Ей не часто удавалось повстречать женщин того же сорта, что и Афина Шаньендез. Властные, безжалостные, хищные, они полагали, что обладают правом вершить судьбы других в угоду собственной выгоде. Что они действуют во благо какой-то высшей цели. Бабка Цереры прикрывалась "благом семьи"; чем скрывала собственные мотивы мадонна Юспе было непонятно, и на первый взгляд, дело, что совсем не касалось приглашенную на прием южанку, могло очень много рассказать об этой женщине. И о том, как с ней надо себя вести.
Филигранная работа: дать понять, что ты вовсе не привычная светская добыча, не изменяя выбранной на сегодня роли. Церера поднялась вслед за Крисом так, словно ей это ничего не стоило, но дружелюбнейшую улыбку на себя не напустила, лишь едва ее обозначила. И украдкой, которая, однако, должна была попасть на глаза всем заинтересованным, посмотрела на Холла.
- Мадонна Юспе, большая честь,- Аматониди, как и до этого, проигнорировала протянутые к ней руки и  подняла ладонь в знак приветствия, не намеренная делать кому-либо исключения,-  Мы все счастливы тем, что происшествие в особняке Море разрешилось благополучно. Это был шок для всех,- старательно она ускользает от подводных камней и скрытых вопросов, потому что они ей не интересны, а у такой женщины, как Катарина Юспе, наверняка целый штат собственных осведомителей, за который выполнять работу  у нее нет никакого желания,- Прошу вас, не стоит беспокойства: у Аматониди очень много дочерей, некоторые из них уже принесли сыновей. К тому же, мы никогда ничего не теряем, а лишь временно упускаем из виду. Никто не совершенен, мадонна. Но с каждым разом, вырастая мы крепнем и учимся наперед. Впрочем, вы правы: слух тревожный. И любопытный.
Она прищурила подведенные глаза, едва заметно склоняя голову на бок. Хищная болотная цапля  вовсю гипнотизировала ее, выуживая все доступные сведения для того, чтобы использовать их себе на пользу. Даже речи не шло о том, чтобы хоть как-то уронить имя южной династии, скорее оказать давление и получить необходимые привилегии. Умная, старая крыса, которой никогда не сидится на месте спокойно. Цера ее не осуждала и даже была готова поддаться, если, конечно, Катарина сама способна быть полезной, а не только лишь демонстрировать бриллианты и шикарные блюда, половина из которых завтра пойдет на помойку.
Она подалась чуть назад, над самым плечом ощущая присутствие Кристофера и ей это было в утешение. Она не могла к нему прижаться в открытую, но его рука на плече ей бы помогла.

И в Эмильконе существовали свои демоны. И в Эмильконе знать порой устраивала ночи, когда порок правил, лил вино точно бальзам и до утра люди забывали, кто они есть. Разница была в масштабе и почему то Церере сейчас все эти подвыпившие обжимания и ужимки казались мелочной мерзкой глупостью. Запад был неплох сам по себе, если, конечно, исключить топорность архитектуры, но люди на западе отвращали ее все больше и больше. И в этом ключе она начал понимать мадонну Юспе, которой, пусть и для ее нахального и дерзкого характера, но острого ума, было здесь душно. Мелко. Мутно. Хорошее воспитание и хорошие привычки имеют и обратную сторону: начинаешь ждать их от окружающих.
Поскольку играть требовалось до самого конца, она восприняла прикосновение Криса как должное. Они вели себя так, словно не познакомились всего лишь несколько дней назад, а знакомы давно и близко, создавая новейшую богатую почву для слухов и предположений, добавляя профессору как очков в его пользу, так и против, заставляя ему завидовать или презирать, у каждого в этом зале, кто хоть сколько-то участвовал в игре, были свои причины и резоны.Церера для них была лишь новой переменной, яркой, сильной, но- переменной, которая уйдет с доску на Юг, как только в ней отпадет необходимость. На виду, для всех, Игроком был Крис, а вовсе не она. Впрочем, не верно было бы так говорить, возводя в абсолют: не для всех, лишь для тех, кто был не в курсе реального положения вещей или в курсе лишь наполовину. Но его поддержка ей была очень кстати. И не выходя за рамки приличий или лишь затрагивая их самым краем подола, можно было общаться так, чтобы каждый завзятый повеса и отчаянный герой-любовник удавился от зависти.
Впрочем, сейчас об этом речь не шла.
- Ум дает человеку почти неограниченную власть. Правда, только в том случае, если к уму прилагается сообразительность его применения,- непонятно, было ли это прямым уколом или намеком на будущее,- Предложение в самом деле очень интересное, мадонна Юспе. Было бы крайне неосмотрительно отказаться от широкого жеста хозяйки дома...
Цера перевела взгляд за спину Катарины, там, где словно по прихоти колдовства, вырос виконт Море. Ее зять. Мужчина привлек к себе внимание, поклонился, поцеловал руку Катарины, но сделал все эти формальные светские ритуалы с таким непроницаемым выражением лица, будто эта женщина была для него пустым местом. Он одарил цепким взглядом сначала Цереру, затем- Криса, и вновь вернулся к свояченице.
- Профессор Холл, баронесса,- его учтивость отдавала скрежетом железа и Церера впервые в жизни подумала. чем руководствовался отец выдавая Асоланж за подобного сухаря. Деньгами? Он едва ли не нищий в сравнении с ними. Связями? Может быть, но... Сиюминутный маневр? Только в очень большой игре Эттон пожертвовал бы одним из своих сокровищ, а таковой, насколько она знала, не случилось,- Позвольте мне украсть дону Аматониди ненадолго? Семейные дела,- и в этом словосочетании, сказанном его устами, была какая-то обреченность.
- ...Но, вернемся к нему чуть позже,- Церера гипнотизировала так некстати появившегося родственника глазами,- Я на минуту. С вашего позволения.
Цера вложила ладонь в предложенную руку Море, нарочито медленно расставаясь с такой надежной опорой в виде Криса, обмела ноги присутствующих подолом и позволила себя увлечь, напрягаясь, ожидая подлого маневра. Море отвел ее к столу с напитками и закусками, жестом отослав услужливого лакея и принялся выписывать на костяшках ее пальцев круги. Цера заломила бровь, искренне стараясь сыграть непонимание и интерес, не столько для него- зять прекрасно знал, какая она на самом деле, сколько для окружающих.
- До нас дошли слухи..
-Только слухи?,- южанка заломила бровь еще сильнее,- Как интересно, что в этом городе в последние дни до всех доходят слухи обо мне кроме меня самой.
- Своим змеиным языком вы делаете себе только хуже,- на костяшки больно надавили,- Мы просили вас вернуться домой и оставить нас! Разве наша просьба была так непонятна? По вашей милости мой дом атаковали, ваше имя обгладывают, как мозговую кость, и связывают с нами! То у вас дела с Академией,  то вы рыщете по городу, теперь покушение! Не смотрите на меня так, вы не заткнете рот всем слугам и всем людям на улице, даже с вашими деньгами!
- Так мы говорим о репутации, о безопасности или о деньгах, дорогой зять? Что из вышеперечисленного вас волнует больше всего?,- Аматониди даже не моргнула, для нее эта боль была пустяком. И так некстати пришла мысль о том, что за два дня ее ни разу не мучили приступы и стало быть, надежды теперь еще меньше.
- Вы прибыли, чтобы меня шантажировать? Что вам надо?!
Ей потребовалось все свое самообладание, чтобы изумление не отразилось на ее лице, а лишь недоверчивая ирония. Шантаж? Виконта? Да с чего бы?!
...Они терпеть друг друга не могли, но Цере, кроме дел семьи и своих собственных, интереса не было. У нее было чем, и мелкие грязные секреты зятя были и впрямь неприглядны, при правильном приложении, могли уничтожить всю его репутацию. Но- зачем? Зачем??? Прикладывать усилия, чтобы безразличный и бесполезный для тебя человек нырнул рылом в грязь? Это слишком хлопотно. Что думал виконт? И чего боялся?...

- Право слово, вы не перестаете меня удивлять. Сначала какое-то мнимое покушение, теперь вот- шантаж. Что у вас там такого происходит, что вы бегаете, словно вас скипидаром ошпарили?
- Мнимое, значит?!
Виконт схватил ее за предплечье и сжал так, что ей захотелось заорать. Боль острым раскаленным штырем прожгла от сердца в кончики пальцев тело мгновенно потеряло ощущение тяжести. Женщина вздрогнула, медленно прикрыв и открыв глаза, переводя взгляд на терзающую ее руку и только это не позволило ей выдать себя. Само выражение ее лица обещало самые страшные муки за подобную наглость. наверное, именно это возвращение к своему привычному, надменному состоянию, и остудили пыл горе-дознавателя и зять ее отпустил. Это вызвало новый приступ боли, но зато, даже не потребовалось просить его убраться с глаз долой: родственник уже и сам понял, что ему тут не рады.
- Где ваша жена?,- выдавила из себя южанка, чтобы перевести тему.
- Дома. Боится оставлять сына одного. И не горит желанием с вами встречаться.
- Похвальная предосторожность.
Аматониди подобрала подол и отвернулась от зятя, потеряв к нему всяческий интерес.

Вопреки ожиданиям, прием оказался вовсе не бесполезен, но теперь все ее мысли занимали несколько далекие от насущной проблемы вещи. В основном, о дорогом зяте и странном флёре, витавшем в особняке Море. Пока девица-найденыш была в бредовом забытье в лазарете Академии, у них было некое время, чтобы собраться с мыслями и продумать дальнейший план действий, однако, радость от находки для нее была отравлена: Церера наперед подозревала еще тысячу вещей и ожидала худшего.
Логово старой, но все еще опасной кобры шло вразрез с тем, что было явлено гостям, стало быть, это было нечто личное. Интерес госпожи Юспе не пугал Аматониди, хотя многие на ее месте насторожились бы. Люди почему то очень возмущались, когда узнавали, что от них что-то хотят, совершенно забывая, что и сами были бы не прочь получить кусок побольше.
- Вы совершенно правы, мадонна: знакомство с профессором было неожиданностью, для нас обоих,- она обходит свободное кресло, шурша юбками и присаживаясь,устраивая локти на подлокотниках, а пальцы цепляя в замок,- Ваше участие лестно, однако, прозорливость сегодня изменяет мне, местное вино дает в голову: что взамен? Простите мне мою прямоту, что вы желаете от меня, мадонна?
Они обе прекрасно знаю правила игры, старые и новые. Ничто не берется из ниоткуда- первый закон энергий, ничто не уходит в никуда- второй, там, где ты взял- отдай - третий. Люди возвели простые истины в хитросплетения собственной алчности и выгоды, но если смести всю лощеную шелуху, они не поменялись.
Аматониди решали семейные дела только в семье и в крайнем случае- наемными силами, не заинтересованными сторонами. Юспе не была надежна в ее глазах, как и все в Грессе, вопрос с похищением сестер все еще оставался слишком неясным, чтобы выдавать какую-то точную информацию. да и Цера никак не могла отвязаться от зудящего желания разобраться с родичами. Асоль ее сестра, своих южане защищали всегда и всеми силами, но дела на Западе лучше решать местными силами. Такими, которые знают все здешние увертки и секреты.
И решение, которое она приняла, не было логичным для сторонних наблюдателей ни на первый, ни на второй взгляд.
-К слову, о завидных женихах, мадонна: моя семья обеспокоена состоянием дел Море. К несчастью, удержать сор в пределах одного дома не удалось, причиной чему и стали нелепые, но не безобидные слухи, о которых вы говорите. Как сестра, я могу лишь проявить участие, как поверенный- не имею доступа к делам другой семьи, увы. До нас дошли сведения, что виконт нещадно промотал все приданое жены, но на что? Ни достатка, ни откровенных трат за ним не замечено, карточные долги мы проверили, а публичные дома не сожрут столько денег в такой срок, особенно при темпераменте виконта,- это было настолько возмутительно, что Церере захотелось промыть рот с мылом, но выдавая одни опасения за другие, она надежно хоронила свои истинные дела,- У меня есть опасения, что налет на особняк как то связан с самим виконтом и быть может, с его знакомствами. За мной пристально следят и понять что-либо в этой сумятице без  магических окуляров целая проблема. Дело деликатное, мадонна. Поэтому , мне интересно, чем вам могу быть полезна я?

