Ночь огласилась скрежетом металла, когда к воротам пограничной Хастинской крепости подошел железный голем. Ощущая присутствие тёмной ауры за владельцем которой так долго охотился, мужчина расправил крылья и перемахнул через стену, тем самым нарушив сразу несколько законов.
Во первых, это было проникновение в крепость, во вторых он был мужчиной и обладал магией, а в третьих... Ослепленный жаждой мести и воздаяния, он стал причиной гибели нескольких воительниц, вставших на его пути и обнаживших оружие. Не желая убивать, химера просто отмахнулась от них песчаной волной, желая отбросить в сторону, но не рассчитав силы, стал причиной их гибели.
Добравшись до темницы и спустившись в подземелья, химера ощутила зло тех, кто в ней содержался. Камень и металл звенели, трещали и плавились по мере того, как мужчина продвигалась вглубь темницы. Из потолка, стен и пола вырастали шипы, острыми бритвами застывая в немыслимых конструкциях. Двери срывались с петель, цепи живыми змеями оплетали тех, кто пытался остановить или помешать проникнуть к тюремным камерам и отомстить за невинных. Преследовавших воительниц, частично вмуровывало в камень и металл, руки в стены, ноги в пол.  И только когда желтоглазый добрался до убийцы из одиночной камеры раздался такой крик боли, что даже многое повидавшие амазонки внутренне содрогнулись. Затем всё прекратилось. Душераздирающий крик умолк через десять минут, но никто не решался войти и посмотреть, что же случилось внутри.
  А посмотреть было на что. Посреди камеры, покрытый пеплом, ржавчиной, каменной пылью и запекшейся кровью, сидел мужчина с темными волосами и, сжимая голову ладонями, смотрел в одну точку. Осознавая, что будучи ослепленным своей яростью и желанием мести, стал причиной гибели нескольких неповинных, мужчина ощущал их души, ощущал их боль, ощущал собственное смятение и угрызение совести, но мало что мог поделать и изменить. Его сознание, память и умения ещё не были полностью сформированы, он плохо контролировал своё тело и те магические навыки, которыми наделили его против воли, но именно это и давало Имиру надежду, наблюдавшему за всем происходящим, что впредь, химера будет более осторожной и осмотрительно. Нет лучше урока, чем тот, который ты изучил сам. Можно тысячи раз сказать, но понимание приходит быстрее, стоит лишь один раз прочувствовать последствия своих ошибок.
Желтоглазый сидел сложив крылья за спиной, металлическая чешуя сползла с его лица, оголила плечи, а на щеках виднелись две дорожки, оставленные на чумазом и перепачканном лице потоками слёз раскаяния. Вокруг были разбросаны останки убийцы сплошь пронизанные каменными шипами, железными цепями и крючьями, но это уже не волновало химеру. Почему-то внутри было мерзко и пусто.

Тишина. В помещении царит полумрак. Шелест осыпающегося песка и ветра наполняет искореженные коридоры крепости. Слышны вздохи, но за несколько дней проведенных в камне, женские голоса едва различимы. Голод и жажда делали своё дело.
  За всё время, проведенное в каменной темнице, чужак не сделал ни единой попытки выйти продолжая сидеть неподвижно и смотреть в одну точку пустыми глазами. Изредка, когда кто-то из амазонок пытался пройти по коридору его желтые глаза покрывались блестящей амальгамой, а каменные стены начинали вибрировать и по песчаному полу шла лёгкая рябь, как по воде. Попытки пройти приводили к тому, что ноги погружались в зыбучую смесь, грозя затянуть в себя очередную жертву.
   Принцесса, будучи окутанной заклинанием невидимости, прошла достаточно свободно ни разу не столкнувшись ни с зыбучими песками, ни с оплывающими камнями стен. Вообще на её пути не было ничего, кроме тел сестёр, что встречались на всём протяжении пути. Они были ещё живы, но сильно истощены, что читалось на понурых лицах воительниц.

-Дрэйк, ты меня узнаешь?
Голос разорвал царящую тишину, смешиваясь с шелестом ветра и песка. На краткий миг тишина дрогнула, ласкаемая мягким и нежным голосом.  Сидящий перед ней мужчина резко вскинул голову, его глаза, затянутые блестящей плёнкой вспыхнули золотистым свечением, а в следующее мгновение, от шеи до макушки, знакомое Тиане лицо, затянуло уродливой металлической маской. С неприятным, чавкающим скрежетом, кожа на спине вздыбилась, лопнула, окатив стену кровавыми брызгами и являя взору небольшие металлические пластины, которые раскрылись подобно вееру и стремительно увеличились в размерах, приобретая форму железных крыльев. Ржавчина, песок и каменное крошево посыпалось с потревоженного тела, земля под ногами и стены задрожали, когда из груди уродца вырвался громкий крик, больше похожий на скрежет металла.
Последовал удар крыльев по каменной кладке, посыпались искры и сидящий мужчины бросился вперёд, прямо на Хастинскую принцессу.

