Лайнидор, жаркий, разнообразный город, на пересечении торговых дорог. Эоган обычно не забирался дальше на восток, дальше у него дел не было. А в Лайнидоре можно было достать книгу, или редкую кровь. Благо, тёмные искусства и боги тут не были под запретом.
Но иногда отыскать можно нечто совершенно неожиданное. И ты сам оказываешься товаром в розыске. И оказывается, что нужно твоё искусство. Конечно, Эоган сначала принял меры предосторожности. Магу крови опасно ездить с незнакомцами в неведомую даль. Особенно в Эмилькон, что так близко к Гвионе. Не Арисфей конечно, однако морские от своих лесных братьев недалеко ушли. Однако всё же решил пойти, игра стоила свеч.
И вот он стоит, перед женщиной, чей достаток не бросался в глаза. Но был понятен по её людям и паре примет, что улавливал взгляд путешественника. Он в душу смеялся над её недоумением. Однако даже в Лайнидоре он не менял своего вида. Хотя и мечтал когда нибудь всё же сменить его.
Вам не стоит извинятся, госпожа. Своим недоверием, вы делаете честь моему внешнему виду.- сказал Эоган, действительно польщённый её словами. Ведь для того он и притворялся моложе, что бы никто не подозревал в нём мага крови.
Он обратил внимание, что их оставили, видимо, дело действительно щекотливое. Он принял кубок с вином и отпил. Приятный, мягкий, вяжущий язык вкус разлился во рту. Как густое варенье, только без приторности. Напиток был выше всяких похвал.
Итак, меня не посвятили в детали.- начал Эоган,-Мне лишь сказали, что у вас проблема со здоровьем. Как женщины. Однако любопытные уши вокруг мешали нам поговорить как следует. Теперь я хочу услышать, в чём же дело. Такого как я никогда не позвали бы к такой благородной госпоже, если бы не было серьёзной проблемы.
В целом, Эоган догадывался, в чём недуг, ещё во время разговора. Не так много причин, когда женщина готова прибегнуть к помощи кровавой магии. Тем более сейчас, когда он видел перед собой её. Стоящую на ногах, со здоровой кожей и полными жизни губами. Ни её красота, ни работа конечностей не вызывали мыслей о болезни.
Но всё же Эоган смотрел на неё, желая убедится окончательно. Не стоило делать предположений, что могут обидеть её. И тем более не стоит ошибатся в первые минуты знакомства.

Эоган слушал молча. Он даже сочувствовал этой боли, боли женщины, что не может принести мужчине прекраснейший из даров - дитя. Не выковать гномам Хенеранга изделия более драгоценного, не изготовить алхимикам Цвейха более дорогого, не вырастить эльфам Арисфея более прекрасного. Эоган мог убивать людей, однако он, как маг крови, лучше всех знал ту великую ценность жизни.
И он слушал и слушал, потягивая вино, глядя на женщину с толикой сострадания, едва заметной в его глазах, что потухли много лет назад.
Ну что же, я сделаю что в моих силах, госпожа.- уверенно сказал Эоган, чья магия была ближе всего к телу и жизни организма,- Для начала, я должен осмотреть ваше тело, что бы найти причину вашего недуга. Понимаю, что для женщины вашего статуса и положенияэто может показатся унизительным. Однако уверяю - вам нечего стыдится. Вы ступили на тяжёлый путь ради новой жизни. Значит, у вас есть силы пройти его до конца. Это вас ни к чему пока не обязывает. Я назову цену, когда пойму, насколько велика она должна быть.
Осмотр, разумеется, подразумевал полное обнажение женщины. Но Эоган не врал - это было необходимо. А стыдливость можно оставить для лучших времён.
Маг уложил её на ложе, после чего вытащил иглу. Сначала он проткнул себе каждый из пальцев. Затем сделал на теле Тессарей несколько уколов.
Отложив иглу, он коснулся каждой раны женщины, готовясь к заклинанию.
Неро- слетело с губ мага и его глаза затуманились кровавым светом- Д'Э- кровь на его пальцах налилась светом,- Авола- он начал водить руками по телу Тессарей, от одной ранки к другой. Раны были в области живота, несколько ран были на затылке, одна на макушке и одна на лбу. Он шептал другие заклинания, пальцы принимали разные фигуры.
