканты развлекали пирующих гостей причудливой месте музыкой , а блюда переменили, чтобы вкус притязательных господ не обтесался о постные и приевшийся диковины кулинарных дел мастеров. Церера не слишком интересовалась ужином, наблюдая за тем, как хмель раззадоривает хмельного хозяина дома и что делают те или иные его гости. Здесь были и знакомые лица, и виденные ею впервые, пришлые в дом родственника в ее долгое отсутствие. И она страшилась, что кто то из них способен вцепиться в странствующего кавальери из врождённой спеси и вредности.
- Позвольте сказать вам пару слов, кавальери,- женщина предупредительно склонилась к нему, оказавшись ближе и видя теперь каждую морщинку на суровом лице и каждый его шрам,- Люди здешнего круга могут оказаться к вам жестоки. Им покажется, что они выводят вас на чистую воду, однако, это не так. Представляя вас, я не сказала и слова неправды, разве что дала вам прозвище более громкое, чем у вас уже есть, но будь я проклята богами, если это неправда. Ваше благородство в делах, а не в крови, и Аматониди, коей я уродилась, в первую очередь ценят поступки и выгоду, а не пустоту древней крови, коли она не подкреплена ничем, кроме родословной.  И я просила вас быть моим гостем не из праздности. Видите ли, у моего дяди два внука нынче, однако их отец, его сын, погиб в море каких-то несколько месяцев назад. Ужасная трагедия, от которой семья ещё не до конца оправилась. Новорожденный должен получить имя, и обычно, это обязанность матери. Праздник будет узкого круга, но непременно изобильный, это весьма интересная традиция, которую вы сможете описать. А вот старшему сравнялось семь лет, и в наших и местных традициях уклад велит опоясать мальчика саблей. Эта обязанность ложится на плечи отца, но нынче юный Ферран остался сиротой и его дед возьмёт на себя эту честь. Однако, в дар , помимо сабли, которая перейдет ему от дяди, принято так же приносить ножны и кинжал, как оружие мира, а не войны.  И в этом мне так нужна ваша помощь, поскольку я не слишком разбираюсь в стали, а мне бы хотелось поддержать мальчика в столь трудное для него время.
Балиар Шаньендез захохотал оглушительно и грохнул кувшином о стол, очевидно, развеселились от какой то шутки. Дядя Цереры поднялся со своего места и чуть качаясь, подошёл к их столу, протянув приветственно руку вперёд и поднеся ладонь к глазам.
- Кавальери Армонт! Я был наслышан о вас, речи Цереры были наполнены рекомендациями самыми лучшими и прошу, сделайте милость: расскажите всем нам о своих странствиях! Вы пришли с  Севера, вы много видели и ещё больше вершили!  К примеру, как вы стали Ричардом С а р а м в е й с к и м?! Просим, кавальери Армонт! Окажите нам честь своим рассказом, я жажду услышать эту невероятную историю о том, как вы повстречали демонов Золотой пустыни, какой подвиг совершили!
Зал загудел, поддерживая хозяина вечера и подбадривая Ричарда раскрыть завесу тайны над тем, что произошло там, в неведомом краю, казалось, в совсем иной жизни. Церера, видя это оживление и улучив момент, взяла рыцаря за руку и чуть сжала, привлекая к себе внимание.
- Полагаю, не стоит рассказывать им всех подробностей, кавальери. Пусть дела меж Эмильконом и С а р а м в е е м останутся тайной не раскрытой, прошу вас,- она отняла ладонь и печально улыбнулась мужчине, прежде чем отпустить его к центру зала.

Ложь становится правдой, если её не раскроют. Именно по этой причине историю всегда писали победители , которых, как известно, не судят. Ричард и Церера видели правду с двух разных концов и там, где один испытывал стыд за красочные эпитеты и преувеличения, другая восхищалась ладностью слога и ровным течением повествования. Армонту следовало родиться  оратором или маршалом и воодушевлять народ на свершения или решительные, отчаянные поступки, потому как все гости не просто заслушивались его глубоким ,раскатистым голосом, но лихорадочный блеск в их глазах легко угадывался: им хотелось быть героями этих приключений. Странствующий рыцарь одним своим словом растормошил праздное болото существования высокого сословия и даже те, кто и сабли то в руках не держал, мечтали быть похожими на него- безродного, неизвестного, незаметного доселе человека. Это был парадокс реальности, в котором кровь и деньги не всегда могли открыть любые двери. Ты можешь быть сколь угодно богат, но судьбы тебе не выкупить.
- А затем мы прибыли в С а р а м в е й,- проронила она, заставив гомонящих гостей оторваться от Армонта, взявшего паузу, чтобы промочить горло, и посмотреть на женщину в красном, что поднялась со своего места и исполнила обязанности виночерпия, подливая в кубок рыцаря вино,- Прекраснейший оазис в Золотой Пустыне, на перекрестке шелковых путей караванов со всего Юга. И тот, кто не видел разлитого пурпура на золоте небесных тех закатов- не видел красоты вовсе.
- [u]Церера, дай рыцарю сказать!/u],- засмеялся лорд Шаньендез
- Вы измордуете его своими расспросами, дай вам волю, дядя,- она поставила драгоценный кувшин на стол, поворачиваясь ,  звеня золотом украшений и ловя взгляд Ричарда, насмешливо провожая вино, что благодатно влилось в страждущее горло,- И тем не менее, факт остаётся фактом: кавальери Армонт , будучи лишь прохожим непричастным гостем, дал отчаянный отпор негодяям и бандитам, что получились на золото моих браслетов. Нисколько не покривлю душой, сказав, что он одним могучим ударом расшвырял всю шайку, будто свору шакалов, закрыв меня своей спиной. Но деньги издавна привлекали взгляды и помыслы тех, кто слаб духом и сердцем и те негодяи не оставили нас в покое.  И каждый раз он сражался  точно разъяренный мастиф окружённый хищными скорпионами...
Цера обошла Армонта по кругу, будто представляя диковинного зверя на ярмарке и каждое ее слово глотали с большИм восторгом, чем сам рассказ рыцаря. Она, свидетель и та, чьему слову вера была на вес золота,  подкрепляла его рассказ самым главным: верой в то, что все это возможно и все это правда. Точно живая иллюстрация она ходила вокруг, расточая улыбки и ехидство, готовая обратиться в то, что он скажет, видение из красного и золотого, шелк, по которому тек рассказ странствующего кавальери, его кульминация и его награда. Наверное, если бы целители не приложили столько усилий, и раны, нанесенные сольпугами, все ещё цвели на ее коже несмываемым доказательством их общей доблести , то из сказа о с а р а м в е й с к и х их подвигах можно было бы сочинить и поставить целую пьесу. Церера усмехнулась и не стала отнимать славу у Ричарда, жестом веля ему продолжить, в конце концов, это был его звездный час, а свое слово, что было припасено, она и без того сказала и оно достигло ушей, для которых было предназначено. Она прошла было на свое место, и кивком головы или беззвучным аплодисментами поддерживала все новые и новые приключения, в которые бы не поверила, не произойдет все на самом деле. Теперь, с высоты прошедшего времени, в витиевато слоге рассказчика, все произошедшее казалось совсем не страшным и даже забавным, но Церера до сих пор не могла спокойно спать и воспоминания о не гостеприимных песках Золотой пустыни доставляли ей боль почти физическую. Не смотря на то, что Ричард старался для нее, более всего Аматониди мечтала уйти, закончить этот проклятый ужин и отправится к себе. Не держать лицо и не быть дружелюбной с людьми, на которых ей плевать.
Но разве могла она оставить его, так бойко отбивающегося от  стаи выпивших и праздных дворян и купцов, что вечно находили приют под этой крышей? Кем бы была после такого?

Церера проснулась от неожиданного, сильного толчка, который буквально подбросил ее вверх и заставил, цепляясь за простыни, держаться, чтобы не рухнуть с кровати: Им и Льеза носились по ложу, лапами взрывая простыни и щелкая зубами в безнадежной попытке кого то поймать. Только хозяйский злой окрик заставил псов угомониться и женщина, подняв одеяло, обнаружила под ним боевую и готовую к отражению нападения Фай, что раздраженно водила хвостом туда-сюда и едва ли не плевалась огнем. Аматониди застонала, закатив глаза к небу и вопрошая, за что ей это наказание, подобрала саламандру и села на кровати, успокаивающе поглаживая ящерку по роговастой спинке. Собаки застыли у ее ног ониксовыми изваяниями, буравя свою добычу и скуля каждый раз, когда хозяйские пальцы охаживали чужую шкуру. Утро уже вовсю вступало в свои права, было сравнительно рано, много раньше, чем привыкла подниматься южанка, но сна  и след простыл, а потому, Церера без сожаления отпустила от себя остатки сладкой него и потерла лицо свободной рукой, глядя в светлеющее в проеме окна небо. И тут же поняла, что показалось ей необычным: ветер. Сквозь барьер просачивался ветер и грохот более не раскалывал небо на части, а это значит, что буря кончилась. И защитное заклятие исчерпало себя задолго до ее пробуждения, как и было обещано.

