Горные зимы всегда отличались от равнинных - Лари усвоил это раз и навсегда с того проклятого похода, что состоялся... да, уже три года назад.
Полушубок в горах согревал значительно хуже, чем на равнине, в окрестностях того же самого Элл-Тейна. Всему виной был порывистый ветер, чья воля здесь не стеснялась лесами - дул так, что иной раз грозило снести с горных троп. Потому, остановившись на пару-тройку дней в Цейхе, наёмник долго изучал карты южных предгорий Скалистых Гор.
Аланда Марч снабдила наёмника всем необходимым. Долгий путь предстояло держать либо к югу, либо к северу от Арисфея, но двух месяцев Лари хватило, чтобы в итоге обогнуть Арисфей. Тяжело было и холодно - дорога выпала как раз на середину холодной зимы. В то время, как в лесах Элл-Тейна и Греса стояли трескучие морозы, на Плоскогорье Золотого Ветра, покрытом нанесённым с пустыни тонким слоем ярко-жёлтого песка, царили ветры. Относительно тёплая и снежная зима была на землях Аримана - и вот опять. В предгорьях, уходивших вверх, дул беспощадный, неумолимый ветер.
В такие дни очень ценился отдых на постоялом дворе. Но за прошедшие полтора месяца наёмник успел заметно охладеть к общению на вечерних постоялых дворах - от усталости попросту не хотелось ни с кем разговаривать. Даже шлюх не интересовали вьющиеся чёрные кудри и жёсткая поросль - наёмнику из-за усталости было попросту не до этого. Всё, что интересовало Лари на постоялом дворе - посидеть за кружкой медовухи, погреть уши свежими новостями и слухами, особо не вступая в разговоры, после чего, приняв "сонную дозу" хмельного, отправиться в комнату, вымыть в кадушке с холодной водой ноги, умыть лицо (нет, не из той же кадушки) и улечься спать. Сны проходили без сновидений - попросту плыло в бесконечном потоке кромешной тьмы тело наёмника, и возвращалось оно обратно, в укрытую шерстяным одеялом койку, лишь тогда, когда в дверь комнаты стучала служанка, оповещая о том, что рассвет наступил.
В утренней тишине проходили сборы в дорогу. Поверх нательного белья и бригантины надеть полушубок и перепоясаться широким ремнём, на котором ножны с двумя мечами - людским и гномьим.
Два меча - один рубит чисто, второй - ещё чище.
Наконец, в Цейхе Лари позволил себе полноценный отдых. Ну, как - полноценный... вместо "сонной дозы" медовухи было выпито раза в три больше, и пьяный наёмник уходил в свою комнату, шатаясь, будто подкошенный. Следующий день порадовал наёмника солнцем. Тогда-то и заметил Лари, глядя в окно:
"А небо... небо-то совсем весеннее!"
Солнце потеряло тускло-алый оттенок, который имело оно, когда Лари покинул Элл-Тейн. Небо было ярко-голубым. Небо звало улыбнуться любого, кто взглянет на него. Звало посмотреть ещё хотя бы минуту. Посмотреть и улыбнуться. Природа подавала первые знаки того, что жизнь возвращается, и первые её знаки были именно там, в небе. И те люди, уставшие от зимы, измождённые зимой, смотрели на небо, на чистое, светло-лазурное небо, и лица их озаряли улыбки.
И, казалось, становилось теплее.
Прибарахлившись очередной картой и заодно - неплохими берестяным тубусом для карт (коих, к слову, за время путешествия скопилось немало), Лари позволил себе побродить по весеннему городку, отдыхая от прошедшего пути и готовясь к финальному броску - к подземной крепости Карак-а-Дорн. Несмотря на то, что впереди вновь были горы, наёмнику казалось, что путь будет гораздо проще... впрочем, так оно и было. Крепость клана Рурин была в двух-трёх днях от пути, и тропы к ней - как рассказывали местные - были проторены не одним путником.
Наконец, на утро третьего дня, решив более не тянуть, Лари собрался снова и вышел в путь.
После первой ночи, проведённой под отвесным утёсом, хорошо защитившим лежанку от ветра, Лари наткнулся и на первые признаки гномьих территорий - каменные верстовые столбы вдоль троп. Высеченные из отборного горного гранита глубоко вкопанные, украшенные монументальным барельефом, невольно нагоняли они на Лари внезапные и непроизвольные воспоминания о том ужасе, что пережил наёмник три года назад в Скалистых Горах...
