Вздрогнув, Алендэл очнулся от грез. Как и всегда после них, у него противно давило виски и на сердце камнем лежала тревога. Он предпочитал не задумываться о пригрезившемся, но думы об этом неотвратимо преследовали его, где бы он ни был, что бы не делал. Это было похоже на тень, которая стоит за спиной, ходит по пятам и ее никак не прогнать: никакие священные ритуалы, никакая священная вода не помогали, хотя эльф с самого начала предполагал, что так и будет. От этого было не убежать и приходилось жить с постоянной мыслью о том, что однажды, как в грезах, послышатся шаги и на пороге возникнет незнакомый силуэт, подсвеченный лучами заходящего солнца.

Поморщившись, Владыка Арисфея потер виски и поднялся из кресла, в котором задремал. Алендэл прошелся по комнате, остановился у высокого окна. За горизонтом медленно садилось ало-оранжевое солнце, заливая своими лучами лицо правителя, пол в покоях и стены. Эльф любил закаты, почти так же, как и рассветы, но после смерти жены каждый закаты невольно превращался в тянущиеся минуты ожидания неизбежного.

Алендэл невольно резко обернулся, однако в следующую секунду понял, что глупо вздрагивать от каждого шороха. Глупо и недостойно Владыки Священного Леса. Мельком оглядев свои покои, эльф посмотрел в сторону двери, сложил руки на груди.

- Войдите, - голос Алендэла был спокоен и серьезен, будто бы несколько минут назад он не видел тревожных грез.

В ответ на приветствие Алендэл лишь сдержанно кивнул. Новости, которые сообщил посланник с границ заставили правителя нахмурить светлые брови. Он, бесспорно, был рад, что его сын вернулся, но его так же насторожило то, что он возвращается не один и отмеченный Тьмой. В душу эльфа закралось подозрение, однако Король отмахнулся от дурных мыслей, предпочтя сначала трезво оценить ситуацию. В конце концов, если опасность подойдет слишком близко, он надеялся почувствовать ее, а от бесконечной паранойи он давно устал. Наверное, у Руматы были свои причины привести с собой посторонних и, возможно, у него найдутся объяснения на все. Алендэл ничуть не сомневался в том, что его сын не рассказал подробностей провожатым.

Правитель вздохнул. Если и можно было обо всем забыть и не вдаваться подробности до встречи с принцем лицом к лицу, то единственное, что не давало ему покоя - это известие о седой пряди в аконитово-черных волосах сына. Сам факт звучал неестественно и жутко. Судя по всему, Румата в своих путешествиях столкнулся с чем-то совершенно потусторонним и пережил большое горе и множество испытаний. Страшно подумать, ведь принц отсутствовал не так много времени. Хотя Короля немного успокаивал тот факт, что высокомерный Румата нашел себе друзей и, быть может, будущих союзников, однако удивления это не отменяло, поэтому, услышав про спутников принца, Правитель на мгновение приподнял бровь, правда, мгновенно посерьезнел.

- Я полагаю, что Стражи Границ встретили моего сына и его спутников, как должно и как подобает, - Алендэл не спрашивал, скорее, утверждал. Подобный тон Правителя очень часто невольно заставлял собеседника задуматься над собственными словами и действиями и не только над своими, даже, если к ним он был не причастен. - Пусть Его Высочество и остальных проводят до комнат и предоставят все необходимое, а как только они отдохнут и наберутся сил, пригласите их в каминный зал, - эльф замолчал, ожидая ответа гонца.

Отредактировано Алендэл эр Играсиль (22-08-2008 21:56:57)

- Вы свободны, - разрешил Правитель, коротко кивнув и отворачиваясь к окну. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что все не так плохо, как кажется на первый взгляд.