***

- Я великий и непобедимый воин Золотой пустыни! Я повергну тебя в бегство! Нет, ты будешь молить меня о пощаде!
- Смилуйтесь, благородный сиор! Разве пристало вам обращать побежденных в рабов?!
-Это право сильного! Право победителя! Эгегегей!
Мальчик, вихрастый и смуглый, носился с саблей больше его самого за Церерой, гоняя притворно паникующую женщину по лужам и погибшим цветам, что прибирали слуги после вчерашнего кошмара. Южанка , вооружившись второй саблей, придерживала подол темного платья и уворачивалась от неумелых атак племянника, заставляя бойкого мальчишку носиться за собой по всей площадке и использовать всю свою прыть, чтобы просто достать до нее. Удары, смешные и несерьезные, однако, приносили маленькому вояке невероятное удовольствие и их игра, мешающая слугам выполнять свою работу, была лишь первой ступенью на пути к тому, чтобы юный пострел взял в руки оружие тренировочное. Сейчас он был под бдительным наблюдением тетки орудовал игрушкой из дерева; Цера же, не найдя никакой палки, одолжила оружие настоящее, но не вытащила из ножен да и била больше плашмя, сводя удары на нет. Она не была воином и даже не собиралась им становиться, однако, для игры много было и не нужно.
Разбежавшись и прыгнув со ступеней, женщина подняла в воздух тучу брызг, окатив и себя, и мальчонку и бой прошел до того жаркий, что она едва успевала уклониться от неверных, неумелых, но тем не менее очень ловких ударов, что презирали всякое понятие о честности и порой били из нижней, подлой стойки вверх, пытаясь нанести не приспособленным для этого оружием укол в живот. Аматониди не была строгим оппонентом и делала вид, что едва-едва избежала смерти, драматично корча ужасные гримасы и смеясь, когда племянник не держался на ногам и валился в лужу. Няньки, стоявшие неподалеку, терпеливо ждали, пока юный наследник дома вволю набегается, чтобы отвести его переодеться и умыться, но для ребенка игра была всем миром и бой сейчас был почти как взаправду: тетя Церера никогда не занудствовала, не заставляла учить сложные стойки, не говорила менторским тоном и вообще, всегда была рада поиграть в войнушку. Феррана приводили в восторг ее фокусы с воздухом, даже когда из-за них он проигрывал- ведь это было так весело! Она была во многом похожа на деда Балиара, но в отличие от него, в свои редкие визиты,  у нее всегда было время.
-Сиор, пощады! Так уж и быть! Я не могу сравниться с вами в воинской удали!,- Цера рассмеялась, перепрыгивая через лужу и с притворным трудом принимая удар мальчика на свое оружие.
-Нет! Я приведу вас в цепях и ознаменую свою победу! Вы будете моим трофеем!,- вихрастый обрадовался тому, что высокая взрослая едва ли не падает на колени, удерживая саблю уже аж двумя руками и усилил напор.
- Вы говорите как истинный мужчина, право слово,- пробормотала южанка и резко выпрямилась, отбивая игрушку, развернулась, окатив племянника водой с полы юбок и одним движением выбила саблю из рук горе- захватчика, приставив "острие" к подбородку Феррана,- Никогда не недооценивайте вашего противника, сиор. Его мнимая слабость может оказаться вашей. Гордыня в бою- плохая помощница.
-Так не честно, не честно!,- затопал ногами паренек и захныкал,- Ты выше и сильнее!
-Естественно, не честно. Но я просила пощады, я сдалась и победа была у вас в руках, а вы пожелали большего, вы пожелали меня унизить. Разве это пристало благородному сиору, такому как вы?
- Но я должен был победить! ,- он так сильно топнул ногой, что вальяжный павлин, инспектирующий свои владения неподалеку, подпрыгнул и захлопав крыльями, убежал подальше.
- Должны. И благодаря своей же милости, проиграли. Умейте ценить и малую выгоду, сиор. Идите к своим воспитательницам, я с вами позже еще поиграю.
Женщина оттерла испарину со лба и отдала саблю гвардейцу, намереваясь привести себя в порядок и наконец, заняться делами. Однако, как она сама только что говорила, все не всегда идет так, как мы хотим.
Ферран насупил дрожащие от досады губы и со всей силы, что была в его детских руках, швырнул игрушечную саблю тетке вслед. Украшенное лакировано лезвие стукнуло женщину промеж лопаток и она резко развернулась, в то время как мальчик, очевидно, решил забороть своего врага голыми руками.
-Похвальное бесстрашие. И непростительная глупость,- подумала она и завела руку в сторону, щедро спуская удар.
Пощечина была слабая, совсем вскользь, но и этого было довольно, чтобы мальчишка остановился, замер и зашелся белужьим ревом, держась за раненную щеку, что теперь горела от руки Церы. Женщина, понимая всю сложность монета, выставила руку в сторону немедля закудахтавших нянек и жестом велела им выйти со двора. Слуги, разумеется, подчинились не в ту же секунду, опасаясь за подопечного, поэтому пришлось добавить и страшного взгляда для острастки. Ферран голосил так, будто на его по меньшей мере пырнула и Аматониди приходилось терпеливо, со смиренным безразличием, заложив руки за спину, ждать, пока концерт прекратиться или у мальчонки хотя бы осипнет голос. Так и произошло. А потом, она взяла слабое безвольное тельце и поставила на каменный выступ декоративных перил перед собой, заставляя залиться слезами уже настоящими. Ребенку было страшно. И она видела в этом пользу.
-Слушайте меня внимательно, сиор,- Цера не видела смысла понижать голос, поскольку уже весь особняк был в курсе произошедшего стараниями слуг: краем глаза она уловила движение на галерее и в окнах,- Никогда не бейте в спину безоружным, никогда не опускайтесь до удара в спину после проигрыша и не смейте быть исподтишка в того, с кем вы уже отважились биться лицом к лицу! Взялись быть благородным- будьте благородным, если задумали подлость- будьте подлым до конца, без жалости и сомнений, потому что именно сомнения и  неверные решения будут залогом вашего поражения. Я ударила вас не потому что защищалась, а потому что вы совершили сквернейший поступок, не шалость, а мерзость, не достойную мужчины. Очень скоро вас опояшут саблей и начнут воинскому искусству. И это вам мой первый урок, и самый ценный, поскольку боль все закрепляет в нашей памяти неотвратимо! Капризы кончились, сиор. Вы- мужчина дома Шаньендез и я возлагаю на вас большие надежды, как и ваша матушка, как и память вашего покойного отца. Вы поняли меня?
Ферран, всхлипывая, закивал, утирая сопливый нос.
-Что именно вы поняли из моих слов, сиор?
-Принимать поражение нужно с достоинством, тетя.
-Именно. А теперь, идите к своей матери. Она преподаст вам уроки не менее важные.
Им и Льеза выскочили на порог, тревожно прядая ушами и провожая пробегающего мимо ребенка взглядом. Церера свистом подозвала собак к себе, понимая, что ее ждут непростые разговоры с тетей и своячницей, которые вырастили из мальчишки более изнеженного принца, чем рассудительного наследника. Впрочем, еще не все было потеряно.
Вот тебе, никаких нравоучений. Вот тебе и добрая тетушка.
Оглядев особняк, женщина передернула в раздражительном жесте плечами и отправилась собираться. Время для дел подступило к ней вплотную.

Отредактировано Церера Аматониди (07-01-2020 21:00:45)

Церера споткнулась на полушаге, обнаруживая подле себя Ричарда и нахмурилась: ей прежде не доводилось подпускать незамеченным кого-либо столь беспечно. И хотя на Армонта у нее не было злости, это не улучшило ей настроения, подтверждая некоторые расхожие слухи о том, что госпожа Аматониди вообще редко бывает чем-либо довольна. Нелепица, столь же наглая, сколь и неправдоподобная. Цера махнула рукой, чтобы рыцарь следовал за ней, его компания сейчас была ей милее всего. Они обходили особняк по периметру второй стены, выхватывая поверхностные виды Лайнидора на фоне светлеющего после грозы неба. Стоило поторопиться, чтобы не быть задержанной на "серьезный" разговор. Нет, она вовсе не бегала от претензий тетки и матери Феррана, которые непременно ее настигнут. Просто тратить на бессмысленный и заранее выигранный спор время сейчас было крайне неохота.
- Благодарю, кавальери. Но этот урок был не для вас да и вовсе не для чужих глаз,- она тяжело вздохнула, оправляя выбившиеся из косы прядки назад,- Мужчины очень трепетно относятся к своему самолюбию и бить мальца пусть и следовало, но не при свидетелях. Хорошо, что хотя бы отчитать его мне удалось без кормилиц, толпа которых, как по мне, превышает все разумные пределы для семилетнего мальчика. Сказывается частое отсутствие отца и сугубо женское воспитание: мой дядя, его дед, человек крайне мягкий и попустительствует своим женщинам. Мальчика избаловали и он почитает себя если не властителем мира, то принцем этого дома. Не буду скрывать, что по рождению так и есть, но никто, даже тот, кто имеет право, не должен забывать, что одна лишь шутка судьбы или ирония богов может отобрать у тебя все. Именно поэтому так важен самоконтроль и воспитание. Мальчик должен знать строгость и рамки столь рано, насколько это возможно, чтобы в будущем знать, где и как поставить границы дозволенного уже по отношению к себе и своей семье. Это крайне важно. Мой отец, будь у него сын, именно так бы и воспитывал его. Это не мешало ему воспитывать так меня.
И пусть со стороны этот разговор был откровенным сверх меры, Церере на сей раз нужна была моральная поддержка от того, кто хоть немного ее взгляды разделяет. В конце концов, она прибыла сюда и из-за Феррана тоже и парню желает лишь добра. Даже если понятия о добре у нее и его родителей не схожи: Шаньендез ей самые ближайшие родственники после Аматониди, они вхожи в их дела и в их дом, помогали на протяжении всех этих лет и пусть отношение к родичам первой жены у Эттона никак иначе, чем вежливым нейтральным безразличием не назовешь, отец Церы весьма хорошо понимал их значимость и имя на политической арене Эмилькона. Ссориться с ними было не с руки.
Южанка в сопровождении кавальери, которое находила надежнее любых доспехов, быстрым шагом преодолела коридоры до своих покоев и сделала знак служанкам, чтобы те подали ей одежду.
-Кавальери, велите готовить лошадей, мне нужно всего несколько минут и мы выезжаем. ДО вечернего праздника у меня масса дел, а вам не следует прозябать в скуке здесь, потому что до пяти пополудни вы здесь кроме вина и праздности ничего не найдете. Возьмите моих собак, они будут рады прогулке.
Ее приготовления и впрямь заняли лишь считанные минуты, Церера сменила платье и обувь, поправила волосы и не теряя времени, спешно спустилась во двор. За ней уже несся слуга, прося встретиться с хозяйкой дома, но Аматониди лишь бросила через плечо, что обязательно сделает это по возвращении из города, а  прямо сейчас неотложные дела требуют ее немедленного внимания. Вскочив в седло и свистнув собакам, женщина вылетела с резвой лошадиной рысью из ворот особняка,  правя прямиком в центр, на самый богатые и широкие улицы Лайнидора, к его Торговым кварталам.

