Если бы оборотница могла узнать, о чём подумал Лемюэль, то полностью бы с ним согласилась. Хотя для неё подошедший к ним парень выглядел совершенно обычным, чистеньким, в меру образованным и немного худощавым. Приблизительно так, как и должен был выглядеть школяр на обучении у магиков или послушник при каком-нибудь храме. Хотя во втором случае он, пожалуй, носил бы символ своего бога, очень уж нравится жрецам, даже начинающим, выделяться из толпы. Но слова незнакомца её действительно удивили.
Не то чтобы увидеть ауру так уж сложно. Во многих направлениях магии существовали заклинания для истинного зрения. Был узор с аналогичным действием и в рунной, но Милена пользовалась им крайне редко и всё больше для распознания иллюзий. А разглядывать окружающие живых созданий ореолы, отражающие их мысли, чувства и склонности, оборотница долго не могла. Её начинало мутить от постоянного многоцветного мельтешения.
К тому же, мало увидеть ауру, надо ещё правильно истолковать то, что ты видишь. Проще всего в этом плане Милене было с нежитью. Этих ни с кем не перепутаешь. Но вот что до всех остальных, тут она начинала сомневаться, потому предпочитала полагаться больше на запахи и то, что в народе принято называть шестым чувством. Проявлялось оно по-разному. Тёмная магия, например, давила на грудь, как если бы оборотницу заперли в маленьком ящике, где нечем становилась дышать. Присутствие и волшба светлых магов пекли изнутри, как будто после чарки спирта с перцем. Рядом с порченным человеком или местом ощущалась тревога, а при встрече с собратом перевёртышем – живой интерес.
Такие приметы были у Милены почти на каждый случай и им она доверяла куда больше, чем какому-то "истинному зрению". Своей ауры она вообще никогда не видела, потому что через зеркало и прочие отражения это заклинание не работало, но вполне представляла, какая там путаница. Магический дар был у неё с детства, потом к нему добавилось проклятие оборотничества, которое она благополучно исковеркала, когда пыталась снять при помощи пресловутой демонической крови, после этого в её душе и разуме наводил порядок дракон, а вскоре там поселилась и вера.
Если перечислять всё, что с ней случилось с первых дней и до того момента, как около года назад Лена вляпалась в ещё одно мелкое проклятье, по сей день с завидным постоянством пытающееся её прикончить, можно написать толстенный трактат. Всё это так или иначе отражалось на ауре, что-то оставалось неизменным, что то истиралось, что-то накладывалось поверх предыдущего. Потому ведунья не особо трудилась её скрывать, прекрасно понимая, что в этом кто угодно запутается.
Конечно, бывали случаи, когда её обвиняли в запретном колдовстве. И, надо признать, чаще всего за дело. Но увидеть цветные пятна это одно, а доказать невидящим их людям её вину – совсем другое. Порой обвинитель садился в лужу, а если нет, то ей всегда хватало времени, чтобы покинуть негостеприимный город или посёлок. Иногда в ней признавали перевёртыша. Но в животных ведь могут обращаться не только из-за проклятия. Оборотней боялись за бесконтрольную звериную форму и за то, что эта зараза распространялась с укусом. Милена просто с наглым видом всё отрицала, называла способность обращаться даром, а потом перекидывалась и доказывала, что вполне себя контролирует. Катала кого-нибудь на спине, например. На чём инцидент обычно считался исчерпанным.
- Что ж, видимо тогда он здесь по мою душу, - улыбнулась Милена, убрав за ухо седую прядь, и протянула тифлингу то, что осталось от её порции еды. – Это долгая история, но мои способности порой считают опасными. Хотя вреда я никому не причиняю и обычно с этим не бывает проблем.
