Для бессмертного существа месяц это не так долго, но для нетерпеливого тифлинга месяц ожиданий может быть сравним с мучительной и изощренной пыткой.

В тот вечер, вернувшись в дом нанимателя, я сразу направился в его комнату, намереваясь рассказать веселую историю о мучительной смерти воровки, но, как оказалось, ему до этого не было дела. Развлекаясь с очередной дефкой, он лишь пропыхтел между стонами, что его интересуют только документы. Мне ничего не оставалось, как только доходчиво объяснить, что мне платят за защиту его жизни, а не безделушек и если в дальнейшем он хочет использовать меня как сторожа для своего барахла, то ему следует поискать другого телохранителя.

Сомневаюсь, что слизняк понял мои слова так, как я этого хотел, мой голос тонул в его похотливом сопении и лживых стонах дорогой и молоденькой шлюшки. Сжав рукоять кинжала, я отошел к двери и погрузился в собственные приятные размышления о сексапильной воровке, чей образ продолжал будоражить моё сознание.
Минут через десять мышиной возни на кровати, слизень запыхтел, задёргался, а потом завизжал, как молодой поросёнок. Я покосился на «ловеласа» и скептически хмыкнул, на секунду представив, что точно так же он бы завизжал, насади его на холодную сталь своего клинка. Около минуты он бы ещё дёргался, а потом затих. Так и произошло, пьяный храп раздался примерно тридцать секунд спустя, а я вновь погрузился в медитацию и приятные воспоминания, ощущая телом упругие будра, горячее тело, сладкие губы, острые зубки и дурманящий аромат тела полукровки, воспоминания о котором не мог перебить даже пьяный смрад немытого тела нанимателя.

Первую неделю я тешил себя воспоминаниями. Вторую неделю развлекался тем, что представлял, как лучше насладиться Илюизменой. К концу третьей недели у меня был готовый план, как замучить девушку до смерти, когда найду её. С наступлением четвёртой недели, я уже не знал, какими мыслями себя развлечь, а по тому посвятил время наблюдению за тем, какое поведение возникает между мужчиной и женщиной в этом наземном мире. Благо, в тавернах и иных заведениях я бывал с нанимателем достаточно часто, что и позволило сделать некоторые выводы.

В назначенный день, я открыл вортекс, переместился за городскую стену к месту нашей последней встречи и стал ждать.
Нельзя сказать, что я не готовился. По случаю я прикупил новую рубашку черного шелка и заказал по ней вышивку серебряными нитями в виде тончайшей паутины и множества паучков сидящих на ней. Ожидая, что женщина может прийти не одна, я так же подготовил оружие, даже остроконечную пику на хвосте смазал ядом. Что бы не ожидало меня этим вечером, я постарался учесть все возможные варианты развития событий. Устроившись в тени раскидистого дерева, неподалёку от места встречи, я стал поглядывать по сторонам и думать, о том, как же к встрече подготовилась женщина и какие сюрпризы с её стороны следует ожидать.

Мне уже начинало казаться, что она не придёт, но я всё же решил дождаться полуночи, чтобы убедиться наверняка. Полночь прекраснейшая пора и тот самый миг, когда заканчивается один день и начинается следующий.
При появлении Илюизмены я испытал странное чувство радости и разочарования. Сложно сказать, чего мне хотелось больше - овладеть ею или замучить до смерти. В прочем, одно не исключало другого, поскольку оргазм можно сравнить с маленькой смертью, когда темнеет в глазах, а тело содрогается в судорогах удовольствий.
Сделав шаг на встречу, я остановился, откинул полы плаща, давая возможность своей ночной пассии увидеть и своё оружие. Разумеется, что хвост я не показывал, но и без этого женщина знала, что он всегда со мной.

- Разбойника всегда тянет на место преступления... - с лёгкой иронией в голосе отозвался я, возвращая колкость и делая шаг на встречу, чтобы оказаться лицом к лицу с полукровкой.
- Твоё опоздание могло стоить тебе жизни, прекрасная леди...
Я не лукавил, хотя из моих уст фраза могла выглядеть, как ядовитый плевок. Она была хороша, а выбранная одежда лишь подчеркивала её достоинства. Мне стоило немалых усилий сохранить спокойный нейтралитет и не попытаться набросится на неё сразу, сорвать одежду и не повалить на землю. Вместо этого, я положил руки её на талию, притянул к себе и поцеловал.
- Ты даже не представляешь, насколько томительным было моё ожидание...
Чуть отстранившись, я огляделся вокруг в поисках подвоха или засады, но ничего подозрительного не заметил, если не считать парных клинков своей визави.
Положив одну ладонь поверх её ножен, а вторую поверх своих, я потянул оружие на себя, снимая с креплений.
Короткое заклинание, жест рукой и вот уже рядом с нами образовался небольшой тёмный вортекс перемещения.
- Ты ведь не против... начать избавляться от лишнего?
Как бы двояко это не звучало, но я первым бросил оружие в тёмный омут портала, в очередной раз показывая, что не хочу её быстрой смерти, а может и правда мне хотелось провести с ней незабываемую ночь и только по этому я пошел на столь безрассудный шаг. Как бы то ни было, но моя ладонь всё ещё лежала поверх её оружие, страхуя на случай если моя "невеста" явилась забрать моё сердце и руки в придачу.
- Это ещё не всё...
Мой хвост, гибкой змеёй, появился под левой рукой, приподнялся на уровень груди, после чего я ослабил застёжки стального навершия и ядовитая пика улетела следом за клинками.
- Может без оружия я и не столь хорош в бою, но магию я просто не могу выбросить, она часть меня. Зато, даже без клинков, я знаю массу приятных приёмов...
Хвост стал опускаться ниже, скользнул по коленочкам полукровки и скрылся в складках плаща.
- Так с какими же намерениями ты пришла, маленькая воровка?
Я пристально посмотрел в глаза собеседницы, ожидая её реакции и действий.