Это не было откровением как гром среди ясного неба. То, что Море слаб как стратег и делец, Эттон знал еще до того, как выдал свою дочь за него замуж. Но у виконта был титул и некоторые необходимые ему на западе связи, и оттого именно на нем остановил свой выбор патрон Аматониди, ища подходящую партию для Асоланж. Лучшее решение для своего времени -так можно было охарактеризовать этот союз. Тогда они были на порядок менее влиятельны, чем сейчас. Тогда они были менее переборчивы. Но даже  в таких стесненных условиях,  виконта проверили так хорошо, как только могли. Стало быть, пропустили самое важное?
Церера вспомнила картину, открывшуюся ей в одном из борделей и даже тихонько фыркнула под нос: она и тогда это знала. Но не придавала значения, ведь интерес патрона был очевиден и обсуждению не подлежал. Выгода перевешивала  риски. Так ли это до сих пор? Лично старшая дочь Эттона сомневалась в подобном положении дел. Это была даже не неприязнь, это была лютая брезгливость и презрение, какие только возможно испытывать к мужчине. Если ее зятя все еще можно назвать мужчиной, конечно.
-Очень интересно,- тянет южанка, потирая тонкими пальцами кольца на другой руке,- В самом деле, мадонна Юспе, интересно. Я бы осмелилась предположить, что нам ужасно не хватает времени на то, чтобы обсудить этот вопрос более детально. И я была бы в крайней степени благодарна, если вы сочтете возможные таковое для меня найти...
Она отвлекается на звук, смотрит сначала на Кристофера, до конца не поворачиваясь к слуге и  вновь обменивается взглядами с профессором. Что-то произошло? Наверняка. У нее сердце пропускает удар и самые безумные догадки немедля ломают ровный строй мыслей, но дать слабину и поддаться панике она не имеет права. Дела с Море так же важны, как и поиски близнецов. Не решит, что делать с этим цепляющим заусенцем на Западе, и  часть дел может покатиться псу под хвост. Торговля с этой частью мира завязана на связях виконта. Чтож, не время ли разжиться собственными? Цера лишь секунду делает вид, что сомневается в словах Юспе о “торговле”, в конце концов, сводня есть сводня. Юг ли, Запад ли - не важно. Однако, Эмилькон не обрел бы своей торговой вольницы, если бы кривил нос в приступе софистики и морали. Любой грех возможно обставить с должным лоском и питетом, надо лишь правильно его подать.
-Я не могу обещать вам полной свободы действий, хотя бы потому, что Эмилькон- не моя личная собственность,- она поднимается из кресла и улыбается, разводя руками в какой-то женской, им двоим лишь понятной шутке,- Но ваше предложение меня заинтересовало. Мы могли бы договориться о нем более детально, скажем, в рамках “содействия”  расширению вашего дело на Юг. О, поверьте, мадонна, южане крайне охочи  до новых лиц и новых голосов. Вы могли бы не только раздвинуть границы возможного, но и  доставить многим благородным донам удовольствие от вашего общества. Думаю, это можно устроить. И не придется даже выбирать сторон,- политическая грызня в Грессе ее...озадачивала. Как можно спокойно жить, когда нет единства на самых верхах? Это же не торговая курия, в самом то деле,- Но сейчас, я молю вас извинить меня и мессере Холла, неотложные дела требуют нашего присутствия. Я была очарована нашим знакомством.
Ее реверанс глубже, чем тот, что она отмерила хозяйке дома в первый раз, юбки прошуршали по полу и раскинулись вокруг волнами вишневого бархата. Аматониди не любила долгих прощаний, а здесь имела законный повод поспешить с уходом с праздника, тем более, что им не пришлось возвращаться в общую залу. Женщина старательно сдержалась, чтобы не выдать гримасу боли от стрельнувшей в плече судороги и потянулась к Кристоферу, чтобы взять мага под руку.

Церера вздохнула глубоко, медленно и тяжело, тщательно сдерживая приступ неуместного раздражения. Для Криса было непонятно ее стремление не показывать своей боли, он был далек от придворных интриг и светских игр и не понимал, насколько это важно- оставаться на плаву,не смотря ни на что. Не гордость, даже не гордыня, здесь ставки метили куда выше собственного достоинства. Ведь она сама, по собственной воле и в здравом уме ввязалась в это темное дело и теперь просто не имела права если уж не проиграть, то хотя бы выйти достойно. Достоинство- вот что правило бал на Юге. Не уронить лица, не дать маху, даже если ты женщина. Особенно если ты женщина. В этом не было ничего от воинственности амазонок, все куда сложнее и многограннее и в том было различие Запада и Юга: девочек благородных домов Эмилькона воспитывали не просто как красивое приложение к мужу, но как главу собственного дома, как хозяйку и маленького стратега в кишащем змеином клубке, под названием "светское общество". Даже самая нежная лилия могла дать отпор, рано или поздно, так или иначе. Что уж говорить о ней, то, что пол жизни положила на то, чтобы ее, немощную, белую ворону в собственном семействе, воспринимали всерьез?
- Мессере Холл, я ценю вашу заботу и ваше беспокойство. Пусть меня сразит длань Рилдира, если я лгу,- она улыбается устало и это само по себе ответ на его вопрос, но улыбку смывает напряжение при виде скачущего во весь опор гонца,- Но у нас не принято выставлять свою боль и свои раны напоказ, кроме как указать недоброжелателям на тщетность их стараний. Как,  к примеру, я сделала сегодня. Да, вы правы, мне больно. И это только физическая боль, а вспомните, что она за собой скрывает. Но мне бы не хотелось, чтобы здесь знали об этом. Это не то место, не то время и не те люди. На кону стоит слишком много, чтобы я, в угоду своей слабости, позволила себе упустить из своего внимания и рук контроль над ситуацией. Вам не хуже меня известно, что по сути, она уже вышла за его рамки.
Она хотела сказать что-то еще, но не успела: незнакомец, окликнувший их, подошел слишком близко, и к вящему неудовольствию Цереры, успел расслышать часть их разговора. Женщина сцепила озябшие пальцы до побеления - единственный признак злости, явленной  в ответ на предложение ей помочь. Еще не хватало, чтобы каждый встречный тянул к ней руки и сердобольно хлопотал над раной, которую стоило бы вовсе прикрыть саваном.
-Нет нужды, мессере Рафаэль,- пропела она как можно более вежливо, но увы- бесстрастно,- Мой недуг- ночная усталость и не более того. Поспешите: маэстро Блекберри сгорает от нетерпения.
Она кинула на Холла колючий взгляд, как будто он виноват в том, что чужак услышал их разговор, мол, вот, что я говорила? Но рук не отняла, спокойно последовав на территорию Школы рядом с профессором. Да, она злилась. Да, ей было больно и вообще, все это весьма некстати. Но сначала было дело первостепенной важности и лишь потом- личные разборки. Аматониди приподняла тяжелый бархатный подол на лестнице и порадовалась своему теплому одеянию и еще раз утвердилась в намерении выкупить у сиоры Ханны этот замечательный наряд. Обычно, она не была поклонницей ярких цветов, но уж если вещь  западала в душу, то ее было не сбить с намерения даже такой немаловажной деталью.
Кивнув в уважительном приветствии мадам О'Тулл, Церера украдкой проскользнула в крыло лазарета и замерла подле Криса, во все глза рассматривая очнувшуюся девчонку. Даже Рафаэль не сумел ее вывести из ступора своим назойливым предложением, которое она, разумеется, снова бы отвергла. Не потому что это помощь, а потому что она от чужого, которому Аматониди не доверяла ни на грош.
Бонафрит. Иссохшая, замученная, с огромными синяками под глазами, с потускневшей гривой золотисто-льняных волос, острыми скулами, которые, казалось, вот-вот порвут увядшую кожу. Южанка медленно подходит и садится на кровать, рассматривая пленницу, но взять за руку не решается.
- Как вы себя чувствуете, сиора?,- по-эмильконски спрашивает Аматониди, но юница делает большие глаза и явно не понимает, о чем речь, потому приходится повторить на общем койне,- Всего ли вам хватает?
Девчонка ее боится, это видно. Цера убирает непослушный локон за ухо и слушает это нелепое "да, госпожа, со мной хорошо обращаются" с тяжелым вздохом. Даже голос- как зеркальное отражение. Но в том  то и беда: отражение не есть истина. Ее не столько гнетут сомнения, сколько печаль  : это не ее сестра. во всяком случае, не та, что была похищена из Эмилькона, боги лишь ведают, что бедняжке пришлось пережить и как это отразилось на ее рассудке. Но если мелкие детали, крохотные заусенцы, за которые цепляется пытливый женский взгляд, составляя прежний образ по кусочкам: врожденный тон кожи, загар, что должен был сойти, а не раствориться в помине,изгиб ресниц, тон характера, что раньше был, словно шторм. Если она не помнит кто она такая- одно дело, но у Белль и Боны была особая связь. Забыть близнеца? Не искать его в комнате, заполненной чужаками?
Она не говорит этого, улыбается ободряюще и только коротко бросает взгляд на Аркона, не подтверждая и не опровергая ничего.
Ей и самой бы не помешала койка в лазарете, положа руку на сердце.

На этом диком Западе все, кажется, с ума посходили. Цера видела прямолинейность и варварство Севера, бывала в хитросплетениях Востока, выросла в обманчивой благости Юга, но, похоже, нигде более, чем в Грессе, не презирали слово "тактичность". Церера до боли сжала зубы, так, что ее и без того резкие скулы обострились и склонила голову, показывая, что она услышала Аркана. Но взгляды, которыми они друг друга одарили, были далеки от учтивых: она шипела как та самая змея, что оставила ей отметину над сердцем, он, кажется, покрыл ее заковыристой эльфийской руганью. Нельзя было сказать точно, потому как ни южанка, ни господин директор не взялись комментировать слова друг друга. Кажется, Аматониди так и вовсе взялась молчать, словно пойманный партизан. Лишь учтивые кивки головы и скупые жесты.
Суетливость О' Тулл ее раздражает. Неловкость с целителем ее раздражает. Неуместная перепалка с Кристофером (какая уже по счету?) ее раздражает. И даже то, что ей выделили наконец отдельные апартаменты, так кстати, ситуацию не спасает.
- Нет, он может остаться. Останьтесь, Кристофер. Взгляд со стороны может оказаться полезен.
Это она, стало быть, ему. Все еще скрипит зубами, но выдыхает, медленно отпуская стальной обруч подозрительности и паники, сжимавший ребра. Ему она готова довериться, в нем не видит врага, хотя вся ее сущность корит за эту...слабину. Да, именно слабину. Они излишне мало знакомы, и тем не менее, уже связали друг друга крайне нежными отношениями. Старшая Аматониди так обычно не поступает, но у них и ситуация весьма далеко от обыденной. Женщина поворачивает лицо к магу и украдкой бросает на него взгляд, предполагая, что, быть может, это идет вразрез со всеми рекомендациями, кои Аркан раздал со всей щедростью, но тем не менее:" Останься. Я тебе доверяю"
Не должно быть в ее лексиконе подобных слов. И исключение лишь подтверждает правило, так?
- Начните так, как вам удобно, маэстро Танси. Я обдумаю вопросы, которые могли бы пролить свет на ее состояние,- на сей раз ее улыбка более миролюбива и эмоциональна.
Южанка ласково гладит девчонку по руке, всячески ободряя и помогая целителю делать свою работу. И хотя в душе она уже знает ответы, но не перестает нежно улыбаться, заботливо убирать непослушные локоны, липнущие ко лбу и  ободряюще поглаживать юную сиору по спине. Это настолько трогательно, что даже самой Церере со стороны не по себе: давно ли она позволяла себе подобные нежности на глазах посторонних? Но все сейчас не имеет значения, кроме слабого голоска юницы, что жмется к ней, точно щенок. Иногда она это делает так рьяно, что тело снова прошибает неприятной судорогой, тогда Аматониди прикрывает глаза на несколько секунд и глубоко дышит, справляясь с желанием лечь прямо тут.
Хорохориться? Она запретит это ненавистное слово, едва вернется домой.
Девицу успокаивает амулет Танси и она словно глина становится податливой, отвечая бесстрастно и спокойно. Она не среагировала на тихое бормотание колыбельной на эмильконском, кою в детстве пела им с сестрой Октавия, не вспомнила, как ее зовут, не знала, есть ли у нее сестра, не помнила ни единого имени и не сумела назвать даже последнего места, что помнит. Вполне обыденные вопросы приводили девушку в тупик и она молчала, когда не могла ответить. Цера, после десятка минут допроса, вздохнула судорожно и затравлено, с трудом проталкивая воздух в раненую грудь, но боль на сей раз была гостьей желанной: отрезвляла, не давала впасть  апатию.
А потом ее осенило.
Южанка прищурила глаза, перевела взгляд с темного провала окна на Холла и поджала полные губы, словно оценивала что-то, а потом резко обняла пациентку за правое плечо, сжав его крепко, и...ничего. Не вздрогнула, не пикнула, даже не пошевелилась. Ее маневр был неясен, пока она не объяснила, старательно сдерживая досаду на усталом лице.
- Бона терпеть не может, когда ее хватают за плечо. В детстве она добаловалась с отцовским трофейным арбалетом, заряженным зазубренным болтом. Вырезали шесть часов, да еще и шрам потом сводили. С тех пор у не нечто вроде фантомных болей, она не терпит прикосновений там и не позволяет никому стоять справа,даже фибулы на правую сторону не крепит.
А это означало, что кем бы ни была  девица рядом с ней, это- не Бонафрит Аматониди. Был еще крохотный шанс того, что им попалась вторая сестра, но...
-Возможно,на сегодня нам стоит дать ей отдохнуть, маэстро?,- южанка погладила найденыша по голове и поднялась на ноги.

