Глоток свежего воздуха привел Никандрис в чувство - слишком долгое времяпрепровождение за лабораторным столом накладывало свой отпечаток на состояние эльфийки. Духота, не слишком яркий свет зажженных свечей, постоянное напряжение при отмеривании веществ... Неудивительно, что спустя двое суток, безвылазно проведенных за работой, светловолосая сидела на ступеньках в рабочей одежде и жадно глотала воздух, подставив свое бледное личико ярким солнечным лучам и довольно жмурясь от удовольствия.
Несколько минут назад у девушки получился раствор не того цвета, который должен был быть в теории, отчего весь дальнейший эксперимент был безнадежно испорчен. Несмотря на то, что поставки помощнице придворного алхимика были постоянными и в достаточных количествах, Никандрис все равно жалела, что столько ингредиентов было потрачено впустую - особенно столь ценных, как голубой жемчуг.
- По крайней мере, раствор все ближе к розовому... Он уже красный, а не ярко-зеленый, - устало подумала Кель'Таллас, рассеянно глядя на разноцветные пятна на перчатках из бычьей кожи. Девушка могла бы спокойно забрать необходимое из запасов, но пропажа довольно большой партии могла вызвать у отца ненужные подозрения, что совсем не входило в планы эльфийки. Дело в том, что настойка, над которой светловолосая трудилась около года, была экспериментальной и предназначалась в подарок отцу, поэтому Никандрис хотела сохранить все в тайне и каждый раз поражалась, что глава дома Кель'Таллас до сих пор ни о чем не узнал. Ну, или усиленно делал вид, что ни о чем не догадывался.
Несколько минут девушка сидела на ступеньках перед своей лабораторией, приводя мысли в порядок, но все равно в голове блуждали различные формулы и реакции, она пыталась вычислить ту самую ошибку, и это чуть ли не сводило исследовательницу с ума. В конце концов, она решила переодеться в более элегантную одежду, нежели в ту робу, в которой эльфийка была сейчас, и отправиться в сад, чтобы хоть немного отдохнуть от работы. Сказано - сделано, вот только по усталой рассеянности на голове так и остался растрепанный пучок, который действительно дополнял девичий образ алхимика, но никак не подходил к белому струящемуся платью, в котором Никандрис вышла во двор. В руках она несла книгу с описанными свойствами некоторых необходимых ей реактивов, описанные еще ее отцом, и сшитые пометки по нынешней работе, выведенные пером уже ее рукой.
Первое время светловолосая просто блуждала по аллее, наслаждаясь живительным теплом, которого так не хватало в прохладных стенах лаборатории. Неспешно она проходила мимо многовековых деревьев, которые уже были высокими и крепкими, когда Кель'Таллас только делала свои первые шаги; ноги сами вели девушку по едва заметным тропинкам, которые так давно были не у дел, что начали порастать травой. В конце концов, Никандрис оказалась на вершине какого-то холма, надежно спрятанного от посторонних глаз густой листвой причудливого фиолетового-зеленого цвета. На книгу, которую эльфийка держала в руках, мягко опустился оторвавшийся от ветки дубовый листок, прикрывая собой название трактата, и девушка восприняла это как знак.
Усевшись на колени и заправив листик за ухо, дочь придворного алхимика уже хотела полностью погрузиться в раздумья, но тут до нее донеслась тихая мелодия, убаюкивающая и уносящая все тревоги прочь. Вскинув голову, Никандрис прислушалась к звукам, что гармонично вплетались в музыку ветра и шелеста листьев, и высунулась из-за раскидистого куста. Оказывается, к подножию холма вела странная лестница, которая казалась (или была?) продолжением корней раскидистого дуба, и на последней ступеньке сидел черноволосый эльф, который и был источником чарующей мелодии.
Этого юношу Кель'Таллас узнала бы повсюду - на заплетенные у висков косицы Скайронара светловолосая заглядывалась не одно десятилетие, и со спины их просто невозможно было спутать с чьими-то другими, и дело было отнюдь не только в бусинах. Поспешно Никандрис юркнула обратно за куст, чувствуя, как сердце ее почему-то забилось быстро-быстро, как после тренировки. Ей казалось, что своим присутствием она нарушила что-то неприкосновенное, глубоко личное, и нужно было тихо и незаметно покинуть это место, но... Но взгляд нет-нет, да и возвращался к тому единственному, кто заставлял эльфийку чувствовать смущение и неловкость одновременно. Прижав бумаги к груди, девушка осторожно встала с колен и медленно спустилась поближе к эльфу, стараясь при движении издавать хоть какие-то тихие звуки, дабы ее появление не выглядело совсем уж неожиданным и пугающим.
- Ты замечательно играешь, Скай, - тихо проговорила Никандрис, когда мелодия притихла на достаточно длительное время. Дочка алхимика остановилась несколькими ступенями выше юноши и уселась на них, незаметно расправляя складки подола.
Шрифт:
#main-reply, .punbb .post-content { font-size: ${value}px; }