- Либо украсть тебя, либо быть украденной, телохранитель,
- Меня зовут Фир... - настойчиво поправил я полукровку, которая успела забыть имя, которым я ей представился.
Наблюдая за её действиями и за тем, как оружие и маска летят в тёмный вортекс, я совершил непростительную ошибку. Расслабившись, я совершено позабыл с кем имею дело, а ведь всего неделю назад распоротое бедро окончательно затянулось. Приблизившись, неуловимо лёгким движением, Илюизмена обвила руками мою шею, скользнула по волосам, зарываясь в них пальчиками, прижалась бедром к моей промежности и... поцеловала.
Боги, если бы она только знала, что я напрягся не только от волны желания, но и от страха пропустить удар, она бы точно рассмеялась. Крепко обхватив её руками и прижав к себе, я готов был в любую секунду сбить её с ног и свернуть шею, даже мой хвост дёрнулся наверх и застыл где-то возле её плеча. Не буду врать, она застала меня врасплох и потребовалось несколько секунд, чтобы понять свою оплошность.
Ослабив хватку, я ответил на поцелуй лаская бархатистые губки своими и пытаясь поймать юркий язычок своими зубами. Эта игра мне нравилась больше смертельной пляски с клинками и хотелось большего, хотелось продолжения. Пика хвоста, стала скользить по спине полукровки, лаская изящные изгибы её тела вдоль всего позвоночника от хребтушки до самого кобчика. Но что-то было не правильно. Как-то не так я себе представлял отношения между светлыми существами, которые мне хотелось попробовать. Именно по этому, когда Илюизмена чуть прикусила губу и отстранилась, мне пришлось перестать тискать её бока и бёдра, и даже убрать хвост, который уже собирался опуститься ниже и начать поглаживать внутреннюю поверхность женских бёдер.
Усмехнувшись, я высвободил одну руку, которой, кажется, я уже почти добрался до груди и провёл пальчиком по скуле, а затем по подбородку.
- К чему тебе мёртвые растения? С таким же успехом, я мог бы принести тебе несколько отрубленных голов и это было бы значительно веселее....
Пальчик скользнул по припухшим от поцелуя женским губам и остановился примерно посередине.
- Вместо свечей лунное небо и миллиарды звёзд, вместо комнаты - весь мир... А постель... - Моя улыбка стала шире, обнажив беленькие и остренькие клыки.
- Если мы не убьём друг друга, то что нибудь придумаем. Как-то глупо было бы готовить шелковую постель, чтобы перепачкать её кровью...
Убрав свою руку от лица полукровки, я извлёк из кармашка небольшой чокер в виде узкой плетёной серебристой паутинки, с таким же серебряным паучком у которого было рубиновое брюшко, поблескивавшее в свете луны, как и наши глаза.
- Небольшой сувенир и дополнение образа...
Приложив украшение к рукаву черной рубашки, я продемонстрировал женщине, что плетения узоров и паучков совпадают, после чего застегнул украшение на изящной шее.
Склонив голову на бок, я несколько секунд полюбовался зрелищем, после чего не выдержал и вновь припал к губам полукровки, шумно выдыхая запах её тела.
- Стоп... - Осадил я себя через некоторое время. - Самое вкусное на десерт, а сейчас...
Подхватив женщину на руки, я сорвался с места и за несколько шагов набрал приличную скорость, благо сила и ловкость это позволяли. И когда скорость, по моему мнению, была достаточной, я открыл очередной вортекс перехода и не задумываясь прыгнул в него.
На секунду под ногами мелькнула пропасть, по ушам ударил гул падающей воды, в лицо ударили брызги, а через секунду мы приземлились на мокрые камни, что скрывала водная пелена. Мои ноги ещё проскользили по влажным камням несколько метров, когда я пытался остановиться и когда мне это удалось, я опустил женщину на пол, протянул руку, как мне казалось, в галантном жесте и указал в сторону освещенной бирюзовым светом пещеры, в которой виднелся накрытый снедью инапитками стол и парочка мягких стульев.

- Подушки? Здесь? -искренне удивился я, глядя на творение собственных рук и вспоминая количество переносов, которые мне пришлось совершить, что бы подготовить это место к незабываемой встрече. Чёрт, мне даже пришлось притащить некое подобие дыбы, поскольку я не был уверен в исходе этого вечера до самого конца. В прочем, дыбу всегда можно разобрать на дрова... а можно сначала на ней повеселиться, а потом только на дрова разобрать.
Тем не менее идея мне понравилась, хотя и таскать целую гору подушек было сомнительным удовольствием. В пещере они быстро отсыреют, сгниют и лежать на них будет совершенно невозможно.

- Я подумаю над твоим предложением... - отозвался я и проводил полукровку к столу.
Сев на соседний стул, я нисколько не удивился тому, что женщина скинула обувь и села так, как ей было удобнее. Я тоже не любил всевозможные церемонии и этикеты, а по сему тоже скинул сапоги и закинул ноги на подлокотник, не забыв запрокинуть голову, чтобы оказаться поближе к Илюизмене.
- Не ожидал, что ты сразу начнёшь раздеваться. Мне казалось, тебя придётся долго уговаривать.... - Хохотнув, я потянулся к кувшину в вином и наполнил два стакана стоящих рядом. Один взял сам, второй протянул собеседнице.
- Уговаривать и спаивать, как это обычно делают человечешки.

Присосавшись к вину, я осушил бокал на половину и небрежно вытер губы тыльной стороной ладони.
- Готовился... - не став скрывать вполне очевидное, я поднялся с кресла и отошел к дальней стене пещерки, где висели некие подобия занавесок. Отодвинув одну в сторону, я показал женщине то, насколько тщательно я готовился.
Орудия пыток, дыба, металлические корзины для углей и несколько хитроумных приспособлений невероятного предназначения спокойно ждали своего часа и, видимо, не дождались.
- Как видишь, готовился к любому твоему решению. Так что да, мне интересно и любопытно узнать, почему ты пришла? Страх? Любопытство? А может быть... желание чего-то необычного? - Усмешка вышла двусмысленной, коей, в прочем, и являлась. Что может быть необычнее кампании тифлинга?
- Или всему виной наша кровь? Ты ведь тоже полукровка, но не тифлинг. Ты знаешь, кто твои родители? И этот необычный рисунок боя... Откуда он?
Возвращаясь к столу, я взял виноградинку, зажал её губами и наклонился к Илюизмене. Заглядывая в красные глаза, я приблизился к ней, склонился и поднёс к её губам угощение.

- Хм, любопытство и кошку сгубило. Но ты права, мне тоже интересно, чем закончится эта встреча, если не считать маленьких постельных шалостей. Не думаю, что у такой... аппетитной девочки... может быть недостаток в кавалерах. Хотя, должен признать, что не каждый выстоит против тебя и пяти ударов сердца. - Я смерил полукровку оценивающим взглядом, мысленно лаская изгибы её тела и вспоминая безумный танец, полный страсти и ненависти друг к другу.
- Да, все тифлинги полукровки, но не все полукровки тифлинги. Так что не удивительно, что тифы хотя и встречаются, но не часто. Не каждая баба раздвинет ноги перед демоном и не каждый мужик отважится присунуть Рилдирской шлюхе, да ещё и убедить не вырезать ребенка из своего чрева... - Недовольно фыркнув, я приложился к вину. Злость и зависть закипали во мне и грозили испортить очередную попытку провести свидание и общение с женщиной так, как это принято среди белых и благородных рас. Хотя, какое к Рилдиру благородство, когда напротив меня сидела почти моя точная копия. Кожа, волосы, цвет глаз, тоже полукровка, разве что ни хвоста, ни рогов, ни копыт. В прочем, мою нынешнюю собеседницу это выгодно отличал среди прочих моих попыток устроить свидание. Чаще всего бабы начинали орать и визжать, едва мой хвост показывался из-за спины. А эта ничего, терпеливая и любопытная, сладкая и горячая, даже поцеловала на прощание и пришла, не заставляя искать себя по всему континенту.
- Смотрю, тебе повезло с роднёй. Ты была любимой девочкой, которую учили и оберегали. даже от Домена отказались. Мне же пришлось самому постигать все науки, выживать и люто ненавидеть тех, кто подарил мне жизнь. Должен заметить, что за всем разнообразием своих движений ты сосредоточена на себе, а не на противнике. ты ищешь комбинации, связки и "Па" среди того, что знаешь, помнишь и умеешь, а следовало бы больше уделять внимания противнику. Каждое твоё движение раскрывает тебя и чем больше ты показываешь, тем сложнее тебе будет одолеть опытного противника. Следи за его движениями, наблюдай, читай его тело и подстраивай свой стиль так, чтобы он был максимально неудобным для оппонента...
Как это обычно бывает, я возгордился и пел соловьём, превознося себя, свой опыт и знания. Гордость или гордыня, тщеславие и нарцисизм, кажется так это называлось у людей, на чьи мнения мне было наплевать.
Размахивая кубком, словно мечом, я едва не пролил вино на женщину, когда она приблизилась. В прочем, кубок всё равно упал на пол, когда сочная красотка устроилась у меня на коленях и я ощутил тугие бёдра, прижавшиеся к моему паху.  Выронив кубок, я почти сразу обвил её талию своими руками и пробежал пальцами вниз по бёдрам.
- Забыл? - пальцы побежали вверх, прошлись по швам и строчкам на корсете подбираясь к груди. Запрокинув голову я собирался поинтересоваться, что же я мог забыть и похвастать, что вино забрал из личных запасов слизняка-нанимателя, но не успел. Моя голова взорвалась каскадом похоти и страсти, когда Илюизмена перелила вино из своего ротика в мой и поцеловала.
Мои глаза широко распахнулись, вертикальные зрачки сузились, а губы охотно ответили на поцелуй. Даже мой язык присоединился к происходящему, устремившись в ротик женщины и пытаясь слизать остатки вина перемешанные с её слюной. Это было вкусно, но мой извращенный разум уже представлял, как можно сделать ещё вкуснее, смешав вино с женскими соками и лакая его из кубка с мягкими и нежными краями. Разрази меня Имир, от таких мыслей мой член встал на дыбы, как хороший породистый жеребец во время случки и упёрся в женское бедро. Потакая своим желаниям, я вновь скользнул пальцами по женскому телу, нащупал застёжки корсета и принялся их расстёгивать, желая добраться до спелой и упругой груди.