***

Город восстанавливался после урагана с ужасающей быстротой. И пусть тут и там еще валялись груды мусора и сломанные вывески, народ будто и не замечал этого неудобства, восстанавливая торговлю. Черные псы сновали под копытами лошадей, разгоняя зевак и сонных тетерь, что имели неосторожность попасться им на дороге. Цера и Ричард оставили свой транспорт у приметной корчмы, заплатив конюшему за постой животинок и далее двинулись пешком.
-Итак, кавлаьери! Вы, по моему совсем не скромному мнению, знаете толк и в оружии, и в доспехе. Завтра Феррана должны опоясать саблей, и хоть сделают это фамильным оружием, мальчику нужна первая сабля и кинжал, которые будут ему служить , когда его руки окрепнут достаточно. Мне не обойтись без вашего совета. Сегодня я обошлась с ним сурово, но это не повод лишать ребенка подарка на столь знаменательное событие.

Долгие разговоры о искусстве, что далеко от тебя так же как небо далеко от глади морской, обычно навевают на женщин тоску. Признаться честно, Церера была из той же породы, правда, все большее клонило в сон от разговоров о торгах и модах, поскольку Аматониди никогда не могла угадать в этом наверняка, предпочитая придерживаться курса собственного. Но слушать Ричарда...Это было сродни редкому, запретному удовольствию, тайному знанию, которое не должно касаться дамы ее ранга и положения, не должно волновать ее как факт, поручая подобные хлопоты гвардии и слугам, распорядителям и дражайшим родителям. Не смотря на то, что Церера была начитана и сведуща во многих областях, а где-то понемногу даже компетентна, но металлы и особенно оружие, коим она не пользовалась, были  предметами вне ее досягаемости, хотя и вызывали любопытство. А в связи с необходимой нуждой сейчас- еще и острую необходимость, что отражалась на лице южанки чутким вниманием и даже неким почтением к своему невольному учителю. Пожалуй, в жизни она едва ли слушала хотя бы трех человек с тем же замершим трепетом, что Армонта сейчас, ловя каждое его слово и движение, с уважением рассматривая явленное ее взору оружие, припоминая все, что было ей известно доселе.
Это был чуждый мир, прежде Цере не приходилось задумываться о боевом оружии столь подробно и кропотливо. К стыду ее (и почему вдруг сейчас  становилось стыдно?), даже создание Кости было перепоручено настоящему, сведущему в этом профессионалу; она могла бы назвать тридцать три магических свойства различных материалов, но назначения заточенных кусков стали так и оставались бы для нее далекой загадкой, отданной на откуп начальнику гвардии. Чем старше дона Аматониди становилась, тем больше ценила внезапные, пусть даже самые далекие от нее знания, расширяя мир перед своими глазами.
Но конечно же, еще в том была заслуга и самого северянина. Она не переставала дивиться его слогу, не могла не удивляться тому, сколь складно говорит человек, что и грамотой то мог не владеть, однако писал лучше некоторых поэтов и менестрелей. Ей не довелось еще читать его дневников, и по одной известной причине  женщина просто боялась это делать, но... Если и стоило кому-либо верить в этом мире, чье слово было нерушимо как та самая прекрасная сталь, о которой он баял - то это был Ричард Армонт. И вместе с той солнечной честью, несгибаемым благородством, заменяющим ему кровь, вместе с восхищением и даже завистью, что он в ней вызывал, в нем жили и непозволительная наивность, открытость, доброта сверх всякой меры. Порой, Церера задавала вопрос в своих мыслях: как же он сумел выжить в Альмарене, имея столь яркие, положительные, но увы, нисколько не приспосабливающие к жизни качества? Кавальери был нищ, горд, неприкаян и в том было все его имущество, скопленное за жизнь. Добротный доспех погиб в сражении по ее милости, и нет, она не испытывала за то стыда, но вину...Быть может самую малость? Каплей краски на высоких скулах, отведенным в сторону взглядом и едва уловимым жестом сжатых на рукавах пальцев. Может, ей и хотелось бы сделать больше, но ни правила, ни здравый смысл этого не уместили бы. Широкие жесты должны быть в адрес тех, от кого тебе необходима та или иная выгода. От Ричарда же Церере не нужно было ничего.Она лишь смотрела на него и улыбалась, кивая головой в так и одобрение его словам.
- Помилуйте, кавальери,- южанка сморщила нос и отмахнулась рукой,- К чему мне кольчуга? Если я начну носить доспехи, это будет подозрительно, наши союзники и противники всерьез начнут думать, что Аматониди готовятся к войне. Представьте себе, какая паника начнется.
Полу шутка, полу издевка, в которой было здоровое зерно истины. Цера невольно вспомнила стрелу, что настигла ее в Грессе и из чистейшего любопытства подумала о том, спасли бы ее доспехи тогда, имей она их? Способна ли сталь останавливать сталь изощренную магию и алхимию, и стоит ли ей опасаться его-то меньшего, но куда более безотказного порой, чем вражеское заклятье?
-Даже самый талантливый маг не способен прожить с дырой в сердце или рваной раной вместо горла.
-Полагаю, сабля для Феррана будет более уместна, таковы здешние и соседские нравы. К тому же, мальчик привязан к лошадям и конный бой будет в числе наук, что ему предстоит освоить. Однако, помимо сабли я бы хотела подарить ему и кинжал. Добротный, эффективный, тот, что спасет тебя, когда ты зажат в угол. Может быть, не лишенный своей изящности, но ничего лишнего. Без мифрила можно обойтись на первый раз. Пусть сначала подрастет хотя бы до железа и стали.
Сегодня, она не взяла с собой посох. Это было редкое явление, чтобы Аматониди расставалась с Костью, но во-первых, после заклятия оружие было разряжено и сейчас набиралось энергии в особняке Шаньендез, в одном неприметном углу  магнолиевой рощи, а во-вторых, сама Церера была истощена и не могла творить магию, так что тягать с собой боевой посох не видела смысла. В конце концов, с ней был Армонт, а это отсекало почти любые опасности : она приехала в Лайнидор разговаривать и одаривать, а не драться. И на сей раз ничто не заставит ее изменить свои планы.

