Эле онемел, когда телепорт выплюнул - другого слова не подберешь - его друзей в таком виде, будто кто-то протащил их по пыли каменоломен, ранил, ну, а для состояния Руматы у целителя просто не нашлость слов. Он с трудом узнал принца, так постарело его тело. Эльф крепко закусил губу. К счастью, его целительская натура была достаточно сильна, чтобы удержать Эле от паники; и после первой секунды шока эльф в первую очередь склонился над Лэдгаром. Его открытая рана вызывала просто огромные опасения, она была очень близка к сердцу. В ту секунду, как целитель положил руки на кожу вокруг раны, некое странное заклинание спало с чародея, побежала кровь, стало понятно, что лечить Лэдгара нужно экстремально быстро. Эле очень давно не приходилось так торопиться. Он бормотал эльфийские заклинания, не вправе сбиться ни на одном слове, пустил в ход собственную магию, на этот раз привычка забывать о бережливости сыграла ему на руку: Камень Воды поддерживал целителя, позволяя ему справляться с бедой с помощью огромной созидающей мощи сапфира.
Рану он излечил, но вернуть дыхание Лэдгару было сложнее. Эле пришлось нанести особый, точно рассчитанный удар кулаком в грудь Лэдгара, чтобы запустить остановившееся сердце. Услышав первый хриплый, судорожный вздох чародея, Эле и сам наконец смог свободно вздохнуть. Осмотрев Лэдгара, он не нашел больше повреждений, кроме царапины на щеке, это было легко поправимо. И некая странная аура окружала глаза. Но тут уж без ощущений самого пациента справиться было нельзя.
Эле сбегал за своей аптечкой и заставил бессознательного чародея проглотить полный стакан эльфийского укрепляющего зелья. Это было нелегко, следить, чтобы Лэдгар не подавился и не закашлялся. Однако теперь можно было считать его состояние пусть не здоровым, но далеко не смертельным, и спокойно дожидаться, пока баланс сил в его теле не придет в норму.
Сполоснув руки, Эле сел к Румате. Состояние принца также внушало ему большое беспокойство; однако именно старение, а не рана на голове было тому причиной. Впрочем, в первую очередь Эле ощупал, легко касаясь, кожу головы, убрал синяк, кровоподтеки и ссадину. Сразу после он погрузил эльфа в легкий сон. Закусив губу, целитель подумал: принцу не хотелось бы показываться кому бы то ни было на глаза в таком виде и сознавать это. Обойдемся без сознавания. - криво усмезнувшись, он сощурил глаза, читая особое заклинание; ему стала видна аура тела Руматы. Картина, которую он лицезрел, и беспокоила и радовала. Непонятное старение затронуло внутренние органы, но все в целом не напоминало реальную старость. Это было нечто вроде последствий обезвоживания и отравления, что было, в принципе, обратимо... Приглядевшись еще, Эле понял, что это разные вещи. Одно дело мнимая старость. И другое - наличие яда. Демоны, как им удалось этого нахвататься? - целитель с досадой поморщился. У него было хорошее универсальное средство от яда, но оно могло и не дать нужного эффекта. Лучше было сперва спросить у исцеляемого, в чем, собствено, было дело.
Он нанес угольком целительские знаки на запястья и лодыжки эльфа и сосредоточился. Ему ни разу за сто сорок пять лет не приходилось бороться с чем-то подобным заклинанию старости. Он не был уверен в успехе, однако стоило попробовать. Максимально сконцентрировавшись, Эле прищурился, призывая Сапфир помочь ему; как всегда, Вода откликнулась, заставляя руки целителя и нанесенные руны мягко светиться. Эльф представил себе повреждения, нанесенные заклинанием, и принялся исправлять их слой за слоем, пальцы его иногда подрагивали от усилий, которых стоило ему управление силой.
Однако, открыв глаза, целитель понял - его труды увенчались успехом, только одна тонкая прядь в волосах эльфа осталась белой. И отказывалась поддаваться регенерации.
Шрифт:
#main-reply, .punbb .post-content { font-size: ${value}px; }