Отредактировано Церера Аматониди (30-08-2020 01:34:40)

Когда она не могла помочь - то сохраняла спокойствие. За ее хладнокровие, мнимое и видимое, Цереру частенько сравнивали со змеей  в самых плохих ассоциациях. На деле же, за скупым движением бровью скрывалась целая истерика и буря эмоций, обуздать которые было тем сложнее, чем больше даешь им волю. Они не выгорали со временем, женщина была способна рвать и метать днями и даже неделями, страдая от собственного состояния, а потому предпочитала брать себя за горло при первых намеках на подступающий край спокойствия.
- Вы оказали нам честь мастер Танси,- женщина, казалось бы, даже не слышала тех ужасных вещей, что целитель говорил о ее сестре, столь невозмутимо она кивает головой в знак уважения,- Благодарю вас и ваше время, что вы сочли возможным подарить нам. Мы постараемся соблюсти все рекомендации. Я знаю несколько специалистов столь узкого профиля.
Но нет, она слышала. Знала, что это значит и какого девочке пережить насилие над собой. Она сейчас приходила в себя, моргала часто и озиралась, ища знакомые лица. Говорят, не бывает двух одинаковых снежинок и бутонов, ничто не повторяется дважды и невозможно обернуть вспять время. Церера смотрела на расцветающую девушку, и чем больше в ней было жизни, тем тверже была ее вера в собственную правоту. А еще - в практичность и цинизм собственных идей. Да, она пострадала, да, это ужасно, но Аматониди решила взять на себя ответственность за жизнь той, что почти все почитали ее сестрой. Столько усилий, чтобы скрыть память, вместо того, чтобы просто убить? Вопрос ведь уже не "зачем", вопрос: кому выгодно?
И этот список мог быть невероятно длинным.
Южанка нежно погладила "сестру" по голове и ободряюще шепнула пару слов, желая спокойной ночи и ни о чем не волноваться. Так или иначе, теперь этот истерзанный ребенок на ее совести и попечении. За все, что ей предстояло испытать, будет воздано по заслугам.
Аматониди рассеянно последовала за прикосновением Криса к руке и спрятала свою ладонь в его, с трудом отрывая взгляд от белокурой страдалицы. Они оба были не в лучшей форме, и тем не менее, бегали, точно подстреленные перепела в нелепой попытке догнать и защитить. Он - ее, она -собственные интересы и семью. Это было настолько цинично, что даже Церу пробрало и она, повинуясь своему порыву, посылает ему виноватую улыбку и легонько приваливается боком, скорее обозначая прикосновение более близкое, чем простой контакт пальцев.
- Это правда, я с ног валюсь,- вздыхает женщина и убирает со лба не существующий локон,- Нам обоим стоит. Вечер богат на сюрпризы, но обдумывать их стоит начать после восхода солнца.Не имею представления, где именно мне выделили комнаты. Не проводите меня, Кристофер?

Возможно, будь она немного в другом состоянии, то забавная история про девушку с кошачьими ушами вызвала бы в Цере больше отклика и они с Тайрой даже обменялись парочкой слов. Однако, все, на что хватило сейчас южанку, это легкий смешок и молчаливая улыбка, в знак того, что она не пропустила мимо ушей, но и сказать нечто веселое по этому поводу просто не в состоянии.
Комнаты были, верно, одни из лучших, выдаваемые почетным гостям или вроде того. Все было настолько голубое, что у женщины невольно закрались сомнения, не угодила ли она случайно на небеса в приступе очередных судорог. Это вызвало нервную усмешку, пока Аматониди с любопытством осматривалась и снимала с себя украшения, кидая их прямо на письменный стол. Забавно: она столько мечтала об отдельных покоях, и вот теперь, когда получила их, была совершенно не рада. Сейчас Цера предпочла бы остаться с кем то живым и разделяющим ее тяжелые метания. С Крисом. Но намеки Аркана, да и вообще выходки их беспокойного тандема за последние дни требовали установления хоть какой-либо видимости приличия и порядка в Академии. Аматониди понимала, что и сама себе многое позволила сверх меры и сказала бы в свое оправдание, что всему виной события этих беспокойных дней...Если бы только в ее привычках было искать себе оправдания. Она сделала то, что сделала, потому что хотела или такова была ее позиция. Dixi.
- Последуй своему совету с тем же рвением, что желаешь и мне,- она улыбается, прикрывая глаза и наслаждаясь мимолетным касанием теплых губ к своему холодному лбу и на мгновение сжимает его запястья пальцами, не желая отпускать , но зная, что именно это и сделает,- Доброй ночи.
Южанка на прощание целует костяшки его пальцев и прикасается к ним лбом, как уже делала раньше,отпуская мага вершить свои долговые обязательства. Ритуал, пока понятный ей одной, тем не менее, был важен. Виной ли тому очарование пришельца из другого мира или бесконечная усталость ее, привыкшей удар держать за всех? Неизвестно. Но опять таки, Аматониди, в силу крови и природы своей, вбитой с воспитанием и впитанной с молоком матери, ничего не делала просто так и только с одной лишь целью. Даже если не осознавала этого и наивно видела лишь искренние чувственные порывы. Нет. Так на Юге дела не делались. На людях он был "мессере Холл", потому что никому не было позволено подумать, что она не убьет его той же рукой, что и приласкает. Даже ей самой. И хотя в планах этого не было совершенно, привычка была сильнее : не показывать на людях мягкой уязвимое подбрюшье и  привязанность хоть к кому-то, кто не принадлежит их семье.
А Кристофер не был Аматониди.

Вода, что была тепла, была подогрета еще немного. Ну как, немного: она жгла на самой грани терпения, превращая смуглую кожу почти в пурпурную, выдирая с корнем слабость и прогоняя туман в голове. Церера несколько раз окунулась с головой, с позиции естествоиспытателя наблюдая за реакцией покалеченного тела и анализируя боль в той или иной его части. Боль- это понятный ей язык, с ней она на "ты" куда дольше, чем с любым из близких знакомых. Но куда больше ее заботили полученные за день знания. Истерзанная и  сломленная девочка, которую все почитали ее сестрой- меньшее из зол. Понадобилось полчаса, чтобы принять одну из тяжелых истин: она могла уже безнадежно опоздать и Бона и Белль - мертвы. Это ужасающая утрата, и часть ее - на совести старшей из всех детей патрона Аматониди, но такова уж реальность. И она лучше неизвестности. Они все наденут траур, отгорюют, оплачут и позволят девочкам жить в их теплых воспоминаниях. Найти бы еще тела, чтобы Октавии было легче принять уход горячо любимых детей, но в тяжелые времена приходится принимать всякие решения. Второй неприятной аксиомой было то, что Асоланж и ее сын в опасности, которую навлек на них виконт Море. Что и как сделал ее зять, что это привлекло внимание властьимущих Гресса, а так же почему его так взбесил ее, Цереры, приезд, было интересной загадкой. Нет, почему она вызывала у виконта несварение желудка одним своим видом, было понятно: он все никак не мог ей простить своего унижения в день свадьбы, и даже закрывал глаза на то, что виной этого был он сам и его пагубные наклонности. И как же связаны истеричный, но неудачливый делец и девочка, так похожая на ее сестру, что едва не погибла в ужаснейшей ловушке, расставленной на нее? И сехерская змея...Кто то хотел ее не просто устранить- унизить, в лучших традициях Эмилькона.
Ответов правдивых не было, одни лишь догадки. И они Цере совсем не нравились.
В конце концов, когда от тепла ее едва не разморило, южанка ополоснулась и завернувшись в ночную рубашку, отправилась на боковую. Исследуя взглядом тьму под балдахином и вспоминая.раз за разом, все, что сказал Танси о состоянии и душевом здоровье найденной девочки, Цера тяжело вздохнула.
- Не убоюсь я шторма..,- в кои то веки она не верила ни в эти слова, ни в то, что за ними следует.
Третьей непреклонной истиной было то, что она навсегда лишилась магии. Профессора Отто Ро Рук оказались правы, пусть и просчитались со временем. И ей нужно было смириться с этим, не теряя ни достоинства, ни позиций. Черно-фиолетовый спрут раны напоминал ей об этом каждую свободную секунду.
Она подозвала было светлячка, заключив его в плен своих пальцев, в приступе малодушия страшась находиться одной, но представила, что за этим всем может последовать и не стала отпускать творение магии к хозяину. Ни к  чему это. Достаточно было представить, что его тепло- настоящее и это плечо мага, в которое она могла бы спрятать свое лицо.

...Стол ломился от изобилия местных блюд, что Тайра порекомендовала выбрать на завтрак. "Выбрать" Аматониди предпочла своеобразно и запросила все сразу.  Вызвав неудовольствие мадам О'Тулл, утром, едва рассвело и сон ее унесся на тревожных ветрах, Церера увела "сестру" в свои покои, заверив всех и каждого, что она будет следить за ней и ее здоровьем не менее пристально, чем каждый целитель в этой Академии. А еще попросила Тайру (называть ее Китти, не смотря на забавнейшую историю с оборотом в кошку, не поворачивался язык) пригласить мессере Холла к ней на завтрак, как только он соизволит проснуться. Юная "кошка" заменила ей если не горничную, то компаньонку на утро, милостиво соизволив оказать ряд услуг по поиску и подбору одежды для  младшей Аматониди.
- Еще немного, сиора,- ласково и назидательно поет Цера ерзающей девице, подхватывая подвитые локоны несчастной шпильками, сооружая на ее голове замысловатую прическу из кос и волн, в лучших южных традициях,- Мои познания в красоте ничтожно малы в сравнении и с вашими, и с познаниями вашей матери. Но выбирать нам обеим не приходится.
Небесно-голубой делал девочку еще более хрупкой, но черный цвет в декоративных строчках на рукавах, узорах на лифе нижнего платья, кокетливо выглядывающего из-за края жесткого корсажа и лент, петляющих меж узлами волос, добавлял некой серьезности и стойкости. Цера же в этот цвет была облачена чуть менее, чем полностью, подчеркнув талию широким поясом (недостаточно широким ни по ее вкусу, ни по южной моде, ну что за варварство?) и убрав атласные пряди в высокую, хищную косу, напоминающую драконий хвост. Женщины занялись тем. что умеют лучше всего на свете: были прекрасными.
Она не резала хлеб, а ломала его блистающими пальцами. Девочка испуганно переводила взгляд от одного блюда к другому и Цере, с трудом подавив раздражение, пришлось самой положить ей в тарелку и фрукты, уже уходящие вместе с сезоном, и масло, и ветчину...
- Ну что за порядки, сиора: есть мясо по утрам! Немыслимо просто!,- между прочим беседовала она с молчаливой сестрой, украдкой рассматривающей свое отражение в зеркальную поверхность вазы,- Но вам нужны силы, так что нет ничего дурного в неком ослаблении рациона. Ешьте же, никто не отнимет,- она погладила девочку по волосам, осторожно огибая жемчужные головки шпилек.

