Совместный пост

Миркур пошевелился, сжимаясь и уплотняясь.

— Папа, смотри… — произнесло существо, и Асбу, собрав остатки своих сил, остервенело выпрыгнул из тени, распахивая необъятную пасть, усеянную множеством клиновидных зубов. Маленькая бесшерстная тварь взвизгнула и истошно заорала, забилась под ним, выворачиваясь. Небесное светило нещадно обожгло спину, но миркур пытался забраться туда, где свет его не достанет. На крики из дома уже спешило другое, более крупное существо, но Асбу торопливо и упорно вгрызался в нежную плоть, пытаясь проникнуть глубже, насытиться и спрятаться от ненавистного света. Он хотел ещё. Ещё. Ещё.

Па-па… — так звали того, кто с ужасом замахнулся на стража Охтахарона топором и воскликнул что-то гневное и отчаянное. Шипя, Асбу извернулся, юрко проскользнул между его ног, прыгнул и зацепился щупальцами за бока, взбираясь вверх по упитанному телу и вспарывая его когтями. Человек взвыл, встряхнулся, пытаясь сбросить существо с себя, но миркур держался крепко. Цепляясь зубами и клыками, запуская в ткань щупальца-ложноножки, он разрывал кожу, вспарывал сочащуюся тёплой кровью плоть и наслаждался пиршеством.

* * *

Фирриат дернул острым ушком, прислушиваясь к удалённым крикам, раздававшимся где-то за оградой, но не придал им значения. Томно выдохнув, он вернулся к ласкам изящного тела своей любовницы и взбрыкнул бёдрами, желая проникнуть глубже. Движение получилось излишне резким и головка возбужденного члена толкнула матку, от чего женское лоно сократилось и плотнее обхватило раскалённый стержень. Довольно зарычав, тифлинг придержал чернокнижницу за ягодицы и принялся ритмично двигать бёдрами, врываясь в неё все чаще, резче, быстрее.

— Упрямец, — почти нежно прошептала Даллирис ему в уста и смяла их новым поцелуем. Непривычно теплыми пальцами пригладила растрепанные серебристые пряди волос, разметавшиеся по ковру, очертила острую линию скулы…. И схватила за горло в порыве нечеловеческой страсти, давя низкий протяжный стон. — Мой упрямец.

Лишь на секунду поджарое тело мужчины напряглось, но этой секунды хватило, чтобы когтистые пальцы скрежетнули по алебастровым бедрам и оставили на них восемь алых параллельных полос, как знак вечной непокорности и бунтарства. Впрочем, ее хватило и для того, чтобы унять поднявшуюся внутри ярость и опустить поднятую для удара пику хвоста. Опустив её на плечо дэвы, тифлинг провёл ей вдоль спины, очертил лопатки и поясницу, обвил за талию и, скользнув по ложбинке между грудей, подобрался к подбородку. Упругая грудь с торчащими розовыми сосочками мелькала у самого лица и мужчина не мог этим не воспользоваться. Поймав один губами и нежно посасывая, шумно вдохнул аромат возбужденного женского тела, и растворяясь в наслаждении, ласково погладил оставленные царапины подушечками пальцев.

— Твой? — светло-пепельная бровь изогнулась в немом изумлении, когда Фирриат на миг отстранился. Врождённое упрямство твердило, что тифлинг не может кому-то принадлежать, но чувства, которые он испытывал рядом с сородичем, твердили обратное. Казалось, что он нашел зыбкое спокойствие, которого был лишен многие столетия, но в силу привычки всё ещё отказывался признаться себе в зависимости от женщины, что пыталась его убить. Коварные мысли подсовывали картины обмана и предательства, которые последуют, едва он расслабится окончательно. Но дни сменяли ночи, а их плотская близость постепенно переходила в нечто большее, чем слияние двух тел. У чернокнижницы было более десятка удобных моментов, но она ими так и не воспользовалась.

— Твой… — тихо прошептал он в ответ. — Ты отдалась моей власти, так прими же и мою покорность, равная, неукротимая и властная дочь дэва… — улыбнувшись, тифлинг вновь взбрыкнул бёдрами, дразня любовницу.

