оффтоп: не стала создавать ноую локацию для лавки лекаря из-за одного поста. Надеюсь, ничего страшного.

Таверна "Пляшущий Лев" ---->

Величественные здания улиц Таллинора возвышались над мощёной дорогой. Множественные невысокие деревца с восходящими к солнцу ветвями были уже зелены, и это придавало ещё более прелестный вид городу в глазах Зарифы. Она не видела в Гульраме такого буйства зелени в бедняцких кварталах, и теперь восхищалась. “В кварталах шейхов и богачей, наверное, видок ещё лучше, чем здесь. И куда больше красок”, - и всё же, родной Гульрам она восхваляла в мыслях куда больше.
  Солнце заливало улицы, касалось своими тёплыми лучами куполообразных крыш. Лёгкий ветерок нагнал редкие облака, плывущие высоко-высоко в небесах. Люди в такой час сновали по своим делам. Мимо гульрамки быстрым шагом промелькнула женщина с двумя детьми. Она сама тащила в каждой руке по корзине с выпечкой, так ещё и два её отпрыска тащили по одной увесистой корзинке с хлебом. Они направлялись в сторону одной из таверн этого района, куда более пафосной, нежели “Пляшущий Лев”. Она подгоняла мальчишек, но делала это не грубо. Эта семейка прямо излучала добродушие.
  По другой стороне улицы шли двое солдат, молчаливые и угрюмые. “Не то бабы не дают, не то денег на них просто нет”, - безразличная мысль проскользнула в черноволосой голове. Зара порой делала свои какие-то выводы о людях, которые вполне могли не совпадать с реальностью. И в этом заключались некоторые проблемы. Например, предвзятое отношение к незнакомцу. Вот и сейчас, она к солдатам испытывала сожаление. Впрочем, оно быстро испарилось, стоило гульрамке зайти за поворот и потерять мужчин из виду.
  Ещё много народу сновало вокруг. Они бежали в свои ремесленные лавки, в таверны, доставляли письма и прочие вещи. Но не было ни одного попрошайки, ни одного оборванца. И если бы не тяжесть в голове, Зара бы ощущала куда больше радости от пребывания в Таллиноре. А если бы эта прогулка не заканчивалась бы визитом к лекарю…
  Ближайший рынок был… мал. В сравнении даже самым захудалым гульрамским базаром он был просто мал. В основном тут продавались какие-то первые весенние травы, булки и ещё какая-то снедь. Для овощей и фруктов было рано, да и на мясо пока некого ближайшим фермерам пускать. У некоторых торговцев был выставлена всякая мелочь вроде кувшинов или простеньких украшений. Но в воздухе всё же чувствовался едва уловимый специфический рыночный запах - запах толпы и товаров (порой очень старых или слишком пахучих).
Зарифа с удивлением заметила, что никто не цепляется за подол её длинной юбки и не шамкает беззубым ртом, не тычет культёй и не завывает безумным голосом о пришествии очередного божества. Под зоркими взглядами стражи люди вели себя сдержанно. Принципа гульрамских бедных кварталов “чем громче крикнешь, тем больше ты прав” - не было и впомине. Только торговцы порой говорили громко, выкрикивая приглашения.
  - Сладости! Эмилькорнские сладости из синих водорослей! - зазывал людей к своему прилавку высокий полуэльф. Его синеватый волосы и бледная кожа смотрелись необычно на фоне обычных людей. Зара же поборола мимолётное желание остановиться и купить себе вкусностей.
- Вино! Прошлогоднее, - доносилось с другой стороны,-  ягодное и фруктовое.
- Каридские вазы! Рузьянский чеснок! - вещал полный торговец на самом краю рынка, - Девушка, не проходите мимо! Прекрасный рузьянский чеснок. Таким и от упрыей спасаться можно, и в блюдо добавить. Универсальная вещь!
  На этом пузатом мужчине рынок и кончился. Зара нырнула в невысокую арку - единственный путь с площади обратно на улочки Таллинора. Здесь было тихо. Даже люди не шибко сновали вокруг.
