Все складывалось нехорошо.
Любой другой человек отозвался бы о происходящем с бо́льшим количеством нелестных эпитетов, но Шайло думала, что все просто нехорошо. Ладно, очень нехорошо. А еще она была раздражена, голодна и немного - совсем чуть-чуть - взволнована.
Вокруг была только постепенно окутывающая все вечерняя темнота: мягкая, нежная, подкрадывающаяся, лишь слегка пронизываемая последними закатными лучами уходящего за горизонт солнца. Марш старалась не думать о том, что это самое солнце легко может оставить вместо нее горстку пепла, но все равно эта тревожная мысль не давала покоя молодой вампирессе. В каком-то смысле Шай сейчас завидовала тому мертвому господину Бенедикту Россу, лежащему в гробу слева от нее в окружении цветов и облаченному уже в свое посмертное одеяние. Ей же повезло как покойнику. «Какой каламбур. Умереть - не встать».
Марш уже забыла это чувство, когда снова нужно бояться солнца. Не стоило так полагаться на амулет и забывать, что тепло небесного огня ей вовсе не друг. Или же не нужно было расслабляться и думать, что она как все люди, среди которых она всегда могла затеряться. Маленькая неприятность - и вот все обернулось как в самые первые дни (не)жизни новообращенной, а это значит, что пора снова бежать.
Это немного расстраивало девушку.
Но кладбищенские воры все же расстраивали - и раздражали - сильнее.
Есть воры, которые шастают по чужим домам и тащат все, что найдут. Есть мародеры, которые, как стервятники, появляются на полях сражений и отбирают трофеи мертвых. Есть осквернители могил, вторгающиеся туда, где живым быть не положено. А есть кладбищенские воры, которые, если Марш доберется до них, станут отличным обедом, ужином и ночным перекусом, а также - уже посмертно - вернут подвеску, стащенную со спящего в гробу вампира. Ну и перстень более мертвого господина Росса, хоронить которого уже послезавтра. Отсутствие перстня вызовет возмущение родственников, они обязательно начнут скандал с лечебницей, которая не смогла все же спасти Бенедикта и на территории которой находится мертвецкая. И все закончится тем, что Марш, только приятно обустроившаяся в городе, вынуждена будет иметь дело со стражей по обвинению в якобы воровстве с трупов или же бежать раньше, чем те разразится скандал.
Трудно сказать, что пугает больше: бумажная волокита и судебный процесс или перспектива осыпаться горсткой пепла.
Но пока можно полежать в гробу, все еще пахнущем лаком и древесиной, и подождать, когда солнце скроется полностью.

Прощальные лучи солнца багряным отблеском сверкнули на темнеющем горизонте, а потом скрылись совсем, оставив мир наедине с приближающейся ночью.
Желая хотя бы немного привести в порядок растревоженные мысли, Марш, закончив с ожиданием темноты и созерцанием своего безжизненного соседа, присела и сладко потянулась. Скоро наступит осень, потом зима, когда дни станут короче, а ночи длиннее, и вампир сможет бодрствовать дольше. Лето же ее угнетало. Круговерть людей, череда летних праздников, шум и гам, кутежи всю ночь напролет - все такое чуждое. Не хотелось признавать, но здесь была замешана зависть: ее ядовитый голосок мог в любой момент прошептать, что Марш лишена даже примитивной мерзкой пьянки, что уже говорить про застольные лакомства и приглашение присоединиться к празднествам. Но нужно было всего пережить еще два месяца, а потом станет лучше. Она даже сможет безопаснее для себя охотиться, тем самым питаясь досыта. Шай не любила хвалить себя, но не могла не признать, что ей становится немного легче сдерживать голод. Не настолько, чтобы перестать нервничать при даже малейшем запахе крови, но достаточно, чтоб не кинуться на первого попавшегося под руку человеку с намерением впиться клыками в горло.
Изнутри мягкий гроб не хотелось еще долго покидать. Это достойное ложе для любого упыря было слишком хорошо, но впереди ждали дела, которые могли даже мертвого поднять. А ей не платили за безделье.
