Тревога Линды стала утихать, стоило герцогу прикоснуться к ней.
Пусть внешне она была спокойна на протяжении всей это словесной перепалки, ее нелюбовь к конфликтам оставалась столь же сильной, как и прежде. Все эти склоки, конфронтации и были не по душе мягкой душе, которая с возрастом, опытом и наставлениями супруга обрастала жесткой броней.
Теперь она не боялась отстаивать свое мнение и идти поперек чужим обещаниям, сейчас за нее некому было принимать решения.
Не одной ей было непривычно такое поведение - торговцы явно расчитывали, что де Шоте останется все той же мягкой нежной девочкой, которой девочка была еще пару лет назад. Тогда она только и могла, что улыбаться своим гостям, поддерживать беседы и передавать предложения подданных покойному Генриху.
- Спасибо... amati. - Несколько смущенно отозвалась баронесса на родном языке герцога. Ей было важно, что мужчина останется с ней, пока сама баронесса была в столь уязвимом состоянии, усталая и утомленная развернувшимся скандалом, под боком у гневного призрака.
Оставалось надеяться, что дух позволит девушке перевести дух и набраться сил...
- Быть лицом справедливости, конечно, лестно, но не стоит забывать, что власть может затмить даже ясный взор. - Прокомментировала де Шоте, держа голову опущенной. Она понимала силу своего слова, и помнила, как ее пьянила власть своего разума и статуса. Это пугало ее...
Следуя за Лоренцо к другому шатру, она облегченно улыбнулась и опустила голову, лишая себя зрения.
Ада доверяла Сальгари настолько, что могла себе позволить не использовать ничьи глаза, пока он был рядом. Подобное чувство она испытывала лишь с отцом и Арадией, даже при всем уважении к своему советнику, она всегда наблюдала за миром его глазами.
Оказавшись в приятном мраке и прохладе шатра, баронесса расслабилась и улыбнулась, слушая, как муж желает остаться с ней наедине. Все же, перед тем, как лечь, она попросила расшнуровать ее , и без того свободное, платье, желая остаться лишь в белой хлопчатой сорочке, что скрывалась под ним.
Прижавшись к Лоренцо, Линда положила его ладонь на низ своего живота, накрыв ее собственной рукой и закрыла глаза, безмятежно улыбнувшись, пока она слушала его размышления.
- Никогда бы не подумала, что ты будешь рассуждать в подобном ключе... - Повернув голову к мужу, Линда сначала уткнулась кончиком носа в его щеку, а затем мягко поцеловала ее. - Я люблю тебя, Лоренцо...
Их дом, их семья... Мечта ее жизни была так близко...

Ада не заметила, как она заснула.
Она вновь гуляла по руинам храма, но вдруг она заметила одинокую фигуру, сидящую у алтаря.
Нерешительно она подошла к женщине и села рядом с ней. Та обернулась, открывая ей свое красивое, но печальное лицо.
- Это ты..? Ты зовешь меня в храм?
- Они забрали... - Прошептала незнакомка. - Забрали ее...
Она опустила голову и горько заплакала. Линда не могла удержаться, она обняла девушку, поглаживая ее плечо. Но вдруг несчастная испустила вой, словно банши, оттолкнула Аду и вскочила с места. Баронесса испуганно смотрела на измученную женщину, чей живот все еще выпирал вперед, вот только подол ее платья был испачкан кровью. Призрак хотел было наброситься на де Шоте и уже пустился вперед, Линда закрылась руками, но... ничего не произошло. Женщина заплакала еще сильнее, опав на колени:
- Я не могу... Не могу этого сделать... Почему?
- Почему ты приходишь именно ко мне?

Баронесса проснулась к вечеру, когда солнце уже начало стремиться к горизонту, резко вздрогнув на прерывистом вдохе.
Ее сердце все еще стучало чаще положенного, а разуму потребовалось несколько секунд, чтобы сбросить с себя следы столь тревожного сна.

