Культура — понятие, имеющее огромное количество значений в различных областях жизни. Культура является предметом изучения философии, истории, искусства и многих других наук. Она всюду оставляет свои отпечатки, живет своей собственной жизнью даже тогда, когда её творят чужие руки. Культура давно стала диктовать свои правила. И разница в её языке всегда остается одной из самых непреодолимых. Особенно, если никогда прежде тебе не доводилось смотреть ей в глаза.
-Ээээ, девушка, этот овощ стоит пять золотых! - Уверял торговец, что минуту назад продал такой же огурец за медяк. Но тонкие пальцы с белоснежной кожей послушно отсчитывают монеты. Так принято у морского народа - всякий сам устанавливает цену своему труду. И с этим никто не спорит.
- Мне нужно шесть. - Журчит высокий голосок, передавая тяжелую башенку из золота торговцу, что улыбается, словно безумец от выпавшей на его долю удачу. И может из зависти, а может из жадности, но девушку тут же обступают торгаши, один за другим предлогая то один товар, то другой.
-Возьмите эту рыбу, свежайшая рыба, всего семь золотых! Только утром плавала в реке.
-Ну что вы, зачем такой красавице пахнуть рыбой! Взгляните на мои твердые духи - такая невероятная редкость от мастеров Цейха! И только для вас пятнадцать золотых!
-Но духи заканчиваются, а я вижу вы любите украшения! Возьмите лучше этот жемчуг...
Стройные ножки делают несколько неровных шагов назад, тонкие острые руки взмывают в воздух, в попытке закрыться от шума и навязчивых продавцов. Она не понимает происходящего, расценивает как агрессию, в раскосых глазах отражается непонимание, но суеты не становится меньше. А предложений становится лишь больше.
Наверное, будь она не одна - этого бы не произошло. Наверное, если бы хоть раз прежде ей доводилось бывать на людских рынках и знать ценность золота для этих людей - она бы тратила разумнее. Но что для эльфа значат монеты? Пустышка. Условность. Эквивалент труда. Каждый устанавливает собственную цену и все принимают её. Никаких споров. Да и на рынках у них все иначе. Морские никого не зазывают, не суетятся и не шумят. Они заняты чем-то своим. Чтением, вышивкой, игрой на гуслях. Они заняты чем-угодно, что готовы воспринять как отдых и награду за собственный труд.
-Будьте разумны, - Звенит голосок, - Прекратите этот шум! - Взмах рук, воздух начинает давить на толпу, вынуждая отойти, возвращая эльфийской деве пространство. Она оправляет гвионский шелк легкого и простого на вид платья. Ни узоров, ни вышивки, и всё же этот шелк узнаваем. Он выглядит, что вода. Живым и подвижным. И так же переливается на свету. Дорогая ткань. Даже среди морского народа.
Волосы водопадом укрывают плечи, обрамляя мягкие черты лица. Тонкие пальцы тянутся к пакету с огурцами, в надежде, что люди поймут намек. И торговцы, что ощутили на себе магию - поняли.
Но площадь полнится не только торговцами. Лихой люд именно здесь ищет себе добычу. И кто лучше иноземки, швыряющейся деньгами, подойдет?
-Ээээй, девушка! - Окликает её компания плотно сбитых мужчин. Разумный бы человек по виду понял, что из лихих они. Но Алнаэ не прячет глаз от беды, оборачиваясь. Когда ты растешь в окружении верной свиты и всеобщего восхищения - лихо не ведаешь. Оно остается где-то далеко, за стенами волшебных храмов и красивых покоев.
-Я могу чем-то помочь? - Спрашивает с живым любопытством, убирая покупку в сумку.
-Да это мы тебе, хммм, поможем. - Злая, хитрая улыбка блестит на лице говорящего, - Ты ж девична не местная, поди и ночевать где не знаешь, проводим до постоялого... Тут как раз переулками недолече.
-Это очень добро с вашей стороны, - Она отвечает всем, хотя и говорит с ней лишь один, - Я и правда не знаю, где в городе можно остановиться.
Тяжелая огрубевшая рука ложится на острое девичье плечико, нахально подталкивая девушку к ближайшему переулку.
-Да, коне-е-е-чно - С издевкой произносит мужчина, - Мы сейчас всё покажем. С положенным гостеприимством.

Что есть беззащитность? Люди так спешат в определениях собственных сил и чужих слабостей. Они меряют так всё. И вот она была измерена в мгновение ока лихими людьми, что желали получить её богатства. Может и тело её они вожделели. И так же измерил её наблюдатель, чью охотничью поступь она слышала.
Однако сколь верным было это мерило? Она видела в лавке с травами ландыши. Такие красивые маленькие цветы. Такие хрупкие и слабые. Такие притягательные. Но скольких погубил этот цветок, покуда из неведения и во имя манящего аромата его заваривали в травяном настое?
А киты? О, ведает Яраш как любит морской народ этих созданий. Они так величественны. Так сильны. Но для её народа они тоже, что для людского кошки - не опаснее и не злее.