Отредактировано Церера Аматониди (09-01-2020 02:51:15)

Она засмеялась, не сдержавшись и с трудом подавляя порыв вовсе расхохотаться до неприличного громко. Прикрывая рот ладонью, и второй держась за тут же заболевший живот, женщина украдкой стирала слезу, будто Ричард сказал ни то несусветную глупость, ни то отколол воистину самую лучшую шутку на всем белом свете. Наверное, со стороны это выглядело весьма необычно, к тому же, едва ли сам Ричард понимал, что могло быть смешного в обыденных, казалось бы, словах. Просто он не знал. Не имел понятия даже о том, что задевал и сколь сильно ошибался.
Она смирилась с неизбежным фактом: выше ей не прыгнуть. И все, что Аматониди делала в слепой и упрямой попытке доказать обратное, на самом деле было лишь старанием не упасть ниже, и все ее фокусы, все ее финты с Костью и даже вчерашний барьер- для обычного мага явление рядовое. А ей суждено несколько дней сидеть без магии и не слишком сильно размахивать руками, иначе- обморок и лихорадка.
Это была злая шутка, но Церера не обижалась. Ричард не знал. И не мог знать. И тем горше ей было смеяться.
-Ох, кавальери..,- она оттерла выступившую влагу в уголке глаза и посмотрела на северянина, точно на малого ребенка, снисходительно,- Смотрите, не скажите подобного при дворе дражайшего дяди Балиара. В семье, где маги рождаются чаще, чем сыновья,  за такой титул могут и отравить. О, боги милосердные, не смотрите на меня так, я пошутила!,- Аматониди поднялась на ноги, кивая головой в сторону мастерских,- Я вечно вас готова слушать, но нам нужно разобраться с этим поскорее.
И вернувшись к своим поискам, они стали искать мастера, что удовлетворил бы взыскательный взгляд кавальери. Церера следила за тем, как северянин придирчиво изучает работу и готовые изделия, как слушает удары молота, как  бережно берет в руки каждое оружие, что призвано совсем не бережно обходиться с людьми. Это было сродни искусству и ремеслу одновременно и пока, не смотря на всю ту обширнейшую лекцию, что Ричард ей прочел, она не могла вникнуть во все тонкости выбора оружия. Однако, их поиски и расспросы все же дали некие плоды: люди и торговцы особенно рьяно уверяли, что почетный  Джильер  Ривас делает самое отменное оружие и самые  великолепные доспехи во всем Лайнидоре, если не на всем Юге, а  некий мастер Хакон Гнутый Молот уж точно знает толк во всем, что применяется для убийства и защиты. Находились эти двое настолько в разных концах Торговых рядов, что Церера даже засомневалась, а стоит ли верить и тем, и другим. Но, поскольку они все же были недалеко, то сперва было решено навестить мастера Риваса.
И честно говоря, Аматониди поначалу даже ослепла.
Его мастерская больше походила на лавку ювелира и зеркальных дел мастера, так в ней все сияло и  сверкало. Цера готова была поклясться, что видит свое отражение в начищенной серебреной пластине нагрудника, что стоял для демонстрации посеред  зала, собственное отражение столь четко, что оно даже не врет ни о ее морщинках, ни о следах тяжелой ночи. На стенах висели готовые образцы уже изготовленного оружия, один другого краше. Были здесь и парадные, щедро украшенные образцы, и те, что служили для настоящего боя. Все выверено по идеальному уровню, все начищено, а где-то в глубине грохает молот кузнеца, что кует очередной свой шедевр. Церера загнула соболиную бровь, не зная, что и сказать: люди , возможно, и были правы, называя мастера Риваса великолепным, но...Как то ей было даже не по себе. Ей, наследнице богатого дома.

-  Я вижу, господин желает приобрести  оружие,- мужчина, молодой и крепкий, с усами на зависть всем гномам, появился из проема в стене так неожиданно, что Цера пожалела, что у нее нет кинжала,-  Позвольте поинтересоваться, что именно его интересует, и я готов заверить, что у нас найдется именно то, что вы ищете. Госпожа,- мастер взял ладонь Аматониди и поднес к губам, лукаво улыбаясь и беззастенчиво рассматривая женщину.

Отредактировано Церера Аматониди (09-01-2020 21:02:49)

Возможно, те же самые чувства Ричард испытывал, когда смотрел на ее тренировки  с воздухом. Мастер, увлеченный и страстный, за любимым делом, суть духа и торжество разума. Церера наблюдала за Ричардом стол пристально, что могло показаться, будто она ему не доверяет, но на самом деле, она пила картину того, как рыцарь -северянин обходится с каждым мечом и каждой саблей, как ходит перед стойками, точно голодный кот вокруг сметанной крынки. У мужчин, разумеется, должно было быть  свое страстное греховное увлечение, и кажется, оружие было страстной любовницей Ричарда.
Если такое сравнение вообще было применимо к нему. Благородный рыцарь, кажется, просто понятия не имел о чувстве столь разрушительном и низменном.
-Ваш спутник- знаток,- мастер Ривас остановился рядом и  с гордостью наблюдал, как покупатель  выбирает из богатейшего ассортимента,- С хорошим оружием он обеспечит безопасность госпожи и ей не о чем будет беспокоиться.
- А я разве сейчас беспокоюсь?Вы не видите, мастер, меч кавальери?,- она ехидно ухмыльнулась, глядя на кузнеца, что гарцевал рядом, точно породистый жеребец,- Это - самое верное и смертоносное оружие, какое мне только доводилось видеть.
- Северная школа,- кивнул Джильер и сделала неопределенный жест рукой,- Здесь они непопулярны, да и вид вашего спутника говорит о том, что хорошее оружие ему не по карману.
-Воина делают не карман, даже не оружие, воина делают его решимость и ум. Даже самая искусная сабля в руках неумехи- лишь кусок металла.
- Следуя вашим суждениям, даже женщина с умом может считать себя воином,- мастер ухмыльнулся, очевидно, довольный своей шуткой.
- Исходя из ваших, правильно ли я поняла, будто вы утверждаете,  что благородному кавальери Армонту не хватит денег на ваш меч?
Кузнец склонил голову, отступая от своего напора и под внимательным взглядом Аматониди. И вовремя, поскольку сам северянин попросил ее внимания. По правде сказать, к Ричарду Цера едва ли не бегом бежала, потому как чем дольше этот горластый павлин находился рядом с ней, тем сильнее ей хотелось отойти и оттереть руки. Она безмолвно нахмурила черные брови и внимательно посмотрела на меч, что демонстрировал ей кавальери, внимая столь тонкой науке об оружии. Не доверять суждению Ричарда у нее не было ни малейшего основания, все равно место было странным, а если еще и качество хромает, то позволить подобного Аматониди себе, разумеется, не могли.
- В таком случае, почему бы вам не сказать об этом мастеру прямо?,- Церера улыбнулась, сдерживая довольный и мерзкий смех, предвкушая хорошее зрелище,- Сегодня я лишь ваш кошелек и послушная спутница, кавальери. Выбирать, утверждать и покупать все будете вы. Если нам удастся найти хорошую пару сабля-кинжал, то я так и быть, подумаю над тем, чтобы вы выбрали мне кольчугу. Я ее примерю!,- она подняла палец вверх,- Но покупать не обещаю.
И когда они оба повернулись к ожидающему вердикта кузнецу, с его лица вдруг сползла довольная ухмылка. Честно слово, Церера даже словом не обмолвилась, вежливо поднимая руку к глазам и прощаясь.
- Благодарю вас, уважаемый. Мы посмотрели и по достоинству оценили ваш товар,- и это было самым вежливым из всего, что можно было сказать, исходя из неутешительного вывода Ричарда,- Но не нашли ничего, что подходило бы нашим запросам.
-В самом деле?,- тон его, едкий и холодный, бровь зашлась дугой и из радушного хозяина мастер Джильер превратился в оскорбленного кота,- Быть может, я могу предложить экземпляры...дешевле? Тогда ваши запросы смогут быть удовлетворены?
-Вы так ничего и не поняли из того, что я вам сказала, мастер,- теперь уже Церера из приветливой и благожелательной сиоры превратилась в рычащую кошку,- Дело не в деньгах. И теперь совершенно точно- не в мечах. Простите, что не буду рекомендовать вашу лавку своим знакомым.
- Это убережет нас обоих от горьких разочарований и нежелательных встреч, полагаю,- оскорбленный кузнец рвал и метал.
-Кавальери,- она мягко улыбнулась и вздохнула, сетуя на то, что не удалось разрешить дело миром,- Объясните мастеру Ривасу, в чем именно состоит проблема. И если можно- быстро и без потерь, поскольку у нас все еще полно дел.
Она обернулась к нему, лукаво улыбаясь и предоставляя полную свободу действий, как и было обещано. Словно в подтверждение его слов, тяжелые серьги-колокольцы издали мягкий, мелодичный звон.

Ее окатило волной страха. Разумный и сдержанный, точно каменный монолит, Армонт, вдруг показался ей неотвратимой угрозой, что способна испепелить не только эту лавку. но и камня на камне не оставить от ее репутации. Цера на секунду пожалела, что они просто-напросто не ушли, оставив горе-кузнеца пребывать в непоколебимой уверенности собственного мастерства. Но с другой стороны, лжецов и хвастунов стоило наказывать уже хотя бы за то, что они не соблюдали цеховую солидарность и портили репутацию другим мастерам, тем, что впахивали с рассвета до вечерней зари.
И лишь потому она не двинулась с места, наблюдая за разыгрывающимся на ее глазах фарсом.
Честное слово,  комедианты Площади Трубадуров удавились бы от зависти такому сюжету. Из оскорбленного, надутого фанфарона кузнец превратился в паникующего обывателя, точно не видел никогда прежде хорошего удара мечом. Говорят, мастер должен знать, как правильно применяется его изделия и уж тем более, если это кузнец. Однако, на сей раз печальная правда была такова, что Джильер Ривас не имел понятия не только о том, как сковать добротный меч, но и как его держать в принципе. Церера наблюдала за пляской двух мужчин и вновь ей на ум пришла мысль о грозном мастифе, который гоняет по золотой клетке раздутого индюка. Разумеется, ничего брать здесь не стоило и пытаться даже до проверки Ричарда, а теперь...
- Могут быть неприятности со стражей,- запоздало пришла мысль,- Как бы дядя за это не уцепился.
У Церы был вполне определенный план на эту поездку и она была намерена его придерживаться, что бы ни случилось.
-Кавальери,- она позвала северянина. но в этот момент раздался чудовищный лязг и прекрасная кираса стала чуть менее прекрасными дырявыми железками,- Кавальери Армонт! Я полагаю, с мастера Риваса довольно вашей демонстрации!
Грохот стоял такой, что зазвенело в ушах. Аматониди перевела взгляд с ошарашенного купца на  сурового и даже сердитого Ричарда (во всяком случае, ей казалось, что он мог бы перешибить наглеца за одно только испорченное обманом настроение) и ...улыбнулась. Весело, хоть и немного наигранно, споренько хлопая в ладоши и беря своего цепного рыцаря под руку.
-Ну вот и разобрались, как прекрасно, не правда ли?,- играть дуру для неее было одним из самых сложных занятий,- Пусть это всем нам  будет уроком! Мастеру - о  весе золота, олова и честного слова *, кавальери- о сдержанности, а мне- о пагубности поспешных горячих решений! Доброго вам дня, мастер Ривас!
Церера поднесла руку к глазам еще раз и буквально выволокла Армонта из лавки на улицу, поспешно делая широкие шаги за угол, потом еще за один и переходя на параллельную улицу. Они шли быстро, переплетенные ее руками, в молчании, которое могло бы показаться зловещим, но...
Церера не злилась. Да, разумеется, на ее вкус, Ричарду стоило бы быть...тише, однако, нельзя сказать, чтобы северянин не был прав. К тому же, эта беготня изрядно подняла ей настроение: прогулка с рыцарем по торговым рядам стала бы ее любимой забавой, если бы только их не разделяла целая пропасть обстоятельств.
-Ну надо же, в жизни бы не подумала, что вы такой...Такой...,- она поджала губы, едва сдерживая смех и подбирая слова.