Мои старания увенчались успехом. Одна за одной застежки с тихим шелестом ослабляли тугую хватку корсета, а когда женщина и вовсе лёгким движением скинула его с себя, я смог ощутить под тонкой шелковой материей тепло её тела.
Думаете, в этот момент мне было хоть какое-то дело до дорогой испорченной рубашки? Рилдир меня благослови, да я готов был покупать рубашки пачками только ради того, чтобы с меня их срывали, как можно чаще. Да и прикосновение ноготков к собственной коже оказались не менее приятным, чем прикосновение языка к шее, оставивший приятный холодный след. Я невольно подался вперёд и тихо зарычал от удовольствия.
Должен признать, что похоть граничащая с болью это нечто совершенно особенное, придающее пикантность ощущениям и обостряющее чувства. На секунду, мне даже показалось, что с меня содрали кожу, столь остро я чувствовал её близость и прикосновения. Даже член сквозь ткань отзывался пульсацией, стремясь разорвать материю и высвободиться.
- Боюсь, что до постели мы ещё не скоро доберемся... - сквозь сдавленное дыхание прошипел я и с треском рванул алую рубашку в сторону, оголяя темную, цвета обсидиана грудь с ещё более темными сосками, которые торчали двумя маленькими домиками на тёмных холмах.

Несколько секунд я любовался этим прекрасным зрелищем, переливами света на тёмной коже, а потом вцепился губами в женскую плоть, лаская своим языком упругие сосочки. Руки легли на талию и принялись расстёгивать пряжку ремня, а хвост заскользил по ножкам моей знакомой, подбираясь к её промежности по внутренней стороне бёдер.
Определенно, кровать бы была более удобным местом для наших шалостей и в этом я был полностью согласен с полукровкой, но вот отвлекаться от её тела мне не хотелось ни на секунду. С каждым мгновением я всё больше и больше погружался в пучину страсти, лаская женское тело. Мои губы, руки и хвост сменяли друг друга, прикосновения становились всё более грубыми и требовательными и лишь когда я не смог добраться до желанного женского секрета, я буквально взорвался яростью. Вскочив на ноги и подхватив Илюизмену на руки, ногой отпихнул проклятое кресло в сторону и стал падать на спину, увлекая за собой и женщину.
Короткий жест, шепот заклинания и мы оба проваливаемся в темный вортекс перехода, чтобы через секунду упасть на просторную кровать, устланную черным шелковым бельём, расшитым серебристой паутиной и рунами тишины. Дорогая вещица, но находясь на ней никто из посторонних не услышит наших криков и стонов.
Женщина всё ещё пребывала сверху и я перекатился на бок, потом навис над ней и быстрыми движениями, наконец то, избавился от всех препонов, что мешали снять одежды. В прочем и ей я не мешал избавлять меня от одежды.
И только, когда последние преграды между нашими телами рухнули, я смог по достоинству оценит красоту её темного тела, что до сего момента лишь рисовалось в моём воображением. Она была хороша, такой, какой и должна быть женщина. Сильная, грациозная, гибкая, тёмная, со светлыми волосами и алыми глазами... Опасная... Жаль, что ей не доставало хвоста, очаровательных рожек или копыт, но это были сущие мелочи, которые забылись, едва я прижал её к постели и смог ощутить всем телом.

Избавить меня  от одежды оказалось достаточно просто, учитывая то, что я совершенно не сопротивлялся. Боковая шнуровка на моих портках легко выскользнула из удерживающих колец и, несколько странно сшитых отрезов кожи, скользнули в стороны, полностью оголяя моё тело. Возможно, для кого-то крой таких штанов показался бы странным, но для существа с хвостом это было вполне удобно и комфортно. 
Чуть выпрямившись, я с нескрываемым  интересом любовался обнаженным женским телом лежащим передо мной и потихоньку начинал задыхаться от накатывающего возбуждения. Сердцебиение участилось, вены на поджаром теле проступили более отчётливо, свидетельствуя о повышении кровяного давления. Грудная клетка стала вздыматься всё чаще, стараясь наполнить лёгкие кислородом, а хвост с остроконечной пикой на конце нетерпеливо дергался из стороны в сторону, появляясь то над левым, то над правым плечом. Про свой второй хвостик я даже говорить не стану, он налился кровью, увеличился в размерах и теперь торчал, как вбитый в стену гвоздь, на который спокойно можно было повесить парочку полуторных клинков и он бы не согнулся.
Несколько бесконечно долгих секунд мы с полукряквой изучали друг друга, совершенно не стесняясь своей наготы. Ну, во всяком случае я своей точно не стеснялся, а женщину находил сильно привлекательной в силу её несовершенства. Вероятно только такие уродцы, как я могут оценить то, насколько красивым может быть смешение двух чистокровных рас. То, что для других было недостатком, для меня являлось высшим достоинством, поскольку позволяло почувствовать, что я не один такой – не как все. И это родство, как-то особенно заставляло смотреть на Илюизмену, в которой я видел не высокомерную дроу, а такое-же существо, как и я сам, разве что с судьбой сложившейся несколько лучше, чем у меня.