Шайло не знала, на что другие вампиры могли тратить деньги. Если они вообще их получали: Шай, думая о подобных ей, всегда почему-то первым делом представляла таких гордых аристократов, у которых не было причин утруждать себя работой. Странная мысль, конечно, такая же нелепая как, скажем, идея, если бы кожа вампиров сверкала на солнечном свете или что-то такое же. Работа среди покойников ее успокаивала: нет суеты, нет шума, ей не нужно было вздрагивать от любого шороха и бояться всех тех опасностей, приготовленных людьми. Скромную плату девушка спускала на краски, косметику и препараты для работы, а также на одежду, чтобы выглядеть... ну, как человек. Шайло частенько думала, что она неплохо вписывается внешне в людское общество: кто подумает сравнить темноглазую девушку-мулатку в неплохой одежде с бледными и холодными созданиями ночи в старомодных нарядах прошлого столетия? Остаток же монет шел на пропитание. Марш боялась когда-нибудь попасться в темном переулке с зажатой в руках и тщетно трепыхающейся жертвой, хотя такие срывы бывали, поэтому не рисковала по возможности. Человечество придумало такое чудесное место, как дом терпимости, где за скромную плату можно было получить девушку или юношу для утех. Шай скептически относилась к этим забавам, но, если было настроение, то могла позволить себе немного расслабиться с кем-либо. Однако чаще всего она лишь просила закрыть глаза и мягко кусала в шею. И только чувствуя, что еще глоток - и жизнь человека будет висеть на волоске, отстранялась. Дальше следовал легкий гипноз со стиранием памяти и залечивание ранки на шее. Шайло старалась быть осторожной. На выходе из заведения она часто видела улыбку хозяина или хозяйки, хотя сомневалась, что они в полной мере понимали причину визитов Марш.
Видимо, больше они ее не встретят.
Шайло не видела ничего плохого в том, чтобы эту ночь провести в Кариде. У нее даже оставалось немного денег, полученных с прошлых похорон, а настроение располагало к неспешной прогулке куда ноги приведут. Ей нужно было развеяться и хорошо все обдумать. Девушка слабо представляла, как вообще искать похитителей ее талисмана и перстня Росса. У Бенедикта, когда его со всеми вещами отдали ей, были только одежда, перстень да какая-то маленькая странная шкатулка с восьмиугольным замком. Одного вида на кольцо было достаточно, чтобы разгадать в уме задачку из восьмиугольного сапфирового камешка перстня и деревянной шкатулки, но Шай не думала, что ее вообще касается содержимое. Однако теперь шкатулка стояла, перстень-ключ пропал, а встреча с родными покойного приближалась.
Шай часто бежала. Ее любимый книжный автор как-то сказал, что тот, кого едва терпят, не может надолго осесть на одном месте. Марш была с этим согласна и с какой-то тоской думала, что это мертвецкая сейчас станет еще более безжизненной, когда она покинет Карид.
Нужно было исчезнуть из города до того, как ее коснутся рассветные лучи.

Отредактировано Шайло Марш (24-08-2018 23:50:44)

Шайло почти не общалась в другими работниками лечебницы. Трудно даже сказать, кто кого избегал сильнее: Марш, которая не горела восторгом общаться с живыми и с куда большим удовольствием проводила время с мертвыми, или же лекари, которые без особой радости сталкивались с той, кто должна была позаботиться об уже мертвых пациентах. Шай не сильно беспокоило то, что о ней думают: она делала свою работу хорошо, а еще не вызывала подозрений относительно своей немного мертвой личности. Поэтому и в покойницкую гостей было немного: о чем можно беседовать с девицей, которая скорее будет травить байки трупам, чем потратит хотя бы минутой больше на беседу с человеком, который все еще жив и у которого на ноге нет бирки?
Или, если быть более лаконичными, общение у Марш не складывалось.
И поэтому Шайло была искренне удивлена тому, что кто-то решил заглянуть к ней. Если память ей не изменяла, то за вечер никто не успел отправиться на встречу с богами, так что этот визит был как минимум странным, но всякое бывало. Как-то некий идиот, экспериментирующий с алхимией, разнес своим неудачным опытом почти два дома, некоторых жильцов по кусочкам собирали. Шайло еще в тот вечер вместе с другими лекарями, которые в одиночку не справлялись, бегала между пострадавших с окровавленными бинтами, микстурами и лечащими зельями, мысленно умоляя свои инстинкты успокоиться и не сойти с ума от такого яркого и бьющего в голову запаха крови. Но сейчас в коридорах было тихо, и это настораживало.
Девушка уже подготовила свою приветственную фразу "Добрый вечер, вы член семьи?", но она так и осталась в мыслях, когда Марш увидела посетителя - юного дроу. На лице Шайло мелькнуло легкое недоумение, но она быстро справилась с собой и, придав голосу привычное равнодушие, произнесла:
- Добрый вечер. Вы к кому-то?
Дроу уж точно не был чьим-то родственником: за все эти месяцы никто из темных эльфов не находил городские могилы своим последним пристанищем и никто не поступал в качестве нуждающихся в помощи. Такая странность не смогла бы обойти даже этот мертвый уголок. У этого дроу должна была быть достаточно веская причина, чтобы его так легко пропустили и чтобы он вообще мог здесь находиться.