Так как же пользовать это мерило? Как же разглядеть за хрупкостью погибель, а за силой безобидность?
Говорят с магами просто - все отражает их аура. Но ауру можно скрыть. А у девы на площади все было ещё интереснее. От рождения её аура виделась умельцам как ровная гладь, лишь в моменты колдовства по той шла рябь, будто по потревоженной озерной глади.
Слабая ли она? Такая недопустимая мысль.
Тонкие пальцы закрывают искривившиеся в омерзении губы, когда первое тело падает на дорожку глухо, что мешок с мукой. Непонимание отражается в глазах.
-По твоему лучший друг являет собой более умелого убийцу? - Она словно не слышит истории девушки. На деле же - не в силах понять. Это чуждо её народу. Достаточно взглянуть на принятые среди морского народа наряды. По людским меркам её платье неприлично коротко. Неприлично свободно.  Декольте, руки, длинные ноги - обнажено слишком многое. Не каждая людская шельма позволит себе такой наряд. Даже для сна. Обычно это длинные рубахи в пол. Но так оно для людей.
Морские эльфы не испытывают влечения к телам.
Для них нагота не менее естественна,чем шуба для северян. Ей никого не удивишь. Не соберешь взглядов.
Морские эльфы смотрят глубже: "Твоя душа влечет" - так у них признаются в чувствах. И сколь вечной является душа, столь же вечна их любовь и их желания. А душу нельзя взять силой.
-Я бы никогда не оказалась на этом месте. - Высокомерно звенит голос, плечи выправляются и словно бы точка, каблучок сандалей ударяется о камень улочки. Вспыхнувшее раздражение так же отражается рябью, той самой рябью на ауре. Они говорят об одном. Но таким разным языком противоположных культур. И всё же ночлег ей нужен. Но разве может она смолчать? Не донести этому смертному то, насколько глубоки его заблуждения?
-Ты убил людей! На площади, где ходят целые семьи! Это видели дети! Но так буднично говоришь о какой-то ночлежке? Для людей это что, нормальное положение вещей? - Она говорит, каждый раз взмахивая руками в порыве эмоций, она смотрит на людей, словно те были дикарями. Словно не было в их разуме отличия от животного. Они несли ответственность лишь за себя. Тогда как любой выбор на деле, всё та же водная рябь. Да, ты видишь одно единственное кольцо на воде. Но тот, кто способен посмотреть на картину в целом - увидит другой круг, и ещё больший, и ещё. И от брошенного камня река никогда не станет прежней. Он будет её частью всегда, даже когда кругов уже нельзя будет увидеть.
Так и семя, что было посажено в видящих убийство детях, обязательно даст росток. И какой? Известно только Богу. Яраш рано или поздно напомнит о случившемся. Змей всегда любил наблюдать за людьми.

Отредактировано Алнаэ Сианнодэль (26-02-2020 11:14:49)

В ответ на замечание о возможном спасении раздается только отстраненное "Хм". Вздернутая бровь и поджатые губы упрямо свидетельствовали - дева не принимает помощи. Попросту не верит, что могла бы не справиться с чем-то сама. Эльфийская гордость твердит другое. Она твердит: ты выше людей. Твердит: ты сильнее. Твердит: Бог шепчет за твоим плечом. Так чем же могла она быть обязана человеку? Чего он мог стоить?
- Не знаю как у Вас, но у Нас обычно за спасения говорят “спасибо”, - Говорит мужчина. И каблучок женских сандалей вновь со звоном ударяется о землю. Тонкая спинка выправляется, делая высокую стройную фигурку ещё выше, точёнее. В одно мгновение волна негодования охватывает собеседницу, выливаясь в резкий порывистый всплеск рук.
- Разве что за намерение "спасибо" - Тон расходится со словами. В нём небрежная ирония. По нему очевидно, что "намерение" видится девушке максимально бесполезным. И словно точка в разговоре руки крестом обнимают предплечья, довольно характерная поза, демонстративное нежелание продолжать.
И теперь аура девы подобна растревоженному морю. Она беснуется, течет вокруг незримым щитом, волнами отгоняя посторонних. Несведущему человеку просто стало бы неуютно рядом, он едва ли бы смог оставаться подле девы, списывая это на недобрые намерения или эльфийское высокомерие. Которое, впрочем, тоже неплохо отпугивало.
- Ты из благородных кровей? Да. Из благородных… Подобное видно сразу “госпожа”, - шаг назад, дистанция между собеседниками растет. Инородное слово режет слух. А понятие "благородных кровей" вызывает недоумение.
Как можно измерить благородство крови? Что она сделать должна такого, чтобы обресть это качество?
Нет, элвена знает что такое человеческое "благородство". Это сродни их родному halam sheevah`nahs  - сладостной жертве долгу. Это знак их самоотверженности. Честности. Нравственности. Долг - превыше всего. Блюститель долга vah`nahs-аn может быть адаптирован на всеобщий, как благородный. Но с кровью это никак не вязалось.