А потом женщина обвила мою шею руками, притянула к себе и поцеловала. Я не остался в долгу. Немного клацнув зубами, я хищно усмехнулся и попытался поймать её губы своими зубами, попутно устраивая свои бёдра между её коленок и пытаясь раздвинуть ножки в стороны. Когда мне это всё же удалось, я плотнее прижался к её промежности и немного выгнулся, скользя членом между половых губ. Положив одну руку на колено, я завёл её ножку себе за спину, а вторую руку устроил на груди, пропустил сосочек между пальцами и крепко сжал упругий и горячий холмик.
Заглянув в глаза, я с хитрым прищуром подмигнул девочке и вновь продолжил ласкать её губы, иногда скользя по ним языком. Но, мой хвост тоже не желал оставаться безучастным к происходящему, а по тому он обвился вокруг второй груди, сжимая её тугими кольцами. Теперь, ощущение близости было почти полным и можно было кожей прочувствовать страсть и трепет женского тела, которое сводило с ума и заставляло меркнуть звёзды.
Выгибаясь в очередной раз мне удалось нащупать членом вход в заветную пещерку и, подавшись всем тазом вперёд, проникнуть в неё, завершая полное слияние двух тел. Тихонечко застонав, я замер на несколько мгновений, прислушиваясь к приятным ощущениям горячего и крепкого капкана, который обхватывал меня где-то внутри полукровки.

Пульсация бегущей оп венам крови отдавалась по всему организму и я ощущал биение сердец, как рыба ощущает течение реки. И подобно рыбе, я подстраивался под задаваемый сердцами ритм, извивался и ласкал женское тело, покрывая его тысячами лёгких прикосновений пальцев, поцелуев и скользя языком по ключицам и темной шее.
Я не был молодым и неопытным пареньком и уже хорошо умел контролировать своё состояние и чувствовать желания партнерши. Возможно, кто-то и любит однообразные и скучные движения в течении пары минут, которые направленны на утоление собственной похоти, но только не я. Мне нравился сам процесс и то, как женское тело извивается подо мной, как сладко стонет и содрогается под волнами накатывающего оргазма.
Постоянно меняя ритм, углы и глубину проникновения, я наслаждался близостью, стараясь погрузить маленькую воровку Илюизмену в пучину страсти и наслаждения, за которой стирается грань между сном и реальностью.

Прижав женщину к простыне, что была темнее самой ночи, я запустил пальцы в её белоснежные волосы, собрал их в хвост и потянул назад, запрокидывая голову и оголяя шею. Мои острые зубы прошлись по нежной коже, оставляя едва заметные следы. Немного боли, короткий вскрик и стон удовольствия, когда горячий язык оставляет прохладный след на горячих отметинах моих клыков.
Следует признать, что и она не оставляла меня равнодушным, рисуя коготками узоры на моей коже и покрывая потом их поцелуями. Даже лёгкое кровотечение нисколько не смущало, а лишь добавляло остроты, усиливая и без того зашкаливающее влечение и похоть.
Выпрямившись и чуть отстранившись, я взял женщину за талию и рывком повернул к себе спиной. Вновь войдя в неё, я положил руки на груди и прижал её спиной к себе. Хвост обвил её шею, а остроконечная пика заставила повернуть голову на бок, чтобы я вновь мог насладиться её губами и попытаться поймать горячий и влажный язычок своими зубками.
- А ты хороша, маленькая чертовка... - похвалил я Илюизмену, разводя руки вверх в вниз, чтобы одной нащупать бугорок клитора, а второй зажать сосочек между пальцами.

Отредактировано Фирриат Винтрилавель (07-08-2018 21:38:37)

Я находил наши ласки забавными. Они не были столь скучными, как это принято у светлых, но и не срывались в пучину боли и доминирования одного над другим. Если угодно, это можно было сравнить с поединком между равными по силе соперниками, которые не могли одержать верх, но и отступить было невозможно. В прочем, нужно признать, что в каждом бою есть свои преимущества, которыми обладает тот или иной участник поединка. И если с клинками я обращался объективно лучше в силу десятилетий проведенных в Кровавой яме, то на простынях преимущество оказывалось за полукровкой в силу физиологии, позволявшей женщине не только дольше подходить к пику своего наслаждения, но и испытывать оргазм несколько раз подряд, что для мужчины было невозможным в принципе. И даже воспитание в Доме удовольствий могли лишь отстрочить разрядку на достаточно длительное время, но не исключить её полностью. В прочем, именно этой отсрочкой я и пользовался, наслаждаясь каждым движением горячих тел, покрытых блестящими жемчужинами пота.

Какое-то время я ещё оставался стоять на коленях, прижимая к себе Илюизмену и плавно двигая бёдрами вперёд и назад. Мои руки жадно пили округлости грудей и скользили по бёдрам, но так продлилось не долго и в какой-то момент моя тёмная любовница сама решила дать немного отдохнуть и опрокинула меня на спину. Хороши ход с её стороны. Теперь мне ненужно было её удерживать и можно было полностью насладиться её телом. Вот только прежде, чем оседлать меня, она заскользила коготками по моему фалосу, что сразу всколыхнуло в моей памяти целый пласт воспоминаний, где царапины были не самыми интересными событиями. Хм, когда нибудь я её обязательно познакомлю с аспектами любви тёмных жриц Ллос, в которых темные ритуалы, кровь и похоть сплетаются воедино. Пока же, я чуть вскинул бёдра вверх, дразня женщину возможностью глубокого проникновения и прикосновением самого кончика члена к маточке. И хотя женщина заняла одну мою руку делом, а по второй скользнула по ладони, она совершенно забыла про мой хвостик, который немедленно заскользил вдоль её спины, лаская от самой шеи до ложбинки между ягодиц. В прочем, даже ягодицы получали свою толику ласк в виде поглаживаний и шлепков.

Убрав влажные от пота прядки волос с её лица, я погладил женщину по щеке, провёл пальчиками по губа, играя с ними в непонятную, но очень забавную игру, после чего спустился ими ко второй груди и уже крепко сжав их, простонал от удовольствия. Хотелось опустить руки ещё ниже, положить их на талию и задать ритм побыстрее, но оставлять грудь без внимания мне всё ещё не хотелось. Потянув женщину на себя, я вынудил её склониться. припав к губам, я просунул язык между горячих и влажных губа, а руки устроил на округлой заднице, чуть разводя их в стороны и крпко сжимая. Попка чуть оттопырилась и приподнялась от непрекращающихся фрикций, а между ягодиц скользнул мой хвост, размазывая капельки вытекающей из нас смазки.