Он встречает его улыбкой и протянутой для поцелуя рукой, радуется прикосновению, которое не нужно скрывать и немного расслабляет плечи. Ей приходится лавировать и вести двойную игру, при этом не говоря ни слова лжи Кристоферу. Выбирать себе союзников стоило и осторожно, и не размениваясь по мелочам. И хотя такого слова, как "доверие" в ее лексиконе быть априори не должно, она, кажется, сделала все ровно да наоборот. И к чести профессора Холла стоило сказать, что за все это время он ни разу ее не подвел.
- Кристофер, какое счастье, что вы нашли для нас время. Присаживайтесь,- она указывает на стул рядом с собой и не забывает отследить реакцию девчонки, успокаивая ее прикосновением к рукаву платья,- Признаюсь, ночь прошла тревожно. Что совсем неудивительно.
Кажется, словно ничего необычного не происходит и они завтракают так каждое утро. Признаться, Церера намеренно все устроила так, как бывало в ее доме, не столько чтобы развеять  скудные сомнения, сколько создать впечатление для всех в Академии..Всех, кто еще мог быть ненадежен и подхватить нить предательства для тех, кто ждет за ее стенами. Обвинять и обличать у нее не было ни озможности, ни причин, но нутром женщина чувствовала, что перестраховка не будет лишней. К тому же, это и впрямь был повод увидеться с Крисом. Без паники, без срочных происшествий и обязательств перед Ткачами. Просто потому что ей хотелось его общества.
Впрочем, Аматониди никогда ничего не делают только по одной причине.
Церера смотрит на пузырек и заламывает бровь в скептичной гримасе недоверия. Он , конечно же, снова за свое, но на сей раз они были в настолько узком, почти семейном кругу, что она не стала усугублять и без того острую между ними тему. Он был искренен в своем желании помочь, а она не была настолько лицемерна, чтобы утверждать, что не желает избавления от страданий. И поэтому, смуглые пальцы берут драгоценное стекло, позволяя свету из распахнутого окна играть на гладкой поверхности.
- Я была вчера крайне неучтива с маэстро Танси, надо полагать,- вздыхает она и и дергает уголком губ в намеке на печальную улыбку,- Думаю, будет не лишним направить ему письмо с извинениями и  приглашением посетить Эмилькон в статусе гостя нашей семьи. В конце концов, знакомство с талантливым целителем лишним никогда не бывает. Не в нынешние времена точно.
Девушка молчалива и печальна, изредка бросает взгляды то на Церу, то на Криса и ковыряется в своей тарелке. Церера, впрочем, делает вид, что тоже поглощена завтраком, но весьма красноречиво выполняет рекомендацию мага, добавляя каплю лекарства в свой кубок с водой. Она не ест мяса, только фрукты, хлеб, сыр и масло. К сыру у нее. впрочем, даже некая страсть, очень уж много его на тарелке. Однако, за этим обыденным моционом  пристальное внимание за найденышем и  и телодвижения, которые никак иначе, чем восхитительной игрой ради игры не назовешь. "Бона/Белль" роняет с тарелки кусочек ветчины, и старшая сестра невозмутимо заменяет ее самостоятельно, не полагаясь ни на каких слуг. Точно так же она ухаживает и за магом, сооружая эдакий  бутерброд на южный манер: хрустящий багет, мед, зелень, сыр, виноград. Точно заботливая мадонна маленького семейства.  Впихнуть в девушку удалось не так уж и много, и она сидит, затравленная, не зная, куда себя деть. Аматониди вздыхает коротко и жестом дает понять, что насиловать себя нет нужды.
- С нашего балкона отлично виден академический сад, сиора. Почему бы вам не поглядеть на осенние краски Запада напоследок?,- предлагает Цера и  девчонка с готовностью встает из-за стола, воспользовавшись возможностью остаться в одиночестве. Старшая провожает ее цепким взглядом серых глаз и откладывает прибор: голод ее совершенно не мучает.
- На самом деле, артефакт сейчас не самое главное,- она сцепляет ладони в замок и устраивает на них острый подбородок. глядя в пространство перед собой.  Нужно знать ее хорошо, чтобы понять, что для не значат подобные слова,- Поскольку сиора Аматониди найдена, мой долг как можно скорее доставить ее к семье, а это значит, что самое время нам собираться в дорогу. Однако..
Она не пытается его обмануть. Она говорит то, что должна была бы говорить, будь это и впрямь ее сестра. То, что должна сказать для проформы и как официальную версию дальнейшего развития событий. И ее взгляд, который она переводит на мужчину, весьма красноречив. Да, южанка собирается обсуждать с ним семейные дела, которые вовсе не входили в изначальное задание по поиску близнецов. Но не грех ли отказываться от возможности? К тому же, сотрудничество выйдет выгодным и для Ткачей, если уж нужна более циничная причина.
- История не закончена. Меня беспокоит виконт, его дела и судьба моего племянника и сестры во всем этом. Покушение на мою жизнь. Обстоятельства, при которых найдена сиора. История мадонны де Юспе. Прежде чем отбыть в Эмилькон, я желаю раз и навсегда разобраться в этой темной истории. Боги ведают, когда еще я окажусь в Грессе в следующий раз. У мня есть догадки, но я не могу ими оперировать без каких либо доказательств. А чтобы пролить немного света на это дело, мне придется пролить его частично и на историю семьи Море, вернее, обстоятельств, при которых Асоланж выдали за мессере виконта замуж. Это...достаточно личное, вы понимаете?,- слова о том, что все услышанное лучше не делать достоянием гласности - излишни. За эти несколько дней Холл должен был заметить, с каким остервенением Аматониди охраняет тайны своей семьи,- А дальнейшее будет зависеть от того, что этой ночью сумел раскопать Хорн. Если, конечно, я не отвлекаю вас от дел Академии. Мне не хотелось бы быть для маэстро Аркана еще большей занозой, чем я уже есть,- вчерашняя бессловестная перепалка вызывает у нее мрачную улыбку,- Иными словами, я прошу вашей помощи. Снова,- и это для нее не просто. Он знает, насколько.

Она не должна этого испытывать, и тем не менее, ей неловко. Перед Крисом, перед Арканом, перед Хорном, которого она вчера оставила в одиночку разбираться с проблемами. Хотя, это было даже не сожаление по принципу вины, сколько неудовольствие от того, что ей приходится отпускать ситуацию из своих рук и  не быть способной обойтись своими силами. Но ни  того, ни другого она сказать не может, поскольку это- неуместно. Проявление слабости, излишнее сейчас. Довольно и того, что она собиралась сблизиться с мессере Холлом на еще более непозволительную дистанцию.
Ах, как было бы проще, будь это всего лишь связь на ночь! Аматониди даже в постели была способна быть максимально собранной и не воспринимать все близко к сердцу, откровенно наслаждаясь процессом.
Но шутка богов заключалась в том, что  на сей раз ей совершенно не хотелось скатываться в подобные отношения. А если раскинуть мозгами, то и в отношения в принципе. А если еще и быть честной с собой,  она делала все для того, чтобы все случилось наоборот. Но не могла найти в себе ни капли сожаления.
- Метр обязан Ткачам, но не мне. Подозреваю, что и для Ткачей мои дела могут стать определенной проблемой, если ситуация выйдет из-под контроля,- она улыбается, хотя веселиться тут нечему. Деньги деньгами, но порой есть вещи много ценнее золота,- Однако, то, что я скажу, могло бы стать...эдаким рычагом давления в определенных кругах. Если Ткачам будет так угодно, но после того, как мы с сиорой уедем,- это само собой подразумевало, что отъезд будет знаменовать некий конец в тех делах, что сейчас волнуют  Аматониди.
Цера не знает,как усесться так, чтобы удобная поза побудила ее начать говорить, не знает, куда деть руки, потому как любой движение тут же напоминало о ране на груди и заставляло злится. легко рассуждать, когда действовать не приходится, и совсем другое дело, что Церера не слишком любит долгие построения сложных конструкций планов. А сейчас именно это от нее и требовалось. В конце концов, женщина встает из за стола, встряхивает кистями рук, сбрасывая напряжение в пальцах и обходит стол за спиной у мага, украдкой поглядывая на "сестру" на балконе. Тонкая, едва обретающая силы рука скользнула по плечу мужчины и южанка заняла стул рядом с ним, как будто хочет, чтобы их никто не услышал. Нет, на самом деле, она просто не хочет говорить то, что ей неприятно, вслух, и в то же время- это необходимо.
- Виконт Море был женихом завидным, во всяком случае, это было лучшим решением для своего времени. Он отвечал всем необходимым качествам, которые патрон Аматониди искал в муже для своей дочери. И, разумеется, становился полезным связующим звеном нашей семьи с партнерами на Западе. Но, признаться честно, мне он не понравился с первого взгляда: тот самый случай, когда смотришь на человек и без всякого дара ясновидения понимаешь, что он из тех, кого бы ты убила без раздумий, если пришла бы подобная необходимость.  В день свадьбы жених как сквозь землю провалился, и его искали по всему городу.  Удача улыбнулось мне, отсутствие щепетильности , порой, вредное качество для благородной сиоры, но крайне полезное, когда дело доходит до поисков правды: я нашла виконта...В одном из ваших злачных мест. В весьма фривольном состоянии, окруженного...Ну, скажем, компанией куда более нетривиальной, чем просто сборище куртизанок. Некоторым из них было весьма мало лет. Некоторые даже были мальчиками. Я заметила с дюжину, не исключу, что в темноте пряталось еще столько же,- она легко жмет плечами, хотя лицо ее сейчас мертво и старательно не выдает эмоции, потому как они слишком сильны,- Иными словами, встреча с будущим зятем была не той, что положено быть в день свадьбы твоей сестры. У нас вышел весьма пылкий конфликт и спор, ставший едва ли не единственным разговором за пять лет. Предполагаю, что тащить мужчину за ухо из борделя - это на западе моветон,- южанка трет уставшие глаза, стараясь не злорадствовать так уж откровенно,- Виконт весьма справедливо меня не любит и не может простить за то, чему я стала свидетелем. Я, в принципе, плачу ему той же монетой. Однако, это дела давно минувших дней и  я не донесла об этом инциденте ни сестре, ни мачехе, ни даже патрону, что было весьма рискованно. Не пожелала омрачать торжество и срывать планы на этот альянс. Я скрыла эту пощечину, а теперь, выходит, что весьма зря, ведь...Признаться, я не совсем понимаю, как одно связано с другим, но могу предположить, что виконт в отместку пытается меня изжить всеми силами из города. Однако, покушение это для него уже слишком.  И связан ли он с тем, в каком положении мы обнаружили сиору?,- Цера красноречиво дергает бровью в сторону балкона,- Я бы не удивилась, но не вижу прямых доказательств, к несчастью. Слишком глупо рисковать ради одной единственной обиды.
Когда внезапно  на пороге появилась Тайра, и сообщила, что тифлинг все-таки соизволил явиться, Церера было испытала облегчение. Но ее гримаса и наклон головы не обнадежили.
- Нынче он в лазарете. Распугал половину персонала, мадонна,- это могло бы звучать как укор, если бы сиора не ехидничала так открыто,-Разукрасили его, как боги черепаху, право слово..
Аматониди только сдержанно, но тяжело выдохнула и поднялась со своего места: если уж Хорн нарвался на того, кто смог ЕГО измордовать - дело было серьезно.
- Присмотрите за сиорой Аматониди, окажите мне такую услугу, мадонна Тайра?,- просит она напоследок.