Аделинда села и прикоснулась ладонью ко лбу. Она ощутила влагу прохладной испарины на своем лбу, а уже затем баронессу посетило осознание того, что сон, кажется, вытянул из нее сил больше, чем дал ей. Конечно, это было только ее предположение, и на самом деле это было совершенно не так, но обеспокоенный разум де Шоте утверждал обратное.
Поднявшись, она расставила руки вперед и стала водить ими из стороны в сторону, ориентируясь в незнакомом пространстве на ощупь. Когда ткань шатра подалась в сторону, девушка вздрогнула, услышав голос служанки, что ожидала пробуждения своей госпожи. Аккуратные руки взяли ее за плечи и вежливо толкнули ее обратно в шатер:
- Госпожа! Что Вы? - Раздался смущенный шепот, - ваше платье!
Только сейчас Линда поняла, что совершенно забыла о том, что сняла платье перед сном и чуть не предстала перед подданными в тонкой сорочке. От этого ее щеки покраснели, но она даже не знала, что и сказать на это высказывание.
- Почему Вы не позвали меня?
- Я... не...
Нежная ладонь сначала осторожно коснулась лба баронессы, а затем судорожно перескачила на щеку:
- Вы в порядке? Почему Вы такая холодная? Вы замерзли?
- Нет, я... Где герцог? - Все еще в смятении спрашивала Ада. Ее разум был затуманен, она опасалась потерять сознание. Ей казалось, что это может произойти в любой момент.
- Он пошел к строителям.
Ткань платья окружила ее плотным покрывалом и мягко стянулась вокруг ее тела, а затем рука вновь коснулась ее плеча.
- Госпожа?
Хватка стала холоднее и требовательнее.
- Госпожа..?
- Пойдем.

Глаза Аделинды посетило прирачное сияние. Она стояла неподвижно, но, когда прислуга попыталась прикоснуться к баронессе, та, будто увидев протянутую руку, мягко ударила по ней тыльной стороной ладони.
Их глаза встретились, и девушка могла увидеть, как де Шоте была окружена некой призрачной аурой, да и ее лицо не было похоже на баронессу, которую все знали... Оно было холодным, гневным и болезненным.
Аделинда повернула голову и зашагала из шатра мерными шагами. Ступая босиком по мягкой траве, она не ощущала холода земли. Ее вела тропа, которую показывала ей женщина... Она сама вела ее за собой. В темноте к руинам храма пролегала светлая нить, а перед баронессой шла та несчастная, что отказывалась оставлять ее разум.
Оказавшись посреди руин, Линда замерла, пока перед ее глазами разворачивалась сцена о судьбе неизвестного призрака. И то, что видела де Шоте, заставляло ее задыхаться от ужаса, роняя тихие слезы...

- Но она еще не готова, Ваше...
- Так сделай так, чтобы была.
- Но как Вы объясните это его супруге?
- Она достаточно страдала, этот дар пойдет ей на пользу.

Крики разрывали ночную тишину, но лишь в воспоминаниях...
Ада слышала запах отваров и крови сквозь время, и тошнотворный ком подступал к ее горлу.
- Ну что?
- Это девочка, господин.
- Отлично. То что нужно.
- Господин... А что делать с ней?
- Она нам не нужна... Дитя еще не опорочено их грязью.
Как отец мог умолчать об этом? Как ее дедушка мог проповедовать имя Имира столь фанатично? Было ли это их попытками искупить грехи своего предка? Знали ли они о том, что сделал их прародитель, захватывая новые земли?

- Я знаю, где она... Я знаю, кто она...
Тени прошлого продолжали мерцать, показывая бесчеловечный поступок ее предка, а призрак девушки стоял рядом. И стоило ему услышать эти мысли, как видение засияло сильнее, требовательно глядя на Аделинду.
- Где?!
Они смотрели друг другу в глаза, и теперь Ада прекрасно понимала, почему именно они были настолько связаны друг с другом.

Ноги баронессы понесли ее туда, где умерла эта девушка, обратно по еле видной тропе в сторону Аримана. Призрак вел ее туда, где силы окончательно покинули ее, открыл ей место своего вечного сна.
Когда то это наваждение потратило свои последние силы, пытаясь преследовать давно ускакавших на лошадях людей, вернуть то, что у нее отобрали силой... Ее ноги подкосились по дороге в чужой город, где она и упала замертво прямо в поле, истекая кровью.
Линда должна была найти ее останки... Это был единственный способ упокоить несчастную, и дорога к ее покою вела баронессу обратно в Ариман.

Навстречу Сальгари шла та самая девчушка, которая должна была сторожить сон баронессы и помочь ей с одеждой перед выходом. Всеми силами она пыталась не выдавать свою панику, чтобы не тревожить других:
- Ваша светлость! - Окликнула она Лоренцо, а потом подошла ближе и прошептала, запинаясь и из последних сил сдерживая слезы, - Баронесса... Она... Она ушла... К руинам. Что происходит?
Я уже позвала господина Танси, он вот-вот должен прийти.
Господин... Простите меня... Я... Я не знала, что делать... Она будто другая... Словно это кто-то другой...