Мне всегда казалось странным, что боги столь несправедливо распорядились возможностями, которые были дарованы мужчинам и женщинам. У одних возбуждение проявлялось более ярко и откровенно, у других сдержанно. Для мужчин сам акт соития был средством сбросить внутренне напряжение, а для женщин являлся средством получения удовольствия. Более того, достигнув пика, мужчина выбывал из игры на некоторое время, тогда как женщины могла раз за разом испытывать оргазм без необходимости передышки в десяток минут. В прочем, следует отдать должное Дому тысячи удовольствий, научившему контролировать своё тело и разум, бесконечно долго откладывая утоление собственной похоти в угоду клиентке или клиенту. Нередко было и так, что лишь под конец дня хозяева заведения разрешали сбросить напряжение, если этого не разрешал кто-то из клиентов. Сейчас же всё было несколько иначе и я сам мог решать, когда мне ослабить поводок натянутых нервов и избавить чресла от тупой ноющей боли.
   Разумеется, что в сложившейся ситуации я выбрал самый удобный и приятный момент для разрадки, когда полукровка содрогнулась в сладострастной конвульсии, обхватывая мой член мышцами влагалища столь сильно, что будь в ней что-то иное, отличное от живой и мягкой плоти, то с лёгкостью могла бы раздавить и сломать.
   В последний момент я выгнулся дугой, приподнимая собственные бёдра вперёд и проникая в женщину поглубже, чтобы уже там внутри, отказаться от оков разума и тела, расслабиться и выплеснуть из себя всё скопившееся напряжение. А за прошедшие месяцы его скопилось не мало, от чего семя стало вытекать из куночки сразу, едва женщина соскользнула на бок и легла рядом со мной.
   Склонив голову на бок, я вполне искренне улыбнулся в благодарность. На какой-то момент мне даже показалось, что рядом со мной легла моя хозяйка, позволившая расслабиться после того, как сама получила удовольствие, желая быть наполненной горячим, обжигающим семенем. Но наваждение развеялось достаточно быстро, едва волна схлынула и радужная пелена перед глазами спала. Немного повернувшись на бок, я просунул свою коленку между стройных женских ножек и прижался бедром к горячему лону. Подсунул руку под голову любовницы и убрал прядки светлых волос с её лица. Подставляя шею её языку, я крепче прижал женщину к себе, а когда последовал укус, мои пальцы ответили на это действо, крепче сжавшись на спине и бёдрах тёмного тела.
- А ты не думай, просто расслабься и прими, как неизбежное... - Усмехнувшись, я склонился над женщиной, коснулся губ мягким поцелуем и провёл пальцами по её груди, чуть задевая её сосочки своими коготками. После интенсивных движений, покусываний и царапин, такая мягкость и нежность казались чем-то абсурдным, но и в них я находил некое странное и извращенное удовольствие, скользя языком по оставленным мною ранкам. Погружаясь всё глубже в ощущения, я поймал себя на мысли, что мне это даже начинает нравиться. Не знаю, может быть всё дело в феромонах здорового женского тела или общности нашей крови, но Илюизмена мне казалась столь вкусной и привлекательной, что я принялся скользить губами и языком по её телу, собирая оставшуюся на коше лёгкую испарину. Сначала я прошелся по личику, потом по шее, потом стал опускаться ниже к груди...
- У подножья скалы, где водопад, есть небольшое озеро, но... Мне кажется, я знаю, что тебе нужно...
Отстранившись от женщины, я быстро откатился к краю кровати, ухватил её за ножку и притянул к себе, после чего подхватил на руки и направился ко входу в пещеру, где должен был запланирован несостоявшийся ужин при свечах. В прочем, я нисколько не сожалел о том, что всё пошло не по плану и мы сразу приступили к десерту в обход основного блюда.
Подхватив хвостом кувшин с вином, я направился в другую часть пещеры. проходя мимо одной из боковых комнат, я немного замедлил шаг и кивком головы показал своей любовнице лежащее на полу оружие, среди которого виднелась и серебряная маска. Все наши вещи всё время были где-то рядом. Вновь усмехнувшись, я продолжил путь и через некоторое время мы спустились к подземному озеру, в котором с одной стороны били тёплые подводные гейзеры от чего над водой плыл лёгкий белесый туман, а в другой его части шумел небольшой водопад, от чего вода в подземной купели была горячей в одной его части и холодной в другой и можно было выбрать комфортную температуру на свой вкус.
Войдя в воду по середине пруда, я погрузился примерно по плечи я развернул женщину лицом к себе. Положив руки на ягодицы, я прижал её к своим бёдрам и поинтересовался:
- Так чего же ты хочешь? Похолоднее или горячее? - мой хвост скользнул за спину женщины и погладил между лопаток.

К черту все традиции, морали, кодексы, убеждения и всё то, что мешает наслаждаться жизнью. Пусть всеми этими глупостями занимаются те, кто их придумал. Мне же достаточно того, что я могу оценить приятное от неприятного, выгодного от невыгодного, а полезное от вредного. С моей новой игрушкой и любовницей мне было хорошо и этого вполне достаточно, чтобы провести с ней достаточно времени, пока она мне не надоест или станет не интересна. Сколько это? Так ли это важно? День, неделя, месяц, год или столетие перетекающее в вечность... для такого, как я это было неважно, поскольку умереть своей смертью я не мог, а от чужих клинков и магии меня защищали только мои навыки, инстинкты и желание выжить, если не ради чего-то конкретного, то уж точно вопреки всем бедам. И разумеется, что при выборе провести вечность одному в постоянных скитаниях или с хорошей напарницей, я бы выбрал второй вариант. Во первых она была невероятно хороша собой, во вторых как и я, не особо обременялась моралью, этикой и принципами, в третьих она могла бы стать хорошей напарницей в деликатных делах, всё же четыре клинка и два хороших наёмника стоить будут в два, а то и в три раза дороже, ну и в четвертых, пятых и шестых... Она полукровка. Пусть мы и несколько разные, но на половину нашей крови мы схожи, даже внешне различия не столь бросаются в глаза, если не считать оттенков кожи, вертикальных зрачков и хвоста. Хорошая получилась бы парочка во всех отношениях, вздумай мы остаться вместе.
- А не боишься пресытиться? - вертикальные зрачки сузились, а краешки моих губ чуть приподнялись в лукавой улыбке.
- Ммм... - проскрипел я, ощущая, как её ладонь скользнула вдоль мой спины, а пальцы мягко, но требовательно сжали мою задницу. Это было невероятно приятно. Несколько секунд я просто наслаждался, потом осторожно подвигал бёдрами в такт её движениями и повторил жест, тиская крепкую женскую попку. Подавшись вперёд, я поймал её губы своими и легонечко укусил.
- Мои руки тоже заняты... - хохотнув, я вновь потискал приятные округлости, скользнул руками ниже, приникая к женскому лону пальцами, чтобы начать неспешно ласкать и поглаживать лепестки женского лона. Хвост прекратил блуждания по спине женщины и обвив кувшин с вином, стоящий на камнях за моей спиной, поднёс его к губам. Я сделал несколько глотков, потом наполнил рот вином и прильнул к губам Илюизмены, возвращая её же жест с вином, которым она меня порадовала сидя за столом.
- Всего и сразу... Хорошее желание и главное совпадает с моим... - после выпитого женщиной вина и долгого поцелуя проговорил я.
- Хочу, чтобы ты была моей, так или иначе. - И в этих словах была вся правда о которой я сейчас думал. Не важно, будет ли её желание добровольное или нет, но сейчас, я хотел обладать этой женщиной и быть с ней рядом. Возможно, когда-то моё желание изменится или мне наскучит скованная цепями игрушка, но... Она пришла добровольно, а значит и я относился к ней сейчас, как к равной, предлагая "всё и сразу" в виде себя. Вдвоём мы гораздо легче сможет взять от мира всё, что хотим.
А сейчас я захотел вновь, ощутив новый прилив желания от нашей близости. Немного приподняв темную, я пальцами раздвинул её половые губки, притянул к себе и усадил сверху. Так было гораздо приятнее.
- Ещё вина? - кувшин, удерживаемый моим хвостом, приблизился к лицу женщины, давая возможность чуть склонить голову и выпить столько, сколько она захочет.