Интересно.
Дроу, действующий по поручению троюродного брата покойного и готовый платить из своего кармана за возможность осмотреть тело. Удивительная ситуация, не правда ли? Шайло, уже решившая для себя все с побегом, понимала, что более ее никакие вопросы, связанные с работой в мертвецкой, теперь не касаются, и она не должна беспокоиться о том, чем будет заниматься дроу, но… 
- Похоже на взятку, - Шайло отрицательно покачала головой, отказавшись от столь сомнительного предложения.
Но проснувшееся любопытство, тревожащее холодное равнодушие и бесстрастное спокойствие, сыграло свое. «Как там твои успехи с обещанием не вмешиваться ни в какие дела, Марш?» Такие же, как с сердцебиением – не очень.
- Если Вы подозреваете насильственную смерть, то вынуждена разочаровать, - Шай отошла назад, пропуская дроу в помещение, и прикрыла двери, чтобы не порадовать никого счастьем греть уши дальнейшим разговором.
У Бенедикта Росса дела обстояли неплохо. Насколько это возможно для мертвеца. Выглядел мужчина намного лучше, чем когда его только передали Марш на стол, а благодаря стараниям девушки его и вовсе можно было принять за внезапно задремавшего в мертвецкой с двумя соседями, обнаженно лежащими на столах рядом. Шайло всегда старалась сделать все возможное, начиная от простейшего грима и заканчивая магией, хотя бы немного приводящей в порядок изуродованные тела – иногда ей доставалась жертвы истинных зверств, на которых даже ей было смотреть неприятно.
- Он весь Ваш. Личные вещи на столе.
У Бенедикта стало слишком много гостей после смерти. И даже естественно наложенный на кожу румянец, чистые серебристые волосы, хорошо сидевший на холодном забальзамированном теле костюм едва ли являлись истинными причинами столько пристального внимания к его мертвой персоне. Она сама могла представиться троюродной внучатой племянницей по материнской линии Бенедикта, поздновато спохватившейся о состоянии своего уже почившего родственника, но без письменного подтверждения это так и оставалось пустым заявлением. Если окажется правдой хотя бы существование троюродный брата, давшего дроу задание наведаться к умершему Бенедикту, то Марш перейдет на только овощной рацион и станет каждый день загорать на солнце, постелив мягкий плед на чью-нибудь могилку на кладбище.
Шайло никто не приносил и не передавал никаких бумаг. Если дело не требовало затянувшейся бумажной волокиты, собирающей подписи даже тех, кто к нему не имеет ни малейшего отношения, то с большой вероятностью можно утверждать, что здесь что-то не так. В голову закралась нехорошая мысль, объясняющая столь поздний визит гостя. Марш, прислонившаяся спиной к стене, наблюдала со стороны за дроу, думая, что именно он ищет.  У мертвеца можно была украсть уже разве что похоронный наряд, но вряд ли он здесь за этим. Больше ничего и не было... Кроме кольца, без которого открыть шкатулку с секретом без вреда для ее содержимого не получится и след от которого так и виднелся белой полосой на пальце усопшего.
Не могло же все быть так, как она думала? Но другого разумного объяснения не было.
Марш внутренне колебалась, продолжая все так же бесстрастно наблюдать за дроу, но после некоторых размышлений сказала, осторожно закидывая удочку:
- Поскольку троюродный брат покойного настолько обеспокоен, что попросил Вас помощи, то было бы неправильно умолчать об одной проблеме.
Проблема не смертельна для Росса, но смертельна для Марш.
- Не так давно нас подло обокрали. Мерзавцы, что опустились до воровства у мертвых, - девушка с отвращением скривилась. Если подумать, то она даже не солгала: воры действительно унесли кое что у мертвых, у Бенедикта и у нее. – Ничего святого.
Шайло приблизилась к смиренно лежащему Бенедикту и как бы невзначай смахнула с плеча темного костюма невидимую пылинку, продолжая:
- Но раз Вы здесь и обеспокоены исполнением поручения, то мы могли бы помочь друг другу. Согласны? - девушка понимающе посмотрела на дроу, почти невинно улыбнувшись, и протянула облаченную в кожаную перчатку руку для рукопожатия.

«Хорошо».
Шайло не испытывала отчаяния, сподвигнувшего бы просить помощи у дроу, ведь она сама могла бы решить эту проблему, но ведь не стоит отпускать шанс закрыть вопрос поскорее? Сейчас ей казалось более рациональным привлечь на свою сторону юношу, который и сам был заинтересован в успехе поиска. И даже если ничего из этого не получится, то Шай не видела ничего плохого в попытке. Она не страдала жутким синдромом "лучше сама доломаю, чем положусь на кого-то", гордость и упрямство не лучшие советчики в подобных случаях.
