На крыше двухэтажного домика спрятавшегося среди множества других мастерских недалеко от торговой площади, расположенной у того самого моста, где происходили убийства, трудились одетые в почти одинаковые синие туники женщины. Сооружая навес от дождя и солнца, на плетёный каркас расстелили узорчатую кошму и теперь закрепляли её волосяными верёвками. А рядом ещё кучей громоздились части ковроткацкого станка, который наоборот нужно было перебрать, почистить и занести в дом, подальше от вездесущей влаги.
- Молока сегодня привезли мало, нам едва хватило, - сетовала почтенного возраста женщина, потуже натягивая край кошмы, пока Мия завязывала хитрый узел.
Звали её Тамила и эта бойкая старушка оказалась единственной, кто сумел удержаться на должности служанки у привередливой демоницы.
Чрезмерной роскоши Мия не любила, считая, что с нею слишком много хлопот, и какой-то особой капризностью не отличалась. Она жила совсем не во дворце и не в пирамиде храма, а в обычном доме далеко не самого престижного квартала. Но всё необходимое занимающейся магией молодой женщине у неё точно имелось в достаточном количестве.
К тому же, почти каждый дом в Галад-Бере по традиции строился так, что мог выдержать недельную осаду, что особенно ценилось трепетно относящейся к своему личному пространству демоницей. И отчасти поэтому ей оказалось трудно подобрать прислугу. Всё же терпеть постороннего человека в своём жилище, знать, что он прикасался к твоей одежде и постели это не очень-то приятно.
Но Тамила, которую Мия встретила торговавшей сладостями на рынке, поразительно умела расположить к себе. Она прекрасно готовила, наводила порядок, шила, вязала, пекла хлеб. Но основным секретом старушки всё же было то, что она не имела ни единой дурной мысли. Как Тамила-апай этого добилась, оставалось загадкой. Такой же, как и её осведомлённость. Потому что, практически не выходя на улицу, она знала абсолютно обо всём, что происходит в городе. И охотно этим делилась.
- А Фкиху Бен Салаху двоюродный брат преподнёс на свадьбу белого слона. Говорят, они спорили из-за одной девушки, и вот так проигравший решил отомстить.
Обычно слон это щедрый и полезный подарок. Но белый слон – животное священное. Работать его не заставляют и вообще относятся с почтением и стараются содержать в хороших условиях. Дело это очень почётное, но и очень затратное. А для обычного купца средней руки и вовсе разорительное. Вот тебе, дорогой, белый слон, а вместе с ним большой почёт и уважение. Теперь будь добр – соответствуй. И ни продать ты его не можешь, ни передарить.
- А что, он богат? – Мия спрятала концы верёвки в плетение и взялась за следующую.
- Да не так чтобы... Но хватка есть. Молод ещё, а богатство-то дело наживное. Да мы были у него в лавке по осени. Ткань на простыни покупали, - напомнила Тамила, переходя к последнему столбу и вновь натягивая полог.
- А, этот Фких! – встрепенулась Мия, припоминая сладкоречивого торговца. – Так помочь надо хорошему человеку. По-соседски, так сказать.
Соседями они никогда не были, наоборот, жили в противоположных концах горда и встречались от силы раза три-четыре, но раз у человека беда, то он наверняка готов хорошо заплатить, чтобы быть от неё избавленным.
- Это чем мы ему помочь-то сможем? Гостинцев слону передать? Он бы, пожалуй, рад был, чтобы эта махина исчезла, так нельзя ведь. Боги прогневаются и люди осудят.
- Гневить богов последнее дело, - с улыбкой согласилась демоница. – Надо у них милости просить. Ведь если белый слон внезапно перестанет быть белым, в том воля богов, не иначе. А там уже жрецы рассудят, как с ним быть.
- Как быть, как быть... как с любым слоном, наверное. Ну, или храму отдать эту непонятную, меняющую цвет зверюгу, чтоб не ошибиться. Только не возможно это.
- Для богов нет ничего невозможного, - посмеялась Мия, затягивая очередной узел и уже прикидывая, что напишет невезучему торговцу.