Подождав, пока шаги посланника затихнут в коридоре, Алендэл со вздохом оперся на подоконник, глядя на заходящее солнце. Тревога на сердце стала ощущаться тяжелее, хотя и правитель старался не обращать на нее внимания. Каждый день ему казалось, что пригрезившее вот-вот исполнится, однако он  понимал, что слишком серьезно все воспринял. Будущее было туманно и до сего момента эльф не понимал, что предсказанное подобралось слишком близко. У него были свои планы на этот счет, поэтому он в глубине души был почти счастлив, что сыну удалось найти себе спутников, которым он, возможно, может доверять. Этого нельзя было утверждать заранее, однако король надеялся, что так и есть и никак иначе. В задумчивости Алендэл прошелся по комнате, рассеянно взял с полки первую попавшуюся книгу, открыл на середине, бездумно пробежал взглядом по строчкам. На глаза отчего-то попадались странные слова, возможно, из-за того, что Алендэл снова и снова возвращался мыслями к принцу и тому, о чем поведала ему перед смертью жена. Правитель помедлил, потом неожиданно зло захлопнул тяжелый фолиант, не глядя положил его обратно на полку и вновь отошел к окну, сел на подоконник. Он в очередной раз понял, насколько устал от бегства, от вечного присутствия этой странной тени в грезах, в очередной раз подумал, что, наверное, стоило бы уехать куда-нибудь и он бы уехал, не будь он королем. Однако не оставлять же Арисфей без Правителя. А ему порой страшно хотелось уехать к морю и побыть одному. Быть может, это бы помогло отвлечься от тревожных мыслей и не задумываться о будущем.

От мрачных раздумий Алендэла отвлек знакомый стук. Обернувшись, эльф некоторое время смотрел в сторону двери, потом, вздохнув, сказал:

- Не заперто, - и вновь отвернулся к окну. Он прекрасно знал, что, сколько не сдерживайся, сколько не притворяйся серьезным и равнодушным, от лучшего друга все равно ничего скрыть не удастся, хотя Гэлмор, на памяти Алендэла, обычно был тактичен и не задавал лишних вопросов, если знал, что Владыке это не понравится.

- Доброго, - отозвался Алендэл, наконец, поворачиваясь к вошедшему, однако с подоконника он так и не поднялся. Из-за ало-оранжевых бликов на бледном лице и одежде, Владыка сейчас походил на собственного венценосного предка, полотно с изображением которого висело тут же, на стене: такой же отстраненный и в то же время потусторонне недосягаемый. Даже не прислушиваясь к его эмоциям можно было заметить, что эльф пытается оградить себя от чего-то страшного, о чем не хочется ни думать, ни говорить. - Румата вернулся, - коротко пояснил Владыка Арисфея, потом, помолчав, добавил: - Не один, с какими-то пока мне незнакомыми спутниками. И объятый аурой Тьмы, как мне сообщили. Он сейчас у озера, проходит ритуал очищения. Ума не приложу, как его угораздило подцепить подобную ауру..

- Хочешь сказать, что тебя бы это на моем месте не обеспокоило? - Алендэл сдержанно усмехнулся. На Гэлмора он почти не смотрел, глядя куда-то в сторону горизонта и то и дело задумчиво хмуря светлые брови. Сапфировые глаза Владыки Арисфея, не смотря на относительно яркий солнечный свет, казались темнее, чем обычно. - Возможно и нашел. Я лишь надеюсь, что это не только аура Тьмы, которую он принес с собой, - эльф слегка поморщился. - Его спутники... весьма занятные персоны, как мне показалось, хотя слышал я, откровенно говоря, мало. Юный целитель, воспитанный где-то  за пределами Арисфея, чародей и полунимфа.

