Номер 1.

За окнами вечер. Солнце склонившееся к горизонту медленно растворяется в воде. В каюту капитана проникают последние лучики света, раскрашивая стены и потолок в желтые и красные цвета, создавая небольшой пожар.

Откинувшись на спинку кресла и разглядывая причудливую игру света в бутылке рома, Мартин взял со стола небольшой блокнот в кожаном переплете.

Я долго не брал в руку это блокнот. Последняя запись сделана мной ровно три года назад. Не знаю…
Я не могу сказать, почему был такой долгий перерыв, но сегодня мне хочется писать.
Третьи сутки нашего простоя в порту. Я не хотел швартоваться у пристани, поэтому команда отправилась в порт без меня. Сегодня я хочу побыть один. Мое настроение медленно катиться в бездну. Я не могу справиться с поглощающей меня тоской и злобой.
Все из-за нее.
Неделю назад мы зашли в порт для пополнения запасов и там у разгрузочного причала я заметил ее. Марианна Эт.
Боги, я не видел ее с того момента…

Рука дрогнула, отшвырнув от себя письменные принадлежности, Фран схватился за бутылку. Два глубоких глотка, ром прокатился волной обжигающего тепла по груди и затих.

Я не видел ее с момента похорон Вильяма. Она была тогда такой убитой, ее растоптали и покалечили навсегда. Спутанные волосы, красные опухшие глаза, дрожащие пальцы рук.
Черт, я не могу вспоминать ее такой, я не хотел ее видеть такой. А ведь она была жизнерадостной и веселой, я помню, как они познакомились, помню, как чуть было даже не дрался с ним из-за нее, но отступил, давая ему дорогу, ведь с ним ей будет комфортней, да и она выбрала его, такого обходительного и такого серьезного. Мне оставалось лишь веселить их и дальше балагурить по жизни.
А теперь я встретил ее спустя столько лет в какой-то заднице мира, в крысиной помойке. Ее такую когда-то чистую и ухоженную, а теперь просто униженную.
Я следил за ней весь день тогда. Ведь она не сможет узнать меня, столько лет прошло, столько времени я не навещал ее, как и все отвернувшись от нее.
Она работает портнихой у мастерового в двух кварталах от порта, а вечером в таверне разносит эти чертовы подносы с элем и дреной жратвой. Я видел, как эти скоты ее лапают, боги, как же так все повернулось, я не мог, не мог видеть это, не мог терпеть, но я виноват не меньше чем кто-либо другой. Ведь я не смог его сберечь, не смог помочь ей и остаться. А ведь она просила, она умоляла меня не уходить и побыть еще немного, но я струсил, я сбежал, а теперь… Теперь она шьет, разносит еду с питьем и просто прозябает в этом дерьме….

Резким ударом руки кэп сбил со стола бутылку с ромом и ударил кулаком по резному дереву, на котором лежали карты. Челюсть сжата, тяжелое дыхание вырывалось с хрипом из его горла. На блокноте появилось мокрое пятно. Рука дрожала, в левом плече кольнуло, и боль прокатилась уже привычно от плеча до кончиков пальцев.
Слезы выступили на его глазах. Проходя недолгий путь по щеке до подбородка, они на долю секунды задерживались и срывались вниз, заканчивая свой путь едва слышным стуком о кожаный переплет.
Мартин сгорбился и выронил свои записи. В груди трепыхалось сердце, а рука разболелась еще сильнее, нервы дали сбой. Он сполз на пол и закрытый от всех массивным столом остался там до утра.

За окном зажигались портовые фонари. Корабельные сигнальные огни появлялись то здесь, то там. С берега доносился шум и приглушенная музыка, бордели и забегаловки переняли ночную вахту у погрузочных и ремонтных верфей. Ласточка размеренно покачивалась на волнах, загораясь огнями ночной смены.

Отредактировано Мартин Фран (18-03-2016 16:49:59)