Отредактировано Церера Аматониди (13-09-2020 01:01:18)

...Наверное, иная сиора при виде Хорна взвизгнула бы и у нее все болезненно сжалось внутри. А то и вовсе лишилась бы чувств при виде лопающегося пузырями черно-синего кровоподтёка на месте левого глаза тифлинга. Тот, кто обработал южанина действовал не столько со злостью, сколько с намерением, весьма далёким от благожелательного: у мужчины было располосовано кинжалом лицо, разбиты губы, нос свернут на бок, а многочисленные бинты говорили о том, что все ниже шеи в ещё более удручающем состоянии. Кроме того, один рог был сколот и не менее трагично торчал из запёкшейся кровью гематомы на голове. Так же стоило принять во внимание, что подобным образом гвардеец Аматониди выглядел уже после оказания первой помощи. Как же он выглядел до этого?
Церера замедлила свой шаг у койки своего человека и спокойно выдохнула. Очень спокойно. Очень холодно и спокойно, беря в руки не только взыгравшие чувства, но и слова. глаза опасливо прищурились, дрогнули ресницы да поджались тёмные губы в гримасе, с равной долей способной означать как крайнее неудовольствие так и лютое презрение к тому, кто посмел так обращаться с ее имуществом.
- О, мессере, мадонна, ну вы только не начинайте!,- голос у Хорна был так же сломан и содран, как и все его тело,- Я же жив, и прошу заметить- добрался сюда на своих двоих! ,- бравада не прошла даром и тифлин тотчас закашлялся кровью, отворачиваясь от Цереры и сплёвывая вязкую слюну напополам со сгустками дурной крови,- Мне бы чашку бульона и стакан горячего вина и я тотчас встану на ноги...кхе...,- он поморщился, садясь на постели и испытывая ужасный дискомфорт от каждого движения,- По правде сказать, маэстро Холл, не ждал увидеть сородичей так далеко на Западе..
- Тебя отделал тифлинг?,- Цера звенела, как тонкая сабля и голосом этим можно было кромсать тончайший шёлк
- Истинно так, мадонна,- скуксился гвардеец и сделал лицо кислее лимона,- Сломал мне хвост и хорошо продырявил стальным шилом или как здесь называют эту пародию на кинжалы? Прыткий- жуть, а вы знаете, как я могу ускользнуть в самый последний момент!
- Сначала, Хорн,- Аматониди прикрыла ресницами глаза, чтобы искры злости случайно не подпалили здешние занавески. Ей ужасно хотелось затряхнуть слугу и рявкнуть, чтобы тот прекращал демагогии, но она прятала ярость в холоде и бесстрастности, сложив пальцы в замок на форе черного платья и рассматривая гвардейца так, будто бы ничего не произошло.
Хорн умоляюще посмотрел на Кристофера, но скорее из жалкой надежды на мужскую солидарность, которая ему все равно бы не помогла. Сам же рот открыл так браво, словно новобранец на первой высадке, вот и получай то, что хотел.
- После того, как лакей Юспе сказал, что вы отбыли по срочному делу,  я смекнул, что это шанс проследить за мессере Море. Вас же очень интересовали его дела, круг общения, состояние поместья..Вот я и взялся довести дело до конца. И надо сказать, я не ожидал, что преуспею настолько! Мадонна, виконт вернулся сначала к себе в особняк, и если уши и глаза меня не подвели, о чем то обстоятельно и на повышенных тонах беседовал с мадонной де Море. Во всяком случае, если в особняке не завелось второго такого голоса, так разительно похожего на вашу сестру...Но!,- он примирительно поднял руки и тут же охнул от боли, видя как женщина снова прикрыла глаза в немой молитве о терпении,- Это не самое главное. Глубоко ночью к виконту прибыл человек, и о чудо- мессере изволил отбыть в темень и беззвестье, как я полагаю, инкогнито. Дом тот самый, что в прошлый раз я не смог рассмотреть обстоятельно, и был его конечной целью. Я забрался на крышу, оттуда на чердак..О, мадонна, я полагал Эмилькон- гнездом интриг, пороков и злого умысла! Кто бы мог подумать, что какой-то...эээ...Что Гресс даст фору в нашем национальном спорте! Они спорили, виконт и его визави, о вас, о ваших поисках, о маэстро Холле, цитирую, "сунувшем свой бледный нос в их дела, поведясь на ваши змеиные посулы" и о покушении, которое не возымело эффекта. Виконт был недоволен и требовал немедля замести следы, продать или уничтожить товар, а так же довести своё дело до конца, ведь он, господин...Жаке..Жаку? Дьявол пустынный разберёт эти западные имена, мадонна!,- имел неосторожность притащить эту девицу ему. И вот что я вам скажу! Не далее чем через четверть часа сей непочтенный сиор, Жако...тьфу ты, Жаку, уже следовал куда-то в сторону окраин. Еще один дом. И вот там то меня этот дьявол и поймал..Боги видят, что я сражался как лев, но, боюсь, шуму мы подняли слишком много. Не поручусь, что сиоры ещё живы или в городе, как и эти нечистые на руку господа.
- Какие еще сиоры?О каком товаре говорил Море?,- она на самом деле знала ответ. В ее голове щелчок за щелчком сходился пазл, но привычка доводить любое дело до конца не давала ей возможности малодушно закрыть глаза и оставить последний, самый важный вопрос, невысказанным. Кажется Церера похолодела и высохла, замерла, точно змея перед прыжком.
- Рабы, мадонна. Юноши, молоденькие совсем, кто-то едва ли старше... Девушки тоже. Я краем глаза видел, как мордовороты выводили их из подвала.
- Разве в Грессе разрешена работорговля?,- она чуть обратила лицо к Крису и по ее тону было понятно, что вопрос скорее риторический.
Если бы у южанки были кошачьи глаза, то наверняка ее зрачки обратились в две узкие щелки. Она была не просто зла: она была в бешенстве,- Не этого господина вы расспрашивали о судьбе моей сестры и получили весьма однозначный и не подобающий ответ?

Хорн, едва Холл исчез за дверью, посмотрел на нее с недоумением, означающим, что он не представляет, как именно он должен хозяйку "убедить". Церера ответила гвардейцу бровью, поднятой вверх и дернула уголком губ в гримасе лишь отдаленно напоминающей улыбку, а скорее крайнюю степень досады. Она не посчитала нужным прерывать профессора в его праведной гневной тираде, хотя сама предпочла бы не озвучивать эти выводы при посторонних. И хоть тифлинг сам рассказал много интересного нисколько не заботясь о тайнах, каждая такая оказия доставляла ей дискомфорт. Южанка обхватила себя за локти и прикусила губу, раздумывая о многих вещах сразу. В общих чертах, Крис был прав. Но так ли это в частностях? Его помощи она искала и его помощи получила, в делах Гресса разбираться лучше тем, кто в нем живет, однако, имя Аматониди, мелькнувшее так близко от нелицеприятной истории с работорговлей, сулило некоторые затруднения с торговлей на Западе.
А это было последним, что нужно ей, приехавшей сюда по собственному разумению и поднявшую изрядный шум.
Все это выходило как-то бестолково и натянуто. Все катилось в тар-тарары.
- На самом деле,- откашлялся Хорн,- Предложение не лишено здравого смысла, мадонна,- тифлинг поймал полный скрытого раздражения взгляд и криво ухмыльнулся , дернулся от боли и откинулся на подушки,- Но пройдут как минимум сутки до того момента, как я смогу кого-либо куда-либо сопровождать. А вы так и не заглянули в порт.
Порт. Треклятый порт, о котором она не то чтобы забыла, но отодвинула на второй план после нахождения "сиоры". Цера кивнула, соглашаясь, и жестом велела своему человеку отдыхать. А сама направилась вслед за Кристофером, потому как не представляла, что он сейчас может навертеть с присущим ему "западным" подходом.
- Не могу тебе указывать, как необходимо вести дела в этом городе,- она сложила руки в замок, дождавшись, когда маг закончит разговаривать с кем-то  посредством амулета и сделала несколько шагов навстречу,- Ты совершенно прав: работорговля должна быть прекращена. Не уверена, что Жаку не скрылся за ночь, у него, как по мне, было довольно много времени, чтобы спасти свою шкуру, но опять же, это - дело Гресса. Однако...Не думаю, что он хотел, чтобы мы его непременно нашли. Как раз напротив :  он ответил весьма типично для "юга", где частное- неприкосновенно и даже король не может требовать выдать то, что не является прямой государственной изменой. Живой товар- явление неприятное, но увы- не редкое. И не то чтобы сильно тянет на преступление государственного масштаба. Если вспомнить и приложить к этому историю, что я рассказала тебе за завтраком, все вырисовывается в более-менее ясную картину ,- южанка пожимает плечами и прислоняется к стене, ища опоры у камня,- Опять же, это лишь мои догадки. К мессере Жаку попадает юная сиора весьма приятной наружности и он не замедлил продать ее виконту. На беду мессере Море, у него отличная память на лица и он признает в рабыне одну из своих своячениц, похищенную сиору Аматониди.  Но обстоятельства их встречи излишне красноречивы и говорят за себя, чтобы раскрывать не только их, но и сам факт осведомленности о какой-либо участи сиоры. И тут весьма не вовремя в город приезжаю я, с заявлением о поисках именно похищенных сиор. Надо ли говорить, что мог подумать виконт? Что все подстроенно, что я, недолюбливающая его, непременно докопаюсь до правды и карьера его окончена? Несомненно, обо все он узнавала от жены, но винить в этом Асоланж едва ли возможно. А далее начинаются нелепые попытки отвадить меня от их дома и от Гресса в частности. Уверена, нападение на особняк- дело рук самого барона, а вот до покушения он бы сам не додумался. Это, скорее всего, плод труда коллективного, да еще и с невероятно ярким южным флером. не слышала, чтобы "сехерские змеи" были популярны у вас. Стравить меня с сестрой, с которой отношения так же натянуты - и о основной цели своего визита можно забыть. выиграть время, так или иначе. И это удалось. А дальше совсем уж гениальное: дать мне то, чего я желаю, предварительно изломав разум несчастной сиоры настолько, чтобы вытянуть из него толком ничего было нельзя. Сходство и впрямь поразительное, я сама металась в сомнениях, и ослабленная недугом, не стала бы разбираться и тотчас отбыла в Эмилькон с добрыми вестями и горькой добычей. Беда только в том, что во всем этом цирке виконт и мессере Жаку непредусмотрительно не сделали ставку на тебя, как на серьезное препятствие, а я бы не рисковала быть такими беспечными. Море- идиот, Жаку- мерзавец и я не знаю, что из этого хуже. Не подумай, мне совсем его не жаль. Однако, как ни крути, а он наш родственник. Муж и отец, да простят мне боги подобное богохульство. Если резонанс с именем Море прогремит в Грессе, он непременно заденет и Аматониди в Эмильконе, а это было бы нежелательно. Я бы дерзнула предложить поменять кары местами. С море стоило бы разобраться без лишнего шума и огласки, хоть мне отлично известно, насколько это было бы удобное показательное пугало для всех заигравшихся благородных донов города. Если бы мне было позволено разобраться с семьей самостоятельно, я бы сказала, что мне самое время нанести новый визит мадонне де Юспе и а так же оказать несколько услуг. Был же у меня запасной план на случай, если Ткачи откажут мне в содействии,- она улыбнулась сдержанно, находя эту иронию весьма забавной.