            * * *

Миркур приглушенно рыкнул, ощущая приятную тяжесть внутри своего увеличившегося тела, и плотнее укутался в несъедобную часть существа, которой то пыталось прикрывать своё бесшерстное тело. Подражая жертве, Асбу просунул шупальца в штанины и рукава, натянул на спину плащ и стал похож на пузатого сгорбленного карлика. Теперь, обретя защиту от ненавистного света, страж охтахарона чувствовал себя значительно спокойнее и увереннее. Оглядываясь по сторонам и принюхиваясь к раскаленному воздуху, он пришел к мысли, что внутри большой тени ему всё же будет уютнее, благо, человек оставил проход открытым. Неуклюже перешагивая ступени, миркур взобрался на крыльцо и заглянул в дом. Здесь было много укромных уголков, где можно было спрятаться, но больше всего его манил запах других двуногих существ, чье присутствие он ощущал поблизости. Их было несколько, а Асбу все ещё чувствовал голод…

Вдоволь насытившись человеческой плотью, он кувыркнулся, прокатился по ковру, меняя облик и обращаясь из мужчины в женщину, вплыл в кладовую и затаился в опустевшем доме, ожидая пришествия ночи.

Голодный АсбуМиркурhttps://cdn.discordapp.com/attachments/620489793314488331/757327862951968848/df7f56e6e7cb43bb.jpg

Отредактировано Даллирис (20-09-2020 23:00:00)

Совместный пост

Лёжа рядом с чернокнижницей, Фирриат урчал от наслаждения и поглаживал пикой хвоста точеное бедро женщины, на котором алели следы царапин, точно такие же, как на его собственной коже. В этой безмятежности казалось, ему удалось наконец обрести желанное спокойствие, друга и любовницу. Дали, как он стал её ласково называть, была совершенна, если бы не одно «но», с которым тифлингу было очень тяжело смириться. Никогда и никого он прежде не прощал и все ещё сомневался, что всё происходящее — не спектакль, который женщина разыграла с одной единственной целью — усыпить его разум, втереться в доверие и прикончить, когда появиться такая возможность.

Фирриат нахмурился. Если бы он только знал истинные мысли и чувства чернокнижницы, то смог бы сделать исключение ради чувств и эмоций, которые она в нем вызывала и того неистового наслаждения, что захлестывало их с головой в минуты близости. Изменилось бы её поведение, если бы связывающее их заклинание исчезло?

Тифлинг весело хмыкнул и потерся щекой о пленительно обнаженные женские плечи, лаская их мягкими поцелуями. Пожалуй, Даллирис могла бы стать именно той женщиной, которую он захочет видеть рядом с собой днем и ночью.

— Ты невыносим, — прошептала колдунья с шутливым упреком и, убрав от лица любовника две серебристые пряди, ласково погладила его по волосам. — Рядом с тобой просто невозможно держать себя в руках…

— Не держи… — с ответной усмешкой отозвался мужчина и потянул колено Дали себе на живот. — Ты же не монахиня, а я не аббат, чтобы блюсти воздержание. Лиат поощряет чувства, и чем ярче они, тем лучше!

Медные пряди чернокнижницы растекались по плечам потоками горячей лавы, и тифлинг прижался к ним носом, шумно вдыхая аромат её возбужденного тела.

— У тебя восхитительный запах, Дали.

— Солнце Золотой пустыни ослепительно и беспощадно, и потому цветок, источающий этот аромат, распускается при свете луны. За это бедуины прозвали его царицей ночи, — таинственно улыбнувшись, чародейка взяла Фирриата за подбородок и потянулась к его губам.

— Я говорил не о благовонии, — с лукавой улыбкой мурлыкнул Фирриат. — А о запахе твоего тела.
Губы соприкоснулись, но на сей раз в поцелуе не было страсти и похоти, лишь океан безграничной нежности и ласки. Даллирис прильнула крепче, прижимаясь лобком к бедру своего упрямца, и обвила руками его шею, не желая его отпускать, но зная, что скоро придётся вновь натянуть на себя одежду и спуститься в лавку.
— Ты… Волнуешь меня. Ещё с того вечера, когда мы пытались друг друга прикончить. Мне сложно это объяснить. От тебя тянет силой… И мускусом.

Тифлинг отстранился, склонил голову набок и принюхался, пытаясь понять природу запаха, но не уловил ничего. Свой запах был привычен и ничего постороннего в нём не было.

— Именно поэтому ты хотела моей смерти? Или запах гниющего тела для тебя приятнее, чем живого? — его руки заскользили по ее плечам, ладони коснулись запястий и потянули пальцы женщины к груди, чтобы приложить их к продолговатому шраму под левой грудной мышцей.

— Ты мне мешал, — будничным тоном протянула чернокнижница, нежно поглаживая отметину, оставленную на коже тифлинга ритуальным ножом, и ощущая мерное биение его сердца. — Букашку, которая ползет по столу, обычно давят, не давая ей добраться до тарелки.