Против чтения мыслей она не возражала. Помимо того, что непосредственно касалось разговора с Лемюэлем, там было всё то же самое, что и у любой взрослой женщины: список покупок, пара-тройка блюд, из которых нужно было выбрать одно к ужину и сделанные походя заметки. Об удачном узоре на платье купчихи; о том, как повезло жёнушке разгружающего телегу крестьянина, что у её мужика такие крепкие руки, такой уж обнимет, так обнимет; о девке, увешанной лентами аки праздничное дерево, и куда только родители смотрят. Было там кое-что из общих впечатлений о самом тифлинге и об этом странном юноше, но, в целом, ничего такого, что она постеснялась бы сказать им в лицо.
Но всё же, нынешний день был полон неожиданностей. Псионика считалась очень редким даром и Лена даже толком не знала, что он собой представляет. Вроде как магией в полной мере она не считалась и в старых трактатах именовалась внутренней алхимией, полиморфизмом и ещё десятком заумных слов. Там писали, что раз в сотню лет рождаются существа, которые могут менять себя как душе угодно и при желании даже становиться бессмертными, ежели изначально принадлежали к короткоживуще расе. Описаны были случаи, как они меняли облик, засыпали на долгие годы, каменели, синтезировали в своём теле лекарства и даже яды. Почему-то Милене особенно запомнилась история о некой девушке, которая умела убивать поцелуем. Но этот талант, как и любой другой, нужно развивать, что без наставника даётся непросто. То есть, сидящий перед ней тифлинг потенциально был способен на многое, но что он умел по факту, это большой вопрос.
- Ты прав, конечно, - постаравшись сосредоточиться, мысленно же ответила она Лемюэлю. – Тем более, непонятно то ли ему что-то от нас нужно, то ли он такой добрый и заботливый, что решил нас от беды уберечь, - последнее предположение при этом было сдобрено немалой долей иронии.
Черноволосому же юноше она ответила другое:
- Вы не видели меня прежде, потому что я не живу в Гресе, а лишь на время оказалась здесь по делам. Да и остановилась за городом. За заботу спасибо, но… - благодарственную речь, которая должна была завершиться отказом, оборвал звучный свист короткой плети, неподалёку кто-то охнул и простой люд расступился в стороны, пропуская на торжище пятёрку всадников.
Выглядели они приблизительно одинаково. Прямые, усталые, в забрызганной грязью добротной дорожной одежде без лишних побрякушек и украшательства. Разве что за лошадь того, что скакал в середине, лоснящуюся, тонконогую и горбоносую, явно уплачено было золотом, в отличие от ухоженных и резвых, но всё же вполне обычных коней оставшихся всадников. Скорой рысью они пронеслись мимо торговцев едой и Милена уже потеряла к процессии интерес. Должно быть, какой-нибудь вельможа в окружении охраны спешил по своим делам. Но тут один из охранников неловко качнулся в седле и лёг животом на луку, будто хотел что-то подобрать или угостить плетью ещё одного зазевавшегося прохожего. Вот только в следующее мгновение он не выпрямился, а стал клониться всё ниже и ниже. Капюшон плаща соскользнул набок, открывая на всеобщее обозрение растрепавшиеся волосы и торчащую из шеи стрелу.
Ветер принёс запах свежей крови. Милена порывисто поднялась, прикидывая в уме расстояние до ближайших городских ворот, количество народа на улицах, которого в базарный день наверняка было немало, и нахмурилась. Убийство посреди бела дня дело неслыханное. Теперь устроят облаву и будут проверять всех, кого сочтут подозрительным, и им с тифлингом хорошо было бы до того убраться из города, но едва ли они успеют.
- Пожалуй, при таком раскладе лучше незнакомое место, чем знакомое с решётками на окнах, как считаешь? - всё так же без слов спросила она у Лемюэля и, повернувшись к темноволосому юноше, произнесла уже вслух: - Так где, говорите, ваш магазинчик?..
Отредактировано Милена (09-10-2018 03:39:11)
Шрифт:
#main-reply, .punbb .post-content { font-size: ${value}px; }