Отредактировано Алендэл эр Играсиль (23-08-2008 02:59:03)

- Возможно все, - эльф легко улыбнулся, правда, в следующий момент снова стал отстраненным и задумчивым. - Да, я и сам жду его прихода, чтобы выяснить все не через третьи руки, однако в данной ситуации ожидание превращается почти что в пытку, - Алендэл, наконец, перевел взгляд на Гэлмора. - Я не думаю, что пленники, мне бы об этом наверняка сразу же сообщили. Что союзники - скорее всего, друзья - сомнительно, но опять же, возможно, - эльф рассеянно заправил длинную светлую прядь волос за ухо. - Признаться, я бы хотел надеяться, что эти незнакомцы - именно друзья, те, кому Румата сможет доверять и на кого сможет положиться, когда... - Алендэл осекся, нахмурившись, потом неожиданно невесело усмехнулся. - Ты прав, друг мой, я, кажется, действительно одинок, раз уж мне в голову приходят подобные глупые мысли. А, быть может, я просто устал? - вздохнув, Владыка Арисфея вновь устремил свой взгляд в сторону горизонта.

Алендэл некоторое время молчал, прикрыв глаза и, казалось, совершенно не замечая Гэлмора, сидящего напротив. Со стороны могло показаться, что эльф забыл, что в комнате не один и растворился в своем одиночестве и тревожных думах.

- Я не забегаю вперед, я, как и любой хороший отец, на моем месте желаю сыну только добра и потому надеюсь, что рядом с ним всегда будут надежные спутники, которые не бросят своего принца на произвол судьбы в трудную минуту, - голос Владыки Арисфея был спокойным и немного рассеянным. Похоже, он не злился на своего друга за расспросы или же тщательно это скрывал. - Дело не в том, чтобы я не доверял Румате, и ревностно охранял собственный трон, однако у меня есть предчувствие, что в настоящее время мне не должно покидать Арисфей. Не проси меня объяснять этого, Гэлмор, я боюсь, даже не найду подходящих слов, на то это и предчувствие все-таки, - Алендэл снова чуть улыбнулся. - Быть может, я зачерствел после смерти Риенэль и мое окружение не так уж и ошибается (не могу сказать наверняка), поэтому не отношусь ко всему с прежней легкостью, хотя порой жалею об этом, не спорю.

Отредактировано Алендэл эр Играсиль (23-08-2008 03:45:27)

- Хочешь сказать, что это недостойно мыслей правителя? - Алендэл легко усмехнулся. - Верно, так и есть и я сам это прекрасно понимаю. Впрочем, это пустой разговор, мой друг, мы уже пришли к выводу, что мне надо развеяться, но сейчас не время, значит, остается только ждать, - Владыка Арисфея пожал плечами.

- У тебя не возникало подозрения, что, если ты до сих пор не понял, что происходит, следовательно, это не твое дело? - тон Алендэла стал ледяным. Он коротко, но очень выразительно взглянул на друга. Ему одновременно хотелось и не хотелось поведать Гэлмору о своей тайне, однако что-то подсказывало ему, что, раз до этого времени никто не знал о ней, то и сейчас знать не следует. И, в конце концов, Владыке никогда не нравилось, когда его о чем-то упрямо расспрашивают, а он совершенно не хочет говорить на эту тему.

- Тупение от политики - вполне распространенный факт и вряд ли может являться оправданием потери проницательности, - колко подметил Владыка, впрочем, вернувшись к отстраненному и равнодушному тону. - Меня не волнуют слухи, которые распускают за моей спиной, я не вспыльчивый юнец, чтобы кидаться на придворных за то, что они, возможно, видят больше, чем я сам, - Владыка вздохнул. Ему и самому хотелось бы вести себя более живо, более естественно, но, казалось, тревога отняла все его силы и погрузила в липкую туманную серость, из которой эльф не видел выхода. - Мои тайны в любом случае никого не касаются. Ведь каждый имеет право на тайны, будь это Владыка Арисфея, придворный, слуга или простой смертный, - по тонким губам эльфа скользнула слабая улыбка.

