Она сейчас даже не может вспомнить, как сумела проснуться после всего, что произошло в деревне. Весь её мир сводился к боли. К адской, безумной боли. Она не могла есть. Не могла спать. Едва хватало сил для нового глотка воды. И всё это заглушали только мории.
Этот наркотик было невероятно трудно достать, он стоил дорого и Аелла всегда хранила его на “самый скверный случай”. Однако тифлингесса никогда не думала, что случай будет таким, и представиться так скоро.
Всё на что она надеялась, это суметь добраться до связного. Она была обязана той женщине. Она хотела выполнить своё обещание ей. Но вот сейчас, лежа на обочине дороги и давясь собственной кровью понимала - она не сможет.
Дыхание было похоже на хрип, короткий и натужный. Её сил больше не было. А тело больше не готово было держать её на ногах.
Когда-то красивая карамельная кожа теперь была нездоровой серостью, щеки впали, круги под глазами уже могли служить местом нычки косяков. Волосы, что прежде были серебряными, теперь были едва не черными от грязи, они липли к телу но на это было плевать.
Только корона рогов на голове была всё той же. Притягательной. Выделяющейся. Только она напоминала ей о том, что когда-то она чувствовала что-то кроме боли.
Девушка цепляется слабыми пальцами о траву, подползая к ближайшему дереву. Тяжело падает на бок, отчего ребра болезненно напоминают о своём существовании, заставляя вновь выдохнуть, заходясь кровавым кашлем. На траве багряные капли выглядят совершенно не органично. Но какая теперь разница?
Усилием она переворачивается на спину, и с трудом садится, опираясь на шершавый крепкий ствол.
Только теперь она понимает - тут тихо. Некогда один из самых оживленных трактов пуст. Грес ещё не оправился, и говорят, Гульрам тоже борется с напастью теней. Некому ехать. Некуда ехать. Скорее всего кто-то найдет её уже покрытую трупными пятнами, испражнившуюся под себя. Может не побрезгует обобрать...и...всё. Её, вероятно, оттащат чуть дальше, в этот красивый лес. Есть ведь живности, что любят подгнившее мясо.
Почему-то эта мысль не пугает. Почему-то сейчас ничего не пугает. О ней некому плакать. Она так живет. Жила. Осознанно.
Ей не одиноко от этой мысли. Напротив, она выглядит правильно. Разве что - ирония. Умирает она в итоге не за свою шкуру. А ведь всегда ожидала именно такого конца. Жить эгоисткой, но подставиться ради шкуры первых встречных. Почему? Потому что им было, что терять? Потому что у них была цель? Почему она это допустила? И есть ли сейчас разница?
- Рилдир… Видимо, мы встретимся раньше, чем ожидалось… - Аелла шепчет едва слышно. Дрожащие руки вынимают помятый пергамент, разворачивает, просыпая яркое содержимое на ладонь, рассыпая немалую часть покуда подносит наркотик ко рту. Она жует его, ощущая как горечь смешивается с мерзким вкусом собственной крови. Сознание мгновенно заволакивает, и становится легче.
- Как всё это было похоже на дождь… - Кажется ничего не значащая фраза. Может она и правда ничего не значит, но девушка закрывает глаза теряя сознание.

Темнота, забвение - она могла бы уйти так, уйти не проснувшись больше. Оставшись только фонящим силой телом на обочине. И это была бы не худшая смерть. Ведь в этой темноте она не чувствовала боли. Невероятной, яркой, постоянной боли которую причиняла негаторская кровь. Но к её сожалению - оборотень проезжала поблизости. Стоило ей оказаться в десяти метрах, как тифлинга схватило новой судорогой, выдергивая из небытия, а когда женщина коснулась лба, полукровка открыла глаза рывком отскакивая от незнакомки только потому, что новый приступ кровавой рвоты подкатил к горлу. Кажется её просто разрывало изнутри. Впрочем, она знала и то, что её способности сейчас крайне агрессивны - они защищают тело негатора. Наверняка и сама оборотень чувствовала, как её способности перекрываются и в тело приходит вполне человеческая слабость. А силы защищают наемницу, убивая её окончательно.
Сплюнув кровь Ае подняла красный взгляд. Белок глаз заплыл кровью лопнувших капилляров и её глаза цвета сирени выглядели слишком насыщенно-ярко, жутко и болезненно.
- Не подходи близко. - Хрипит она, утирая кровь с подбородка. Наличие этой незнакомки убивало тифлинга в два раза быстрее. Впрочем... впрочем оно же было её единственным выходом. - Ты... Убей меня. Убей, зарой тело и передай письмо о месте захоронения в Леммин... в почтовую службу. Для леди Заш... - Дрожащими руками полукровка достает из поясной сумки небольшой зеркальный шар, вкладывает его в руки незнакомки, - Это...будет оплатой. Не сработает вблизи со мной. Ничто не сработает. - Пошатываясь, она оседает на землю, протягивая собственный кинжал со стальной рукоятью и посеребрением на лезвии. - Отойди, вглядись в шар и когда он сработает: мы в расчете. А после добей меня.
Она снова давится кровью, сплевывает её в приступе хватаясь за живот. Спазм скручивает, держит по рукам и ногам. Это больно и тяжело. Но правда в том, что Аелла никогда не питала иллюзий о собственной смерти. Она и должна была так умереть. Одиноко, на обочине дороги, давясь собственной кровью.