Отредактировано Аделинда де Шоте (02-09-2021 05:03:26)

Аделинда шла вместе с призраком, бок о бок с этой женщиной. И теперь, после фразы баронессы о том, что де Шоте знала пропавшего ребенка, энергия духа затмевала ее разум. Женщина оживленно металась вокруг Линды:
- Ты уверена, что это она?
- Я читала о ней с детства столько раз... - Приглушенно ответила Ада.
- Что о ней писали? Какой она была? Она... Как она жила? - Вдруг осыпал ее вопросами дух.
- Она была описана, как чудесный ребенок, посланный небесами... Когда она выросла, ее очень любили, в архивах говорили, что она была добрым и светлым человеком... Когда я росла, ее ставили мне в пример.
Свечение духа впервые за все время переменилось, как и ее вид - из измученной и болезненной тени призрак засиял светом от радости и гордости.
- Она..?
- Она прожила очень долгую и спокойную жизнь, и тихо ушла во сне на закате дней в окружении семьи. - Закончила Линда, опустив голову.
Такая оживленность призрака сильно выматывала ее, и Линда тревожно положила ладони на живот, встав на месте. Ей нужно было сделать несколько глубоких вдохов, чтобы продолжить их путь. Снова и снова она поражалась тому, как страх перед беременностью переменился заботой и тревогой за благополучие своих будущих детей.
- Не бойся, я не врежу твоему телу. Идем. - Заверила баронессу женщина, подходя ближе. Встав перед Линдой  она вновь стала серьезной, пусть и не такой мрачной, как прежде. - Я хочу быть с ней.
- Но это невозможно...
- Почему?
- Она покоится в склепе.
- В склепе?
- Да, ее упокоили рядом с ее супругом, ее могила заключена в камень, где люди могут видеть ее словно при жизни.
- Как это? Покажи мне, я хочу ее увидеть.
- Как я это сделаю? Я слепая! И я не была в том склепе тогда, когда умела видеть чужими глазами... Только если... - Аделинда остановилась снова и задумалась, а потом взглянула на призрака, который уже хотел было продолжить их спор. - Я вижу на тебе украшения... Если какое-то из них уцелело. Могу ли я взять что-то с собой?
- Да!!! - Громко воскликнул призрак, обрадовавшись предложению, а затем повторила уже тише. - Да, конечно, это то, что нужно.
Они стояли, улыбнувшись друг другу, как вдруг Ада ощутила прикосновение к своей руке. Рядом с ней стояла тень, которую она не видела внутри этих воспоминаний, но она точно могла сказать - это был Лоренцо. Только его рука была была столь сильной и в то же время теплой, ласковой, обещающей защиту.
Дух замер на месте, требовательно глядя Линде в глаза, и перед глазами баронессы пронеслись все воспоминания, связанные с Сальгари... Вся их совместная жизнь, все их ссоры, все переживания де Шоте... И даже их первая встреча.

Ада встала на месте и замерла, ее окружала легкая светящаяся дымка, от девушки веяло холодом. Она постояла так несколько секунд, а потом, будто что-то вспомнив, обернулась к Лоренцо, глядя бельмами прямо ему в глаза, и теперь стало ясно, что имела в виду служанка. Эта дымка, свечение вокруг баронессы искажало ее лицо, изменяло его и делало его чужим. Это было едва заметно и все же вызывало эффект зловещей долины - что-то определенно было не так, не на своем месте. Перед герцогом стояла его жена, но на него смотрела вовсе не она.
- Неужели..? - Еле слышно прошептала баронесса, повернувшись к Сальгари. - Все ее страхи... Переживания... Боль... Неужели это возможно, что ты не видел ее любви, пока она не спасла тебя..?

- Что ты делаешь? - Одернула духа Линда, прошипев на нее.
Но призрак смотрел на тень вне их миража.

- Девочка ждала тебя полжизни, а потом, дождавшись, терпела все твои манипуляции, безразличие, эгоизм... И все это... Из-за власти..? Из-за воспоминаний..? - Линда попятилась и отвернулась. - Она была готова пойти за тобой почти всю свою жизнь, готова поступиться принципами и переступить через страхи... Цени это... Обилие любви к тебе... Оно всепоглощающе... Способно на многое... Продлится дольше ваших жизней... Не разбивай ей сердце.
На этой ноте девушка затихла и продолжила свой летаргический путь вдоль давно заросшей дороги в Ариман.