Приятные ощущения переплетались с тревожными воспоминаниями прошлого и от того происходящее казалось более яркими и насыщенным. До определенного момента в моей жизни не было больших водоемов и открытых пространств поэтому плавал я крайне плохо и в воде испытывал постоянное чувство тревоги если ноги переставали ощущать твердь.
Верно говорят, что рожденному на земле, в море и в небе делать нечего. Что уж говорить про меня - рожденного в глубоких пещерах подземного мира.  Тем не менее, прожитые века на поверхности несколько сгладили воспоминания прошлого, оставив лёгкий налёт беспокойства там, где раньше был страх.

Отодвинув беспокойства в сторону, я отдался во власть ласк и поцелуев, наблюдая сквозь прикрытые веки за действиями женщины. Она двигалась и каждое её движение отзывалось волной удовольствия по всему телу, находя отклик в пульсации крови бегущей по венам, прикосновениях и поцелуях.
- Разве это неловкость? - отозвался я с лёгкой иронией в голосе, склоняясь к обнаженной женской груди и начиная неспешно слизывать рубиновые капли с бархатистой кожи.
- Так ты ещё приятнее и вкуснее… - приподняв кувшин с вином чуть выше, я немного наклонил его и алая жидкость заструилась по изгибам женского тела, окрашивая воду между нашими телами в розовый цвет. Несколько секунд я любовался алыми узорами, а потом прижался к ним губами, позволяя вину попасть в рот. Терпкий вкус хорошего вина удачно сочетался с ароматом женского тела, делая напиток вкуснее не смотря на низкое содержание алкоголя. Собственная кровь из прокушенной губы так же вносила изысканности в общий букет, но чего-то по прежнему не хватало. Высвободив руку и проведя пальцами по груди так, чтобы задеть сосочки, я поднял её чуть выше и, надавив, неглубоко погрузил когти в тёплую и податливую плоть. Тонкая струйка устремилась вниз и смешалась с вином, чем я незамедлительно воспользовался, обхватив губами упругий сосок и слизывая приятную смесь вина, крови и наслаждения.
- Тебе стоит попробовать… - кувшин сместился к моему плечу и рубиновые капли заскользили по моей бледной коже. Взяв полукровку за руку, я прижал её пальцы к своей шее.
-...это невероятное сочетание. - подмахнув бёдрами, я вынудил женщину податься немного вперед и усмехнувшись, прикрыл глаза, ожидая миг сладкой боли и прикосновения языка к свежей ране.

Сладостный миг наслаждения и удовольствия не заставил себя долго ждать.
Движения становились быстрее, плеск воды громче, стоны протяжнее. Острая боль, тягучим и липким вересковым мёдом, просочилась сквозь тело и наполнила разум яркими ощущениями, от которых перед глазами заплясали радужные искорки. Мне было приятно ощутить обхват женских бёдер и прикосновение губ к шее, но самым приятным оказалась боль, заставившая выгнуться и попытаться проникнуть как можно глубже в женщину. Рыча от переполняющего меня чувства наслаждения, я ощущал, как горячее семя сильными толчками покидает моё тело и напряжение уступает место безмятежности. Плотно прижимая полукровку за ягодицы к себе и не давая ей возможности соскочить, я ждал завершения извержения своего "маленького гейзера", который с каждым ударом пульсом становился всё слабее, пока и вовсе не прекратился. Накопившееся в чреслах напряжение спало и я стал медленно опускаться на дно небольшого озерца, пока над поверхностью воды не остались только наши головы и плечи. Я мог бы опуститься и ниже, но тогда бы женщина могла захлебнуться, а от мёртвой мне не было никакой пользы.
Немного ослабив хватку, я продолжил придерживать красавицу не желая покидать её тела. Наградив Илюизмену долгим поцелуем в висок, я заскользил губами по скулам, то и дело подбираясь к ушкам и прихватывая их губами и острыми зубками. Я прекрасно знал женщин и понимал, что им нужно совсем немного времени, чтобы понежиться на волнах удовольствия прежде, чем вернуться к ощущениям реальности, по тому я не торопился, а терпеливо ждал, любуясь полукровкой.

Саднящие царапины и укус на шее щекотали кожу, но по сравнению с моим прошлым это были сущие мелочи, которые едва ли стоили внимания и беспокойства, чего нельзя было сказать о женщине. Она оказалась чертовски хороша не только с клинками, но и в постельных утехах. Единственное, что несколько огорчало, так это скорость с которой она хотела добраться до самого пика наслаждения. Возможно, всему виной было долгое отсутствие партнера и желание как можно скорее испить предложенную чашу удовольствий до дна. Сам же я предпочитал долгие ласки и игры, позволявшие растягивать удовольствие бесконечно долго. Играть с чужим телом, искать его эрогенные зоны, дарить и получать то, чего я был лишен в Доме тысячи удовольствий. Да, наверно этим можно объяснить моё стремление к долгим прелюдиям и близким прикосновениям, которые назывались моим извращенным и изуродованным разумом проявлением любви и нежности.

- Некоторые вещи в Верхнем мире воспринимаются иначе, чем в Нижнем. Скажи, ты всегда жила на поверхности? Если да, то это многое объясняет. - зубы сомкнулись на самом кончике острого ушка, оставляя небольшой след на коже, тогда как язык проник в ушную раковину и описал в ней окружность.
- Получать удовольствие от чужой боли вполне естественно для обитателей Нижнего мира. И подозреваю, что некая часть твоей крови с этим согласна, как в прочем и моей...
Расплывшись в улыбке, я поднёс кувшин с вином к губам, сделал несколько глотков, потом наполнил свой рот терпкой жидкостью и прислонился к губам полукровки, повторяя уже знакомый ритуал с вином при поцелует.

Ловкими движениями пальцев я пробежался по бархатистой коже вдоль женского тела, ощупал живот, грудь, поднялся выше к шее и коснулся пульсирующей жилки. Полукровка явно лгала мне. Теплое, с бьющимся сердцем, тело не могло быть мертвым. Я знавал мертвых женщин и та, что сейчас верхом оседлала меня, не была на них похожа.

С недоверчивым прищуром я заглянул в её глаза. Острая пика хвоста прошлась по талии, заскользила вдоль позвоночника и остановилась чуть ниже лопатки между пятым и шестым межреберьем справа, готовая в любой момент достать до сердца и прервать его трепет. Близкое чувство опасности  возбуждало. Несколько мгновений тишины, плавное “Па” упругими бедрами, нетерпеливое движение мышц женского лона и кровь вновь наполняет мой опустевший сосуд, возвращая ему прежнюю упругость и твердость.
Приподнимаясь и опускаясь в такт биению сердца, я схватил полукровку за волосы. Белыми змеями мокрые пряди просочились сквозь расслабленные пальцы и я потянул Илюизмену к себе. Жест отказался взаимно зеркальным. Улыбнувшись, податливо откинулся чуть назад, оголяя беззащитную шею и подставляя её острым зубам.