Изменилось бы мнение принцессы, знай она, что своим неожиданным появлением потревожила едва успокоившееся создание, которое после бурного выплеска эмоций и переживаний желало успокоиться и примириться со смертью нечаянно подвернувшихся под удар амазонок? Стало бы ей легче зная, что нацепив ошейник, она лишит существо поддерживающей тело магии и оно начнёт медленно и неотвратимо разрушаться, как то было несколькими месяцами ранее, пока друидесса не перезапустила магические потоки? Возможно, обернись всё чуточку иначе и текущей встречи бы не состоялось. Ларт остался бы приятным воспоминанием, а Тиана не испытывала бы сомнений в том, как поступить с чужаком. Но боги жестоки в своих играх. Каждый из них хочет переиграть другого на доске людских судеб, порой выворачивая события столь изощренным способом, что смерть не кажется такой уж плохой альтернативой. Вот и сейчас, Дрэйк предпочёл бы умереть ещё в Кузнице Бездны, лишь бы только не предстать перед женщиной из своих снов в нынешнем виде.
   Железные крылья всколыхнулись, мешая двигаться в замкнутом пространстве подземелья и замедляя стремительную атаку. Эта заминка позволила Хастинской принцессе совершить задуманное и ударить в химеру направленной струёй воды. Атака достигла цели в тот момент, когда жутковатая тварь складывала крылья и в последний момент закрылась ими, образовав перед собой клин из сложенных перьев на подобии волнореза. Вода разбилась о преграду, хлынула в разные стороны покрывая пол, стены и фигуру самого существа множеством брызг. Раздался громкий и протяжный скрежет на подобии того, как буд то кто-то вёл кинжалом по железной пластине. Крылья раскрылись, на женщину смотрели два пламенеющих золотистых глаза. Секунда, крылья резко уходят назад, опираясь на воздух, вновь бросают тяжелое тело вперёд. Слова женщины тонут в лязге и скрежете, а холодные, покрытые железом, пальцы мыкаются на шее мёртвой хваткой. Лицо химеры оказывается в нескольких сантиметрах от лица амазонки. Сквозь щели уродливой лицевой маски чувствуется тяжелое дыхание, а в ноздри ударяет запах не то крови, не то ржавчины.
   Тиана была права. Вода действительно разрушала металл, но делала это не сразу. Нужно было время и покой химеры, чтобы ржа покрыла металлизированные доспехи. Сейчас же, на бурлящей и переливающейся "чешуе" уродца, красно-бурые пятна появлялись и исчезали, стираемые пробегавшими по телу волнами.
   Сияние глаз усилилось на несколько мгновений и Тиана могла почувствовать внутри, в области сердца, некое тепло, словно что-то нежное и доброе бережно коснулось её души и изучило её. Но ощущение продлилось недолго, спустя несколько ударов сердца массивная туша отпрянула назад, так и не найдя тёмной скверны внутри требовавшей очищения. Отступив на несколько шагов назад, существо опустилось на мокрый каменный пол и уселось, поджав под себя ноги. Крылья сложились, уменьшились в размерах и с чавкающим звуком исчезли за спиной, окрасив лужицы под ногами оттенками алого. Маска на лице дрогнула, поплыла оплавленным воском, обнажая знакомое и уставшее лицо, обрамлённое тёмными волосами. Металл перетёк на шею, закрепился небольшим воротником, оставив несколько капель на груди, где между "чешуйками" и сочленениями брони тускло, в такт ударам сердца, пульсировало золотистое свечение.
  Мужчина молча смотрел на амазонку и явно пока не узнавал.