- Ты... ты правда так считаешь?
- Ты бы не изменилась так сильно, если бы не любила его. Ты готова на столь решительные шаги... Я надеюсь, что и он любит тебя настолько же сильно... Я правда хочу в это верить, ты этого заслуживаешь.

Баронесса шла по полю еще около получаса. Тропа на пути девушек в разуме Линды также оборвалась. Воспоминания призрака растворялись в этом месте.

- Ты обещаешь..? Ты отведешь меня к ней?
- Обещаю... А твои кости мы упокоим в твоих традициях. Чужие традиции не должны обременять тебя... Даже после смерти.
Линда и дух опустились на колени посреди цветущих цветов, и призрак обняла баронессу, мягко коснувшись губами его лба.
- Спасибо тебе.
- Могу я узнать? Как тебя зовут?
Дух задумался, будто вспоминая что-то давно забытое, а потом улыбнулась и прошептала:
- Веста... Да. Меня зовут Веста.

Аделинда опустилась на землю и уже было легла, сжимаясь калачиком, как вдруг она издала глубокий и громкий вдох, будто вынырнув из воды. Ее глаза были широко открыты, ее сознание стало судорожно цепляться за глаза и разумы окружающих ее людей, а "нащупав" Лоренцо, она встала и, спотыкаясь, поспешила к нему в объятья.
- Лоренцо! - Оказавшись в его руках, Ада уткнулась лицом в его грудь и глубоко вдохнула его запах, такой успокаивающий и уютный. - Все в порядке, все хорошо, прости меня, не бойся... Лоренцо, я все знаю... Она здесь. Мне нужна помощь. - Подняв голову, де Шоте поняла, что начала тараторить от захлеснувших ее эмоций. Сделав еще один вдох, Ада перевела дух и проговорила уже спокойнее. - Нам нужно упокоить ее... Не со жрецами... С друидами. По ее традиции. Но сначала... Мне нужны ее украшения... Все, что уцелело. И вернуться в Ариман... - Повернув голову на лужайку, где покоились останки Весты, Ада опустила голову на грудь супругу и тихо спросила. - Сможем ли мы упокоить ее в нашем городе? Заложить памятник ей и другим жителям? Она... Мы с ней... Мы одной крови.

Отредактировано Аделинда де Шоте (01-10-2021 11:40:12)

Тонкие пальцы Аделинды сжали рубашку герцога, стоило ей обнять его. Наконец, тепло, безопасность...
Пусть этот омут, окутавший ее, больше не пугал де Шоте, мертвенная прохлада заставила ее дрожать, словно сейчас была уже глубокая осень, а трава покрывалась инеем...
Де Шоте отстранилась от мужа, когда услышала голос Танси, попросивший ее внимания, но по-настоящему она обратила на лекаря внимания лишь тогда, когда его рука коснулась живота девушки:
- Все хорошо, она бы не тронула их... - Прошептала Ада так, чтобы фразу слышали разве что Рафаэль и Лоренцо. Танси продолжал осматривать баронессу. Она не была в восторге от такой опеки, но относилась к ней с понимании. Он относился к своей работе с фанатичной ответственностью. - Все хорошо... Мне немного холодно... Но я в порядке. - Заторможенно она переступила с ноги на ногу, только сейчас заметив, как трава пощекотала ее ступни. - Я... Ушла босиком?
Ада прижалась к Сальгари вновь, как только возникла такая возможность.
- Да, давай вернемся в лагерь... Лоренцо... - Баронесса заметно смутилась. Она боялась, что Лоренцо примет эту фразу за ее слабость, каприз, которые она оставила в прошлом. - Ты... Ты можешь отнести меня? Земля... Холодная... Имир, мне так неудобно... Прости меня, пожалуйста...