Он двигался подобно кукле, для него сейчас не было ни Тессарей, ни комнаты. Было лишь тело и его мир. Течение крови и соков внутри тела. Течение жизненной энергии. И слабое биение жизни там, где оно должно быть сильным. Наконец, маг вышел из транса.
Можете одеватся. Я готов сказать вам всё.
Эоган с некоторым трудом встал. Медленными, шаркающими шагами он направился к столу, на который опёрся, выравнивая дыхание. Отпив вина, он всёже сумел оправится и снова принял уверенный в себе вид.
Причина вашего недуга - последствие детской болезни. Воспаление затронуло ваше женское естество и почти убило его. Однако, я могу возродить вашу способность. Вы зачтёте и родите. Но цена будет высока.- тут он сразу поднял руку, что бы она не гадала, насколько,- Она не в золоте или кораблях. Ваше чрево сможет породить троих детей. Будет тяжело. Особенно в первый раз. И, если всё получится, я заберу плату. Одного из детей.- Эоган посмотрел на неё твёрдо, готовый к попытке торга и возражениям. Однако другой платы принимать не желал.

Тот страх, что испытывала женщина при его прикосновениях, грел сердце Эогана. Несмотря на сухость во рту и приступ слабости, он мог точно сказать - это того стоило. Ощущение своего могущества цветёт особенно пышно, когда вспоминаешь, что кто то даже смотреть боится на твою силу. Хотя Эоган сам испортил себе удовольствие, подумав,-А если бы она ещё и смотрела?- и понял что тогда было бы ещё лучше.
Ну ладно, так сойдёт.- решил он, отпивая ещё глоток вина и наконец чувствуя его вкус.
Троих- подтвердил Эоган уверенно. Госпожа была здорова, во всём остальном. Так что на троих этого здоровья хватало. Вот четвёртый уже мог её убить.
И вот, настало то время, когда озвучивают цену услуги. Эоган не испугался угрожающего вида Тессарей.  Он ожидал его, понимая, что иначе не будет. Ни одна мать не согласится просто так отдать своё дитя. Тем более столь желанное. Поэтому колдун оставался спокойным.
Что бы наполнить ваше чрево жизнью, её нужно откуда то взять.- начал объяснять сложность задачи Эоган,- Поэтому мне придётся связать себя с вами, лишившись на три года большей части своей силы. По одному году на каждого ребёнка. Это будет для меня тяжёлым испытанием. Поэтому так велика цена.- а затем он прояснил зачем,- Ваши дети, рождённые с помощью магии, представляют научный интерес. Я отнесу ребёнка в Школу Тёмных Искусств, где он, или она, будет расти под взглядами магов. Что бы приблизить к ответу на множество вопросов. Не бойтесь, я не собираюсь есть ваше чадо живьём.
Интересно, как много вы знаете о моём мастерстве?- прикинул он. Если лишь слухи и сплетни, то вообразила она себе, наверняка, ужасы ужасные. С пытками её ребёнка всевозможными способами. Да и осмотра ожидала наверняка другого. Думала, что Эоган её на куски разрежет и начнёт во внутренностях копатся.
Ваш выбор сложен, госпожа. И прост.- Сейдж твёрдно посмотрел на неё, наплевав на разницу в росте,- Отдайте одного ребёнка, что бы получить двоих. Или лишитесь всех, что бы не лишаться одного.
Сумеет ли она решится? Сможет ли вынести приоовор себе и одному из детей? Сложный вопрос, который вытаскивает наружу нутро человека. Не было сейчас верного варианта, не было простого решения, за которое никто не осудит. И которое не будет потом грызть до конца жизни.
Лично Эоган считал сделку выгодной для них обоих. Два ребёнка, или ноль, простая математика. Помучится три года, что бы заслужить себе имя в Школе на десятки лет, тоже выгодно.
Новот что скажет женское, материнское сердце, какая у него математика и понятия о выгоде и убытке, он не знал. Потому лишь ждал ответа, готовый бросить презрительный взгляд и уйти, проклиная трусливую бабу, что потратила его время. И не смогла сделать последний шаг, зайдя так далеко. А потому остаток жизни будет жалеть об этом. И думать, какие прекрасные двое детей, у неё могли бы быть.

Один из способов убить человека, один из самых жестоких - четвертование лошадьми. Когда могучие скакуны, к каждому из которых привязана конечность человека, пускаются на все четыре стороны, разрывая несчастного. Злобные зрители могут даже сделать ставки на то, какую конечность ему оторвёт первой.