-Deen dehth deen dehrth`eh-na - Невольно звучит мягкая, шепящая речь морского народа, что в сочетании с голосом дарит секундное заблуждение о близости змеи, но тут же возвращается всеобщий, - "Классы" не связаны кровью и не связаны с благородством. Я не благородна, мой долг вы, люди, назовете не исполненным. Он - en`an-steh. В вашем языке я "жрица".
Очередное подчеркивание неверных выводов. Но неверных ли? В очередной раз менталитет играю свою шутку, пользуясь разницей языков. Быть может, заведи двое разговор о культуре и традициях, они отыскали бы понимание. Но сейчас невидимая стена из культуры закрытого морского народа стояла меж ними нерушима и крепка.
Несколько умеренных шагов, и человек сокращает расстояние, дева едва уловимо отклоняется, отчего волосы спадают с плеч за спину, открывая белоснежную кожу.
- Ты не помогал, лишь потакал своим желаниям. А "день" и "ночь" куда более похожи, чем людям дано понять. - В последних словах слышится покой. Так звучит истина. Ложь и правда, день и ночь, пламя и лед - всё это ближе, чем кажется. С этим морской народ сравнивает постоянство.
- На окраине есть таверна “Утренняя Заря”, всего лишь за пору золотых монет, ты сможешь приобрести временный ночлег и знатно набить свой живот, - Сказал незнакомец и на сей раз девичье лицо смягчилось, а руки свободно повисли вдоль тела.
- Это и правда полезно. Благодарю. - На сей раз без иронии отзывается Алнаэ. Она провожает взглядом странного мужчину, а затем возвращается к делам. Выспрашивая дорогу находит службу гонцов, оставляет берестяную весточку для своих, затем бродит по лавочкам, покуда не находит искомое - карту восточных земель. Искать сведущего картографа на ночь глядя бессмысленно, но прежде прочего - не принято у морского народа на заходе тревожить мастеров. Попутчиков она сыщет и завтра.
- Прошу простить, не подскажите, где находится "Утренняя Заря"? - Спрашивает очередного прохожего, что наконец способен объяснить.
-До конца этой улицы, а затем налево до моста, прямехонько за ним на первом повороте. Вы по вывеске узнаете. Алая, яркая. - Отвечает худощавый, но крепкий мужчина с сединой в волосах. По запаху понимаешь - рыбак. Как и многие в Гвиоте. Это основной промысел мужчин.
- Благодарю, - легкий кивок. Тонкие пальцы собирают волосы и переносят их на одно плечо длинным синевато-черным водопадом. Улочки узнаваемые, ведут к выходу из городка, чуть дальше именно за этим вороновым мостом главные ворота с выходом на тракт. В редкие выезды за пределы Гвионы девушка бывала здесь, но никогда не останавливалась в ночлежках. Морские эльфы имеют здесь свою резиденцию, где находят пристанище торговцы. Однако меньшее что нужно дочери бога - это шум.
- И далеко ты пойдешь? - Голова резко поворачивается на шепот, в несколько шагов стройная фигура перемещается к высоким пыльным перилам моста. Из воды на неё смотрит змеиный красный глаз.
- Так далеко, как потребуется, Яраш. - Молвит тихо, закрывается от прохожих волосами, - Ты не переубедишь меня.
- Куда бы ты не пошла, твой путь окончится на берегах Гвионы.
- И начался там же, Великий Змей, - Серые глаза щурятся, хитро и весело, будто происходящее лишь игра. Вот только игры, обычно, имеют правила.
-Fhr lah-sah mah`la rayvas - Шипит змей, прежде чем растаять в воде.
- Уer tel-heem - Вторит высокий голосок. Волной поднимается речная вода, омывая деву, что только успела закрыть глаза, и приводя в порядок запылившейся мост. С волос вода струится под ноги, и лишь платье выглядит нелепо сухим за счет особенности ткани. Видящие это спешат прочь, мало ли за что карают её боги. Вот только не всё, что выглядит карой является ею.
Порог таверны дочь бога переступает уже не столь мокрой, с волос вода не течет - лишь навязчиво капает на древесину. Она собирает изумленные взгляды, но сама не смотрит по сторонам. Твердой походкой ступает к трактирщику и выкладывает пару золотых.
- Мне нужна комната. - Журчит голос.
-Э...д-да. Конечно. - Он не решается просить больше, решая, что девушка знает цены, - Отужинать не желаете? - Но можно выудить деньги за еду. И он указывает на столик.
-Да. - Сухо соглашается девушка, - Что-то горячее и овощное, - она не слишком хорошо разбирается в названиях людских блюд, - И воду.
Она отодвигает стул, мягко садится, свешивая сумку на спинку, и только теперь оглядывает просторное помещение с теплым светом, множеством столов и посетителей, что для неё были одеты как-то слишком. Пахло вперемешку едой и телами, немного солодом. И только гомон разговоров был ей знаком.

Отредактировано Алнаэ Сианнодэль (24-03-2020 21:35:09)