"Горы... Неужели моя судьба... здесь?"
Имир тебя спали! Сколько раз себе клялся - в горы ни ногой! Сколько раз просыпался с криком в первые полгода после увиденного с Готреком Гурниссоном! Мало!?
Но совесть велела завершить дело. Исполнить несломимую волю могучего воителя горного народа. И время пришло. Настало время побороть свой страх. Настало время вновь взглянуть в глаза ужасу, что обитает в горах, чей дух ощущал Лари на протяжении всего своего пути через предгорья. Или... это уже стало привычкой?
Так думал Лари, но не получалось у него успокоиться.
Но наёмник всё же упрямо держал путь через горы, переламывая свой страх перед ними.
Наконец, наёмник вышел к гномьему аванпосту, что стоял перед обширным входом в пещеру. Вход был отёсан и превращён гномами в массивную, наполненную суровой красотой, арку, а под ней, этой аркой, стояло две башни, что нависли над массивными, крепкими воротами.
Когда Лари оказался возле самых ворот, в одной из створ открылось окошко, и на наёмника уставился бдительно-придирчивый взгляд глаз воителя-железнолома, что, должно быть, служил им. Гном почесал грубой пятернёй темно-русую бородищу и спросил:
- Тебе чего, умги?
Знакомо. До боли знакомо.
- Мир дому Вашему! - заговорил Лари, - Не здесь ли находится крепость Карак-а-Дорн?
- Ну, здесь.
- Я ищу Гимрина... Гимрина Руринссона. У меня к нему есть небольшое, но важное дело.

Отредактировано Лари Нартелл (22-03-2018 00:03:05)

- Значит-с, Гимрина сыщешь?
Внутренне Лари на мгновение возликовал. Здесь, значит!
Переговорив со своим товарищем, гном открыл малую дверь в воротах и вышел наружу. Глазам наёмника он предстал в крепких стальных доспехах - либо очень храбрые, либо очень дурные осмелились бы бросить ему вызов.
Было крайне любопытно, из-за чего гномы пьют даже на боевом посту - из-за врождённого раздолбайства, которое, хоть и уступало их трудолюбию, но всё же проявляло себя весьма и весьма ярко, или же от уверенности, что прочные стены способны выдержать нападение... Ведь во время пути через Глубинные Тропы Лари видел заброшенный гномий город. Могущество и монументальность в высеченных сводах и статуях грозных воинов и хмурых богов - остались. Но не было никого.
Всё-таки, какими бы крепкими ни были стены крепости, без хороших воинов - цена ей меньше ломаного медяка.
- И шо ты от него хошь, умги?
Гном, еле заметна покачиваясь, чуть-чуть икнул.
О, да он и в самом деле был слегка пьян. Эта невероятно колоритная краснота щёк и носа не была вызвана дежурством в доспехе в тёплом помещении - да, почему-то Лари казалось, что в любом гномьем доме настолько жаркие очаги, что можно вспотеть через несколько минут. Вероятно, эта ассоциация была вызвана тем, что гномы любили и ценили кузнечное ремесло и трудились в жарких шахтах в недрах земли.
- Моё имя Лари Нартелл. Я, вообще, ищу любого из вашего народа, кто может помочь мне с делом, касающимся Вас, гномов. У меня есть сведения одного из ваших путешественников, некоего Балина Фундинссона. В Глубинных Тропах, под западной частью Скалистых Гор, мы нашли его записную книжку, где он писал о древней крепости, называющейся Карак Восемь Пиков. С нами был один гном. Он знал его брата. Его я и ищу. Я не уверен, что меня пустят в Хенеранг, и потому решил обратиться к Гимрину Руринссону и передать ему эти сведения...
Тем временем сзади показалось ещё несколько гномов, и в дверном проёме промелькнуло знакомое лицо с невероятно знакомым цветом бороды...

Гном-часовой разразился было короткой тирадой на гномьем языке, но тут знакомый гном встрял в разговор:
- Это не очень учтиво, Горм Сигридссон! Ещё и жрёшь водку на посту!
Ну, в общем, да. Одним из идеалов дисциплины в караулах людей было то, что часовой даже согрева ради не смел притрагиваться ни к единому хмельному напитку, будь то пшеничная водка, пиво или сидр.