Марш с вежливым интересом наблюдала за юным дроу, который сразу же, только услышав о краже, начал задавать один вопрос за другим, и поймала себя на мысли, что в этом помещении еще никогда не случалось столь продолжительного разговора. Мертвым хорошо рассказывать, что и о чем она думает, не боясь осуждения или непонимания, а также использовать как рабочую силу с лопатой в руках, но не более. Шайло это нисколько не расстраивало.
- То самое кольцо. Вы не удивлены, - девушка слегка нахмурилась.
- Вы видели воров? Можете помочь их найти?
Нужно было постараться проспать собственное ограбление, но она смогла. Шай сомневалась, что этим достижением ей стоит гордиться.
- Не удалось. Меня здесь не бывает днем, я прихожу только вечером и остаюсь до утра.
Это даже нельзя считать ложью, так ведь?
Шайло носила ключи с собой, с рассветом прилюдно покидая помещение, а после забираясь обратно через окно в облике маленькой летучей мыши, и спокойно засыпала, зная, что никто не потревожит спящего вампира: все новые тела переносили в соседнюю мертвецкую, где ими занимался другой человек.
- И я надеялась, что Вы сможете помочь, - Марш только сильнее нахмурилась. - Я не местная и мало общаюсь с людьми, поэтому плохо представляю, где можно сбыть украденные вещи.
Шайло умела красть. Невольно выучишься любому грязному ремеслу, прибившись под крыло банды. Марш не гордилась тем, что когда-то работала на нечистых на руку людей, но не могла отрицать, что даже такой опыт - кражи, взлом, шпионаж - мог оказаться полезен. Однако нынешнее ремесло ее вполне устраивало, и Шай не видела причины отказаться от него.
- Унесли еще кое-что. Кроме кольца, - Шайло отошла в сторону, отвернувшись. - Подвеску, которая очень дорога мне.
Марш уже почти решила, а не придумать ли какую слезливую историю, что подвеска - единственное, что досталось ей от семьи или что-то такое, но вовремя отказалась от этого.
- Вдвоем мы могли бы справиться за ночь, - закончила она, не ощущая особой уверенности в успехе, но чувствуя, что нужно попытаться.
В конце концов, если удача не будет на ее стороне, то она хотя бы сможет пообедать дроу, а потом покинуть Карид.

Шайло не могла сказать о себе, что она могла бы уболтать кого угодно и на что угодно. У нее не было среди оружия бесконечного обаяния или доброжелательной улыбки, подвешенного языка или лидерской харизмы. Марш не льстила себе: кому-то дано сверкать улыбкой и покорять сердца, а кому-то нет. Поэтому Шай старалась скорее убедить, чем очаровать. Чем, собственно, она и занималась сейчас, почуяв, что взаимовыгодное сотрудничество может привести к успеху. К ее же счастью, что не нужно было сильно напрягаться: юноша с ней был согласен, это радовало.
- С чего начнём поиски?
Шайло уже собирала вещи, которых как всегда было немного: кисти, краски, перчатки, отмычки, кошелек. Стилет, лезвие которого было покрыто ядом, девушка спрятала в потрепанных жизнью ножнах на поясе. Поношенное пальто, защищающее от холода, не являлось необходимостью, но ночами довольно прохладно, поэтому для вида стоит и одеваться теплее. Для этих же целей и полосатый шарф, лежащий на дне сумки.
- Если нам повезет, то он не мог уйти далеко, - Марш вышла в коридор лечебницы вместе с новоиспеченным спутником и закрыла дверь мертвецкой на ключ. - Сперва можно будет потрясти скупщиков краденного. Не поверю, что в любом уважающем себя городе нет этих крыс. Если не скажет имя вора, то нам придется... надавить, - лицо Шай оставалось бесстрастно, поэтому предположить, что именно она подразумевала под "надавить", было затруднительно. Но точно ничего хорошего. - Посмотрим. Не знаешь, где водятся подобные личности?
Она решительно шагала к выходу, покидая обитель болезней и недугов, загоревшаяся идеей попробовать вернуть то, что принадлежало ей. Ее подвеску сложно было назвать дорогой, кольцо Бенедикта тоже - эти вещицы не были из золота или серебра, а профессиональные воры зачастую воруют либо драгоценности, либо документы, либо еще что, стоящее как парочка камней или жемчужин. Да и чтобы обворовать мертвых, много ума не нужно, как и мастерства. Скорее всего это был некто, кто еще не достаточно созрел до серьезных краж, но пытающийся что-то стащить. Потенциально плохая новость для вора заключалась в том, что эта каража станет последней - Шайло уж точно об этом позаботится.