http://s5.uploads.ru/t/YBiwu.png
   Глаза кадавра оставались пустыми и безучастными от чего складывалось впечатление, что перед тобой сидит мертвец, существо лишенное души или механизм, который подчиняется чужой воле. Знать бы ещё, чьей воле он подчиняется и чьи голоса звучат в его голове, отдавая приказы и заставляя действовать.
   Слова женщины звучали под мрачными сводами бастиона, отражаясь эхом от стен и растворяясь в шелесте песка, не находя отклика ни во взгляде, ни в биении сердца химеры. И когда женщина договорила, то ответом ей была тишина, которая длилась несколько мгновений, показавшихся вечностью. Неожиданно мужчина поднял и протянул руку открытой ладонью вверх. С кисти посыпались чешуйки металла, оголяя розовую, едва зарубцевавшуюся плоть - последствие содравшего обе руки пожара в таверне Греса. Примерно чуть выше локтя кожа уже приобретала привычный бронзовый оттенок. Да, целительница смогла частично восстановить его тело, но для полного исцеления нужно было время и гораздо больше вложенных сил, которых не хватило за один раз, а потом химера "сбежала", преследуя убийцу по одному ему ведомым причинам и мотивам.
   Если бы Тиана прикоснулась к ладони, то ощутила бы лёгкое головокружение, увидела, как каменные стены рассыпаются в прах, являя взору бесконечную выжженную пустошь покрытую пеплом, посреди которой всё так же сидел желтоглазый наёмник. Но в отличии от того, которого она видела в подземелье, этот был полностью лишен брони и одежды. Более того, вместо воды, вокруг него было разложено множество опалённых и обугленных листочков испещренных текстом и картинками. Некоторые можно было различить, а некоторые практически не читались.
- Здравствуй Хастинская принцесса... - тонкий детский голосок прозвучал одновременно с нескольких сторон и из-за широкой спины наёмника вышла полупрозрачная, призрачная фигура ребенка окутанная голубоватой, расплывчатой пеленой. На вид пареньку было лет семь-восемь. Он шел посреди выжженной пустоши и подставлял ладони тлеющим обрывкам воспоминаний, что кружили вокруг него. Поймав частичку пепла, ребенок складывал их на земле вокруг сидящего ариманца, пытаясь собрать некую целостную картинку, у которой явно недоставало множества частей.
- Он понимает тебя, слышит и видит, но не помнит... себя... и то место, что занимала ты в его сердце.
Небольшая фигурка приблизилась к Тиане, остановилась и взглянула на неё снизу вверх.
- Собрать из пепла целую картину мира и души непосильная задача, даже для меня. Слишком многое было смешано Бездной и теперь не понять, где его воспоминания, а где чужие. Мне пришлось запереть его здесь, пока не будет собрана хоть часть души, способная существовать и принимать разумные решения.
Пепел всколыхнулся, закружился вокруг трёх силуэтов и сформировался в виде облика принцессы.
- Я не могу дать ему чужие или мёртвые воспоминания. Ты же помнишь, каким он был при первой вашей встрече...
Парящий рядом образ Тианы сменился другим - образом эльфийки со светлыми волосами, но почти тут же распался.
- Он признает тебя, будет чувствовать привязанность, но не будет помнить и понимать почему это происходит. Любовь странная штука. Ты можешь оставить его таким, а можешь вдохнуть в него новый смысл, чувства и воспоминания. Но прежде, чем ты воспользуешься ключом от темницы, подумай, его воспоминания смешаны с чужими и, рано или поздно, тебе предстоит с ними столкнуться, как с хорошими, так и с плохими...
Мальчишка отступил на несколько шагов и одним взмахом руки поднял в воздух целую гору пепла, которая скрыла всё вокруг. Когда серая пелена развеялась, то Хастинская принцесса вновь стояла в каменном мешке темницы перед сидящей химерой. Видение прекратилось.

Мир не рухнул, не ушла из под ног земля и даже небо не свалилось на землю, но на душе по прежнему было тяжко и уныло. И пусть Дрэйк или Каин позабыли многое из того, что было их индивидуальностью, они, а точнее он, сейчас ощущал чувство невосполнимой утраты по отношению к женщине, что сейчас стояла напротив. В осколках памяти не сохранилось воспоминаний о том, кто она и почему вызывает столь сильные чувства, но ощущение было таким, что ей можно доверить свою жизнь, последовать зову её голоса и преклонить колено в почтенном и смиренном поклоне. Даже Светоносный Имир, соткавший из двух душ единое полотно, не смог решить, чьи воспоминания достанутся химере. Это должен был решить он сам, как в прочем и то, каким именем называть себя нынешнего и как распорядиться своей новой жизнью. Дрэйк Ларт, Каин Ричард-Блез или быть Каин Ларт? Теперь это не имело значения. Имир завершил своё творение, собрав уцелевшие осколки душ и воспоминаний воедино, а Играсиль вдохнула в них жизнь. Светлые Боги вмешались в промысел нечестивых Кузнецов бездны, восстановили равновесие, но на этом их роль закончилась и они покинули темницу разума, вверив жизнь и будущее в руки Ариманского наёмника и той, что из сна стала явью.
   Железный ангел пошатнулся и завалился на бок, лязгая по каменному полу частями своего необычного доспеха. Вместе с богами ушла сила, поддерживавшая его всё это время. Вернулся голод и жажда, мышцы одеревенели так, словно после отката сверхсильного заклинания и даже усталость накатила волной, заставив мужчину зевнуть. Желтые глаза почти потухли, но если присматриваться, то в них по прежнему присутствовало золотистое свечение.