Гимрин вышел навстречу, вооружившись зажатой где-то между бородой и усами трубкой, пускавшей крепкий табачный дым. Грозный взгляд его заставил усомниться Лари лишь на мгновение - в конце концов, не ради того наёмник проделал путь, чтобы гном разыгрывал его.
- Хе-хе! – Гном ехидно усмехнулся, – Добро пожаловать в Карак-а-Дорн, Лари Нартелл, мой старый друг!
- Гимрин Руринссон! - широко улыбнулся Лари в ответ.
Дварф и человек сжали друг друга в крепких объятиях.
Если кто-то думает, что обнимать гнома - то же, что обнимать ребёнка, то он ошибается.
Лари с ходу понял, что байки о гостеприимстве гномов - отнюдь не байки. Гимрин с ходу потребовал накрыть на стол - стало быть, уже хорошо.
- Раз меня принимают здесь как гостя, то для меня это - честь, - ответил Лари, проходя вместе с гномом под своды гномьей крепости, - Я вовсе не возражаю. Благодарю!
Менее, чем через минуту Лари очутился в городе гномов - большом улье, царстве камня, стали и раскалённого металла. В месте, где работали, должно быть, самые искусные мастера всего Альмарена, и чей покой охраняли самые отважные и крепкие воины. Всё здесь дышало могуществом и грозой - и одновременно неким подобием уюта. В конце концов, по сравнению с заброшенными гномьими переходами и Глубинными Тропами, это вселяло чувство надёжности, безопасности, чувство крепкой, как скала, гномьей сплочённости. Здесь трудился каждый. И каждый был бородат. У каждого - гора мышц и ни малейшего намёка на лень. Каждый собран - и раскован одновременно.
И здесь Лари - совершенно неожиданно для себя самого - почувствовал себя спокойнее, чем на любом постоялом дворе.
Словом, Лари оставалось лишь одно - смотреть во все глаза. Могущество и практичность, красота и монументальность чудесным, алхимическим, неестественно-химерным - но от того не менее прекрасным! - образом соединились в искусстве градостроительства сынов Грунгни. Это Лари помнил ещё со встречи с Готреком, но то, что он видел теперь, приводило его в ещё больший восторг, нежели увиденное ранее.
- Пришли! Смотри и завидуй, умги, нашему мастерству… - указал гном на большой праздничный зал, - …в готовке и пивоварении!
Первое, что увидел Лари - это невероятно лихого и коренастого гнома, устроившего шутливую потасовку со своими сородичами прямо в праздничном зале.
- Гвалин Руринссон, Гримнир тебя подери! - вскричал Гимрин, требуя от брата внимания. Тот моментально потерял интерес к своему развлечению и обратился взгляд на кузнеца:
- Гимрин, брат! Я думал ты пашешь в кузне, как всегда! Что тебя привело сюда?.. Охох! Это кто? Зачем ты привёл сюда умги?
- Это Лари Нартелл – мой друг и друг всех гномов! Я рассказывал вам всем о нём.
"Вам всем?.. Что, простите? Друг всех гномов?.."
Краснеть Лари разучился, но лестные эпитеты, которыми награждал его гном перед своими сородичами, разом отвлёкшимися от трапезы и поглощения крепкого эля, заметно смутили его. Смутили - и парализовали - оставалось лишь стоять, глядя на гномов, и держать на лице скромную полуулыбку.
- ПРИВЕТСТВУЕМ ТЕБЯ, ЛА-А-АРИ!!! - Наёмника обдало громогласным рёвом гномьих голосов, а сразу вслед за этим - грохотом пивных кружек, воздвигаемых в честь гостя.
Нет, такое приветствие, определённо, не должно было остаться без ответа. Без достойного ответа!
- Приветствую и вас, храбрые сыны Грунгни! - громко отозвался наёмник, хлопнув себя рукой по груди, и коротко откланялся.
Насколько нелепо это выглядело со стороны, наёмник задумываться не стал.
Гимрин повёл Лари к ближайшему свободному столу; усевшись за него, по-хозяйски хлопнул пятернёй по скамье, приглашая наёмника сесть рядом.
- Такой приём более достоин короля, нежели обычного гостя! - не без польщения оценил наёмник приветственный ор, усаживаясь рядом.