  “Лечебные травы и снадобья”, - про себя прочитала Зарифа поблёкшую от частого пребывания на солнце вывеску. Гульрамка огляделась по сторонам, даже зашла обратно в арку. Но никаких других подобных лавок не увидела. “Значит, то, что нужно”. Мысль отозвалась волнением в животе. “Не сейчас”, - девушка будто бы скомандовала это своему желудку. А после потянула за массивную ручку резной двери.
  - Добро пожаловать! - одновременно со звоном маленького колокольчика произнёс мужчина. Высокий, мощный, но при этом лучезарно улыбающийся. Кожа его в мягком оранжевом свете магических ламп казалась смуглой. Облик его показался Нармин обычным для жителя юга, да ещё и крестьянина. Эти широкие ладони явно не только товар на полках могут раскладывать. А лицо его выглядело простым, как у большинства деревенских работяг, - Травы, зелья, снадобья и настойки, - но говорил он чётко, без акцента и бедняцкой простоватости, - чего желает наша гостья?
  Зарифа огляделась. Полочки с многочисленными баночками, бутылочками и прочими сосудами ненавязчиво поблескивали в магическом свете. “Может, одна из них и принесёт мне избавление от боли”.
- Себастьян тут? - осторожно и тихо спросила Зара, всё ещё оглядывая ряды с товаром. Она подняла голову. и увидела чуть выше аккуратно развешанные пучки сухих трав и цветов, - лекар Себастьян, - на всякий случай уточнила она.
- Так вы к лекарю, - в голосе мужчины прозвучала задумчивость. Он начал тянуть слова, - он отдыхает и возможно Вам придётся подо…
- Гейб! - чуть дрожащий голос немолодого мужчины донёсся из резко открывшейся двери,- я минут десять назад просил принести мне отвар древоголовки.
Лицо Гейба на мгновение исказилось, но лучезарная улыбка быстро вернулась на своё место.
- Господин Себастьян, - мужчина за прилавком повернулся к лекарю, - я послал вашего помощника в подвал, потому что сам не могу оставить прилавок.
Лекарь оказался мужчиной невысоким, с заметной сединой в каштановых волосах. Надо лбом его красовались залысины, хотя в остальном шевелюре Себастьяна многие позавидовали бы. Ростом он был едва ли выше самой Нармин, что на долю секунды позабавило девушку. Маленькие голубые глазки уже во всю осматривали неожиданную посетительницу, метаясь по всей её фигурке. После этого осмотра он глубоко вздохнул и заложил руки за спину.
  - Гейб, иди и поторопи оболтуса. За прилавком я минутку как-нибудь сам послежу, - голос лекаря Зарифе не шибко понравился. В нём был и мёд, и прочие приятные нотки, но всё равно для ушей гульрамки он слышался чем-то неприятным, - я могу чем-нибудь помочь Вам, прекрасная леди? - он не спешил встать на место ускользнувшего куда-то в другую комнату Гейба.
- Лэкар, - немного растерянно произнесла Зара, и акцент её от этого волнения сделался куда более заметным.
- Простите?
- Ле-кар, -медленно и по слогам повторила Зарифа, едва заметно краснея.
- Ах, - он улыбнулся белозубым ртом, - Лекарь! А Вы, прекрасная иностранка, готовы оплатить мои услуги?
Нармин кивнула. И тут же Себастьян назвал цену. И от этой суммы глаза Зарифы расширились. “Это... почти все мои деньги”. Но был ли выбор?
- Я всегда беру деньги вперёд. А то бывают нечестные клиенты… - он протянул это слишком медленно. И Зарифа снова кивнула. Уж ей ли не знать о том, почему деньги многие берут вперёд?
  К тому моменту, как Зара передала деньги, за прилавок вернулся Гейб. За ним следом появился ещё один мужчина и передал лекарю какую-то склянку с чёрной жидкостью. Как только Себастьян спокойно назвал этого детину оболтусом - гульрамка себе представить не могла. Такие порой стоят на входах в дорогие таверны или бордели. Мужчина был угрюм и молчалив, даже не взглянул в сторону девушки. Зато плюхнулся в старое кресло, которое жалостливо заскрипело под весом его мышц. 