Когда двери закрылись за ними, Марш поняла, что так и не представилась.
-  Если что, меня зовут Гел.
- Шайло. Сказала бы, что рада знакомству, но обстоятельства не позволяют.
Лесть тоже не была ее сильным качеством, ни до смерти, ни после. Лесть кухарки незаметна, лесть гробовщика не нужна.
- Пойдёмте, а то время идёт.
- Согласна.
Она могла бы облететь на крыльях летучей мыши весь город, но в этом нет смысла, если не знаешь, где именно и кого искать. Еще во времена банд и шпионажа с этим было проще: она нападала, не защищалась, она была на стороне победителей, не проигравших. Она точно знала, где искать - теперь же она только озиралась, пытаясь разобраться, куда идти дальше с целью найти призрачный след вора.
- Если бы Вы обокрали кого-то, то где в городе занялись продажей краденного? Какая-нибудь нора, таверна, темный переулок, не знаю, где обычно здесь проходят подобные сделки? - Шайло пропустила Гела вперед, надеясь, что он лучше знает, в какой части Карида им попытать удачу.

Шайло некоторое время молчала и просто шла за своим новоиспеченным спутником по темной улице Карида, покидая уже ставшее привычным здание, которое, если постараться, могла бы даже назвать домом. Марш ловила те многозначительные взгляды, которыми окидывали их с Гелом такие же неспящие люди, почти сразу же отворачивающиеся и ускоряющие шаг. Шай попыталась понять то настроение, которое она и дроу создавали своим присутствием среди горожан: недоверие, удивление, подозрение, сомнение, любопытство – все это витало в ночном прохладном воздухе подобно туману, который чувствуешь кожей, но не можешь схватить. Девица, которая должна в такое время сидеть дома, и дроу, который слишком уже далеко от своих краев – они точно создавали крайне странное впечатление, привлекая, как считала Марш, излишнее внимание. Если к ним привяжется хвост, то Шай даже не удивится…
Марш позволила Гелу вести и переключила свое внимание на то, что происходило по сторонам. Она смогла привыкнуть к тому, что не нужно более слепо щуриться в темноте, силуэты людей и вещей стали среди ночной тьмы чем-то естественным. Если подумать, то все то, что она получила во второй жизни, можно считать неплохой ценой за смерть. Марш видела, как два пьяных тела, шатаясь и поддерживая друг друга, ввалились в грязный переулок, пропахший гнилью и мочой, и как лишайная кошка упустила жирную черную крысу. Она слышала, как в доме слева распахнулись ставни и на мягкую от грязи дорогу вылилось ведро помоев. Как в ветвях подпиленного умирающего деревца в чужом саду вспорхнула ночная птица. Чувствовала запахи, которые принесли ветра, и отчетливо различала смрад нечистот, объедков, ароматы пряностей и мяса, кислый запах плесневелого хлеба. Все было как обычно.
Шай не сразу поняла, что они пришли. Старая таверна, покосившаяся от времени, встретила их двумя молодцами, сразу же зашагавших в другом направлении, что заставило девушку задуматься: они знакомы с Гелом или тут традиция такая – если увидел странную парочку, то беги в другую сторону? Это место, где происходит всякое такое, о чем при свете дня своим родным и близким лучше не рассказывать? Марш чуть скривилась, почувствовав запах лука, чеснока и кабачков – вот уж убойная смесь.
Когда Гел шагнул в тускло освещенное помещение, Марш осталась за порогом, переминаясь с ноги на ногу. Наверное, будь она той самой бледной особой с кровью, стекающей по подбородку, с красными глазами и волосами цвета ночи, олицетворяющей собой весь вампирский набор, все было бы излишне очевидно. А Шай ни разу не вампир, как вы могли так подумать, у него всего лишь излишняя скованность и проблемы со скромностью.
- Можно войти? – негромко окликнула она трактирщика, смотря на мужчину с той умиляющей и подкупающей неловкостью, и чуть приобняла себя за плечи, стараясь показаться еще меньше и тоньше.
- Заходи. Что еще за глупый вопрос? Что за девицы нынче пошли… – проворчал мужчина в ответ, раздраженный, что его отвлекли такой мелочью.