- Ты не похожа на мертвую… - хохотнув, немного взбрыкнул красотку, ощущая, как плотно сжался капкан её чресел. - ...и на ту, кто поверит красивым словам, будет ждать цветы или подарки. Я видел тебя в деле. Ты придёшь и возьмёшь то, что тебе нужно, прямо как сейчас...
Рассмеявшись, я попытался ухватить припухшие от поцелуя губки зубами, но успел лишь провести языком по самой их кромке прежде, чем горячее дыхание женщины обожгло шею.

Утробно рыча и тиская упругие ягодицы полукровки, я размышлял над услышанным и пытался представить, каково это быть темным и прожить всю жизнь в верхнем мире и ни разу не спуститься во тьму? Родители, родственники, друзья… Все эти понятия были мне непонятны и незнакомы. Я всегда был один, но даже в мыслях не задумывался о смерти и всегда сопротивлялся ей, когда кто-то или что-то пыталось меня убить. А ещё любопытство. Всегда было интересно, что принесет завтрашний день и сколько крови моих врагов прольётся.
- Фиииир!
Стон сорвался с моих губ и я широко распахнул глаза. Цепляясь взглядом за потолок грота, тихо зашептал:
- Я родился под землей, жил там, меня убивали, но я так и не умер… Я спускался в темные глубины подземелий, куда даже жрицы Ллос опасались ходить. Я видел, как текут огненные реки, растут каменные деревья и шевеляться живые камни. Чувствовал, как пропитанный запахом серы воздух обжигает легкие, а свод над головой блестит обсидиановым стеклом, роняя под ноги разноцветные слёзы. Я шел по костям древних существ, что покрывали полы пещер, давая приют многоногим тварям, чей стрекот и клекот пел мне заунывную песнь вечного голода и скорби. Я видел тьму, я чувствовал её внутри и снаружи, я сам был тьмой…
Острые когти вцепились в изящную женскую спину и оставили на ней неглубокие царапины.
- Ты должна увидеть подземный мир… Мир непроглядной тьмы и звенящей тишины в котором ощущается дыхание самой вечности…
Приподнявшись на локтях, я склонил голову, чтобы посмотреть на полукровку.
- Неужели тебе не интересно было узнать, что же там, куда тебя не хотят пускать и грозятся убить?

Освободившись из захвата женских ножек, я повернул голову следом за полукровкой, наблюдая, как она устраивается на мелководье, опираясь локтями в прибрежные камни. Вода скатывалась с волос, огибала упругую, подтянутую грудь, блестела и сверкала на темных сосочках и ореольчиках. Волны ласкали живот и сквозь неглубокую воду хорошо просматривались  ухоженные женские ножки и лоно.
Развернувшись всем телом, я возбужденно дернул хвостом и поднял небольшую волну, устремляясь ближе к заложнице. Хотя нет уже не заложнице, а к свободной женщине, которая сдержала своё обещание явившись на встречу.

Подобравшись ближе, я выбрался на отмель, взял женщину за пяточку и устроил её на своей груди, положив ладонь на колено и обвив щиколотку хвостом, принялся массировать стопочки и икры, разминая затекшие мышцы.

Проведя долгие десятки лет в “Доме тысячи удовольствий” я знал женское тело не хуже собственного, понимал его и умел возвращать ему тонус и утраченную энергию. Но то, что рассказывала любовница было для меня чужим и непонятным. Я слышал рассказы, но их смысл всегда ускользал от меня. Невозможно объяснить и описать цвет неба, солнца, луны и ночи слепому, который никогда их не видел. Так и я, не зная любви просто не представлял, что это такое. Даже пытая эльфов или людей, я не смог их понять, поскольку все они говорили об одном и том же по разному.

- Ты послушная и страстная женщина, Илюизмена. Это достойно похвалы и подарка… - продолжая разминать и ласкать ножки я задумался о том, чем же можно порадовать женщину. Подарить раба? Может быть украшение или частичку своей полудемонической крови, которая ценилась не только среди алхимиков?

- Тебе не следует переживать. Прошлое осталось в прошлом и оно сделало нас теми, кто мы есть. Двое, два десятка, две сотни или две тысячи… Ты была счастлива… Дважды была счастлива, а я ни разу не смог познать этой ментальной магии… хотя и пытался... - усмехнувшись, я опустил одну ножку и принялся за вторую.
- Наверно это потому, что я тифлинг… Более того, тифлинг который никогда не знал своих родителей и которого выперли его из под земли подыхать на солнце только по тому, что стал неуправляемым и слишком опасным…
Вспоминая тот день, я всегда улыбался. Я видел ненавистные лица своих мучителей, видел страх в алых глазах, направленные вне в грудь клинки и копья, чувствовал взведенные заклинания. Каждого я запомним, каждое лицо я вспоминал долгими начали, когда солнце выжгло мои глаза и кожу. Я лелеял надежду и мечту, что рано или поздно вернусь за ними, как только придумаю достаточно жестокий и извращенный способ мести.
- Раз хочешь, что тебе мешает? Подземный мир велик и в нём легко затеряться, обойти посты сторонним тропами и спуститься в самые глубокие пещеры, чтобы слиться с вечной тишиной и тьмой…

Прикрыв глаза я на несколько мгновений замер прислушиваясь к шуму воды и грохоту водопада. Это могло бы статьь хорошим подарком женщине - спуститься в подземный мир, окунуться в первозданную тьму и добыть несколько яиц обсидиановых ящериц!
- Не тёмная, не светлая… Значит ты серая!... - усмехнувшись, я склонил голову, коснулся губами щиколотки и отпустил ножку. Сделав несколько шагов назад, широко раскинул руки и плюхнулся спиной в воду.
Когда-то давно вода меня напугала, но сейчас я понял и принял её, преодолел свой и страх и заставил доставлять мне удовольствие. И не только мне.

Едва я вынырнул, как серая оказалась рядом. Обняла, прильнула ближе. Наши взгляды встретились, а тела сплелись воедино. Поддерживая красотку под попу, я осторожно раздвинул пальцами лепестки её куночки и неспешно проник в неё кончиком хвоста. Сантиметр за сантиметром я погружался в неё всё глубже пока не достиг самого основания. Кожистые складочки затрепетали и хвост принялся совершать плавные круговые движение.
- Да, я могу провести тебя в мир тьмы… Но пороки… Разве они существуют? Есть только то, что доставляет нам удовольствие или страдание. Страдание одних приносит наслаждение другим, но где же порок? Это всё придумали светлые, у тьмы такой глупости нет. Получай удовольствия и убивай то, что заставляет тебя страдать… Всё просто. - Расслабленными коготками я прошелся по спине Илюизмены вдоль позвоночника, оставляя неглубокие царапины на коже.
- Тебе ведь нравиться? Так зачем ограничивать себя?