- Не откажусь, - отозвался Алендэл, снова чуть улыбнувшись. Он был счастлив, что Гэлмор не стал настаивать на своем и сменил тему, хотя, несомненно, зная своего первого советника, Владыка подозревал, что просто так его друг не отступится, особенно теперь, когда узнал, что эльфу есть, что скрывать. Алендэл, почти не глядя, взял со стола пару кубков, которые стояли там на всякий случай, поставил их на подоконник перед собой. Порой он, оставаясь один, часто вспоминал свою юность, когда его не заботило ничего, кроме привычных развлечений, драк, насмешек и вина. Его родители хватались за голову, когда принц (которого, как любого эльфа, весьма трудно споить) появлялся в коридорах дворца в сопровождении своего лучшего друга, совершенно пьяный и абсолютно счастливый. Ему было жаль, что того времени при всем желании невозможно было вернуть.

Алендэл взял свой кубок, отпил немного, глядя перед собой. Он сам не понимал и одновременно понимал, что с ним происходит. Ощущение было такое, будто он превратился в собственную бледную тень со смерти жены и это было не только лишь от горя, но от тайны, которую он ревностно и горько хранил все эти годы. Вид улыбающегося Гэлмора причинял Владыке почти что боль, боль от осознания того, что в прошлое дорога для него закрыта навсегда, или, по крайней мере, до тех пор, пока он не избавится от тяжести тревоги, упавшей ему на плечи много лет назад.

- Ты же знаешь, что я не люблю шумных празднований, - поморщился эльф. - Особенно, если они посвящены моему дню рождения. Я бы предпочел его вообще не праздновать, однако не перечить же своему народу, который за все годы моего правления привык и вряд ли поймет, если я вдруг отменю праздник.

На самом деле, Алендэл любил свой собственный день рождения ровно до того рокового момента, когда ушла его супруга. Раньше юный принц, а потом и правитель к празднику относился с большим энтузиазмом, веселился и улыбался вместе со всеми, а не запирался в собственных комнатах, предпочитая одиночество шумной развеселой толпе.

Отредактировано Алендэл эр Играсиль (23-08-2008 16:04:25)

- Надоел, - без лишних слов согласился Алендэл, задумчиво кивнув. - Или, быть может, я постарел душой и не могу больше почувствовать прежней легкости и веселья, которые, как правило, этот праздник сопровождали, - эльф едва заметно улыбнулся. - Впрочем, это не важно, друг мой, праздник все равно будет, хочу я этого или нет, - он равнодушно пожал плечами, отпил еще вина.

Гэлмор болтал таким образом часа два, стараясь рассеять тревогу короля, что все еще слышалась в отголосках его эмоций; через некоторое время их прервал стук копыт.
- Твой сын возвращается, - сказал советник, оживившись (хотя куда уж более). - Ты разрешишь мне встретить его? Я лично займусь его спутниками, и расскажу тебе все прежде, чем ты с ними увидишься, если пожелаешь.
Получив разрешение Владыки, Гэлмор покинул покои и направился к парадной лестнице.

---------- Парадная лестница

Спустя полчаса Гэлмор ворвался в покои Владыки без стука, опомнившись только уже за порогом. Он был оживленный, свежий, как ветер, и, казалось, даже пах новостями.
- Ох, прости, я не предупредил, - сказал он, опускаясь на подоконник рядом с королем. - Забыл постучать. Я встретил твоего сына и тех, кто с ним прибыл, - тут же принялся рассказывать Первый Советник. - Очень забавная компания. Первым назовем эльфа с примесью темной крови. У него золотистые волосы, высокий, похоже воин. На момент прибытия был уже в обмороке, видимо, от усталости... Второй - целитель с серебристыми волосами. Он не уверен в себе, насторожен, скорее всего очень молод. Как мне известно из отчета мага на границах, у него есть мощный артефакт, предположительно стихии Воды. Третья - нимфа, так же очень молода, о ней пока толком ничего сказать нельзя... Кстати, маг также доложил, что аура Тьмы была на твоем сыне и на старшем из эльфов. 
Изложив все это, Гэлмор вдруг помрачнел.
- Алендэл, друг мой, - мягко сказал он. - Почему ты не зайдешь к своему сыну? Думаю, целитель уже привел его в чувство.