Тессарей, на которую смотрел сейчас Эоган, подвергалась сейчас подобной процедуре. Это было видно по движениям, слышно в интонации, это чувствовалось в воздухе и ощущалось нутром. Эоган не боялся, он смотрел на это сражение с удовольствием. С таким же, с каким люди смотрят на чужую казнь. Ему было интересно.
Интересно, сумеет ли эта женщина сделать последний шаг. Желание стать матерью, любовь к своим, хоть ещё и не рождённым детям. И долг перед мужем, перед своим родом. Можно было долго считать скакунов, что сейчас натягивали канаты, утаскивая каждый в свою сторону. Только сейчас всё было хуже. Ведь человек, что кричит от боли в том куске плоти, который остался от его конечности, познаёт забвение смерти. А смерть врачует любую боль.
А вот её - нет. Ей дан выбор - какую часть ей оторвут, но оттого, что ты сам выбираешь лишиться ноги, а не руки, боль не утихает. Ей было бы легче, если бы Эоган сказал просто нет. И он знал это. Это было бы даже милосердием для этой женщины. Она бы жила с чувством выполненного долга. С понимаем что сделала всё, что бы достичь такой простой вещи, как прижать к груди своё чадо. Ощутить прикосновение нежной кожи, как маленькие пальчики трогают тебя, даже не понимая ещё что они делают. Вдохнуть запах младенца и услышать первый крик и первый смех. Первое слово и первую песню. Она могла бы сказать, что сделала всё и жить дальше. Если бы Эоган соврал.
Но сострадание тёмного мага - вещь ещё более редкая нежели алмазы или золотая руда. Оно существовало в природе, однако его пределы были узкими, словно игольное ушко. И ему было слишком интересно увидеть её выбор. Он желал увидеть её согласие. Увидеть как проявляется истинная Сила. Потому что именно в такой ситуации, видно, чего стоит человек перед тобой. И колдун ждал, как рыбак, готов ждать на льду и лютом холоде, когда рыба наконец найдёт крючок.
И вот, она сказала да! После всех терзаний, за которыми он наблюдал, она поборола себя. И этим уже изменила отношение к себе в лучшую сторону. Эоган вдохнул воздух, ему показалось что он в этой комнате чист, как в зелёном поле после летней грозы. Он видел ненависть к себе, но и это было ему в радость. Эта женщина оказалась настолько сильна духом, что даже ненависть к нему, не заставила её отступить.
Смогу ли я проявить подобную силу духа?- с долей удивления думал Эоган, глядя в эти глаза, пылающие словно рождение нового солнца, _ Эх, Эттон, знал бы ты, какое великое сокровище тебе досталось!- даже с лёгкой завистью закончил мысль чародей.

Ваше дело малое.- ответил он, - Вам лишь нужно дать слугам задание, пусть кое что найдут. И нужно место. Одно ложе, на нём будете лежать вы. Одетой, лишь оголите живот. Прикажите привести трёх животных. Быка, корову и телёнка. Дальше я всё сделаю сам. Пусть ваши люди просто не мешают. И даже не присутствуют, что бы под руку не болтали. Вот и всё.- требования были просты, ведь главное не то, что будет стоять или лежать, а что Эоган будет делать. И силы, которые он собирается использовать.

Когда всё было готово, он лишь указал Тессарей лечь.Сначала он уделил внимание животным и ввёл их в состояние транса, нарушив работу разума. Ему не было нужно, что бы они дёрнулись. А потом началось само заклинание.

Эогна начал читать нараспев, вновь отрекаясь от внешнего мира. Теперь, все его силы были направлены лишь на одну цель - Тессарей, всё его искусство, всё его существо дышало, жило и существовало в этот самый момент лишь для неё и её детей. И больше ничто в мире не имело значения для него. Ибо проблему можно было решить только так.
Эоган тоже был готов заплатить свою цену. Ничто в мире не даётся бесплатно, а жизнь - величайшая из ценностей. И что бы её купить, нужно было засунуть себе скупость как можно глубже, радуясь любой назначенной цене. Ведь сколько бы ни запросили, знай, этого мало и ты покупаешь по дешёвке.
Процедура не заняла много времени, однако выпивала силы Эогана. По помещению, в котором они находились быстро разошёлся отчётливый запах крови. Слабый, на него можно было даже не обращать внимания. И он был легко уловим. Тело Эогана раскраснелось, его собственная кровь пришла в движение. Краснели даже глаза, по мере церемонии лопались сосуды, окрашивая белки глаз, алыми линиями, дорогами, извилистыми как сама Судьба.