Марш, благодарно улыбнувшаяся, кивнула и переступила порог, ощутив, как теплый воздух помещения окружает ее. Имя Барсука ей ни о чем не сказало, в отличии от Гела, но девушка последовала за молодым человеком в захудалую каморку, которую, если не знаешь, что она вообще есть, и не заметишь так просто, и остановилась, облокотившись о дверной проем и оставшись немного позади. Барсук одарил оценивающим взглядом сперва Гела, потом стоявшую позади Марш. Девушка отнеслась к этому скорее равнодушно, чужие взгляды ее интересовали куда меньше цели их визита сюда, но от ее внимания не ускользнуло, как почти незаметно вздрогнул его подручный и как золотое кольцо на секунду замерло в огрубевших пальцах.
Девушка передала инициативу разговаривать с Барсуком целиком и полностью в руки Гела. Кто угодно будет общаться с людьми лучше, чем она. Марш неотрывно наблюдая мужчиной-подручным и магией крови ощущая, как его сердце стало биться быстрее. Когда после непродолжительного диалога тот и вовсе поднялся со своего места, что-то шепнув Барсуку на ухо, и поспешил к выходу, Шай извинилась и поспешила следом, не сказав ни Гелу, ни Барсуку ничего больше, не теряя времени.
Ей это не нравилось.
Мужчину в фартуке кузнеца она нагнала на лестнице ко второму этажу. Безлюдный коридор наверху и занятый своими делами зал внизу позволил вампирессе схватить убегавшего без свидетелей и крепко сжать руку, отчетливо ощутив, как подскочил его пульс.
- Что происходит? – Марш не видела смысла в наводящих вопросах вокруг да около. Дурное предчувствие проснулось, а голод требовал крови – скверное сочетание.
Ничего не значащий ответ почти сорвался с его губ, но Шай впилась немигающим взглядом в серо-голубые глаза, полные паники, и сосредоточилась на том, как сломить невидимую преграду чужой воли. Получалось через раз, ей определенно нужно было больше практиковаться… Марш нехорошо усмехнулась, продемонстрировав острые клыки и надеясь, что, если ее сил все еще окажется маловато для полноценного гипноза, перспектива стать живым – ненадолго – угощением вампира станет серьезной причиной говорить правду.
- За вами уже отправили людей.
«Что за осиное гнездо мы потревожили?..»

Окинув взглядом двоих приближающихся противников и ощутив учащенный пульс третьего, Марш подумала сразу о нескольких вещах.
Первая: она никогда не была бойцом, поэтому шанс так просто расправиться с нападавшими был настолько смехотворно мал, что не стоило и рассматривать возможность открытого поединка. Ладно, будь у нее в руках хотя бы что-то, даже традиционная лопата, то Шайло могла бы что-то противопоставить, но висящий в ножнах стилет не годился для поединка.
Вторая: раз она не была бойцом, то в ход можно было пустить магию. С ней все обстояло немногим получше, но вампиресса знала, что нехватка опыта не позволит ей разойтись, поэтому необходимо действовать быстро и четко, не давая себе надежды на второй шанс.
Третья: она все еще голодна. Проклятие.
Молодой кузнец, решивший, что сейчас лучший момент выскользнуть из хватки прижавшего его к стене вампира, рванулся вперед, но левая рука нежити сомкнулась на его горле.
Один вдох...
Второй...
Третий - и вампиресса впилась клыками в незащищенное горло, ощутив на языке прекраснейший металлический вкус крови и услышав пораженный крик двоих бандитов. Глоток - и Марш будто почувствовала, что снова жива, кровь ударяла в голову, пробуждая ото сна заторможенные от голода мысли, кровь дарила ей вторую жизнь, отбирая ее у своего трепыхающегося хозяина. Темный бог только знает, какой силы воли ей стоило оторваться от жертвы, чтобы теперь, ощутив прилив сил, отбросить бьющееся в конвульсиях тело на пол и с убийственным спокойствием сделать шаг вперед, больше не ощущая сомнений и инстинктивно зная, что нужно делать дальше.
Одно слово, один жест на языке самой Смерти - могильная хватка, ужасающая до дрожи и преисполненная могильным холодом, обрушилась на первого из бандитов, заключив разум в сети галлюцинаций под слышимый только им вой и шепот мертвецов, мужчина пошатнулся, хватаясь похолодевшими пальцами за плечо товарища, все еще ошарашенно глядевшего на истекающего кровью кузнеца, но все же упал, извиваясь на полу и забившись в агонии захватившего разум ужаса. Шайло знала этот взгляд: полный страха перед смертью, отчаянного неверия в то, что сейчас произошло, но сменяющегося пониманием, что следующим будешь ты - она сама прошла это когда-то давно.
Вот теперь ночка стала действительно плохой.
Шайло попятилась, стараясь не упасть и проморгаться: собственное заклинание, рожденное из сложнейшей и опаснейшей магии, требовало слишком много сил. Возможно, что не будь Марш и так уже мертва, то и вовсе прикончило бы ее. Тогда не так уж и плохо быть мертвой, верно?