Церера смотрела на него, столь откровенного и близко к сердцу воспринимающего ее беды и чувствовала себя лгуньей и лицемеркой. При том,  обман был вовсе не в ее поступках или словах, высказанных Кристоферу за все эти тяжёлые дни, но в том, что было на сердце. Тяжесть, а не покой. Голая суровая практичность против невероятной истории, услышанной в сумерках профессорского кабинета. Могла ли она так легко позволить едва знакомому мастеру обращаться к ней столь неформально? Могла ли обещать и чувствовать то, о чем воображала? Что несут эти руки, столь трепетно сжимающие ее ладони и имеет ли Церера право тащить это все за собой в Эмилькон?
Уж точно не в связки с Море и  неприглядной историей о похищенных, но так и не найденных близнецах. Ей все ещё предстояло как-то объяснять мутную историю семьи Асоль и собственную несостоятельность, выросшую  в математической прогрессии. Аматониди улыбалась нежнейшей из всех женских улыбок и не решалась рушить эту хрупкую иллюзию интимности между ними. Не так уж много им осталось времени провести вместе.
Однако, как говорили на Юге, слуги порой более вездесущи, чем сами боги, ведь никто не появляется так часто и так не вовремя, как эти сиоры. Аматониди сохранила невозмутимое лицо и как ни в чем не бывало вернула себе свои руки, сцепив смуглые пальцы в замок. дела Академии, к несчастью, тоже не могли ждать, пока свалившаяся на голову профессору южанка разберётся со всеми злоключениями. Ей не было за это стыдно, ни на грош, но она отлично понимала. как сложно разрываться между личным и необходимым. Послушной тенью сиора проследовала за маэстро Холлом, делая вид, что интересуется больше загадочными коридорами Академии, чтобы в дальнейшем составить красочный рассказ для мастера Ома, чем делом, которое отвлекло их от разговора. А зря. Дело, оказывается, было общим и весьма, весьма горящим. Можно сказать, оно обожгло мадонне Аматониди пальцы, едва та взяла в руки листы и прочитала прыгающие неровным почерком строки. Черные брови сошлись к переносице, а сердце забилось чаще, но вместо второго дыхания принесло очередную тревогу : а ну как опять пустой след? Хватит ли ее выдержки на это? Цера изучала одни и те же слова с пристрастием и остервенением гончей на охоте, но пока все сходилось к истории Юлии и вот, тот же корабль здесь, в Грессе. Совпадение? Могло оказаться таковым просто из злой насмешки судьбы, но теперь не проверить этот след, что так настойчиво  бросался в глаза, залезал в уши и буквально требовал внимания к себе. Женщина так бы и пропала в судорожных мыслях о том. какой следующий шаг стоит предпринять, если бы Крис не привлёк ее внимание к содержимому ящика. И к письму. И к...
Церера отлично умела делать непроницаемое выражение, именуемое младшими сестрами "лицо лица". Еще одна девочка, замученная насмерть в угоду чьей-то грязной игре не вызвала сильного отклика - в конце концов, сколько их, юных, бедовых, что находят свою горькую погибель за стенам отчего дома? Тысячи. Не вызвала бы...Но мысль о Боне и Бель нет-нет да вспыхивали болезненно при виде каждой белокурой девицы. Воспалённый событиями разум искал спасения, желал обмануться, в то время как критичная душа требовала правды. Самой горькой. Но до конца. Только бы найти определённость и не мучиться неизвестностью. Это письмо  южанка тоже перечитала крайне внимательно, но всего один раз. Больше и не потребовалось, убористые, хлёсткие слова врезались в память, точно заговорённые. Церера подняла заострившееся лицо и посмотрела на Кристофера, обмениваясь взглядами слишком красноречивыми, чтобы подкреплять их словами.
- Это должно закончится. Это должно закончиться прямо сейчас.
- Мне необходимо полчаса на сборы, я напишу еще несколько писем и навещу мадонну де Юспе,  у нас с ней назрела беседа о своем...о женском. Полагаю, вашего присутствия не требуется, но я бы не отказалась от какого-никакого сопровождения, пока Хорн будет гостем вашего лазарета,- и это она постаралась сказать как можно мягче, чтобы не выставлять профессора лишним если уж не в этом деле,то хотя бы  в своей жизни,- Я ничего не смыслю в работе с не-живой материей,- и это было самое тактичное определение к "некромантии",- Поэтому, толку от меня будет не много. Ах , да: мне потребуется мой посох. Полагаю, дела задержат меня допоздна...

Не смотря на холод осени, залитая послеполуденным солнцем веранда госпожи де Юспе навевала тёплые мысли о  зное дома. Сама хозяйка дома была весьма озадачена и постукивала кончиком пера, изучая многочисленные пергаменты документов. Подписи уже стояли, осталась лишь формальность- скрепить золотой печатью и дело, а вернее расширение дела на Юг у баронессы было в кармане. И все это за приглашение виконта к себе  по "важному делу, без привлечения третьих сторон", всего пара строчек- и целое предприятие взамен. Именно эта простота и настораживала прожжённую старую лису, повидавшую на своем веку не одну интригу и не одно падение.
Церера сидела в кресле и смотрела на охряные макушки деревьев в приусадебном саду. Все в поместье де Юспе подчинялось закономерностям природы, кроме глициний, одуревших и цветущих в одним им лишь угодный сезон. Ветку цветущего дерева женщина как раз заколола себе в волосы, что ярким пятном оживляло ее черный, застёгнутый под горло золотой лентой лирамисской вышивки наряд. Чёрная тяжёлая коса пестрела многочисленными пластинами, а  от носа тянулось массивное кольцо с цепочками, прямо к многослойному украшению на ухе и виске, придавшему Аматониди сходство со злым персонажем восточных сказок. Словно в издевку светлые глаза были подведены сурьмой так густо, что никому бы и в голову не пришло вспомнить об Эмильконе, а не о каком-нибудь Гульраме.
Цера закинула ногу на ногу, обнажив затянутое в узкие штаны и кожу сапога колено и стукнула каблуком о дорогой камень балкона. Холодный взгляд медитировал на пар, поднимающийся от дорогой чашки, наполненной ароматным травяным чаем.
- В самом деле, мадонна, вы смотрите на договор, словно это - ядовитая змея. Уверяю вас, даю вам слово, что там нет никакого подвоха. Вы желали расширить дело на Юг? Вы получите даже сверх этого.
- Так то оно так, миледи,- проскрипела старая баронесса и прищурилась,- Но как бы мне не получить волчий жребий здесь, в Грессе. Я не уверена, что выступать осредником в ваших семейных делах- в моих интересах.
- Зря. Виконт сейчас согласится на любую цену. Н лю-бу-ю. Одним ударом убьете двух зайцев. Обещаю, что мы просто поговорим, ну, может быть, выпьем чаю. Не более того. Просто в вашем доме мессере де Море не имеет дурной привычки открыто проявлять свои дурные наклонности, что так меня раздражают. Но - сначала сделка, затем- разговор. Согласны?
- А у меня есть выбор?,- женщина улыбнулась, но до глаз эта улыбка совсем не дошла.

О том, что виконт спорит с баронессой знал весь дом. Каким чудом обошлось без племянника мадонны - одним богам известно. Церера раньше горько усмехнулась бы от
т мысли о том, что с этим хлыщом даже такой прожжённый идиот, как ее зять, не станет иметь дела. Но теперь все шутки разбивались о желание поскорее разрешить дела здесь и нестись очертя голову в порт. А потом- назад, прочь, в Эмилькон. Чтобы никогда не вернуться в этот богами проклятый Гресс!!!
Женщина медитативно обрывала глицинии в тонкостенный чайник из дорого фарфора. Считала их, словно секунды до встречи, а когда в руках осталась лишь голая ветка, посмотрела на пузатую, но маленькую баночку на ладони и еще раз прикинула, сверила, пересчитала и примерилась: необходимо ли это? Не месть, в меньшей мере, но - суровая необходимость. Ради семьи, которой совершенно не нужны еще одни разборки на Западе и неудачливый родич в чертах семейного древа. И без того ветви его сплелись столь сложно, что без бутылки крепкого портвейна и геральдика не разобраться. К тому же, и мастера по знамёнам тоже после придётся устранить, на всякий случай.
Сосуд словно сам собой опрокинулся, теряя содержимое сероватого порошка в исходящем паром нутре чайника и крышка встала с деликатным звоном на место. Цера составила на поднос все необходимое, позвонила в колокольчик и явившийся слуга забрал чай. Ей требовалось выждать совсем немного, чтобы не вызвать подозрений сразу, и лишь затем, подхватив собственную чашку и проверив, надёжно ли закреплён посох за спиной, она обошла балкон полукругом, переходя на  соседнюю террасу и несколько секунд наблюдая за тем, как де Море, бледный, дёрганный, злой, совершенно без удовольствия, едва ли не залпом выпивает предложенную чашку в ожидании, пока все документы подготовят и скре
пят должным образом. Он выглядел как потрёпанный сворой заяц, отбивающийся из последних сил. И очевидно, трясся ничуть не меньше этого животного, за себя или за дело, что он потерял в угоду обстоятельствам? Уж точно не о семье. И именно эта мысль стерла призраки угрызений совести, подарив карминовым губам жёсткость. а взгляду- тяжесть. Она не пожалеет, даже если каким то чудом  все вскроется, даже если немыслимой иронией Асоланж прививала брезгливому лорду Гресса южные привычки и глициния не превратится из дягильной услады в медленную, но верную смерть. Она не пожалеет. На этом стоило закончить.
- Вы могли прийти ко мне..,- она покачала головой, с удовольствием отмечая, как Море вздрогнул при звуке ее голоса.- Вы могли...Все рассказать и мы бы решили этот вопрос внутри...даже не семьи, а между нами. Вы знали, сколько значат близнецы для нас, но вместо того, чтобы наступить на горло собственной гордыне, неприязни к старым обидам, вы ввязались в глупую, суетливую и совершенно абсурдную возню. Вы подставили жену, хотя я уверена, что думаете совершенно иначе. И упали еще ниже, хотя ниже. мне казалось, просто невозможно. Не в состоянии сдержать собственные дурные наклонности, вы решили попытаться сдержать всех остальных? Знаете, а ведь убей вы эту девчонку, подкинь ее хладный труп, вы, пожалуй, убедили бы меня в том, что я не справилась. Но  Жаку слишком театрален, а вы слишком упились своей брезгливой неприязнью, чтобы понять, что нападение, подставная девчонка  да еще и сехерская змея- это слишком. Слишком для вас, понятия не имеющем о родине вашей жены. Не то что Асоланж, неправда ли?
Он вскочил и швырнул чашку на пол , драгоценный фарфор разлетелся вдребезги. Зять кричал и плевался ядом, пермежая холодные вежливые слова с отборной базарной руганью. Это было даже с претензией на оригинальность. Церера слушала и пила чай. А потом просто развернулась и скрылась в проёме витражных дверей, стирая образ родственника из памяти навсегда: о мертвых либо хорошо, либо ничего, кроме правды, ведь так?
К несчастью, Море пока еще не знал,  каков его новый статус.

" Мессере, если вы закончили с делами, я буду вам благодарна за визит к портовы докам. Это очень важно. Я нашла ее."

Ей здесь было не место.
Это было слышно в стуке ее сапог по дощатым мосткам; это было заметно по взглядам грузчиков и моряков, которыми провожали ни то странно одетую для здешних мест девицу, да еще и с оглоблей посоха за спиной; это витало в воздухе за ее спиной, после освистов и ругательств, когда упрямая южанка, вместо того, чтобы дорогу уступить, прокладывала ее себе с неотвратимостью осадного тарана. Она не спешила, осматривалась, подмечала закоулки и тени, что в них обитают. С ее стороны было крайне неосмотрительно идти сюда в одиночку, но просить об этом Криса Цера не могла- боялась очередного провала, которого бы не выдержала ни ее гордость, ни репутация, да и было это из личного принципа, что ли. А своих дополнительных рук она лишилась так же. как и магии. Кругом одна, кругом потерпела сокрушительное фиаско.
И тем не менее, упрямо шла вперёд, все глубже удаляясь к верфям, на которых стояли корабли. Стук каблуков и перезвон тяжёлого украшения. И почти физически осязаемая аура мрачной решимости, отчаянной, почти самоубийственной. Сегодня Церера Аматониди пошла ва-банк и проигрывать ей было никак нельзя.
Ее подстерегли недалеко от “Морской девы”. Один преградил дорогу, двое отрезали отступление сзади. И почти сразу ткнули острием ножа под ребра, совершив первую ошибку.
-Ну ты эта...поосторожнее. Капитан велел доставить вежливо,- про гундосил тип с кривой грязной повязкой на пол изуродованного, словно оплавленного лица. Ей-Богу, как будто не кожа, а воск.
- Так это я вежливо! Гля, у меня щас скулы сведет, какой я вежливый!,- загоготал моряк и словно для большей достоверности прижал лезвие сильнее. распарывая ткань и с тонким лязгом натыкаясь на металлический пояс,- Ой..
Может у нее не было магии. Может она всего лишь женщина из сословия, где сражаться благородной не пристало, все так. Но Цера не зря до изнеможения убивалась на плацу, выписывая всевозможные пируэты со своим странным оружием: посох без магии- это все еще посох..