— Тарелка принадлежала букашке! — с издевкой ответил мужчина. — А теперь она разбита, не доставшись никому. Знаешь, иногда нужно смотреть, что ползает вокруг. Это может быть нечто опасное и ядовитое… — повернувшись на живот, тифлинг подпер челюсть ладонью, с нескрываемым обожанием во взгляде любуясь обнаженным телом любовницы. Хвост обвил её ногу от бедра до щиколотки и пикой на хвосте пощекотал пяточку.

Коротко хохотнув и дернув ногой, Даллирис провела коготками по его спине, очерчивая плавный изгиб позвоночника, и мягко ущипнула дразняще упругую ягодицу.

— Не разбита. Ты можешь забрать свиток себе, если хочешь — я давно выучила заклятье наизусть.

Фирриат рассмеялся.

— Тебе меня одного мало? Хочешь ещё кого-то добавить в нашу связь? — бёдра пришли в движение, и меньший хвостик потерся о женские ягодицы. — Мне нет проку от свитка или заклинания. То, что я хотел узнать, оказалось ничтожно малыми крохами информации Песни Лиат. Удивительно, что заклинание вообще сработало, учитывая ряд ошибок, допущенных писарем этого манускрипта. Он явно ничего не знал о темном наречии древних богов. А ведь могущество скрывается в каждой букве, слоге и слове. Познай их, пойми, и тебе откроются все тайны мироздания. Уф, так хочется узнать больше, но слишком много знаний утеряно.

Приподнявшись на локте, полукровка внимательно заглянул в глаза любовницы.

— Однажды я соберу в охтахароне все части некогда единого целого!

— Кажется, сегодня я отвлекла тебя от этого занятия, — мурлыкнула женщина и слегка прихватила зубами мочку его уха. — Ради чего-то более приятного… Но я скоро уйду, и ты сможешь продолжить.

— Кажется, кто-то рискует никуда не пойти! — с лукавой улыбкой ответил тифлинг и потянул к себе любовницу, чтобы сорвать с её полных губ парочку-другую долгих поцелуев. — Предложенное тобой занятие ничуть не хуже экспериментов с древними заклинаниями. Письмена могут подождать, в отличие от меня… — приподняв бровь, Фирриат полюбопытствовал. — Надеюсь, мне не придётся ждать твоего возвращения слишком долго? Перебирать грани охтахарона не столь приятно и увлекательно, как ласкать твоё тело.

— Вот и узнаем, насколько ты терпелив, — увильнула Даллирис, красноречиво ухмыляясь. — Надеюсь, я не увижу тебя в компании очередной… Жрицы?

Отстранившись, она встала на четвереньки и поползла к разбросанной в порыве страсти одежде.

— Я очень нетерпелив! — признался Фирриат, поймал чародейку за ногу и потянул к себе, чтобы приласкать поцелуями поясницу, а ладонями потискать округлую задницу. — Если ты задержишься, кому-то придётся скрасить моё ожидание… Так что не опаздывай.

Шлёпнув по попке, Фирриат отпустил любовницу и потянулся к вещам, чтобы собрать и утащить в свою комнату. Наготы тифлинг абсолютно не стеснялся, но к своим вещам относился трепетно.
Повисла напряженная тишина. Он обернулся. Даллирис, сидевшая, поджав под себя ноги, одарила его пристальным, отстраненным и холодным взглядом.

— Знаешь, на краткий миг мне показалось, что тебе не все равно, в кого совать свой член.

Указав мужчине на приоткрытую дверь, она поднялась на ноги, накинула на плечи верхнее платье и отвернулась к туалетному столику.

— Мне тоже…

Фирриат прищурился и плотно сжал челюсти, отчего желваки на его лице заходили ходуном, передавая внутреннее напряжение. Резко развернувшись, он покинул комнату, не проронив более ни звука.

Отредактировано Даллирис (13-12-2020 00:22:23)

Совместный пост

Даллирис, застегивающая перед зеркалом пуговицы сиреневого энтари, резко обернулась и ошпарила вломившегося в покои тифлинга гневным взглядом.

— Что ты здесь забыл?

— Где. Мой. Охтахарон? — гневно прорычал тифлинг, быстро приблизившись к чернокнижнице и не менее гневно глядя в её глаза снизу вверх. — Ты увела меня из комнаты, чтобы завладеть им? Кому ты приказала забрать его?

Дочь дэва презрительно поморщилась, вздергивая подбородок, и шагнула в сторону, скрещивая руки на груди.

— Мне нет дела до твоих игрушек. Ищи его хоть у себя в заднице, здесь нет ничего твоего.