- Т... Ти-а-на... - Проскрипел мужчина ржавым, плохо смазанным механизмом, пробуя звуки имени на вкус. Голос лзгал металлом, но в нём по прежнему можно было распознать тот, который принцесса слышала много лет назад.
- Д-р-р-р-эйк... - барабанной дробью отозвалось эхо от стен разрушенной темницы и железнобокий сделал попытку подняться на ноги. Со второй попытки у него это всё же удалось.
- Они хотели помешать и я остановил их. Убил, некоторых, виновен... Если отпущу, они придут с оружием и погибнут все... - мужчина нахмурился и сделал несколько шагов из стороны в сторону, пытаясь размять онемевшие мышцы.
Чувствуя свою вину за гибель неповинных людей, химера пыталась найти выход из сложившейся ситуации и не допустить ещё больших смертей. Внутренним взором Дрэйк осмотрел помещение в поисках живых существ и уловил множественные отголоски слабых и затухающих жизней. Сколько времени провели эти женщины в камнях без еды и воды, без возможности двигаться? Некоторые были уже на грани и биение их сердец едва ощущалось. Мужчина гневно зарычал, злясь на себя и не видя иного выхода, кроме как пожертвовать частью своей силы, направив её на исцеление.
   Медленно повернувшись к выходу, Дрэйк с некоторой задумчивостью посмотрел на стоящую рядом женщину, а потом кивнул, поддаваясь неведомому чувству, что испытывал к ней. Направляясь к выходу, химера широко раскинула руки, сквозь кожу проступил металл, золотистое сияние глаз усилилось, стены и пол задрожали. С потолка посыпалось каменное крошево, пыль и песок. Проходя по коридору он останавливался возле застывших в камне людей, извлекал их, а после, придерживая ослабевшие тела, прикладывал ладонь к груди в районе солнечного сплетения. На несколько мгновений измученные тела окутывала светящаяся аура исцеления, даровавшая достаточно сил, чтобы успеть обратиться к целителю. Оставляя женщин сидящими возле стен, железнобокий всё дальше продвигался к выходу, где его уже ждали. Возможно, Тиана шла за ним следом, но Дрэйк этого не видел. С каждой новой извлеченной из камня женщиной, с каждым новым заклинанием перед глазами темнело всё сильнее. Организму нужен был отдых, еда и восстановление, которых он был лишен долгое время. Освобождение последней пленницы далось особенно тяжело и не с первой попытки. Когда же просьба, а может быть приказ Тианы были исполнены, Дрэйк опёрся на стену и устало опустился на пол, роняя с себя хлопья железной чешуи.
- Я сделал то, что ты просила. Кто ты? Почему у тебя такая власть надо мной?

^♥   Мысли в голове путались, но мужчина пытался сохранять хотя бы некое подобие порядка в голове, чтобы понять происходящие вокруг него события. Слова Хастинской принцессы, обращенные к своим подданным, звучали отголосками тревожного эха внутри, заставляя нервничать и напрягаться каждый раз, едва слова формировались мыслеобразами и приобретали смысл.
   Голова нервно дернулась и химера посмотрела в сторону коридора, уходящего в глубины крепости, откуда он сам недавно пришел. Кладка местами была нарушена, а камни деформированы воздействием его магических потоков. Обладай он чуть большим пониманием и контролем своей силы, восстановить нанесенный ущерб не составило бы труда, даже более того, вполне можно было сплавить камни в единый монолит, сделав стены темницы ещё прочнее и надежнее. То же касалось и металлических элементов подземелья, цепей, дверей, держателей для факелов и решеток. Но мужчина был слаб. Потратив скудные, оставленные светлым богом, запасы магической энергии на извлечение амазонок из стен, он  и едва ли сейчас был способен сотворить хоть что-то. Сил едва хватало, чтобы удерживать своё тело от распада, но даже в таком состоянии железнокрылый оставался гордым и непреклонным.
- Я принадлежу всем людям и никому в частности. Тебе не сделать меня своей собственностью, как не удержать ветра в кулаке, а рассвет за горизонтом… - Мужчина улыбнулся и рассмеялся, лязгая холодной сталью голоса.
   Женщины принялись исполнять повеление, проходя мимо сидящего у стены недочеловека и не обращая на него внимания, словно его там и не было. Да и кто он был для них, чтобы удостаивать внимания? Убийца, разрушитель, мужчина, чужая собственность, на которую заявила свои права представительница правящей династии Ставки. Когда же последняя из женщин покинула коридор, поведение собеседницы несколько изменилось.
   Присев напротив и положив руку на плечо, женщина могла ощутить прохладу исходящую от кожи и шероховатость, отставленную языками пламени, что пожирали плоть менее месяца назад.
- Я верю тебе, хотя и не могу понять, почему… Это что-то за пределами моего понимания...
   Накрыв ладонь девушки своей, химера пошевелила плечами отодвигаясь от стены. В этот момент Тиана оказалась буквально зажата в тиски и, если бы движения мужчины были более резкими, то рука могла бы не выдержать и сломаться. Нет, в действиях химеры не было злого умысла, просто его тело было буквально пропитано железом и ещё не осознав и не научившись контролировать силу, мышцы работали, как капкан. Более того, попытка высвободить руку показала, что и в весе желтоглазый прибавил изрядно. Поднять две, а может быть и три сотни килограмм, не такая уж простая задача для одного человека. Заметил это и мужчина. Убрав ладонь, он осторожно похлопал Тиану по предплечью и виновато склонил голову набок.
- Смогу… - несколько неуверенно ответил он на вопрос и принялся подниматься, цепляясь за неровности стены пальцами одной руки.
- Я смогу… - упрямо повторил мужчина и лишь поднявшись, осторожно коснулся протянутой руки, после чего задумчиво огляделся, ожидая, что же будет дальше.
   Холодные пальцы с новой, розоватой кожей, покрытые пудрой ржавчины погладили ладонь Хастинской принцессы, словно бы пробуя её на вкус. Память подводила, но ощущение тепла и нежности, которые исходили от женского сердца, ощущались вполне отчетливо, чем немало сбивали с толку химеру.