Бельмере была прекрасна. Без преувеличения, все дочери Эттона Аматониди если были отлиты не с одной формы, то совершенно точно взяли все самое лучшее от обоих родителей. Близнецы были копией своей матери: белокожие, тонкокостные, золотистоволосые, и их легко можно было принять за северянок, если не подмечать деталей. И даже сейчас, более напоминая фарфоровую статуэтку, чем живого человека, она была прекрасна: погруженная в магический сон, юная сиора плавала в розовых всполохах чужих чар и на лице ее цвела умиротворённая улыбка святой, на щеках играл румянец, а губы дрожали, как будто девочка вот-вот что-то скажет. Она и впрямь была очень похожа с той несчастной, что они с профессором нашли в подвале. И снова дьявол крылся в деталях: тон загара, линия скул, жест, которым поджимала уголки губ, изогнутая, абсолютно симметричная линия ресниц, длинных, точно маховые перья птицы. Цере хватило одного лишь взгляда, чтобы понять: она. Поиски закончены, и более того, увенчались успехом. Правда…
- Правильно ли я понимаю, что вы посчитали это хорошей идеей- спасти только одну сестру, и оставить..там, где вы ее оставили - вторую?,- Аматониди очень старалась не выказать истинной меры своего гнева.
- Спасение - вообще ремесло неблагодарное, мадонна. Это, к тому же, было и очень спонтанным. Я сделал все, что мог с тем, что имел, там, где я был в данный момент. Не в вашем положении пенять мне на то, что я не сделал больше сверхчеловеческой меры.
Капитан Васко был хорош: высокий, подтянутый, дубленый морскими ветрами и солью, загорелый, с рисунками татуировок на лице и пятью серебряными сережками в левом ухе. Узловатые, тонкие пальцы с одинаковой ловкостью могли вязать ванты и писать вензеля острым пером, а еще резать глотки. Но выражение лица у моряка было воистину блудным и подлым, словно в серых глазах плескалась серная кислота: пересекись только взглядом и обожжёшься. Церера неопределённо фыркнула, загоняя свое дурное и одновременно великолепное настроение подальше и села на одинокий табурет в каюте капитана, поправляя локон, выбившийся из причёски младшей сестры.
-Полагаю, у вас полно вопросов. Но я ожидал, что вы будете расторопнее, речь, в конце концов, о ваших сестрах..
- И для одного города у меня их здесь более чем достаточно,- Аматониди подняла руку, останавливая речь похитителя,- Вопросы у меня есть, но я просила попридержать ваш рассказ не из сентиментальности, а потому что мы ждём мессере Холла, коему я отправила письмо.
-Это в случае, если он сюда доберётся.
-Ну, если ваши дуболомы будут с ним так же вежливы, как со мной, я бы не удивилась, что он сюда доберется, а они - нет,- ответила она резче, чем следовало,- Интересно, формулировка “вежливо доставить” исходила от вас или ваш подчиненный забылся и не видел разницы меж словами?!
-А как бы вам хотелось, мадонна?,- Васко улыбнулся достойно любого придворного лжеца и льстеца Юга. Что женщину взбесило.
-А вы подумайте!
-В таком случае, мой человек забылся,- не моргнув глазом, нашёл решение капитан,- Забудется снова- потеряет глаз.
Стук шагов, тактичное предупреждение в дверь оповестило всех гостей капитанской каюты о том, что маг все же добрался до “Альбатроса”. За Кристофером маячили уже знакомые ей лица, один с синюшным сломанным носом, сопящий, как раненый хряк, второй - с рассеченной, замотанной какой-то грязной тряпкой шеей. Третьего так и вовсе было не видно. Того, что с повязкой на глазу.
-А я смотрю, у вас это обычная практика. С глазами,- пояснила она на вопросительный взгляд капитана,- Хорошо добрались, мессере?,- словно в издёвку над татуированным спросила она. не скрывая хлёсткой жести в голосе.

Когда в одной комнате собирались двое одинаково темпераментных мужчин, это означало, что быть или беде, или драке , или делёжке влияния. Глядя на Кристофера можно было подумать, что он готовится всерьёз ко второму; глядя на Васко - что к третьему. И глядя на них обоих - совершенно точно- стоило готовится к третьему. Церере не понравилась та улыбочка, с которой  похититель проводил жест галантности от мага, словно без слов высказав неприятное :”Наслышан, наслышан, мадонна Аматониди. Это так мило”. Но вслух она ничего не сказала, предпочитая сделать вид, что не произошло вообще ничего. Даже реплику маэстро Холла о гостеприимстве.
- Раз уж мы все, наконец, в сборе по желанию чтимой мадонны Аматониди, могу я начать?,- Васко сел в капитанское кресло и взял в руки стилет, занимая их и используя тонкое лезвие вместо указки, будто они здесь- нерадивые ученики,- Во-первых, приветствую вас на борту “Альбатроса”. Во-вторых, уверяю, что все проявившие к вам неучтивость люди будут наказаны. В-третьих, мадонна, позвольте вас заверить, что с вашей сестрой все в порядке. Но вы, как выпускница Отта Ро’рук, должны это понять. Как и характер чар, в которых она сейчас пребывает.
Это был подлый удар, не от Васко, а по сути своей, от судьбы, которая лишила ее магии и малейшей магической чувствительности. Цера вот уже час сидела, погрузив ладони в непосредственный контакт с чужой магией, но не замечала ничего. Но капитан, кажется, принял это либо за известную невозмутимость Аматониди, либо пока приберег на потом  факт ее интересного состояния. Женщина покрепче сцепила зубы, но виду не подала. В конце концов, чары подобного толка- пассивные и разобраться в них мог лишь профессионал. А с ее уровнем всегда можно сослаться на то, что ей не хватает сил..
-Теперь уж конечно, их вообще ни на что не хватит,- как то отстраненно хлестнула южанка сама себя
- Я бы хотела подробностей, сиор,- процедила она, с превеликим трудом отнимая руку от Бельмере и поворачиваясь к капитану лицом,- Вы приглашаете меня к себе и открыто заявляете, что это вы похитили моих сестер. Дальше, я нахожу лишь одну из них, а вы ни словом не намерены оправдать настоящее положение дел. На что вы рассчитываете? На мою благодарность?Braska*, это даже звучит как издевка.
- Вы правы: не намерен,- и он жмет плечом так, будто это все - сущий пустяк,- Однако, если позволите мне закончить, подробности я вам предоставлю. Не я похитил ваших сестер, я лишь...Я лишь подручный человека, который это совершил. Перевозчик, если пожелаете. Для меня это был лишь приказ. Для него - нечто личное. Он увел сиор из дому и доставил на мой корабль. Далее, полагаю, вы догадываетесь со слов мадонны Кассии?
- Милиагрос?
- Почти.  Впрочем, наш путь вам интересен не будет, главное в том, что вам было до них не добраться. Как не добраться в будущем, на тот случай, если вы желаете броситься выручать сиору Бонафрит. Я наслышан о вашем упорстве и  воле, но даже они бессильны против мага крови, мадонна, мессере. Уж без обид.
Женщина едва слышно втянула воздух, медленно, точно боясь сорваться и перевела взгляд на Холла, словно спрашивая его, возможно ли это? Значило ли, что чары, в которых плавала ее сестра, были ничем иным, как магия крови? Теперь Аматониди внимательнее пригляделась к Васко, придирчивым взглядом ощупывая татуировки на скуластом лице, подмечая плотную сеть царапин на руках и высокие  манжеты, скрывающие запястья капитана.
- Разве Гресс не защищен от всяческой темной магии, Кристофер?,- чуть поворачивает Цера лицо к магу, впрочем, не упуская из виду их визави.
-”Альбатрос” вне охвата артефакта. И мне пришлось нелегко, но - я не пользовался способностями, чтобы он нас не выследил. Только эти условия, а так же защита Гресса обеспечили возможность укрыть Бель здесь.
“Бель” . От Цереры не укрылось это личное обращение к сестре, но она не стала заострять на нем внимание. Васко перебил Холла, но это уже было дело между мужчинами. Куда больше южанку настораживал человек, который в течении полутора лет скрывал от лучших магов Эмилькона местонахождение девочек и ни разу не прокололся. Да и ее присутствие на Западе- намеренный ход, а не случайная осечка.Это беспокоило. И хотя можно было выказать сомнение словам этого человека с большой долей презрения, Цера предпочла побыть со стороны наблюдателя.
-Скажете вы наконец, кто этот загадочный “Он”? Капитан Васко, не поймите меня неправильно, но что мешает нам сейчас выйти отсюда с боем, вместе с моей сестрой и предать вас...А хоть бы и правосудию Гресса за занятие запрещённым колдовством?