- Хочешь жить - беги, - Шай заставила себя зловеще, как и положено некроманту, усмехнуться, вложив в хищный оскал уверенность в собственных силах без проблем отправить к покойникам и оставшегося противника. Уверенность, которой не испытывала, но нельзя было показать свою слабость, вызванную одним единственным трюком.
Но здравомыслия молодого человека - еще мальчишки, если подумать, которому вручили кинжальчик и отправили помирать за сущие медяки - хватило, чтобы ретироваться, едва дослушав ценный совет, и не видеть, с каким явным облегчением выдохнула вампиресса.
Оставалось надеяться, что у ее спутника дроу все складывалось куда лучше.
Марш, прислонившаяся к стене, мрачно посмотрела на навсегда затихшего кузнеца и нахмурилась, заметив странную черную кляксу на шее погибшего. Не кровь, что-то другое... Шайло присела на пол, проигнорировав стоны провалившегося в пучину галлюцинаций лежавшего рядом бандита, и вытерла кровь с шеи, рассмотрев расплывшуюся от времени татуировку на коже убитого.
Свернувшаяся кольцом змея.
Шайло видела уже такую. Сама лично в землю закапывала тело, а только потом поинтересовалась, кем был тот человек и осталась сдержанно удивлена ответом.
«Контрабандисты. Проклятие...»
Только сейчас Шай поняла, что у нее дрожат руки. Нужно было уходить, но только не у всех на виду.
Летучая мышь выскользнула через окно и, подхваченная порывом ночного ветра, тенью мелькнула среди холодных стен покосившихся домов, а после Марш стояла под аркой переулка, из которого они с Гелом пришли к таверне, и старательно убирала кровь с уголка губ, дожидаясь темного эльфа.

«Только бы успеть до рассвета…»
Запах крови все еще был где-то рядом, повиснув в воздухе словно невидимое глазу облако, обвиваясь своими алыми щупальцами вокруг Марш, только раззадоривая аппетит молодой вампирессы. Голова кружилась – быстрый глоток крови был ни о чем, он лишь растревожил жажду, которая заставила все мысли приобрести красные оттенки голода. А брошенное в отчаянной попытке заклинание точно не давало рассудку ясности – на каждую магическую манипуляции требовались силы, и где их взять вампиру, давно не выходившему на полноценную охоту? Ей стало дурно: Шай прислонилась плечом к стене, не ощущая холода камня, и закрыла глаза, надеясь, что это поможет отрезвить разум и успокоить мысли. Не будь она мертва, Марш решила бы, что у нее прихватило сердце. Темнота перед закрытыми глазами закрытыми глазами полнилась вспышками и огнями, а слух переполняли звуки мира, живого и не замолкающего даже ночью. Наверное, даже дурманы не оглушали смертных так, как ломка не оглушала истосковавшегося по крови вампира. Однако это не было безумием одичавшего от голода чудовища: Шайло питалась – мало, но регулярно. Достаточно, чтобы не иссохнуть и держать себя в руках, но недостаточно, чтобы с каждой ночью набираться сил. Глоток крови и примененная к сметному некромантия пошатнули этот хрупкий баланс.
Шайло нужен был отдых. Но время работало против нее.
Успеть до рассвета, все остальное может подождать.
Прошли минуты, казавшиеся частицами вечности, и слабость, накрывшая сознание темной волной, отступала, возвращая привычное Марш холодное самообладание, которое она приветствовала как старого друга. Так лучше. Привычно. Уверенно. Как всегда. Теперь мысли, более не скованные ничем лишним, принадлежали только ей: острые, ясные, бесстрастные. Ей удалось приструнить свой голод – Шайло старалась больше не думать о нем, но не чувствовать его, конечно, не выходило. Но всего несколько часов – и она сможет найти жертву, чтобы потом, сытая, отправиться спать, дожидаясь нового заката.
Темный эльф ее уже ждал. Шайло, покинувшая таверну, оказалась со стороны небольшой улочки, соседней с той, с которой они с Гелом пришли сюда, и теперь замерла, спрятавшись в тени и напряженно вслушиваясь. Она поступила весьма неосторожно, глупо, безрассудно, когда решила выпустить зубы и магию, и понимала это. Понимала так же хорошо, как и факт, что она запаниковала и обратилась в один лишь инстинкт выживания, как бы иронично в ее положении это ни звучало. Приближаясь к Гелу со спины, Марш думала, что у этой глупости обязательно будут последствия, и если она не хочет пострадать от них, то лучше ей покинуть город так сразу, как только она найдет амулет.