- Но, Алендэл, - уперся Первый Советник. - Ты говоришь о своем собственном сыне так же, как и об этих непонятных эльфах! Подумай - он же любит тебя, и наверняка ждет, что ты его поприветствуешь. Я понимаю, возвращение Руматы было странным, но... учитывая ауру Тьмы и эту седую прядь... что, если мы могли потерять его? Разве его приезд в родной дом не повод для радости?
Гэлмор искренне не понимал, почему даже сейчас тень лежит на лице Владыки, ведь сын ни в чем не был виноват перед отцом.
- Послушай, разве он совершил какой-то проступок, о котором я не знаю? - встревожился Гэлмор.
Это по крайней мере объяснило бы ситуацию.

Отредактировано Гэлмор (04-09-2008 22:18:50)

- Уж не боишься ли ты поговорить с ним, - прищурил зеленые глаза Гэлмор. Его тысячелетняя практика позволила ему бестрепетно выдерживать взгляд Владыки, хотя любого другого эльфа приморозило бы к земле. - Тебя так беспокоит появление принца с аурой тьмы на челе, как будто эта самая Тьма страшит тебя. Даже в излеченном состоянии. К чему бы это, друг мой?
Вспыльчивый и экспрессивный, Гэлмор был сейчас невероятно раздражен невероятной сособностью Алендэла замыкать разговор в круг, так ловко, что не оставалось никаких лазеек для прояснения подробностей. Уже несколько лет Первый Советник пытался ненавязчиво выяснить хоть что-нибудь, однако сейчас эта тактика была отвергнута: в конце концов, Владыке становилось все хуже и хуже....

- Алендэл... - ясно увидев, что на самом деле представляет из себя сейчас Владыка Арисфея, Гэлмор впервые за очень долгое время испугался. - Алендэл!
Он подался к Владыке, вырвал бокал из его пальцев и выбросил хрупкий сосуд куда-то в окно, где стекло звякнуло, разбиваясь, о мощеную дорожку; потом советник схватил короля за обе ладони жестом, у эльфов обозначающим крайнюю степень доверия.
- Что с тобой, друг мой? - зеленые глаза Гэлмора горели огнем тревоги, а на лице был написан ужас. - Умоляю, скажи, что происходит?

- Нет, - уверенно возразил Гэлмор, он не отпускал рук короля. - Это ты, Владыка, зашел слишком далеко во Тьму. И совершенно один. Неужели ты больше не веришь нам?
Его взгляд, его слова, выражение его лица - все выдавало внутренний огонь, разгоравшийся тем сильнее, чем дольше Советник пытался понять происходящее с Алендэлом.
- Ах, да посмотри же на себя!
Он повернул раму распахнутого окна, на котором они сидели, так, чтобы отражение в стекле поймало облик Владыки.

- Но ты испугался, увидев свой облик, - Гэлмор решил идти до конца, чего бы это ему не стоило. Ни карьера, ни субординация сейчас не имели ни малейшего значения, по сравнению с выражением лица друга все прочее стало пылью на ветру... - Я никогда не ошибаюсь с этим, ты знаешь. Послушай меня.
Гэлмор взглянул прямо в глаза Владыке. Он знал, что если Алендэл глядит кому-то в глаза, он способен с идеальной точностью распознать, правду или ложь говорит собеседник.
- Я никогда не был твоим врагом, - сказал Советник, не отпуская взгляд Владыки. - И я могу тебе помочь, если узнаю, что происходит. Я боюсь за тебя.
Все это было, разумеется, чистейшей правдой.

- Послушай, друг мой, пока я не узнаю, в чем дело, я не стронусь с этого места. Тебе придется ударить меня, или еще как-нибудь выкинуть вон, чтобы я отступился и оставил тебя в покое. Я не просто боюсь. Я боюсь, как бы не было слишком поздно.
С видом гордым и неуступчивым Гэлмор сложил руки на коленях.