Движения мужчины были скованными и медлительными, накопившаяся за долгие дни усталость и магическая истощенность давали о себе знать и приходилось экономить скудные запасы светлой энергии, чтобы удержать организм от распада. По мере того, как они поднимались по лестнице, золотистое свечение постепенно угасало, пока не стало едва различимым. Вместе со светом уходила и железная чешуя, осыпаясь при каждом шаге блестящей пудрой и оголяя живую плоть, обильно покрытую шрамами. Некоторые из них были знакомы амазонке по первой и единственной встрече, другие появились позже, а иные и вовсе выглядели совсем свежими. Но, похоже, химеру это вовсе не волновало, словно тело для него было лишь оболочкой, одеждой, бронёй, царапины на которой не стоят внимания. Дух его по прежнему был силён, хотя душа разлетелась на множество осколков, в которых он, как в зеркале, видел кусочки событий прошлого и с трудом узнавал в них себя. Сложно было найти образ женщины идущей рядом, поскольку осколков было множество, а нужен был всего лишь один, связавший два мира воедино.
- Тебе не следует беспокоиться, Тиана. Светлые боги давно всё решили и если мне не суждено подняться по этой лестнице, то не имеет значения, в каком я состоянии.
    Мужчина остановился на несколько мгновений, чтобы передохнуть и, повернувшись к принцессе, с задумчивым видом стал разглядывать черты лица, находя в них нечто притягательное.
    Оставшуюся часть пути, химера более не прерывалась на отдых, а с упорством стенобитного орудия двигалась вперёд, пока не оказалась в комнате с накрытым столом. Изучая убранство и яства, мужчина неспешно расхаживал взад-вперёд и слушал, что говорила женщина. В какой-то момент он остановился возле неё и коснулся пальцами плеча.
- Я не боюсь людского суда. Судить меня будут Боги и моя совесть. Но… надевать на знакомого и того, кому доверяла, ошейник? Что же я тебе сделал такого, дочь Великой Королевы-матери Принцесса Хастин?
Названный Дрейком, склонил голову на бок и сокрушенно покачал ей.
- Какой бы не была причина, но ошейник всегда останется ошейником, магическим или нет, символическим или настоящим. Но, если таково твоё желание, то тебе следует знать, что я не причиню тебе вреда, а магия… - последовал глубокий вдох и медленный выдох. - она не зависит от меня. Я могу играть роль твоего фа-во-ри-та, но когда боги призовут меня, моя странная сущность может проявиться в самый неподходящий момент и нарушить твои платы. Сестры увидят истину и что ты покрывала преступника. Поможет ли тебе тогда королевская кровь?
Ларт усмехнулся. Возможно он многого не помнил из своей прошлой жизни, но в здравомыслии его было сложно упрекнуть.
- Тебе не нужен ошейник, Тиана, чтобы я был рядом. Достаточно твоего слова. А если что-то произойдет по моей вине, ты будешь вне подозрений.
Дрэйк улыбнулся, той самой заботливой и нежной улыбкой, что была хорошо знакома амазонке.
- И если я верно понял твои слова, то зачарованный ошейник лишает магии, а раз так, то он убьет меня. Что ты выберешь? Своё бесчестие или мою смерть?
Пальцы осторожно погладили плечо, соскользнули вниз и рука плетью повисла вдоль тела. Дрэйк отступил на шаг и устало опустился на стул, который жалобно застонал под его весом.
- Я бы не хотел, чтобы перед тобой вставал подобный выбор. Могу создать ошейник из своей плоти, могу отдать за тебя жизнь, но чувствую, что и эти варианты тебе неприемлемы. Если быть фаворитом единственная возможность, то ты могла бы показать своим подданным, что тебе нет нужды в ошейниках и ты способна подчинять без него…
Химера вновь улыбнулась, но на этот раз улыбка была скорее хитрой, чем нежной. Руки мужчины потянулись за похлёбкой и он принялся неторопливо кушать.

Ненадолго прервав трапезу, мужчина внимательно смотрел и слушал, что и как говорила принцесса.
- Если ты просто приведёшь мага-убийцу во дворец, то... - Химера взяла кусочек хлеба, обмакнула в похлёбку и отправила в рот. Тщательно разжевав и обдумав, согласно кивнула. - Да, это будет справедливое правосудие. Лгать сестрам не следует. Если они определят мне наказание, то такова воля богов, которую не изменить. Раньше или позже, но правосудие должно свершиться и каждый понесёт наказание...
Вновь сосредоточившись на еде, желтоглазый пододвинул к себе кусок мяса и отщипнул от него небольшой кусочек.
Где-то внутри он понимал, что сидящая перед ним женщина не должна страдать из-за его поступков. Она не должна врать сёстрам, покрывая преступника и рискуя своим добрым именем. А ещё он понимал, что убегать от своей судьбы бессмысленно.
- Мне следует отправиться в Ставку Хастин и сообщить о своём преступлении. Камни пусты, я смогу их восстановить, когда вновь почувствую силу...
Ариманец нахмурился и покачал головой, что-то обдумывая.
- Я знаю, как следует поступить. Имир милостив, а Играсиль снисходительна, я буду молить их вернуть жизнь твоим сестрам. Если богам будет угодно, они вернут им жизнь. Тогда я смогу отправиться в Ставку Хастин и предстать перед судом. Добро должно быть с кулаками, но не должно сбегать от справедливости. Ты говорила, что он когда-то спас тебя. Теперь ты сможешь отплатить тем же.
Отодвинув от себя опустевшую миску, химера принялся за блюдо с фруктами, всё чаще отщипывая куски мяса и запивая предложенными напитками. Верно говорят, что аппетит приходит во время еды. Глядя на то, как мужчина поглощал угощение, Тиана могла удивиться, куда в него столько помещается, поскольку скорость поглощения еды постоянно росла.