— В своей заднице я бы нашел. Но если потребуется, я порву задницу каждому в этом доме, — прорычал арлекин, нервно дернув хвостом из стороны в сторону. — Но ты права, здесь нет ничего моего… И никогда не будет! — шумно выдохнув через ноздри, тифлинг резко развернулся. — Я поверил тебе, — тьма окутала бледное тело и потоком хлынула в дальние уголки, ощупывая и обыскивая комнату в поисках пропажи. — Доверил свои мысли и чувства, испытав умиротворение и покой, — сумрак развеялся, ничего не найдя, и мужчина покачал головой.

— Я тоже тебе доверилась. Повелась на то, чем мужчины издревле дурили головы женщинам, чтобы утолить свой плотский голод, — выплюнула Даллирис, нервно сминая пальцами тончайшую ткань шейлы в попытке сдержать рвущуюся наружу Силу. — Подумала, что если между нами была ненависть, может быть что-то ещё.

Тифлинг неопределенно фыркнул, приподнял бровь и о чём-то задумался. Его длинный хвост нервно дернулся из стороны в сторону, едва не вспоров пушистую поверхность ковра.

— Что-то ещё? — его голос звучал с затаенной злобой и недоверием. На языке вертелись десятки колких фраз и выражений, которые хотелось выплюнуть в ответ, но что-то внутри вынуждало молчать и сверлить чернокнижницу взглядом. — Насколько далеко ты готова зайти в своем доверии, чтобы узнать истину?  — едкая улыбка перечеркнула сосредоточенное лицо мужчины. — Готова ли ты открыть свой разум и пустить в него чужака?

— Неужели чужаку, — Даллирис так же язвительно подчеркнула последнее слово, — есть что показать? Очередные картины тяжёлого детства? Или хочешь посвятить меня в то, чем ты собрался заняться в моей постели до моего возвращения?

— Чужаку, —  утвердительно кивнул мужчина, проигнорировав колкий выпад. Слова словами, но... — Разум — это нечто личное, более интимное и ценное. Силой можно овладеть телом, но не разумом. Вернее, овладеть можно, если знать, что искать, но это как стоять на пороге, не входя в дом, или заглядывать в окна. Если у тебя прежде не было слияния разумов, то ты поймёшь, почему я назвал это присутствием чужака. Картинки прошлого покажутся невинной шалостью по сравнению со всей полнотой ощущений и эмоций, словно собственных воспоминаний, — Фирриат усмехнулся.

— Удиви меня, — надменно вскинула голову чародейка. — Почти уверена, что у тебя не выйдет, но я даю тебе шанс попытаться.

— Даже не буду пытаться, — возразил полукровка. — Выбор — это то, что присуще свободным существам. Я не твой хозяин и не желаю им быть, как и быть рабом. Более нет… никогда. Лишь свободный и равный самостоятельно делает выбор, а раб ждёт приказа или когда его возьмут или заставят силой. Так каким же будет твоё решение, Даллирис, дочь дэва?

Она долго мерила его пронизывающим, ледяным, хищным взглядом, от которого у людей дрожали колени и стыда в жилах кровь. Проверяла. Давила явным, неприкрытым вызовом. Прежде тифлинг его принимал, но теперь словно не решался.

— Покажи мне.

Тифлинг приблизился. Алое закатное солнце плескалось в океане его демонических глаз, а вертикальные зрачки, словно паруса лодочек, расширились, ловя попутный ветер недоверия и сомнений. Фирриат опасался, что не сможет сделать всё правильно и с достаточной точностью, чтобы врезаться в поток сознания чародейки и при этом не разломать его целостности и уникальности. Чужое сознание напоминало запертую дверь, которую можно открыть ключами, отмычкой или топором. Ключей у тифлинга не было, топор не подходил, а отмычки… Отмычки оставляют царапины и могут вовсе заклинить замок, тем самым заперев сознание где-то глубоко внутри, превратив женщину в дышащую, но безвольную куклу-марионетку.

Полукровка на краткий миг задумался, припоминая самые неприятные моменты своей жизни и пробуждая в себе злость и ненависть, что питали все его заклинания. Коротко шипя в такт участившемуся дыханию, мужчина прикрыл глаза и весь окружающий мир окутала непроглядная тьма. Где-то там, в глубинах темного облака, не отвлекаемый светом и шумом реального мира, он начал плести невероятно сложную паутину заклинаний, по нитям вытягивая чужие воспоминания в поисках общих, которые бы помогли встроиться, а затем как бы прокрутить время вспять, но уже с чужими воспоминаниями, чувствами и эмоциями. Время не имело значения, и те события, что длились несколько дней, уложились в доли секунд, которых полукровке хватило, чтобы связать два разума воедино.

Отредактировано Даллирис (21-09-2020 20:36:12)