Эоган сначала убил быка, рассёк ему шею около Тессарей и его кровь начала брызгать на неё, окрашивая её всю в красный. А затем, кровь начала стягиваться к животу, оставляя всё остальное сухим. Бык был жив во время этой процедуры, он умирал в те самые минуты, когда его кровь выливалась сначала на Тессарей, а затем, уйдя к её животу, впитывалась в его, входя в пупок. Был побледнел, когда в нём уже просто не осталось крови, когда последняя капля ушла, Эоган положил руку на живот Тессарей на пару секунд. А затем, выхватил нож и пробил свою руку, вонзив нож ей в живот. Некоторое время он держал его так, а затем вытащил. И рана на его руке. И рана на животе женщины тут же затянулась.
Затем он подвёл корову. И снова удар, снова кровь заливает Тессарей, снова она входит в неё через пупок. И снова нож тёмного мага пробивает его ладонь и её плоть. И всё зарастает, пока телёнок не разделяет судьбу первых двух.
А затем Эоган начинает завершающую речь. Его начинает колотить, теперь он бледнеет, мышцы начинают ходить под кожей, словно змеи, а кости кажется, решили хорошенько поворочаться. Тессарей ощутила жар в животе, затем тепло, как тепло крови животного, согретое пустынным солнцем.
Хотя сейчас, в ночи, когда проводилась церемония, никакого солнца уже не было. Лишь звёзды могли видеть то, что творилось тут. Если бы звёзды смотрели сквозь крышу.
Эоган снова извлёк нож. И сделал на своей коже три надреза. Они сразу же закрылись, однако остались рубцы. И на животе Тессарей появились три шрама, тонких, почти незаметных. А маг рухнул на колени.

С Эогана лил пот. Кажется, что он находился на на самом солнцепёке, наплевав на то, что холод ночи заставлял кожу покрываться пупырышками. Но ему было холодно, кровь отхлынула от его лица. Глаза слезились и он практически не видел. В горле воцарилась пустыня, как та, что лежала к югу от них. Однако маг был готов к этому. На четвереньках, сил встать не было, он дополз до заранее приготовленной воды и еды. Некоторое время он просто ел. Жадно, зверски, измазав себе лицо и промочив одежду. В этот момент его можно было принять за оголодавшего, воспитанного собаками ребёнка.
Наконец, он откинулся, принимая нормальный вид. И даже смог наконец заговорить.
Всё. Удалось. Трёх детей вы родите. Первая беременность будет тяжела, однако вас никак не затронет. Вторая будет легче, однако вы чуть ослабнете. Третья пройдёт легко, однако вам после этого будет тяжело путешествовать вдаль. Роды не пойдут на пользу вашей красоте, но тут сами знаете.- дыхание его снова стало тяжелым, точно он выговорил весь запах воздуха. Четыре вздоха и он снова мог говорить, - Три надреза. Заживут и пропадут когда вы родите всех троих. Если будет сложно, если будет опасность, что ребёнок не выживет, не бойтесь. Проведите пальцем по шарму и скажите моё имя. Я не допущу смерти ни одного из детей, ни вашей.
Эоган опёрся на стену, затем чуть подтянул ноги, ещё немного и ещё. За четыре попытки он встал, слабость отпускала медленно, как течёт расплавленный свинец.
Не затягивайте с рождением. Я буду ждать семь лет. Через семь лет, я вернусь за своим. Магия крови держит своё слово.- тут он посмотрел на Тессарей, усмехнувшись, - Но также, магия крови не прощает долгов.- осторожно, он отцепился от стены. Он стоял неуверенно, можно представить в первый раз.
Ваши люди, пусть приберут. У вас есть какие нибудь вопросы ко мне, госпожа Аматониди?- хоть тело его было сейчас слабо, разум был ясен. Красные дорожки на белых полях глаз мага затягивали. И в этом взгляде не было, ни помутнения, ни тумана. Стоять Эогану было трудно, а вот на вопросы отвечать - легко.

Каждый платит чем то за своё искусство. Но хитрость в том, что ни одно искусство нельзя купить полностью. Вот и сейчас Эоган ощущал это, ощущал каждым мускулом своего тела. Магия не покупается полностью, она требует платы, она не даёт просто так ничего, даже самым верным своим приверженцам. И это было хорошо, ибо лишь слабый боится платы. Если бы за магию нужно было заплатить лишь один раз - стать магом было бы легко. И сейчас Эоган платил цену, которую считал справедливой.