- Мне нужна святая земля или святилище, чтобы наполнить тело силой молитвы. Здесь есть такое? Распорядись принести тела сестёр в это место и пусть боги будут милостивы...
Закончив с едой, желтоглазый провёл руками по округлившемуся брюшку и поднялся на ноги. Пройдясь вдоль стола, он остановился возле принцессы и наклонился, чтобы их лица оказались на одном уровне. Протянув руку, коснулся скулы, потом провёл пальчиками по губам. Закрыв глаза, придвинулся чуть ближе и вдохнул аромат волос.
- Мне знаком этот запах... но я не могу вспомнить откуда... так пахнет нежность и безмятежность...так пахнет счастье...
Глаза широко распахнулись и на несколько мгновений их окутало золотистое свечение. Мужчина чуть отстранился и выпрямился.

Желтоглазый ощущал тревогу и беспокойство принцессы, но никак не мог понять, чем же они вызваны. Свой недостаток в знаниях об укладе Амазонок и Ставки в частности, он компенсировал верой в справедливость и Светлых богов, от которых зависела его дальнейшая жизнь и жизнь возлюбленной женщины. Но какой бы не была судьба, злой или доброй, пройти по пути искупления было необходимо, поскольку где-то в ворохе воспоминаний, на самом краю памяти находились чувства привязанности, любви и нежности к женщине, что сейчас сидела рядом. Пытаясь дотянуться до воспоминаний, Дрэйк тянул одну ниточку за другой, но едва ему казалось, что он ухватил что-то конкретное, как оказывалось, что воспоминание обрывается пробуждением. Складывалось впечатление будто он пытается вспомнить подробности сна, который видел много лет назад. И чем дольше желтоглазый копался в своих воспоминаниях, тем сложнее было отличить события реальные от приснившихся. Неприятное чувство недосказанности и неполноценности холодило душу, заставляя всё чаще задумываться о роли молодой амазонки в своей судьбе. Почему-то она занимала особое место в воспоминаниях, но была тщательно сокрыта от окружающих. Возможно всему виной было её происхождение? Мог ли Ларт, простой ариманский наёмник, иметь хоть какие-то отношения с Тианой, кроме деловых? Но деловые отношения оставляют совсем другой след в памяти, да и ассоциаций с контрактами и деяниями образ девушки не вызывал. Было что-то другое, что заставляло сердце биться чаще в её присутствии.

- Не нужно, прошу тебя.
- Как пожелаешь, Тиана.
Ответ прозвучал тихо, почти смиренно, и только рука чуть дернулась, словно желая обнять и утешить. Неловкий момент заставил желтоглазого смутиться, одернуть руку и сжать пальцы в кулак.
- Странное чувство... ты... тоже это чувствуешь? - проурчала химера, медленно пятясь назад к окну. - К нему действительно нужно привыкнуть.

Остановившись и отвернувшись, Ларт облокотился на подоконник и посмотрел на улицу, где виднелись следы устроенных им разрушений и силуэты воительниц, занятые каждая своим делом. Дрэйк не собирался ломать чужие традиции, которые формировались веками и не собирался убеждать королеву-мать в ошибочности её суждений и необходимости что-то менять. Он вторгся в их владения, а значит принял их правила, за нарушение которых нужно нести ответственность. И пока был хоть малейший шанс что-то исправить и понять природу власти, которой обладала над ним принцесса, следовало бороться.
- Для богов размер камней не имеет значения, а только молитва просящего. Пол дня пути слишком долго, нужно успеть до захода солнца, пока души твоих сестёр не покинули этот мир, а тела не тронуты тленом. После ритуала я буду слишком слаб, так что вверяю тебе свою жизнь сейчас. Я не сомневаюсь, ты примешь верное решение, как бы не закончился этот день. Если я не смогу подняться, оставьте меня в святилище, не пытаясь перетащить куда-то ещё. На святой земле мне будет проще восстановиться. День, может быть больше... на всё воля Имира и светоносной Играсиль.
Вновь повернувшись к Тиане, Ларт коротко кивнул:
- Благодарю тебя, Тиана Хастин, Великая дочь Великой Королевы-Матери за угощение. А теперь мне пора. Если желаешь, можешь пойти со мной в часовню и убедиться, что от меня не будет ещё большего вреда.
Протянув руку в приглашающем жесте, химериец терпеливо ждал ответа.