-"Грешно смеяться над мужчиной в открытую. А над тем, что и вовсе хотел как лучше, просто преступление."
Слова мачехи звучали в голове Церы нравоучительным наставлением, но следовать им было оттого сложнее, что Ричард каждым своим словом вызывал в ней низменное, недостойное желание расхохотаться, посему южанка прикрыла глаза, мысленно считая до десяти и напоминая себе о дюже суровых и серьезных вещах, когда-либо  ею исполненных, но выходило все равно из ряда вон плохо. Почти  детская неловкость и непосредственность Ричарда приводили Аматониди в состояние неуемного веселья и откровенной потехи, не над ним. но над тем, что он сделал и как оправдывался. Ей даже пришлось закусить щеку изнутри, чтобы не разразиться смехом, болью перебивая совершенно неуместный позыв. Она отворачивалась, чтобы на ее лице не стала заметна гримаса отчаянной внутренней борьбы и даже натянула на лицо платок, хотя совершенно в нем не нуждалась.
Мужчина, кающийся в изначально верном поступке - это ли не чудеса Альмарена, это ли не ирония богов?
-Я не сержусь на вас, кавальери,- когда она сумела таки побороть истерику, Цера повернула лицо к Армонту,-Конечно, вы выбрали весьма громкий способ для демонстрации низкого качества изделий мастера Риваса, не скрою, я бы обошлась зрелищем куда менее...наглядным. Однако, стоило наказать не столько лжеца, сколько халтурщика: все лгут, вся торговля построена на лжи, малой и большой, а вся семейная жизнь- на лжи, во благо и во спокойствие. Однако, как вы и сказали, позорить свой цех подобными подделками не только низко и подло, но и как минимум расточительно. Вы поступили правильно, хотя впредь я бы вам рекомендовала не устраивать все с подобным апломбом. Вам это ничего не напомнило? Кажется, одна не очень сдержанная особа подобным образом громила лавку торговца шелком в С а р а м в е е...
Они перестали бежать и теперь степенно огибали народ, что степенно устраивал свои дела  в это время дня. В отличие от вышеупомянутого, обоим им ненавистного города, Лайнидор не торопился, не суетился, будто муравейник. Этот город знал себе цену, скрывал в себе многие сокровища и многие тайны, так что бегать и  метаться, словно паникующая цецарка, здесь было попросту неуместно. Они миновали многие другие кузни, но задерживались лишь мельком, кое-где побывав уже во второй раз, кое-где задержавшись вопреки первому впечатлению. Теперь предстояло найти мастера Хакона Гнутый Молот, что бы ни значило его прозвище.
Однако, второй рекомендуемый им кузнец забрался столь глубоко и далеко, что Аматониди начала уже сомневаться, стоит ли проделанный путь таких хлопот? Но в минуту гнетущих раздумий ее внимание привлек живописный и красочный развал странствующего ювелира, к которому Цера, ведомая кровным женским инстинктом. немедленно подошла и стала изучать товар. Чего здесь только не было! Аляпистые золотые украшения, весом с добрый кинжал, червленые серебряные вещицы, с шумящими подвесками и крупными сегментами, узкие колье на горло, многочисленные браслеты, кольца, украшения в волосы, лирамисские кольца с цепочками, которые тамошние женщины носят в носу, ярчайшие эмалевые плашки-подвески, и даже чудная вязь северных плетений, что напоминала ни то цепочки, ни то змеиные тела чудных зверей. Вопреки обыкновению, внимание южанки привлекло на сей раз серебро, а не золото, кое она предпочитала. Несколько длинных, острых гребней, похожих на причудливую морскую раковину с травлением; массивный, спускающийся изморозью переплетения цепочек до самого живота, ошейник, столь тяжелый на вид, что казался неподъемным; внушительная игла-фибула с ощеренной медвежьей головой и тусклыми на первый взгляд бусинками глаз, однако,  стоило ее руке неосторожно повернуть  украшение на свет, как  камни блеснули в солнечном свете неверным желтым и пронзительным зеленым, точно волшебный болотный огонек на самой границе с лесом. Черные прожилки природных трещин делали инкрустацию воистину колдовской. Теперь, Аматониди без сожаления забыла об ошейнике и все вертела в руках фибулу, более похожую на мужскую и гребни, что примеривала мысленно к своей голове.
-Мне не с чем их носить, совершенно не см чем,- бормотала она себе под нос.
- Новое украшение, госпожа, это повод и для нового наряда,- немолодая, полная, но невероятно красивая женщина в разноцветном головном уборе с шумящими подвесками ухмыльнулась, одаривая и рыцаря, и его спутницу оценивающим взглядом,- Каждый из них с чего-то да начинается. Но я бы на вашем месте обратила свое внимание не на ожерелье, а на браслеты. Извольте взглянуть сюда...
Массивные, широкие браслеты с травлением перекликались в рисунке моря и чудных рыб, но были столь тонки, что не вызывали даже подозрения в том, что красавице, надевшей их, будет тяжело. Пузатое серебро легло на смуглое запястье и Церера почувствовала, что не желает их снимать. Пусть даже в ее коллекции и нет столько серебра, но именно эти изделия она возжелала всей своей алчной женской душой.
-Я возьму их, сиора,- кивнула женщина,- Как и гребни, и фибулу, пожалуй, тоже. Как вы считаете, кавальери?,- Цера показала северянину тяжелую, явно северную работу на свет, играя холодом серебра и магией таинственных камней.

Право слово, но сегодня рыцарь решил обеспечить ее сердечными волнениями на многие месяцы вперед. Церера побоялась, что и здесь страждущий справедливости медведь возьмется  искать подвох, громить и возвещать о бесчестности торговки, которую, впрочем, ничуть не смущали вопросы северянина. Цера, кажется, даже  дышать боялась, глядя на манипуляции мужчины с водой и браслетами, мысленно представляя, как хлипок будет прилавок под ударами его меча. За эту выходку он уже получит ее неудовольствие, но пока беды не случилось- нет смысла ее предрекать. В конце концов, она не родилась ясновидящей.
Забавно, сколь разнообразны бывают методы и решения. Южанка впервые слышала о подобном способе проверки серебра, хотя сама знала их как минимум два. В Эмильконе никому бы и в голову не пришло варить украшения. И чем больше она видела, тем сильнее в ее мозгу селилось понимание, сколь они с Ричардом разные, сколь различны в жизни своей стороны света и как велико разнообразие Альмарена, что разводит по углам не только расы, но и людей одного народа.
-Перестаньте, в этом нет нужды!,- женщина поспешно прижала тяжелую булавку к груди, награждая рыцаря испуганным взглядом,- Мы возьмем все! Благодарю вас, сиора! Ваш товар- сущее удовольствие, ваши советы- кладезь мудрости! Поспешим, кавальери!
Она наспех передала торговке монеты, забрала украшения и они продолжили свой путь в поисках кузнеца.
Здесь было пусто и обыденно, совершенно не подходящее место для тех, кто желает выгоды и внимания. Одно это уже настораживало и вызывало сомнения. В конце концов, если люди ошиблись с первым мастером (и куда вообще смотрят почтенные мастера этого города, неужели прежде никто не возвращался к кузнецу с обломками распрекрасной, но совершенно бесполезной сабли?), почему бы им не ошибиться и со вторым?
На глаза им попалась приметная вывеска какого-то скупщика среднего пошиба, и ориентируясь на нее, наконец-то была найдена мастерская...Хотя мастерской это было назвать сложно, скорее - дом и пристройка к нему, с большим запущенным двором. Вчерашняя буря сломала хилые деревца вокруг ограды и расшвыряла обломки, оставляя в утоптанной земле глубокие борозды. Под навесом кузни усердно и вдумчиво стучал молотом по заготовке молодой мужчина, кажется, младше даже мастера Джильера Риваса, и пока Церера и Ричард не вошли, встав почти перед носом кузнеца, он не соизволил прекратить свое занятие.