Рассуждать и сожалеть о прошлом для меня было так неестественно, как пытаться нарисовать хвостом на воде буквы своего имени. Философский вопрос или нет, но выжил я исключительно благодаря собственному упрямству и вопреки всем, кто хотел от меня избавиться.
Но следует учесть, что полученный опыт изменил и меня не в лучшую сторону, превратив в параноика-одиночку с эгоистичным взглядом на мир, в котором существовал только я и все остальные.
Чувства мои так же претерпели изменения и то, что для большинства считалось приятными нормами отношений, я попросту не воспринимал. Все эти ласки, ухаживания и нежные прикосновения не вызывали в моей черной душе и теле ни единого отклика способного разжечь темное пламя страсти и похоти. Разумеется я был обучен доставлять любые мыслимые и немыслимые наслаждения, чем неоднократно умело пользовался, но вот получать удовольствие сам я уже не мог. Так бывает, когда тело и разум привыкают к постоянной боли и более не способны воспринимать доброту, ласку и нежность. Если сравнивать с едой, то это похоже на пресную кашу на воде в сравнении с вкусным жареным окороком, обильно покрытым множеством трав и специй. Кашу есть можно, но получить от её поедания удовольствие, нет… Наверно, для этого нужно быть монахом, но никак не тёмным аколитом Рилдира вроде меня.

- Светлые придумывают интересные вещи? - острое ухо нервно дернулось, прислушиваясь к сказанным словам, а потом я нервно рассмеялся.
- Если только долгие и скучные ухаживания можно назвать интересными, то да. В этом они мастера. Пока дело дойдёт до дела, они потеряют целую прорву времени, а потом, несколько раз дернувшись, содрогнуться в приступе оргазма и обессиленные рухнут в зеленую траву или на белоснежные простыни, бормоча высокопарную чушь о своих чувствах и добродетелях.

Смех прекратился почти моментально, я приподнялся на локтях, притянул к себе женщину и заглянул в её глаза.
- Чувства должны быть подобны удару кнута! Такие же резкие, молниеносные и яркие, доставляющие сладостный миг наслаждения, который разрывает плоть и разум на части, дарят долгое послевкусие и томительное ожидание скорого повторения. Если ты хочешь мужчину или женщину, то ты хочешь её сейчас, а не через пол года занудных ухаживаний. Страсть честна, откровенна и не прикрывается стыдом. И если она взаимна, то двое вновь и вновь жадно пьют друг друга, чтобы заснуть и проснуться вместе. Сходятся до тех пор, пока способны пробуждать взаимное влечение и не уставать…

Излишне долго, чересчур эмоционально, но я всё же пояснил женщине свое видение отношений мужчины и женщины через призму того мира в котором вырос. Нельзя сказать, что я не пробовал радостей Верхнего мира, но все они мне казались слишком пресными. Темная душа требовала огня, а его мне светлые дать не могли, если не считать нескольких особо искусных шлюх, услугами которых я пользовался регулярно и иногда даже делился с ними своими познаниями.
- Как видишь, полукровка, в моём приглашении была и попытка вновь понять светлых, хотя не скрою, что при первой встрече я с трудом сдержал своё желание… как впрочем и сейчас…

Расслабившись и прикрыв глаза, я принял позицию нижнего, позволяя женщине сделать всё так, как ей хотелось и показать, что стоит за её рассказом и жизнью на поверхности. Пусть через чужой опыт, но я всё ещё пытался понять, что светлые находят притягательного в столь длительных и нежных ласках. Сосредоточившись на своих чувствах, я долгое время не ощущал ровным счётом ничего. Казалось, что Илюизмена просто даёт мне немного времени на отдых, хотя, с моим темпераментом это было излишне. Подобные ласки не мешали мне даже во время переговоров, поскольку совершенно не мешали здравомыслию. И когда я уже почти разуверился в своей возможности ощутить хоть что-то, где-то далеко, на задворках сознания промелькнуло теплое воспоминание, подарившее мне надежду на жизнь и будущее. Ухватившись за тончайшую нить паучьего шелка, я медленно и неспешно перебирал пальцами подтягивая её к себе.

Давно, кажется в другой жизни, я уже ощущал нечто подобное. Я не знал её имени, а время почти стерло из памяти её образ, но кем бы она не была, я был ей благодарен за щедрый дар и крошечное темное колечко, которое до сих пор хранилось под сердцем и напоминало мне о том дне, когда тьма во мне пробудилась.

Два мира и два времени слились во мне воедино. Вновь вода, но на сей раз она не пугала меня, а нежные прикосновения пальцев вновь нежно ласкали изгибы женского тела, стараясь подарить ему отдых и расслабленность. Губы едва ощутимо подрагивали, отвечая на протяжные поцелуи, а тело поднималось и опускалось в ритме морского прибоя, вознося полукровку к вершинам наслаждения и чувственных удовольствий.

- Не останавливайся… - попросил я, когда Илюизмена ненадолго прервалась для пояснения.
- Я, кажется, начинаю понимать тебя... И понимаю, почему сейчас ты не готова спуститься под землю… Но я помогу тебе, подготовлю и пойду с тобой. У меня тоже остались незаконченные дела в Подземном мире… - протяжный стон вырвался из моих лёгких, а пальцы попытались царапнуть и вцепиться в женскую грудь, но лишь погладили набухшие от возбуждения сосочки, лаская их подушечками пальцев.

Ночь действительно оказалась долгой и томной.
Словно темный шоколад и белоснежные сливки два тела сплетались воедино, дополняя вкус страсти своим необычным колоритом. Каждый привносил нечто своё, что умел лучше всего и получившийся напиток был испит любовниками сполна. Вновь и вновь они поднимались к вершинам чувственных наслаждений, горели в пламени страсти, обращались немым пеплом, обессиленно лёжа на кровати, но всякий раз возрождались вновь после непродолжительного отдыха. Иногда это была беседа, выпивка или неспешные и тягучие ласки, иногда это была тишина и несколько мгновений сна, прежде, чем тлеющий уголёк страстей вспыхивал с новой силой, увлекая темных созданий в неистовый водоворот плотских утех, что раз за разом расширяли границы дозволенного.

Только под утро, когда горизонт едва посветлел и окрасился первыми всполохами восходящего светила, страстная парочка перестала шевелиться и погрузилась в глубокий сон, крепко прижимаясь горячими телами и окутывая друг друга руками, ногами и... хвостом.

Устроившись поудобнее у темной женской груди, тифлинг просунул своё колено между женских ножек, обнял руками за ягодицы и оплел хвостом тонкую, изящную щиколотку Илюизмены. Ощущая у своего уха горячее дыхание и тепло ладоней на спине и плечах, он тихо посапывал, проваливаясь в блаженное спокойствие. Его разум был чист и спокоен, вся злость и ненависть ушли в страсть, а новая еще не накопилась.
В случившемся поединке не было победителей, поскольку оба бойца остались без сил и не могли продолжать сражение, но волею судьбы призы получили оба.
Каждый свой.

Фирриат смог немного приблизится к пониманию и приятию чужих традиций, вкусить и распробовать прелестей пресных земных ласк, которые оказались не такими уж пресными, особенно после десятка безуспешных попыток. Да, до полноценного наслаждения подобным ещё было далеко, но первый шаг был сделан, а осознание того, что первое “свидание” не по его правилам
закончилось успешно, дарило надежду на продолжение.

Какой приз получила Илюизмена? Об этом она могла бы рассказать сама, если бы у неё ещё остались силы. Хотя, будь силы у кого-то из любовников, то вряд ли они потратили их на разговоры. Возможно позже, с наступлением нового дня они смогут обсудить дальнейшее существование и спуск в глубины мира.