У любви не бывает прошлого и будущего. Она существует в настоящем пока жив человек и частичка его разума хранит бережное, трепетное отношение к избраннику или избраннице.
Оторвавшись от созерцания видов крепости Дрэйк медленно повернул голову и посмотрел на вошедших. С видом каторжанина, обреченного на смерть, мужчина рассматривал крупных животных и чего-то ждал, но воспоминания всё никак не приходили. Даже, когда Тиана представила по имени своего спутника, Ларт не смог припомнить никаких ассоциаций связанных с этим животным. Не возникало в душе отголосков привязанности, страха или иных сильных, ярких чувств, что могли оставить свой отпечаток.
- Арон... - желтоглазый покатал имя на языке так, словно пытался размягчить сухарик и инстинктивно кивнул в ответ.
- В ваших воспоминаниях есть больше знаний обо мне, чем в моих собственных. Жаль, что не могу похвастать тем же...

Химериец отошел от окна и остановился посередине комнаты. Слушая разговор двух женщин он с непонимаем переводил взгляд с одной на другую и размышлял о правильности принятых решений и почему львы должны знать, что их хозяйки вернуться, и почему королева должна быть снисходительной. В прочем, все эти размышления меркли по сравнению с удивлением, которое Ларт испытал услышав о фаворите. В этот момент инстинкты Ариманца вновь бессознательно проявились, заставив бровь в изумлении приподняться. Что сулило это звание фаворита для него и для неё? Делала ли это Тиана для себя или для пыталась таким образом оградить химеру от справедливого суда? Как бы то ни было, но для мужчины существовало только "здесь и сейчас", а будущее слишком зависело от воли Светлых богов и того, получится ли вернуть к жизни женщин, что умерли из-за него. Может случится так, что в обмен Имир попросит обе его жизни, Дрэйка и Каина. Это будет справедливый и равнозначный обмен к которому химера была внутренне готова. Но был один изъян с которым всё сложнее становилось мириться - Тиана. Среди всех неприятностей, она одна оставалась в проигрыше при любом исходе и её тревога ощущалась даже на расстоянии и не смотря на спокойный внешний вид. Раньше Ларт принял бы подобное за мнительность и надуманность, но нынешнем состоянии, железный ангел ощущал её чувства столь остро, что казалось нервы обнажены до предела и вибрируют при каждом вдохе женщины.

Сильные пальцы сомкнулись, заключив женскую ладошку в своей, и желтые глаза мужчины устремились к принцессе.
- Тебе следует верить в лучшее. Светлые боги милостивы и милосердны, они уже знают, чем закончится сегодняшний день и нам остаётся только исполнить предначертанное. Идём.

Уверенной походкой Химера двинулась к двери, а затем и во двор, пройдя по которому направился к часовне, чья намоленная аура хорошо читалась среди древних камней. Время было дорого и едва они с Тианой переступили порог, как Ларт осторожно погладил пальцами кисть принцессы и высвободился из её объятий, вновь ощутив странное чувство пустоты и одиночества в груди. Кивнув девушке, он остановился перед алтарём и встал на одно колено, склонив голову и сложив руки на груди в молельном жесте.

Под сводом часовни зазвучал протяжный распев молитвы. Отражаясь от каменных стен, он звучал всё громче, заставляя камни вибрировать и откликаться на голос мужчины, пока не достиг своего пика, от чего по телу начинали бегать мурашки. Желая свершить задуманное, Ларт понимал, что сил ему потребует много и по тому первой его молитвой обращенной к богам, была молитва Святилища, которая должна была напитать его достаточным количеством энергии, чтобы в последующем вложить её в женские тела, что покоились неподалёку на специальных ложементах.
Пески времени неспешно отсчитывали секунды, а молитва всё не заканчивалась. Она продолжала звучать и могло показаться, что она никогда не закончится. Даже когда в горле пересохло и звук приобрёл сухой металлический оттенок, такой, что обычно бывает если дуть в трубу, Дрэйк не прервался ни на секунду, хотя горло раздирало невыносимым скрежетом и кашлем. Нужно было терпеть, отдавать молитве полностью и не прерывать её ни на минуту, поскольку от неё зависело слишком много. Спустя несколько часов спина химеры ссутулилась, голова опустилась ниже к полу, плечи и ноги едва заметно дрожали от затекшей крови и напряжения, но бессмысленное и бесполезное на первый взгляд действие стало приносить плоды.
Сначала свечение вокруг Ларта было тусклым и едва заметным. его можно было принять за блики отраженного от кожи света, но чем дольше продолжалась молитва, тем отчётливее и ярче оно становилось, наполняя тело желтоглазого силой Светлых богов. На закате свечение достигло своего пика и наблюдать за процессом не щурясь было затруднительно даже для амазонок, привыкших к ослепительному солнцу в песках. Когда же небесное светило окончательно скрылось за горизонтом и пограничный мир Ставки погрузился во тьму, Дрэйк Ларт с трудом развёл онемевшие руки в стороны. Направляя ладони в сторону убитых им женщин, мужчина завершил многочасовой молебен ещё одной короткой молитвой, которая должна была наполнить тела накопленной живительной силой, срастить раздробленные кости, порванные мышцы и подготовить тела к возвращению в них жизни. Свечение стало постепенно перетекать с Ариманца на лежащих женщин пока полностью не было поглощено ими, но даже после, Ларт не остановился, а продолжил отдавать свою пока ещё находился в сознании. Он боролся с подступающей тьмой и забвением, а когда проиграл этот бой и рухнул на камни без сил, то не узнал, что у него получилось. Веки одной женщины, а затем и другой, задрожали, глаза их открылись, грудь поднялась, наполняясь вдохом и срываясь с губ протяжным стоном.
Отдав всё, химера сама встала на тонкую грань между жизнью и смертью, вымолив у Светлых богов годы жизни для тех, чей черёд ещё не наступил. Он сделал всё, что обещал и что было предначертано и теперь только любовь принцессы отделяла его от вечного забвения.

