Она встрепенулась от того, что в воздухе заиграла прекрасная беззвучная музыка. Музыка, пробудившая призрака от долгого сна. И какая в общем разница, что для бестелесной материи, отрицающей само понятие времени, несколько лет — это вовсе не срок? Пылинка в воздухе, не более! И какая разница, что эту музыку слышит лишь она одна...
Рука невидимой девушки коснулась крошащихся стен, издающих часть этой волшебной гармонии. Они даже не ощутили её присутствия, осыпаясь от неумолимой поступи смерти, но не от её шагов, нет. Зато она чувствовала их всем своим существом. За столько лет стала их частью. А может, всегда являлась ею.
Наблюдая за тем, как запоздалые лучики уходящего светила путаются во тьме и паутине позабытого всеми, даже его хозяином замка, дева прогуливалась пустынными коридорами и предавалась прохладным и чуть колючим, как брошенный на зиму на чердаке свитер, размышлениям о доме.
Старинная крепость вовсе не являлась местом, где провела свои детские годы её человеческая суть, но определённо могла именоваться отправной точкой её нынешнего существования. Местом, где появилась на свет Вьялица, пусть узнала своё имя она много позднее. Пожалуй, его можно назвать родимым домом, но это вампиры, как ей помнится, отмечают своё второе рождение, искренне восторгаясь обновлённой сутью и подаренными им возможностями в мире живых.
Призраки же, как и некоторые особо искушённые из некромантов, были жизни противоположны. Противопоставлены. Именно противопоставлены, ведь она не выбирала сию участь. Противоестественны.

Внезапно воздух прорезали лёгкие волны света, вынуждая пугливого призрака отпрянуть от размеренно текущих дум. Нет, не того света, что ярко-алыми бликами закатного светила утекал по камням, пробиваясь сквозь полуразрушенную бойницу. Калике была знакома природа этого явления, заставившего её затрепетать от дурного предчувствия, но лишь отчасти. Светлое создание? Здесь? Откуда...
Да, некогда замок принадлежал барону с подрезанными крыльями души, и от него могли остаться следы, дрожания, подобные ей самой, лишь чуть тусклее и неразумнее. То могут быть они?
Калика заспешила. Падшего величия залы сменялись пустыми коридорами, коридоры — обрушенными лестницами, а те в свою очередь темницами и оружейными. Нет, ничего. Взгляд невидимки рассеянно блуждал по отслужившим свою службу клинкам, оставленным здесь господином Э'Тэлем. Надо думать, под её ответственность. Или его совершенно не волновала судьба столь дорогих вещей? Быть может, сам он тоже пал, как опекаемый им форт? Ни весточки с полей, хотя ведь призракам не пишут...
Но всё не то! Длинные волосы воздушней ветра высоко взметнулись от резкого движенья головы и мягко опустились на нагие плечи. В оружии том не было причины её внезапного волненья. Так что же?!
Вцепившись пальцами в запястья, она обратила обеспокоенный взор на простирающийся перед замком ковёр острейших копий. Терновника, отросшего почти за век до неприличествующих ему масштабов. Он всегда дразнил и цеплял невидимку одним своим существованием: мол, ты мертва, твоя любовь мертва и замок мёртв, а я, смотри, переполняюсь жизнью! Но в иные часы она была ему, пожалуй, рада. Никто живой, без крыльев, не проникнет ведь сюда. И крепость стала неприступней, чем когда-либо доныне.
И снова вспышка. На сей раз в потускневшем разуме. Тот человек, что приходил за господином! Он мог и освежить тропу. А будучи сам конным — уж подавно. Четыре года не могли закрыть всех ран в её ковре. И кто-то мог воспользоваться ими.
Решился кто-то, понаслушав небылиц? Надеялась она. Ведь ужас, страх, что то за ней уже пришли, весь век за нею следовал неразличимой тенью.
Проверки ради промелькнула меж кустов. Прекрасен ликом, молод. Остроух? Весьма на эльфа тонкими чертами он походит. Всего лишь путник? Что забыл ты тут?
И потянулась к шее тонкая рука, а невидимка встала за спиной, вздыхая духом смерти.
— Позвольте расспросить Вас, господин. К чему в обитель, замершую на века, Вас стопы привели? И что Вы ожидали встретить там, где жизнь, пренебрегая нашим гостеприимством, ушла, не обернувшись?
Шуршащий тихий голос, исполненный печалью взгляд и поза, говорящая смиреньем. Она укрыла свой неловкий жест, сцепивши руки пред собой, как полагается служанке. И наклонила голову, позволив ореолу света пройти сквозь пряди окровавленным кольцом, а после окончательно укрыться горизонтом.

Отредактировано Вьялица Калика (15-03-2020 16:18:04)

Ах, кажется, она забыла воплотиться! Что за оказия. За столько лет общения с портретами и пауками, быть может, объяснимая ошибка, но всё же неприемлемая для неё. Невидимая глазу дева чуть отошла от путника, чтоб не явиться прямо перед ним, коль скоро тот момент упущен, и вышла по тропе к нему в своём живом обличье.
Просторное простое платье в пол, что носят под низом служанки, оборки по кайме на рукавах. Струящиеся тёмным водопадом, слегка растрёпанные космы до запястий. В худых, цветов слоновьей кости, пальцах букет терновника, что за мгновение ей сорван был. И капля крови — внушена в его сознанье — из пальца, что коснулся шип.
Все говорят, что призраки не знают скуки — поскольку из неё и состоят. Но Вьялице, так сталось, было скучно. Ведь что-то потревожило забытое сознанье, и потревожить чьё-то — вдруг захотелось ей.
«Узнает али нет? Узреет тень давно забытой жизни?»
Ей было… любопытно?
— Но я не госпожа.
Уж сколько лет прошло, чтоб призрак натыкалась на людей? И вот поди ж ты, те теперь приходят сами. Полюбоваться на неё? Пусть так. Она не возражала. Но ей хотелось поиграть сперва.
Когда-то, будучи румяной и живой, она мечтала быть актрисой, не служанкой. Теперь мертвы мечты, мертва любовь, мертва она сама. Но буйным терном проросло за сущий миг желанье.
— Вы так учтивы, сударь. Однако Вам не стоит предо мною падать ниц. Я лишь слуга полузабытых брошенных пустот. И замок то не мой — барона.
Он мил, приветлив, юн и, видится ей, не таит чего-то за душой. Он не охотник и не светлый рыцарь, что рубит головы с плеча, а разбирается затем. Один лишь недостаток — светел. Ей больно подходить чуть ближе, чем сейчас, а потому меж ними аккурат одиннадцать шагов.
— В его отсутствие я управляюсь здесь. А потому позвольте пригласить Вас внутрь. Предположу, устали Вы с дороги?
Калика развернулась на носочках и неслышимым шагом двинулась обратно. Легко переступая плети терна, она продолжила безвкусным словно талая вода звучаньем:
— Царит здесь запустенье и разруха, но не пугайтесь. В господских комнатах всё прибрано прилежно. Одна из них свободна вот уж… сотню лет.