Он был не спешен и словно бы не рад посетителям, что потенциально принесли ему свои деньги. Долгий, изучающий взгляд одарил сначала Ричарда, затем Цереру и мужчина принялся оттирать руки замызганной тряпкой,  не торопясь начинать разговор. В нем не было спеси и хоть какого-нибудь мало-мальского высокомерия, однако, его поведение заставляло обоих просителей подобраться и ощутить всю странность своего положения.
-Чего благородная госпожа изволит? Боюсь, я простой кузнец и не могу порадовать глаз изящным оружием. Если вы ищете доспехи для слуги, то они не будут достаточно красивы, чтобы составить вашу свиту,- в его голосе сквозило безразличие пополам с иронией и Цереру это необычайно удивило. Будто бы их стараются спровадить.
-Нам сказали, что мастер Хакон знает толк в добротном оружии,- осторожно сказала южанка, подходя ближе.
-Мастер Хакон в отъезде, я сейчас его заменяю. Но даже он не берется делать...
-Красивого не нужно, сиор,- она подняла руку в тонкой перчатке,- Достаточно доброго и эффективного. Вы подмастерье?
-Можно и так сказать,- кузнец отвернулся, перекладывая какой-то ворох железок подальше, будто боялся, что их увидят или украдут.
Она смотрела внимательно, чуть хмуря брови. В отличие от Риваса, этот мастер тотчас определил, кто здесь платит и кто здесь ищет. Хотя причисление Ричарда к слугам было весьма неосмотрительным и не вежливым,  но этот человек смотрел не столько на положение вещей, сколько в самую суть. И люди, подобные Церере здесь были гостями не частыми, быть может от того, что все подобные желали красоты, как у Риваса, но цены, как у Хакона?
- Красота не является грехом в сути своей, сиор,- Аматониди оглядела кузню любопытствующим взглядом и чуть улыбнулась, отмечая что-то про себя,- Но разнится в своих проявлениях, когда речь идет о оружии, о том, что спасет тебе жизнь в крайний момент. Позвольте мне заверить вас, что если бы мы искали золотое травление, то остались бы в зале мастера Джильера Риваса,- по тому, как резко посмотрел на нее подмастерье, она поняла, что попала в точку,- Однако, мы ищем настоящее оружие. Это кавальери Армонт, он путешествует по нашим землям с самого Севера. Окажите милость, выслушайте его и быть может, мы сумеем найти то, что угодно нам обоим?
Церера сделала знак рукой, давая Ричарду полную свободу действий, как и в лавке предыдущего мастера. надеясь, что рыцарь усвоил урок и более не будет столь громогласно разбираться, если увидит изъян.
Народу на улице было немного, и все прохожие, что заглядывали в распахнутые ворота дома мастера Хакона, почему-то весьма поспешно ретировались, завидев посетителей в кузнице. Это наводило на определенные мысли. Юноша ( а назвать молодого подмастерье как-то иначе у нее язык не поворачивался), утвердительно кивнул и с готовностью посмотрела на Армонта.

Ценнейшее качество не столько аристократа, сколько дельца- слушать. Слушать сплетни, слушать издевки, слушать лесть, комплименты, ложь, правду, звон монет, лязг оружия, шепот в тени, бормотание кметов. Еще более ценно все это понимать. Церера, смотревшая на таинство проверки оружия, некой мужской солидарности, которая в непримечательной кузнице на задворках города свершилась в ключе благодатном и честном, в отличие от предыдущего свидания , с мастером Ривасом, думала. Думала много и обстоятельно, подмечая детали, то и дело поглядывая на кривую линию улицы и силуэты незаконченных заготовок в углах мастерской. Юноша, что и говорить, был хорош. Она, не сведущая в сем ремесле, едва ли могла бы оценить все нюансы, вполне умела сложить два и два и выводы, что крутились в этой темной, лукавой голове, интриговали и захватывали. Это грозило стать более интересным, нежели просто покупка оружия.
-Кавальери, оставьте это,- она отмахнулась от его слов, точно от надоедливого насекомого,- Одумайтесь, к чему мне кольчуга? Вы же помните мой стиль боя, даже малейшая тяжесть помешает мне сражаться и неминуемо приведет к поражения! К тому же, разве мы не ищем ко всему прочему баселард?,- она с сомнением загнула бровь,- Почему вам так важно нацепить на меня железки?
- Баселард? Вроде такого?,- кузнец пошарил у стены и взял со стола что-то, протянув Церере.
Кинжал был очень похож на тот, что показывал ей Ричард, дерево было новое, еще не отполированное тысячью прикосновений ладони, а лезвие, самое простое и отточенное, как перо законника, тускло блестело в свете солнца, что пробиралось под крышу, еще не обработанное должным образом. Кинжал был свежий, как бывает свежим плод, едва сорванный с ветки, его отковали совсем недавно.
- Могу по вашему желанию чем-нибудь украсить, если пожелаете,- это не вызвало в нем удовольствия, но и раздражения - тоже.
-Клеймом мастера, пожалуй,- Цера ловко, как заправский жонглер, обернула клинок вокруг ладони и протянула мастеру,- И будет довольно. Это оружие не для парадов, оно чтобы убивать. Как и все в вашей мастерской.
Они переглянулись и подмастерье окаменел лицом, Церера тоже не выдала ни единой лишней эмоции. Словно незримый, немой поединок произошел между ними, в доли мгновения, и неизвестно, каков был его исход, ведь их прервали.
Двор заполнила стража, сопровождаемая мастером Ривасом, который вид имел весьма взъерошенный и злобный. Он решительно прошел вперед, с видимым презрением смотря  по сторонам и указывая на рыцаря и южанку.
- Вот они! Этот невежа разгромил мою мастерскую, попортил товар на сотни золотых, и не заплатил! А она изволила высмеять меня, оскорбить  и попустительствовала тому бардаку, что ее пес...
-Разберемся, почтенный,- пробасил  стражник, прервав гневную тираду кузнеца и подойдя к обвиняемым,- Правдивы ли обвинения мастера Риваса? Вы действительно уничтожили его мастерскую и ушли, не заплатив за ущерб?
Юноша-подмастерье перевел взгляд на своих новоявленных клиентов и отошел, подперев плечом столб, явно не собираясь вмешиваться. Он смерил взглядом пострадавшего своего коллегу и они обменялись весьма странными, не дружелюбными взглядами. Церера мысленно простонала и попеняла себе в духе :" А что я говорила?" На Ричарда она даже взгляда не бросила, моментально перехватывая инициативу и выходя вперед вместе с ним. Пусть ущерб нанес он, но действовал северянин в ее интересах.
- Однако, у мастера Риваса весьма странная правда. Да, признаю, кавальери Армонт сломал несколько сабель и доспехи, однако, исключительно в ходе проверки качества, которое оказалось ниже всяческого понимания. Мастер Ривас пытался продать нам по завышенной цене оружие такого качества, которое позорит весь кузнечный цех. В случае выявленного обмана, о каком ущербе могла идти речь, мессере?
-Были ли свидетели обмана? Или же кто-то может подтвердить, что качество товаров мастера Риваса таково, как вы о нем говорите?
Ривас погано улыбнулся, Церера мысленно выругалась, однако лица не поменяла.
-Нет, в ту минуту мы были единственными покупателями в его лавке.
-В таком случае, вера вашим словам сомнительна, госпожа. Мне придется забрать этого человека,- стражник, повинуясь долгу, кивнул на Армонта,- В тюрьму, а вы будете припровождены к мировому судье.
- Мой человек останется со мной, мессере,- о ее тон теперь можно было порезаться вернее, чем о лезвие меча рыцаря,- И если правосудие в Лайнидоре таково, как я слышала, то к судье мы отправимся все вместе! Я Церера Аматониди,  управляющая делами дома Аматониди, и племянница лорда Шаньендез, представляющего Торговый Союз в этом городе. Я желаю предстать перед судьей и выдвинуть встречную претензию к мастер Ривасу, что не достоин своего звания,- она одарила усатого фанфарона уничижительным взглядом,- Здесь, в скромной мастерской  мы нашли качество и достоинство большее, чем нам было обещано в сверкающих палатах этого человека, не это ли абсурд? Мне весьма печально знать, что купеческая гильдия и цеха распустились настолько, что позволяют проходимцам и клеветникам представлять свою репутацию в подобном свете!
- Лорда Шаньендез, говорите?,- стражник нахмурился, буравя женщину пронзительным взглядом,- Закон един и для лорда, и для мастерового...
-  Однако, если вы ошиблись, ваш город, вас и весь цех кузнецов в Лайнидоре ждут неприятности, мессере. Не желаете ли вы доверить подобное дело тому,  у кого существуют на то полномочия? Мы пойдем с вами добровольно, но лучше бы у судьи нашлось время рассмотреть крайне показательное дело прямо сейчас. Извольте лишь дать мне заплатить за работу мастеру?,- она повернулась к подмастерью и бросила ему в руки кошелек, который тот поймал ловко, единым движением руки,- За саблю и кинжал, сиор.