- Пройдёмте, - Себастьян отворил дверь своего кабинета и отошёл, пропуская даму вперёд.
  Внутри кабинет был светлым, по большей части из-за всё тех же магических ламп. Только светили они тут ровным  и практически белым светом. “Если его приём стоит таких денег, то не удивительно”.
- Присаживайтесь, милая леди, - мужчина указал на стул.
  Зара опустилась на сидение и огляделась. Прямо рядом с ней стоял небольшой круглый столик, на котором поверх накрахмаленной тряпицы лежали инструменты. Металл холодно поблёскивал в приветливом белом свете. Сам же лекарь подошёл к большому столу, заставленному всякими потёртыми книгами. Обмакнув перо в чернильницу, он развернул свиток и что-то быстро записал.
  Внутри Зарифы всё сжалось, когда мужчина стал перебирать инструменты возле неё. Некое подобие таких штук гульрамка видела в родном городе, когда заходила к одному из самых дешёвых целителей. Только тут всё выглядело ещё страшнее. Стресс же усиливал нехорошее состояние девушки, и она уже начинала чувствовать головную боль. Она отдавалась биением в висках. Зазвучала вода, то лекарь в умывальнике мыл руки. А потом зашагал к пациентке.
- Ну-с, - Себастьян нацепил на голову какие-то очки с множеством стёклышек, - что расскажете о своём здоровье?
- Голофа, - Зарифа коснулась пальцами виска, - очень болит фремя от фремени. Очень сильно. Сначала было редко, теберь фсё чаще, - и как будто в подтверждение слов, давление в висках стало сильнее, - И сейчас начинает болеть.
- Хм, - лекарь встал перед девушкой и приподнял её голову так, чтобы свет попадал чуть ли не в глаза. Неприятно, - не жмурьтесь, иначе я ничего не увижу.
Зара не припоминала, чтобы лекарь в Гульраме вообще что-то такое делал. Он говорил, что головные боли не определяются ничем, кроме жалоб пациентов. Себастьян же опустил одну из линз и двумя пальцами раскрыл закрывающееся веко девушки.
- Хм… - произнёс он, убирая руки, - ну по глазам я могу сказать, что боли есть, да…
Зара не могла понять - обманывает её Себастьян или нет.
- Сыпь на теле есть?
- Нет.
- Хм… Тогда всё непонятнее, - он сказал это настолько тихо, что Зара едва расслышала и поняла слова. Хотя, может, лекарь и не хотел её понимания, - а чем на жизнь зарабатываете? - он аккуратно повернул голову девушки сначала в одну, а затем в другую сторону. Осмотрел уши и зачем-то заставил открыть рот.
- Готофлю, стираю, убираю и беру у мужчин деньги за фремя со мной, -  все занятия Зара назвала спокойно. Стыдиться ей было нечего. Во всяком случае, так она сама думала. Себастьян же нахмурился.
- Точно никаких сыпей нигде нет?
- Точно.
- Странно, - произнёс врачеватель одними губами, - очень странно, - а на лице его было написано сомнение.
- Я бью один настой, - неуверенно произнесла Зара, наблюдая за лицом лекаря. Он будто бы был в смятении, но старался не показывать этого состояния. Но после слов Нармин он будто бы просиял.
- Ах, так вот в чём дело! - за слова девушки он ухватился, как за спасательную соломинку, - скорее всего в нём и проблема. Просто перестаньте его употреблять и головные боли пройдут.
- Но я не могу. Я не смогу работать. И боли были раньше, до настоя.
- Хм… - краски радости сошли с лица Себастьяна, - Ваши хронические боли... Я догадываюсь от чего они, - слова эти заставили что-то внутри Зарифы трепетать от предвкушения, - но, к сожалению, ничего с ними не сделаешь, -  эти заставили девушку поникнуть, - могу только прописать обезболивающее снадобье.
- Я била снадобье, - отозвалась гульрамка тихо, - оно бересталь бомогать. Еле-еле сдерживает боль.