Последний раз вспыхнув, красное солнце опустилось за почерневшие дюны и теперь только горячий воздух колыхался и дрожал в языках алого заката, поднимаясь от раскаленной земли. Степной ветер подхватывал мелкие песчинки и вместе с жарой уносил куда-то на север, медленно и неотвратимо расширяя владения пустыни.
   В часовне было тихо. Женщины и львы покинули её и более не возвращались. Снаружи слышались голоса, но все они словно принадлежали другому миру - миру живых, тогда как часовня больше напоминала склеп в котором нашел свой последний приют желтоглазый наёмник.
Молодая принцесса поступила правильно, прислушавшись к словам химеры и не попытавшись переместить его в другое место.  Если бы она только могла видеть мир духов, то увидела, как по земле от алтаря тянется тонкая золотая нить и едва заметно пульсирует. Намоленное место поддерживало мужчину и не давало ему уйти во мрак. Но помимо нити, было что-то ещё. Крошечные рубиновые молнии тянулись навстречу друг другу при каждом соприкосновении тел. Они проникали под кожу и дарили чувство спокойствия и умиротворения. Унеси она его прочь, разорви связующую нить и всё было бы кончено. Сил амазонки не хватило, чтобы самостоятельно наполнить и поддержать опустошенное тело Дрэйка. Возможно, пожертвовав энергией артефакта она смогла наполнить его, но сейчас в этом не было нужды.

   Тиана ощущала тихое биение сердца и едва уловимое дыхание. Мужчина был жив и, вероятно, спал или находился в бессознательном состоянии. Его лицо, спокойное и расслабленное, выглядело точь в точь, как при первой встрече в мире грёз и не смотря на время и произошедшие с ним изменения, Ларт не вызывал страха. Сейчас перед принцессой лежал ариманский юноша, чьи черные волосы с серебристыми прожилками раскинулись по подушке и волнами струились между пальцами, черным водопадом падая на шею и плечи.
   Ночь прошла спокойно, как и весь следующий день. Ближе к закату второго дня ресницы Дрэйка дрогнули и глаза чуть приоткрылись. Сознание еще плавало в безмятежном блаженстве и казалось, что не существует ни времени ни пространства. Всё вокруг кружилось в радужном хороводе звёзд и сама вселенная вращалась вокруг головы.  Чувства возвращались неторопливо, словно густой мёд они обволакивали и погружали в негу. В чувствах не было конкретики, только всепоглощающее блаженство и отголоски далекой боли. В сознание тихо, но настойчиво постучали. Ларт не придал этому значения, и тогда стук повторился, зазвучав очень громко и с каждым мгновением становясь всё громче и громче, всё настойчивее, пока стал совсем невыносимым. Открыв один глаз, мужчина почти моментально его закрыл. Взгляд уперся в хоровод вращающихся стен, к горлу подступил приступ тошноты. Боль во всем теле и колокольный перезвон в голове дали понять, что с мыслями о загробном мире он явно поторопился.

   Какое-то время Ларт просто лежал не шевелясь на каменном полу, пытаясь совладать с собой, унять головокружение и боль. Второй раз глаза было открыть так же сложно, как и пошевелить любой из конечностей. Лицо холодило и щекотало, что то липкое пристало к щеке, сжатые пальцы тонули в чем-то мягком и теплом, но сил пошевелится не было.  Возможно Дрэйк несколько раз проваливался в беспамятство, прежде чем понял, что голова почти не кружится, а тело, хотя и продолжало болеть, стало более послушным. Открыв глаза и увидев, как вращение стен замедляется, постепенно сходит на нет и останавливается, сосредоточился на образе женщины, что сидела у изголовья. Пошевелив кончиками пальцев, напряг руки, голени, вдохнул и выдохнул, напряг шею. Убедившись, что тело откликается, желтоглазый немного приподнял голову и огляделся. Очень хотелось пить.
- Где они? - прохрипел пересохшими губами ариманец, опуская голову на подушку и с надеждой глядя на женщину.
Её взгляд казался очень знакомым. Он точно видел его раньше, несколько мгновений назад перед пробуждением. Кто же она такая, что способна являться к нему в двух мирах и заставлять сердце биться чаще?
- Тиана… - вполне осмысленно произнесла химера и тело пронзило судорогой. Разбитые кусочки мозаики сложились в единую картину и хлынули полноводной рекой воспоминаний в пустующее сознание. Протянув руку, мужчина сплёл свои пальцы с пальцами амазонки и прикрыл глаза, погружаясь в приятные воспоминания и чувства.