Правосудие, в идее своей, должное быть идеалом, в мире реальном принимало самые причудливые формы и путь к нему был дюже тернист и извилист. Церера знала это и всегда в начале какого-либо сомнительного спора затрагивающего традиционное “де юре”, настраивалась на исход с самыми худшими ожиданиями. Не из паранойи, но из привычки планировать несколько путей отступления. Ричард же на ее вкус был излишне благороден и ему не стоило так полагаться на это самое пресловутое правосудие. Но у нее прямо таки не поворачивался язык высказать ему все, что она думала о его манере смотреть на вещи.
Женщина резко повернулась к Ривасу, щурясь, как озлобленная кошка и запоминая слова, которые намеревалась затолкать мошеннику обратно в глотку, едва все разрешиться. Ярость вспыхнула в ней, прилила к щекам, заставила сжать зубы, однако, то был лишь секундный приступ, после которого южанка немедля взяла себя в руки: не время и не место. Не стоит опускаться на один уровень с проходимцем, у которого не хватило хитрости изобразить НАСТОЯЩУЮ жертву, что было бы куда эффективнее позы оскорбленного нобеля.
Бросив последний взгляд на подмастерье мастера Хакона, Цера в сопровождении Ричарда, под конвоем, направилась к мировому судье. Казалось, взгляды любопытствующих, едкий шепот Риваса и вообще вся ситуация, ее нисколько не заботили. исчез, правда, легкий нрав и ироничный юмор, Церера окаменела и отгородилась от всех и вся. В ней не было уже злобы, разве что легкий налет раздражения, но Армонт не был жертвой ее неудовольствия. Во всяком случае, по ее голосу этого сказать было нельзя.
- Что мне следует, а что нет- определяю я сама и патрон семейства Аматониди. Поскольку, моего отца здесь нет, эту ношу я несу в одиночку,- мягко, но твердо напомнила она о собственном статусе,- Ничего, впредь будет вам наука, кавальери Армонт. Я защитила вас не из благородного чувства симпатии:  вы отчего то совершенно уверены, что если невиновны, то мир вас непременно оправдает. Открою вам неприятную хитрость, однако, в кругах купцов, торговцев и всех, кто связан с деньгами, зачастую, все бывает с точностью да наоборот. К тому же, вы чужак здесь, я тоже не местная, а потому пусть на сотую долю, но здешние жители предпочтут поверить кому-то, кто живет с ними под одним небом. Позволь я заковать вас в цепи, то осталась бы без сопровождения и вынуждена была бы объясняться с родственниками,  даже осмелюсь преувеличить, но - унижаться до просьбы о помощи. Подобного я не могу себе позволить, да и ни к чему это.  Если проблему можно разрешить деньгами, то это не проблема, кавальери: это расходы.
Они обошли весь Торговый квартал, поднялись по улицам выше, минуя убористые, аккуратные особняки и чайные, что тут и там пестрели резными окнами и яркими плитками эмалированной мозаики. Приемная судьбы оказалась двухэтажным домом, в котором весь первый этаж был и приемной, и залом заседания одновременно. За ширмой из удового дерева как раз и заседал господин судья- мужчина в летах, с хрустальными окулярами на носу, ухоженный и еще весьма крепкий. Он производил впечатление не примечательного, не запоминающегося человека, некрасивого, с крючковатым носом, однако, стоило ему поднять карие, ястребиные глаза и до глубины души пробирала дрожь, будто этот муж насквозь видит тебя и все твои дела, тайные и явные. Когда столь многочисленная толпа вошла в зал, он отложил бумаги и вопросительно загнул бровь, обращаясь к начальнику караула.
-Почему в вашу смену какое-нибудь дело обязательно да связанно с женщиной,  сержант?
-Не могу знать, ваша честь. Но то, что мне на голову сыпятся какие-нибудь происшествия из ряда вон- это вы точно подметили.  Мастер Ривас обратился с жалобой на этих двух господ,- стражник кивнул на северянина и Аматониди,- Утверждая, что они ворвались к нему, уничтожили товар и ушли, не заплатив ни монеты. В свою очередь, обвиняемые парируют это тем, что мастер Ривас намеревался обмануть их и качество его товара не соответствовало утверждению, и что погром был ни чем иным, как проверкой товара на месте. Свидетелей этому не было. Госпожа утверждает, что она родственница милорда Шаньендез и занимает должность управляющей семейства Атон...Амат…
-Аматониди,- подсказала Церера, с величайшим терпением улыбаясь и вообще являя миру образец покорности. Ей от взгляда судьи было ни тепло, ни холодно.
Судья поправил свои очки и сложил руки в замок, смеряя взглядом то жалобщика, то ответчиков. Он внимательно рассмотрел Цереру и как-то кисло скривил губы; Ричард же удостоился более беглого взгляда, оставившего законотворца равнодушным. Он повел рукой, приглашая всех выступить вперед и подойти к нему, давай слово обвинителю. Что тут началось! Ривас, пару минут назад блеявший зарезанной овцой, вновь стал похож на того павлина, что выхаживал вокруг Цереры в своей мастерской, в рубящих, емких и весьма нелестных выражениях рассказывая, как Ричард, с явственно неприглядными намерениями, хулил его товар, возводя напраслину и круша все,что ему было не по нраву, причиной имея, разумеется, отсутствие денег на этот товар. Церера же удостоилась звания высокомерной вертихвостки, что лишь выдает себя за благородную госпожу, а на самом деле является аферисткой и мошенницей. Где-то на второй минуте этого концерта Аматониди стало смешно, поскольку она переглянулась с судьей и прочла в нем некое понимание.
-Сейчас самое время выступить так, как вы хотели, кавальери,- шепотом подсказала она, склонившись к нему, когда судья затребовал показаний виновника происшествия,- Благородно и с широкой души.

Этой ложью Ривас сгубил себя вернее, чем качеством своих сабель. Судья был человек непростой, ох какой непростой и Церера нутром это чуяла. Она наблюдала за поединком двух истин, одна из которых являлась ложью, и размышляла о том, что Армонту стоило бы командовать армиями и воодушевлять тысячи людей на верную смерть. Конечно, она слишком цинична, чтобы представить себя на месте солдата, который презреет собственную жизнь во имя высоких идеалов, однако...Много ли нужно простому обывателю, что мечтает о славе и подвигах? Сам того не зная, северянин обладал властью ничуть не менее сильной, чем деньги, но пользовался ею однобоко, вкладывая свой дар убеждения и описания в строчки дневников да баллады и подвигах.
И да простят ее боги, но такой талант пропадает зря!
Она дала ему свободу действий и не могла возражать, однако, каждый раз, когда Ричард бросался выгодами и  способами, точно те были пеплом и прахом, ей хотелось зашипеть и прикрыть глаза рукой, сетуя на недалекость северного варвара. Им должно было защищаться, а потом сразу атаковать, а он все еще верит в правосудие! Рыцарям только дай волю и они расшибутся во имя прекрасной смерти! Однако, она и ухом не повела, вид являя спокойный и более того- согласный.
-Ваше рвение похвально,- судья, впрочем, не спешил таять от восторга,- Однако, прежде чем громить еще одно имущество мастера Риваса, стоило бы убедиться, что в случае вашей вины, за него есть кому заплатить. Вы, почтенный, не производите такого впечатления, и судя по вашим словам, решать этот вовсе не вам. Госпожа?
Церера лениво, медленно, словно сытая кошка, перевела взгляд с одного спорщика на другого и сделала шаг вперед, поднося руку к глазам и склоняя голову в знак почтения.
-Есть ли люди, кроме лорда Шаньендез, которые могут подтвердить, что вы та, за кого себя выдаете?,- судья откинулся в своем кресле, рассматривая женщину немного свысока,- Те, чьи показания суд счел бы достойными доверия?
Джильер Ривас хохотнул в усы, уже празднуя победу. Вообще, для дельца его уровня он был излишне уж задирист и самоуверен. Очевидно, у него были высокопоставленные покровители, иначе тот факт, что он дожил до их встречи, было не объяснить.  А ссориться с сильными этого города, повторяя ошибку Дочевез в С а р а м в е е, Аматониди не собиралась. И тем не менее. она намеревалась поставить зарвавшегося проходимца на место.
-Да, ваша честь. Я прошу призвать мастера Лавьенда, из гильдии алхимиков. Он будет поручителем моему слову и показаниям моего человека. Мастер, ко всему прочему,  является не только почетным мастером своего цеха, но и знаком с милордом Шаньендез, моим дядей, лично. Его слова не будут ложью, поскольку он чтит не только цеховой устав, но и торговые отношения между Эмильконом и Лайнидором.
-Иными словами, он куплен вами с потрохами?,- судья прищурился и вновь стал похож на коршуна.
-Ваши выводы поражают своей точностью, однако, формулировка не верна в корне. Мастер Лавьенд, конечно, любит деньги...Но свою репутацию он любит больше. Я поддерживаю предложение уважаемого кавальери Армонта, более того, готова лично принять в нем участие, если суд сочтет это уместным. И когда наша невиновность и правота будет доказана,- она даже мысли не допускала об обратном, шокируя своей наглостью,- Я так же буду настаивать на компенсации. Впрочем, моя честь будет удовлетворена и без кровавого побоища. Скажем… Почему бы мастеру Ривасу не оплатить полный доспех по выбору кавальери, у мастера, которого он выберет сам? Этого будет довольно за клевету, публичный арест, оскорбление. Даю вам слово, ваша честь.
Ривас, кажется, воздухом поперхнулся. Судья скривился. но сделал знак рукой, отправляя стражника за названным поручителем. Аматониди, поклонившись еще раз, отошла на свое место, подле кавальери, не поворачиваясь к служителю закона спиной.