Ещё пару минут назад, он чувствовал себя всемогущим. Он ощущал биение своей и чужой крови, ощущал свою власть над всем, что происходит здесь и над каждой жизнью, что здесь была. Он фактически подобно богу, решал человеческую и животную судьбу. В его власти было убить или пощадить, благословить или проклясть. Прекрасное чувство могущества, что захлёстывает тебя, когда ты пребываешь в нём, словно в тёплой ванне, с самыми изысканными ароматическими маслами, что привезли тебе на заказ из самого Цвейха.
Однако сейчас он был слаб и даже стоять на ногах было трудно. Обычно сила мастера такова, что он может одним своим ударом охватить пол сотни человек. Но сейчас его сил хватило бы едва ли на пятерых. Это больше, чем доступно человеку. Больше, нежели доступно ученику. Однако по сравнению с обычными ощущениями, а особенно с недавним, это был момент жуткой слабости.
Недаром говорят что всё относительно. У кого то хлеб черствый, а у кого то бриллианты мелкие. Кто то даст кошель золота и не вспомнит о нём на следующее утро. А кто то подержав в руке золотую монету, будет всю жизнь вспоминать, какое великое богатство было у него в руках.
Наконец, отвратительно, поганое чувство, внушающее ненависть к самому себе, начало проходить. Эоган уже был так слаб, хотя возвращаться назад ему было и неприятно. И это ведь было лишь начало его испытаний. От осознание собственной, хоть и сиюминутной, ничтожности, его отвлёк вопрос госпожи.
Потому что троих сразу вы родить не сможете.- ответил Эоган, - Вы забеременеете. Родите. Вскормите. И лишь потом я его заберу. Поэтому два года вам на каждого из троих детей. И ещё год на всякий случай, вдруг ваш муж окажется слишком занят. Или его фаллос окажется временно неспособен к соитию. В общем, не будет о грустном.- Эоган отмахнулся от этих мыслей. Ему самому не хотелось никаких сложностей, - Вы сами сможете выбрать, какого ребёнка мне забрать. Для меня это не имеет решающего значения.- Эоган потёр виски, - Мне тоже потребуется отдых, между вашими беременностями. Ритуал связал нас, так что на время беременности. И три месяца после рождения ребёнка, большая часть моей силы будет уходить на поддержание его жизни. И поддержание вашего здоровья. Если будет совсем плохо, то, как говорил. Проведите пальцем по шраму. У ребёнка, первые три месяца, тоже будет один шрам, на родимое пятно похож. Проведите по нему и, я буду знать, что требуется больше сил. Или сам почувствую. Поэтому мне тоже нужен будет отдых. И год я беру ещё и себе. Если у меня возникнет некое дело требующее времени. Не волнуйтесь, на время вынашивания малыша, я буду занят только вами и им.- короткий жест рукой, дабы она не волновалась, что он пренебрежёт её ребёнком в критический момент.
Можете встать, госпожа.- добавил он, видя что Тессарей по прежнему лежит, - Ритуал окончен. Пусть слуги приберут тут всё. Мясо можно съесть, не отравленное.- краткий смешок, - Вы показали храбрость, редкую среди людей. Вам ещё предстоит проявить силу своего духа. Но сейчас, должен сказать, я приятно впечатлён. И даже слега восхищён вашей стойкостью.- ни слова лжи, чистая правда и искренняя улыбка. Небольшой салют кубком с вином в сторону Тес.
Если бы всем людям хватало решимости, как вам, насколько лучше был бы этот трусливый мир?- думал маг, глядя на неё. После чего, горестно вздохнув о несовершенстве устроенного Имиром мира, отпил снова. И вернулся к еде, нужно было восстановить силы.
А после нужно было собираться в Грес. Теперь расстояние между ними уже ничего не решает. А семь лет, это лишь семь лет. Тем более что ослаблен он будет лишь 3 из них. Вполне приемлемая цена за жизнь удивительного ребёнка.
Интересно, если я так близко поучаствовал в её зачатии, практически обеспечив его, можно ли меня считать вторым её отцом?- задумался он, расслабляясь и уже усмехаясь. Силы возвращались, так что теперь Эоган стремительно веселел, от удачно проведённого ритуала. И активно работал челюстями.