*(эмиль.) непереводимое региональное ругательство

Дело принимало опасный оборот. Стоило отдать Васко должное, он не повёлся ни на провокацию, ни на угрозы и вообще держался весьма учтиво для человека его рода занятий. Слова его говорили одно, но вторую беседу он вёл одной лишь мимикой и взглядом: жест пепельной брови, вздёрнутый уголок губ, наклон головы. И Церера считывала их не менее чутко, чем рассказ, который слетал с губ отважного (а он без сомнения был таковым в не меньшей мере, как и наглым) капитана. Мало прийти и показать. какой у тебя козырь в рукаве, нужно иметь хребет открыто признать, кто ты такой, в Грессе, перед теми, кому ты причинил, лично или косвенно, боль. Васко сам был тем стилетом, что вертел в смуглых пальцах. И у неё вдруг возникло очень чёткое осознание -  “почему” и “что”.
-Начну с вас, мадонна,- южанин, а Васко несомненно был ее земляком, пусть и не из Эмилькона, вздохнул, будто ему тяжело повторять очевидные вещи по десятому кругу,- Полагаю, с “боем” отсюда вам мешает выйти всего две вещи : ваша сестра и отсутствие у вас магии,- он насладился произведённым эффектом и хмыкнул,- Что, кстати, не такой уж и приговор. Если, конечно, разговор наш останется в том же миролюбивом русле, коим и был начат. При всех заслугах, вы не воин, не бандит и не матёрый профессионал, а лишь увлечённый любитель. А я при первой опасности выйду в море и шанс договориться будет упущен, к несчастью. Вот и весь сказ. Теперь к вам, мессере Холл,- капитан даже повернул лицо к магу и сделал приглашающий жест рукой,- Вы, несомненно, можете пригласить уважаемых господ Аркана и прочая, прочая, однако, как я уже сказал - шанс будет упущен. К тому же, вы явно не хотите расстроить мадонну Аматониди, которая, уж поверьте моему опыту жизни в Эмильконе и на Юге в целом, уже взвешивает варианты. Как бы она вам стилет в спину не воткнула, иным словами. Но вообще-то, я вас не торговаться и не запугивать пригласил.
Васко встал из кресла, обошёл вокруг и присел на крышку стола, скрещивая руки на груди. Стилет он при этом из рук не выпустил, а ловко спрятал под рукав, но лично у Цереры не возникло ни единого сомнения в том, что он возникнет так же незаметно, как и исчез. Южанка одарила оппонента взглядом колючих прищуренных глаз и вздохнула, тяжело и медленно, словно преодолевая стискивающее грудь сопротивление.
- Крис, не нужно,- попросила она мага, привлекая его внимание к себе таким личным обращением, что для нее, вышколенной в атмосфере “нейтрального этикета” было весьма значимо,- Капитан, пусть и в своей неповторимой манере, прав в одном: рубануть с плеча мы все успеем, а вот склеить разбитую вазу не так то просто.-Цера посмотрела на него, прося дать ей фору. Это тоже был безмолвный разговор, но куда более личный, чем с капитаном. Могло показаться, что слова Васко правдивы и она, в случае неповиновения, и впрямь могла бы всадить в спину клинок. Боги милостивые, если знать породу Аматониди - то она бы именно это и сделала. Но было то, что не давало женщине покоя. Прикосновение вскользь, через плотную ткань дублета, меж лопаток,  осязаемое и теплое, пусть и столь краткосрочное - тоже часть их диалога,- Тем не менее, капитан,вы  не ответили на мой вопрос. И кстати, вы чудесно информированы о моем состоянии. Мне даже интересно, каким образом.
-Помилуйте,- моряк скривился, будто съел нечто кислое,- Я не имею к возне в городе совершенно никакого отношения, даю вам слово.- он стерпел ироничную гримасу Цереры, которой она выказала свое отношение к его “слову”,- Я вижу токи ваших сил и они иссушены, проросли ядовитым терновником и стягивают вашу рану все сильнее. Между прочим, это поправимо, но с каждым днем становится все сложнее. Правда, я не уверен, что мне хватило бы тонкости в таком деле. Уж если Аркану не хватило...Впрочем, уважаемый директор Академии, вроде как, в магии крови замечен не был, не так ли, профессор Холл?
Они словно соревновались в фехтовании, не словами даже, а в эмоциях. Васко словно бы провоцировал Криса, намеренно- на глазах у цереры и ей это не нравилось. Мужская ли это традиция или страшный рассчет их рассорить, чтобы она оказалась без поддержки и в отсутствии вариантов пошла на все условия? Ход был хорош. Чертовски хорош, учитывая, что у нее ни магии, ни  Хорна под рукой. А потому она парировала хитрость хитростью, выставляя собственную беспомощность щитом и ширмой.
-Мне спросить в третий раз или вы продадите мне сведения о том, кто похитил моих сестер, капитан Васко?
Цера облизала пересохшие в нервном волнении губы и сцепила руки в замок, намеренно демонстрируя и крайнюю степень взвинченности, и отчаяние, в кое “вверг” ее этот разговор. Она словно охотничья собака чуяла добычу под самым носом, но из-за вороха лжи и чужой силы не могла усмотреть. Голова ее упала под тяжестью мнимой покорности и  плечом женщина прижалась к Кристоферу, словно ища у него поддержки. Одинокая запуганная женщина без сил и защиты, ни дать, ни взять.
-Имя его вам, к сожалению, вряд ли что-то скажет, но как вам будет угодно: Эоган. Знакомо?,- южанка задумалась на пару секунд и отрицательно качнула головой,- Я не знаю всех подробностей, однако, краем уха слышал, что ваши сестры - некая...компенсация за то, что произошло между ним и вашей семьей много лет назад. Мол, Аматониди задолжали ему три жизни. Возможно, конфликт с вашим отцом или этой женщиной, с мудреным именем. Близнецы ведь весьма талантливы от природы в области объединения сил. Это его и привлекло. Мадонна?
Соболиные брови сошлись на переносице и южанка сначала окаменела. а потом похолодела. Ладони вспотели, и под ложечкой засосало так, что едва удалось сдержать подкатившую к горлу муть. Цера не сразу поняла, даже не слышала, что там говорил этот прохвост, в ее голове судорожно мелькали мысли, пытаясь выстроиться в единую логическую цепочку. Способности - это ожидаемо, маг крови - прости ее боги милосердные, но даже это влезало в теорию,  старые счеты- да черт с ним! Но..
-Какое имя вы слышали от этого вашего...Эогана?,- прервав ни то перепалку Васко с Крисом, ни то просто поток сознания самого капитана, очнулась Церера.
- Тц..,- капитан осекся, припоминая и даже поглядел на Кристофера, будто у того на лбу был написан ответ,- Тессарей, если не ошибаюсь. Не вдавался в подробности, мой наниматель не любил лишних вопросов.
Она кивнула и все в разы стало сложнее. нет, не так: все зашло черти куда! Цера расследовала похищение детей, а наткнулась на драконий скелет в шкафу. “Эоган” не приемлет лишних вопросов? В таком случае, с Эттоном Аматониди у него чертовски много общего!

Отредактировано Церера Аматониди (01-12-2020 22:23:42)

Ужас сменился отуплением, а это было вовсе не то, что мне сейчас нужно. Церера заставила себя все-таки перестать рефлексировать и посмотреть на ситуацию с холодным расчётом. Патрон всю жизнь скрывал от нее правду о судьбе Тессарей Шаньендез, и в том было столько же родительской заботы, сколько и банальной осторожности. Мог ли он не знать, что произошло? Мог. А мог и знать. Пока не спросишь  в лоб - не узнаешь. Но за грехи прошлого, за поступки ее матери и отца расплачивались ныне дети уже совсем другой женщины и одно лишь воспоминание о рыдающей и заламывающей руки Октавии приносило физическую боль, зажимая сердце в тиски.
Эоган- имя и впрямь не знакомое, не отозвалось ни в памяти, ни в сердце, словно и не он похитил и удерживал близнецов. Даже злобы не было. только здравый смысл напоминал: маг крови. Противник совсем не твоего уровня. И никогда не будет этот уровень твоим. И не был бы. даже сохранись у тебя магия. О, она желала исцеления страстно, но вот он, стоящий перед ней Васко, что сам собой являл наглядное свидетельство тому, что связываться с малефиками не просто неразумно- опасно.
Личные счеты не пугали ее, в личных счетах разобраться проще. чем в мотивах той или иной политической группировки. Но личное- это всегда опасно остро и непозволительно - близко. С оппозицией можно договориться, с кровниками- нет. Если эта история покрыта таким мраком сквозь года, если она дошла до такой низкой мести, то воистину страшны причины ее. Цера подняла взгляд на капитана, будто спрашивая, что еще говорил ему его "наниматель", но южанин был так же ушл, как и красив. Ничего лишнего не скажет. Ничего, что не принесёт ему выгоды или защиты. Это Аматониди могла понять.
- И вас заставило пойти на столь отчаянный шаг врождённое благородство,- непонятно, был ли это вопрос или издёвка, Церера устало потёрла ноющий от боли лоб, пытаясь одновременно сохранить остроту мысли, ясность сознания и сберечь силы,- Вы поняли, что совершили ужасное преступление и решили искупить грехи? В таком случае, вам стоило искать храм светлых богов, а не надёжную верфь. Что вы хотите за сиору Аматониди?
- Здесь все довольно банально, но : сиору Аматониди,- и наслаждаясь  ее вытянувшимся лицом, развел руками, ухмыляясь,- Я похитил Бель из личной привязанности и понимания, что ей уготовано от моего нанимателя. Поверьте, была бы такая возможность  и я бы непременно взял с нами и сиору Бонафрит, но мой план не вовремя был разгадан и нам пришлось бежать. Спасти одну это лучше. чем не спасти никого, вы не считаете?
- Вы же не считаете, что я поверю в этот сентиментальный бред?,- Церера зашипела, точно на угли плеснули холодной водой,- Но черт с ним, со мной, вы же не настолько глупы , чтобы поверить, что на это согласится патрон?!
-Мадонна, я наслышан о вашей скептичности, но так же наслышан, что вы не такая уж каменная ханжа, какой желаете показаться,- южанин вдруг всерьёз окрысился,- Все, о чем я прошу - это защита Аматониди и от Аматониди и шанс доказать свои добрые намерения. Вам ведь интересно, в конце концов, как прошли эти полтора года?
Цера застонала тихонько и зажмурилась, пряча лицо в ладонях. Вот сейчас она и впрямь была растеряна. Еще и голова раскалывалась внезапным приступом мигрени! Пожалуй, имей Крис такое желание и возможность, она бы "пропустила" тот момент, когда маг двинет этому наглецу по лицу.
- Бред какой-то,- пробормотала южанка, порывисто поднимаясь на ноги и делая несколько шагов туда-сюда по каюте.

Все произошло не так быстро, чтобы она не успела отреагировать. Цера представляла себе, в одном из вариантов, возможные чувства Кристофера, представляла, что два темпераментных сиора в одной комнате, рано или поздно столкнуться лбами, а потому порыв Холла был скорее неизбежным злом, чем катастрофой. Конечно, ей было совсем не нужно, чтобы Васко пострадал до того, как вывернет перед ней наизнанку не только свою душу, но и всю плоть до последней косточки. Но и оставлять его дерзость без ответа было скорее вредно, чем безобидно, так что маг сделал полезное дело. Лишь бы не перестарался.
Аматониди помедлила несколько секунд, смотря на падающие обломки мебели и то, как Холл выливает свой гнев на южанина. аско, надо отдать ему должное, не бросился в бутылку, а всего лишь придержал разбитый нос и  сел, приходя в себя.
- Будем считать это контрибуцией, мадонна. Стоит признать, что я это заслужил.
- Вы заслужили гораздо больше, но я не сторонница столь грубых методов. Во всяком случае, пока,- голова гудела, как разоренный улей и женщина поморщилась, что весьма органично вписалось в ее негодование,- В этой ситуации я могу вам пообещать лишь безопасный переезд в гостеприимные апартаменты Эмилькона. Не больше.
Конечно, это могло стать столкновением интересов. Церера посмотрела на Криса и ей вдруг стало донельзя любопытно, о чем думал маг в этот момент. Поимка темного мага на территории Гресса - это уже интерес не просто личный. С другой стороны, может поднять волнения и не нужные брожения не только среди народа, но и в кулуарах коридоров власти. Уповать на счастливый случай и чужой расклад в этой игре южанка не желала, а потому  настала пора в кратчайшие сроки из этой игры выходить.
Неприятный зуд отразился от черепа гулкой болью...и пропал, будто и не было. Церера не была привычна к ментальному воздействию, а потому вид имела самый что ни на есть пораженный и поспешила отвернуться: не от Криса. а чтобы Васко не понял.
- Не имею чести, мессере Шаорр,- беззлобно и подчеркнуто вежливо подумала Цера, потирая переносицу, будто сокрушалась над вышедшей из-под контроля ситуацией,- Чем я могу вам помочь? Я, если позволите, немного занята здесь.
- Что, и справедливого суда не будет?,- Васко опять нарывался, но Цера жестом дала понять. чтобы Крис больше не являл свой праведный гнев. Не доверяла она этому малефику.
- Суд над магом крови , увы, не в нашей компетенции, даже если сеньория и захочет взять на себя сии полномочия,- Аматониди оглянулась на Бель и сложила руки на груди,- Вы расскажете все, нет, не стоит улыбаться, сиор,- Южанка стукнула каблуком громче, чем требовалось для простого шага,- ВСЕ. И тогда, быть может, мы подумает о том, чем еще вы можете быть нам полезны, капитан Васко. В конце концов, талантливые моряки, да еще и обязанные тебе малефики на дороге не валяются. Но если я узнаю, что вы сделали что-то плохое с сиорой Аматониди, я вас убью.
-Лично?,- кажется, Васко не воспринял ее угрозу всерьез.
- Увольте, разве это занятие для доны моего положения?,-  а она не собиралась настаивать,- Разорву собаками. Пустынными гончими из Сарамвея. Слыхали об этой породе?
О черных лоснящихся демонах не слышал, разве что, глухой северный деревенщина. Преданные, не по-звериному умные и весьма устойчивые, эти псы отлично дрессировались и неплохо так переносили магические манипуляции. Отличные охранники, при должной подготовке к процессу, они могли бы выйти даже против мага...Вряд ли выжили бы, но...
- Оставлю вас привести себя в порядок. Крис, не проводите меня на палубу?