Мастер Лавленд был немало озадачен вызовом в суд, и еще больше, когда увидел, кто его в этот суд вызвал. Церера кивнула алхимику в приветствии и более не обмолвилась ни словом, позволяя старику отвечать на вопросы мирового судьи. Да, эта женщина- действительно Церера Аматониди. Да, этот человек, кавальери, что пришел к нему обналичить вексель на немалую сумму, за подписью самой Аматониди, ее добрый знакомый. Да, эта женщина несомненно владеет и средствами, позволяющими ей самостоятельно заплатить за оружие, и множеством благородных качеств, в кои  ложь и вредительство (ха-ха) никак не входят. И когда личность ее была подтверждена, южанка перевела взгляд на Риваса, что оставался пусть и взвинчен, но неимоверно спокоен, затем- на подмастерье мастера Хакона, который с тем же мрачным видом все слушал и слушал очень внимательно. Похвальное качество, что ни говори, уметь не только слушать, но и слышать.
-Вы заказали у меня саблю и кинжал, но не предупредили, что понадобится к тому же выступать в суде,- пробормотал юноша ей на ухо, не отрывая взгляда от демонстрации Армонта.
-Я не предполагала подобного исхода, сиор,- она равнодушно пожала плечами, морщась от металлического лязга, что терзал ее уши,- За это вам стоит поблагодарить кавальери.
-Но не он платит, и не он пришел ко мне, госпожа здесь вы.
-Ваша правда. Я  могу как-то исправить ваше неудобство, сиор?
Они обменялись долгими, изучающими взглядами. Сегодня был день непростых людей, и Лайнидор, привычный ей по торговым делам, начинал интриговать ее все больше и больше. Подмастерье отвернулся от нее, обдумывая предложение и они с Ривасом вновь перебросились колкой неприязнью, что не укрылось от женщины. Цеховое соперничество? Презрение более успешного перед более искусным, но честным? Личные счеты? Вариантов могло быть великое множество.
-Не дайте мастеру Ривасу сожрать меня с потрохами после того, что вы здесь устроили и этого будет довольно. Для всех было бы лучше, если бы вы пошли на мировую и не устраивали показательные выступления.
-Может и так, сиор,- она улыбнулась чему-то своему, повторяя его позу и складывая руки на груди,- Но сегодня правосудие не в моих руках. На все воля кавальери. Я лишь сглаживаю огрехи его решений.
-Невидаанная забота о слуге.
-Я весьма прилежная хозяйка. И он не мой слуга. Он мой...друг. Мы предпочитаем звать это так.
-Как госпоже будет угодно,- пробормотал кузнец и подошел к столу, помогая Армонту и далее проводить доказательство своей невиновности.
Церера услышала все, что ей было необходимо. И когда Ричард закончил свою жаркую речь, выступила вперед, видя, что судья пишет что-то в своих свитках и зовет всех участников инцидента.
-Но ваша честь, позвольте мне усомниться,- Ривас был спокоен и непрошибаем, точно у него был козырь в рукаве,- Но что если оружие, коим этот...господин,- последнее кузнец протянул с небывалой издевкой,-Крушил мои товары- зачарован? Или же, милостивая госпожа Аматониди ворожит ему? Как мы можем быть уверены в этом?
Южанка чего-то подобного и ожидала, более того, вопрос был разумен. Они переглянулись с судьей и она кивнула, подтверждая эту целесообразность и искоса поглядывая на бастард северянина. Ее нельзя было упрекнуть в какой-то сверх чувствительности, но за то время, что они были вместе, никаких подобных признаков она не замечала.
-Ваша честь, это правда, что я маг: ко всем прочим моим обязанностям, я выполняю роль аспиранта мастера Ома, в школе Отта Ро’Рук, по мере необходимости. Однако, моя специальность- воздух и ничего более. Скажу так же, что в виду некоторых моих особенностей магию я творю исключительно при наличии посоха, который, как вы можете убедиться, сейчас не при мне.
-Кто подтвердит ваши слова?,- судья сделал пометку у себя.
-Мастер Лавьенд,- старик почтительно кивнул,- Он множество раз приезжал к нам в академию, давно ведет дела  с мастером Омом, более того, лично изготавливает реагенты для своих коллег, в Эмильконе. И я предложила бы ему провести прямо сейчас экспертизу меча кавальери Армонта, если у мастера Риваса возникли подобные сомнения. Так же, подмастерье мастера Хакона так же может взглянуть на меч, коль скоро он является подающим надежды  ремесленником.
Судья, немного поразмыслив, кивнул и сделал знак обоим мастерам попеременно. Меч кавальери был взят сначала мастером Лавьендом. который крутил его так и эдак, прикасался то к лезвию, то к кромке, извлекал какие-то пузырьки и даже тестировал составы на металле, однако, оружие так и оставалось немым и безучастным. Алхимик долго всматривался в отблеск металла, после чего бросил внимательный взгляд на северянина и передал клинок в руки подмастерья. Осмотр юноши длился быстрее, он совершил пару ударов по воздуху, порезал о меч палец, так же изучил сияние лезвия, но в конце концов, вернул бастард на стол, что нынче был завален обломками сабель и мечей.
-Я не нашел в нем ничего магического,- пожал плечами подмастерье.
-Могу лишь подтвердить слова господина кузнеца: меч, несомненно, весьма хорош, но магией не обладает. Более того, на него не накладывалось чар,- вынес свой вердикт Лавьенд, почтительно кивая головой.
А Ривас оставался все так же спокоен, хотя Цере чудилось, что это лишь маска, скрывающая за собой еще более интересную игру. Судья нахмурился, изучая каждого из участников процесса, сделал знак стражникам, чтобы те очистили зал от мусора, в кои превратился товар кузнеца-проходимся и откинулся в кресле, барабаня худыми пальцами по столу.
-Мастер Ривас, все свидетельства говорят не в вашу пользу. Вам есть что сказать в свое оправдание?
-Только то, что я не виновен, ваша честь,- лис изворачивался до последнего, но эта фраза была лишь костью, что он бросил, лишь бы приблизить финал.
- Однако, подтверждения этому нет, мастер. Исходя из всего увиденного, я принял следующее решение:  я снимаю обвинения в клевете с господина Армонта и госпожи Аматониди. За свой явственный обман, как и было уговорено, мастер Ривас оплатит все расходы этого человека у того мастера, которого он выберет,- кивок в сторону юноши-подмастерья,- Однако, я признаю его виновным в умышленной порче имущества. Вы не можете просто заявиться в мастерскую и уничтожить товар только потому, что вам не понравилось его качество. Вы могли обратиться в цех, вы могли подать жалобу в суд, а вместо этого устроили разгром в лавке мастера Риваса. Посему, суд обязует вас выплатить штраф, скажем, в три сотни золотых монет, в казну цеха. Всем ли понятно мое решение и все ли с ним согласятся? Госпожа? Желаете ли вы взять на себя эти обязательства?
-Горячность и поспешность кавальери, полагаю, будет уместно оплатить из его кармана,- Цера улыбнулась и поклонилась.
-Превосходно. А я доведу до сведения главы вашей гильдии, мастер Ривас, о случившемся здесь. По хорошему, стоило бы вызвать его на этот процесс, однако, как я слышал, сейчас он болен, а я получил исчерпывающие доказательства. К тому же, это дело не только мастеровое, но и торговое.
Судья встал и процесс подошел к концу. Южанка выдохнула облегченно, благодаря богов, что они застряли здесь всего на пару часов, а не дней, как и впрямь могло бы случиться. Юноша -подмастерье предпочел исчезнуть поспешно, Ривас бросил на женщину внимательный, уничижительный взгляд и тоже был таков. Мастер Лавьенд вывел Церу под руку из зала суда, возмущаясь инцидентом и тем, что кто-то посмел усомниться в личности Аматониди.
-Однако же, это было весьма опасно, мадонна,- старик покачал головой,- Не заставляйте меня впредь кривить душой перед мировым судьей, это может плохо кончиться.
-Не уверена, что понимаю, мастер,- она нахмурилась и сделала шаг чуть шире, уходя от Ричарда.
-Не знаю, что за меч носит ваш друг, но он явно не просто тупая груда железа. Он не зачарован, не подумайте,- старик поспешно замахал руками,- Но  что-то эдакое в нем все же есть. Доброго дня вам, мадонна.
Церера осталась стоять, задумчиво глядя алхимику вслед. Знал ли северянин об этом? Едва ли: Ричард был слишком честен и сразу сказал бы о подобной детали, а он молчал, и более того, не колебался. Стоит ли ей сказать об этом ему? И стоит ли посмотреть самой более тщательно?
Она обернулась, глядя на зеленоглазого гиганта и слабо ухмыльнулась: нет, не стоит. Это не ее дело, совсем не ее.
-Впредь будет вам наука, кавальери. Урок стоимостью в три сотни золотом не самый дорогой из всех, что могли бы случиться.