Когда до молодого дроу оставалось всего несколько метров, Шай остановилась: ее поразила одна мысль. Она могла бы накинуться на него. Прямо сейчас вонзить клыки в шею, насытиться и набраться сил, чтобы решить свою проблему дальше в одиночку. Все это звучало так привлекательно… Но нет. Больше никаких ошибок за эту ночь. Пусть голод, который, как ей казалось, она загнала куда подальше от своих мыслей, все же подталкивал ее к необдуманным действиям, но здравый смысл настойчиво твердил, что нападение – худшее, что она сделает, чем усугубит и без того печальное положение. Марш должна была считать и с тем, что Гел был дроу, темным эльфов, для которого ночь, как и для нее, не являлась проблемой. Это если забыть о том, что эльфы стареют медленнее, и этот кажущийся сущим юнцом дроу мог оказаться раза в два ее старше и сильнее.
Нет, она не будет совершать таких глупостей.
- Как все прошло? – Шайло наделась, что разговор ее временного союзника с Барсуком прошел куда лучше, чем ее беседа с ребятками, один из которых был сейчас скорее всего мертв. Она рассказала Гелу про татуировку, замеченную на теле одного из мужчин, умолчав об всех обстоятельствах сего открытия, и теперь быстрым шагом уходила прочь от таверны, пытаясь не пересекаться взглядом со случайными прохожими.
- Бенедикт имел дело с контрабандистами? – спросила Марш, когда они отошли от таверны как можно дальше, но маска мрачной сосредоточенности все никак не сходила с ее лица. -  Я подумала, что в том письме, которое тебе должны были отдать, могло быть что-то против них… и за что ему пришлось поплатиться жизнью. Или что-то против его конкурентов. Против поставщиков. Не знаю, - Шайло пожала плечами. – Но что-то настолько важное, чтобы искать его даже в моей мертвецкой. И как тебя в это втянули?

Шайло спокойно слушала Гела, не перебивая и не задавая вопросов. Здесь было над чем подумать, случившееся давало богатую пищу для размышлений. Она знала, что это не все картина: они с Гелом сейчас больше походили на парочку любопытных детишек, пытающихся узнать какую-нибудь грязную тайну, подглядывая через замочную скважину закрытой двери.
Барсук, вор, определенно успешный в прошлом и известный в настоящем, явно не был настроен помогать им и легко мог спустить своих псов на любого, кто перейдет ему дорогу. Что Шай с Гелом и собирались сделать.
Бенедикт Росс, связавшийся не с теми людьми и после смерти умудрившийся подпортить вампирессы и дроу жизнь. Шкатулку, стоящую в мертвецкой, не тронули, наверное, только потому, что просто не ожидали ее там увидеть и не удостоили вниманием, ведь такие вещи обычно хранят дома в тайниках - Шай видела причину в этом.
И почему-то Марш думала, что дальше будет только хуже. В лучшем из худших случаев ее ждет неудача, Карид придется покинуть в спешке и ни с чем. В худшем - от нее останется горсть пепла. Между этими двумя крайностями - множество вариантов разной степени неприятного развития событий. Вероятность, что все закончится успехом, она получит амулет, Гел заберет свое кольцо, конечно, тоже существовала, но только при вмешательстве удачи. А этой посланнице судьбы Марш никогда не доверяла, больше полагаясь на свои силы.
Дроу снова был впереди. Шай, пропустившая его вперед, шла рядом и тем самым полностью передала инициативу быть проводником по городу темному эльфу. Если им посчастливится совсем не случайно наткнуться на кого-нибудь из людей Барсука, теперь Шайло возьмет на себя переговоры, способ ведения которых будет "глаза в глаза". И никакого насилия, если это будет возможно.
-  Ты любишь риск?
Шайло удивленно вскинула бровь, не ожидая такого вопроса, но после короткой паузы ответила:
- Если риск необходим, чтобы двигаться вперед, то не имеет значения, нравится он мне или нет.
В идеале стоит иметь весовые причины, чтобы рисковать, и пути отхода, если - когда? - все пойдет не так, как сперва предполагалось, но поскольку жизнь не может быть идеальной, то порой этими условиями приходится пренебрегать. Слепо блуждать во тьме, выбирать одну из двух неизвестных дорог, согласиться на помощь незнакомца и напарника по несчастью - во всем этом есть риск, и Марш со всем сомнением относилась к каждому принятому под этим давлением решению.
- Нас там могут ждать, - Шай понизила голос. - Скорее всего, что будут. Если я смогу привлечь достаточно внимания к себе, ты найдешь тайник?
У нее была идея, стоящая риска и способная выиграть время.