- Пора дрогнуть и заодно расскажешь мне о своём деле. Гномы любят буйствовать, но не очень громко - всё услышу, - Гимрин приготовился слушать, не переставая пускать дым из трубки.
- Дрогнуть так дрогнуть, - согласился Лари, - Значит, рассказываю. Было это два с лишним года назад, в Скалистых Горах, в западной их части. К северу от владений людей. Долго рассказывать, что именно мы забыли в Тёмных Землях, но человек, что затеял этот поход, погиб там, и поручил мне вывести уцелевших. Нас спас один гном... если бы не он, мы бы полегли все в этих горах, теперь не буду этого отрицать. Не знаю, скажет ли тебе что-нибудь такое имя - Готрек, сын Гурни...
Тем временем блюда с яствами и гигантская ендова пряного багманского с парой кружек появилась около Лари и Гимрина.

Отредактировано Лари Нартелл (01-04-2018 02:48:06)

Гимрин ошарашил наёмника совершенно неординарной и неожиданной реакцией на имя Готрека Гурниссона. Прокашлявшись от вошедшего не в то горло табачного дыма, гном начал оживлённо рассказывать про некую крепость Морское Копьё и про остроухих "элги" (эльфов, вроде, не?..), которым задали хорошую взбучку. Предельно живописное макание людских воевод в нечистоты - о, уж кому-кому, а Лари была знакома паскудность феодалов!.. - взяла кульминационную ноту... но тут Гимрин заметно сник, после чего, пыхнув трубкой, закончил, что называется, за упокой:
- Правда, на самом деле оно того не стоило… - и начал сосредоточенно раскуривать трубку.
Лари лишь поднял бровь, задумчиво глядя перед собой.
- Это ведь... вроде как, относится к той большой войне, что потом грянула в Великой Степи. Когда я был совсем маленьким, мой отец мастерил луки для гресских стрелков.
- Ладно. Пёс с ним. Что было – то прошло, – Гимрин требовательно шандарахнул кружкой по столу.
- Так... вот ведь, - Лари показал на ендову.
- Продолжай. Не хотел тебя перебивать, но старую память сложно посадить на цепь.
- Это можно поня... - Не успел Лари поднять руку, искренне соглашаясь с гномом, как тут же, подобно горному селю, налетел тот самый гном, что мутузил своих сородичей:
- Погоди ты, брат мой! Рассказать свои дела умги всегда успеет. Сначала отпразднуем и повеселимся!
"Пёс вас разберёт, сынов Грунгни!" - подивился Лари, улыбаясь; впрочем, удивлению быстро пришёл конец - Гвалин Руринссон, весь на кураже, взлетел на стол, и Лари едва успел подхватить на руки ендову с пряным гномьим элем, дабы лихой танцор не своротил ту прямо на сидевших.
"Раз они будут петь песни, то для такого дела точно нужно остаканиться. Или ографиниться, как знать..."
Убедившись, что гном не возражает, Лари поставил ендову чуть в сторону от начинавшего топать и хлопать Гвалина и, сняв с ендовы небольшой резной черпачок, набрал эля и наполнил кружку.
- Здравие! - Лари отсалютовал Гимрину кружкой, когда Гвалин объявил о том, кому он посвящает грядущую песню. Объявление встретили бурные овации в виде лихого ора и грохота кружек.
На мгновение Лари пожалел, что не знает гномьих песен, а заодно - и то, что гномы едва ли интересуются песнями людей. Впрочем, если учесть, что клан Гимрина воевал бок о бок с людьми Запада - возможно, они и знают эту старую как свет наёмничью песню, которая имела две версии - "О наёмнике и матери", или "О наёмнике и бабе" - и заодно, целую тонну различных куплетов, которыми - с разными содержанием и разными вариантами конца - она обросла, как и любая "народная" песня.
Последние строки гномы буквально проревели, и зал загудел от очередного грохота кружек и ликующего пьяного ора.
- Здравие! - крикнул Лари, поднимая кружку; резко выдохнув, будто пил пшеничную водку, поднёс к губам и, не позволяя себе ни вдоха, сделал пару глотков.
Сперва пряный дух трав и кореньев прошиб наёмнику носоглотку, от чего Лари чуть не поперхнулся, но всё же наёмник достойно выдержал испытание, и лишь пару раз подышал в рукав бригандины. Глянув на Гимрина, оценил:
- Славно!