  Себастьян отошёл к столу и снова начал что-то записывать в небольшой книжечке. Потом открыл верхний том из самой крайней стопки книг и снова углубился в писанину, -Хм…
- Фы можете бомочь мне? - Зара задала вопрос “в лоб”. Ей было жалко денег за то, что она и так слышала больше десяти лет назад. Было жалко потраченного времени.
- Только выписав более сильное снадобье, - лекарь повернулся к пациентке и пристально на неё посмотрел, - но оно будет стоить…
- Я не могу его кубить, - голосок девушки стал жалостливым, - только если фы можете в долг… или сбафить цену...
  - Исключено, - жёстко оборвал речь пациентки Себастьян, - ни один уважающий себя лекарь такого не сделает. Мои услуги и время стоят денег, и вы их заплатили. Я не требую с Вас больше, хотя случай Ваш редкий и сложный.
- Но, -  пылкий восточный нрав уже начал подстёгивать гульрамку к спору. Она вскочила на ноги и руки её непроизвольно сжались в кулаки, - я отдаль фам много денег! А фы не сказали мне ничего нового! Фы не хороший лекарь!
-Успокойтесь! - голос, и без того неприятный для Зары, стал грубым, - или вы хотите, чтобы я позвал Гейба или Хью? Они Вам быстро объяснят правильные цены на мои услуги и расскажут о моём профессионализме. Хотите?
Зарифа припомнила двоих мужчин, что сейчас сидели за дверью, и помрачнела, - нет, - девушка опустила голову и села обратно на стул. Пальцы с обеих сторон коснулись висков. Боль в них начала усиливаться от всплеска злобы. А слёзы так и просились на глаза.
- Больше вас ничего не беспокоит? Может успокоительные прописать?
- Да идите фы… - и дальше последовало ругательство на восточном языке. Лекарь, похоже, слов этих не понял, потому что оскорблённым не выглядел.
- Всего доброго, - Себастьян указал на выход.
  Зара хлопнула дверью и стрелой выскочила из лавки. Даже прощания улыбающегося Гейба её не интересовали. Руки девушки снова сжались в кулаки, когда она оказалась на улице. Она злилась, на Себастьяна, на себя и всех вокруг. Никто не мог ей сейчас помочь, даже она сама. Первые слёзы потекли по щекам. “Нет, не сейчас. Только не сейчас”. Зарифа утёрла слёзы и зашагала прочь от лавки горе-целителя.
  ***
  Вечерело. Солнце опускалось за купола крыш. Становилось всё прозладнее и поднимался ветер. Он гнал всё больше облаков к Таллинору. То были не белые пушистые облачка, а тяжелые серые, похожие на тучи. Солнечная дневная погода грозила смениться ночным дождём. То мог быть небольшой дождик, а мог разразиться целый ливень - точно пока было нельзя сказать. Свободные кусочки неба окрашивались в яркие красные и розовые тона заката. Мостовые заливались последним тёплым светом садящегося солнца.
  Зара брела по улицам, сдерживаясь от рыданий. Обида клокотала в груди гульрамки. А в незаметном кармане юбки осталось всего пара монет. Хватит, разве что, один раз поесть в том же “Пляшущем Льве”. “Почему? Почему он не может помочь? Почему он оказался такой сукой?”. Теперь придётся работать ещё и на хорошее обезболивающее снадобье, а не только за жильё и еду. И мучаться, ужасно мучаться от боли. “А если будет болеть днём? прямо во время работы? Я умру разносить тарелки или стирать грязные пожитки этих неблагодарных сучьих детей с такой болью”, - Зарифа опустилась на одну из скамеек в зелёном от молодой растительности сквере, - “или пока меня будет трахать очередной осёл”. Она даже представила себе эту картину, но та оказалась почему-то не смешной.
  Ладони легли на лицо. Девушка зажмурилась от резко накатившей боли. “Сдавливет. Больно”. Все остальные мысли выветрились из головы с этим ощущением. Надо было идти в таверну, закрыться в своей комнате и залезть под старый плед. Или свернуться калачиком на холодном полу и тихонько плакать, жалеть себя и ненавидеть.

----> Таверна "Пляшущий Лев"

Отредактировано Зарифа (25-11-2017 18:26:16)