Силы постепенно возвращались, хотя и медленно. Слабость уходила и Эоган старался держаться бодрым, ибо было немного стыдно за только что проявленную слабость. Да, иначе быть не могло. Однако от этого было не легче. Эоган ненавидел чувствовать себя слабым, ненавидел быть уязвимым и беспомощным. И если что то и могло быть хуже этого - так только оказаться таковым у большого количества людей. И тут уже была целая иерархия. На вершине этого, был страх оказаться слабым перед своим богом.
Сейчас же, он оказался слаб лишь перед одной женщиной. Глядя в её глаза, он догадывался, что ей сейчас не до его слабости, это утешало. Он считал что женщине выпала великая честь, стать одной из немногих, кто родит при помощи магии крови. В Эреш Тале это не было такой редкостью, но вот что бы с помощью его магии, рожала уроженка Эмилькона - случай из ряда вон. Одним этом уже можно будет хвастаться в Школе Тёмных Искусств. Да и перед другими жрецами тоже можно блеснуть такой удачей. Ведь явно боги избрали Эогана, быть в Ланидоре в это время. Приятным мысли ласкали разум, а возвращающаяся сила - тело. И вот уже он уверенно подносит ко рту кусок мяса. И может спокойно его жевать, не спеша, наслаждаясь его ароматом.
Однако у госпожи ещё оставались вопросы.
Хм, тут я лучше взнуздаю вашу бдительность.- нехотя ответил Эоган, не желавший признавать для себя возможность гибели, - Если я погибну, то ваш ребёнок не выживет. Вы в живых останетесь, так что вам ничего не грозит. Поэтому я не рекомендую вам медлить. Не волнуйтесь, на те годы, что вы носите детей, я сделаю свой образ жизни максимально безопасным. Ваша жизнь в безопасности. А жизнь ваших детей в надёжных руках. К сожалению, Эмилькон для меня закрыт, так что быть рядом я не смогу. Однаок мы вполне можем переписываться. И эти годы я могу провести в Лайнидоре. Мне здесь нравиться, в целом. Так что нужно лишь придумать, как вы будете называть меня в письмах. И как я буду называть вас. Не хотелось бы, что бы кто то, прочитав одно из наших писем, захотел прочитать все. Или даже всё понял из одного единственного письма.
А вам не откажешь в сообразительности и умении просчитывать ходы. Я бы об этом стал думать только после полного восстановления сил. Хм, а чего тут удивляться? Ведь теперь на ней ответственность за куда большее, чем её собственная жизнь. Жизнь её детей и будущее её рода. Я, в случае неудачи, теряю многое. А вот она теряет практически всё. Даже жизнь после такого, не будет особенно нужна. И всё же, я вами восхищён.
От него не укрылся холод в её тоне, её вежливость, полная равнодушия. Он не обращал на её тон особенно много внимания, считая что она сейчас не может поверить своему счастью. Двое детей, вместо пустоты! Да, одного придётся отдать. Однако дети бывает, гибнут. Так что нет гарантии, что родив троих, она бы всех троих довела до юношеского возраста. А тут маг ещё и давал гарантию, что все дети выживут! Да это действительно дар богов. Пусть и тёмных.
И теперь, когда она получила ответ на свой вопрос, Эоган направился к выходу, - Если у вас остались ещё вопросы, возможно стоит обсудить их в более приятной обстановке?- он обвёл руками помещение, в котором шла уборка, - И думаю, вам надо переодеться. Высокородная госпожа должна выглядеть подобающе. Я никуда пока не денусь, все ваши вопросы будут освещены. Так что успокойте мысли. Я подожду пока в гостевой.
И он отправился туда, ведь им ещё предстояло условиться о пароле и шифре. Эоган сомневался что её муж одобрит переписку с ним. Хотя, возможно со временем, они даже подружатся. Как никак, с определённой стороны, у них общий ребёнок от одной женщины.
Наверное, меня можно назвать названным дядей.- вспомнил Эоган обычай, создавать родство, без кровных уз. Ребёнку иногда давали как бы второго, названного отца. И это сейчас было ближе всего Эогану. И тем детям, которые родятся от этого ритуала.
Хотя, учитывая что он будет, практически, вместе с ней вынашивать этого ребёнка. А потом поддерживать его жизнь первые месяцы, фактически вскармливая. То он скорее вторая мать, чем отец. Мыслями об этом, Эоган развлекал себя, пока ожидал Тессарей.