Над дверью звякнули колокольцы и почти оконченную сборку ткацкого станка пришлось отложить. Тамила предложила поставить его в пристройке за кухней. Хорошее, сухое место, прежними хозяевами дома используемое в основном для сушки фруктов. Иногда и Мия поступала так же – сушила здесь что-нибудь. Но заготовок она делала мало и места оставалось ещё более чем достаточно.
По-хорошему ей бы нужно было подняться наверх, сменить рабочую одежду на что-нибудь более подобающее магу, и только после этого выйти к посетителям. Но это было долго, потому демоница просто обошлась иллюзией. Прочная и мягкая ткань из кактусового волокна её рабочей одежды заиграла шёлковыми переливами, на полосатом платке и подоле появился узор из жемчуга и серебра, а к серьгам из обожжённых топазов прибавилось такое же ожерелье.
Оно тоже было иллюзией, хотя и существовало на самом деле. Мие очень нравились эти томные, спокойные камни, нежно золотистые в природе и становящиеся светло-голубыми после особой обработки, потому у неё было много украшений с ними. Но сейчас вся эта красота лежала в шкатулке у кровати и бежать за нею было не с руки.
Хотя оно, пожалуй, и к лучшему. Ведь теперь Мия стала ходячей наглядной демонстрацией собственного искусства. Бросив мимолётный взгляд в начищенное до зеркального блеска блюдо, она осталась довольна увиденным и направилась в мастерскую. Эта часть дома одной из своих стен отделялась от улицы, что и решило её дальнейшую судьбу.
В комнате прорубили ещё одну дверь, поставили полки, положили подушки и ковры, так что здесь можно было с комфортом провести целый день, и теперь Мия постепенно наполняла её тем, что собиралась продать. Здесь были сушёные травы, краски, масла, несколько сундучков и шкатулок, ряды бутылок, флакончиков и мешочков, свечи, чаши, книги, колбы, пояса, украшения, рога, клыки, шкуры и всё то, чем обычно полнятся магические лавочки.
Едва ли хотя бы десятая часть из всего этого когда-либо будет продана, но Мие всё это было обязательно нужно. Каждая вещь имела определённое значение и ценность сама по себе, но куда важнее то, что они служили материалом для создания кое-чего куда более ценного. За этим занятием – превращением простых вещей в сложные – демоница каждый день проводила по несколько часов и считала это занятие чуть ли не единственным по-настоящему заслуживающим её внимания.
Эти сложные вещи в той или иной мере представляли собой копии реальности и, чем они были точнее, тем большей силой обладала вложенная в них магия. Вернее, дело здесь было даже не в силе. Можно бить по скале молотом и ты будешь откалывать от неё кусок за куском. А можно взять клин, бить по нему и откалывать куски от той же скалы гораздо легче и аккуратнее. Дело не в силе каменщика, а в умении приложить усилие, его точности. И это правило относится не только к работе в каменоломне, но и к любому другому занятию. В том числе и к магии.
Мия догадалась об этом давно, потому каждый изготовленный ею артефакт обладал как можно более точным действием, становясь тем самым клином, иглой, сразившей циклопа, песчинкой между шестернями судьбы, заставляющей её колёса развернуться в другом направлении. Величайшее искусство чародеяния в том и заключалось.
На этот раз Мию в мастерской ждала молодая женщина и внешность её на первый взгляд не слишком-то соответствовала содержанию. Женщина с такой внешностью и повадками может быть наложницей какого-нибудь влиятельного господина, мошенницей и воровкой или, как и сама Мия, магом. Но ни в одном из этих случаев на ней не должно было быть подобной одежды.
Похоже демоницу пытались ввести в заблуждение, но, поскольку особой разницы не было, Мия легко позволила это сделать, считая посетительницу той, кем она хотела казаться. В конце концов, всегда остаётся небольшой шанс на ошибку. Быть может айель* полюбила кузнеца или горшечника и поступила так, как подобает честной девушке. Оттого теперь и одевается так скромно. Но без одарённости здесь точно не обошлось. Не бывает таких глаз у простых смертных.
- Приветствую, синли**, - Мия тепло улыбнулась, подходя ближе и подтверждая намерение жестом. – Входи смелее и поведай, что привело тебя сюда.

*Айель (әйел) – свободная женщина.
**Синли (сіңлі) – обращение старшей сестры к младшей.