По пути в лагерь Ада была особо тихой, но все же попыталась ответить на те многие вопросы, что задал ей Сальгари:
- Все это дело - оно... не требует спешки. Она ждала так долго... Сейчас несколько дней или недель не будет играть для нее роли, когда она узнала главный ответ.
Я знаю, кого она потеряла... Почему она виделась мне, не хотела мне навредить, но... Давай я расскажу наедине... - Баронесса подняла голову и "взглянула" супругу в глаза. - Побудь со мной, пожалуйста. Я хочу быть рядом... Если я засну,разбуди и позови с собой. Может... Может я слишком реагирую, может это след нашего... с ней общения... но мне страшно... или... тревожно..? Я не совсем понимаю это чувство...
Просто... Пожалуйста. Не оставляй меня... - Линда правда казалась немного встревоженной, потерянной, и большая часть ее реакции состояла в том, что она не доверяла почти что никому вокруг, кроме супруга. В конце концов, даже сейчас прислуга, что должна была следить за баронессой, не справилась с этой задачей. Что-то никогда не менялось... Люди всегда недооценивали Линду с ее слепотой, не думали о том, что вообще возможно потерять незрячую баронессу. Но, с другой стороны, не случись такого все те годы назад, они с де ла Серой не были бы сейчас вместе... Пусть те воспоминания и травмировали душу девушки на долгое время, но ее спасением, что тогда, что теперь оказался ее любимый супруг. Похоже, у Имира была наклонность повторять шутки, раз Аделинда продолжала убегать от прислуги опасности в объятья, а Лоренцо - был рядом и раз за разом приводил ее обратно.
- Потом... - Линда повернула голову в сторону Рафаэля, и спросила его. - Рафаэль, разве порталы не опасны для моего нынешнего состояния..? Я неуверена, что Лоренцо стоит тратить свои силы, а мне рисковать здоровьем для быстрого перемещения...

Аделинда тихо охнула, когда ее ноги оторвались от земли, и быстро обхватила шею супруга.
Ощутив его теплые бережные объятья, баронесса сразу же расслабилась. Она сложила руки на своем животе, незаметно для всех поглаживая его большим пальцем, а когда Сальгари коснулся губами ее лба, девушка скромно улыбнулась, положив голову на плечо мужчины.
Все вокруг нее затихло - теперь в ее мире были ощутимы только самые дорогие и близкие ей люди, пусть двое из троих еще не появились на свет.
Вот они - все вместе, в нежных объятьях герцога, ее жестокого Волкодава, который теперь, будто ответив на бесконечные мольбы в ее отрочестве, встал на ее сторону, показав свою теплую и заботливую сторону, которая была скрыта от всего остального мира.
Где-то, глубоко в ее душе, проснулся тот самый обиженный на мир и самого себя подросток.
"Смотри.... Все, чего ты хотела... Вот он, держит, несет тебя на руках... Чувствуешь его любовь?"
"Чувствую... Я счастлива..."
С момента спасения герцога от отравления этот голос все чаще молчал. Прошли ее обиды, прошла и горечь, и желчь. Когда ее с Сальгари отношения вышли на новый уровень, Линда ощутила  полноценность не только их связи, но и свою собственную. И, заполучив то, о чем она мечтала большую часть своей сознательной жизни, ощутила покой и истинный свет в своей душе. Он наполнял ее теплом и счастьем.
Несомненно, они с Лоренцо были панацеей друг для друга.

Оказавшись в их шатре, Линда ощутила приятный аромат трав и влажное тепло набранного чана-ванны, что уже и раньше стояла в "покоях" правящей четы.
Ступив на землю, она ощутила робкое прекосновение женских ладоней, но тут же дернулась, приникнув вновь к Лоренцо. Она обернулась и тихо сказала:
- Я могу сама, оставьте нас. - Не то, чтобы она не доверяла своим юным помощницам (хотя дело было и в этом), но Ада и правда хотела побыть наедине с мужем, рассказать ему о том, что произошло без лишних глаз и ушей... Да и полноценно успокоиться она могла только наедине с ним. Только лишь выслушав совет Танси и позволив ему осмотреть себя еще раз, баронесса благодарно кивнула ему за совет.
- Для тебя я всегда отыщу силы. - Улыбнулась девушка. - Поможешь мне забраться?
Оставшись с Лоренцо, девушка освободила себя от одежды и, лишь тогда попросив мужа подержать ее за руку, перебралась через бортик их походной купальни. Теплая вода приятной мелодией журчала вокруг ее тела. Де Шоте набрала полные ладони воды и смочила собственное лицо и волосы, проводя пальцами к затылку. Потом, она устроилась более расслабленно и начала свой тихий рассказ:
- Мой предок, который присвоил Ариману эту область... Он... Он славился своими агрессивными мерами... И радикальным взглядом ко всем инакомыслящим... Здесь жили язычники... И в его глазах это уже было причиной для их безнаказанной смерти. Он считал, что боги, отличные от Имира, приведут людей к бунтарству... - Ада разочарованно покачала головой и глубоко вздохнула. - Я видела бойню в том храме... Но...
Ада опустила голову, не в силах продолжать рассказ вслух. Ее слова зазвучали в голове супруга, подкрепляя себя обрывками видений. Лоренцо видел то, что показала Линде призрачная женщина:
"Он убил всех, кого она знала... Он схватил ее и решил, что нерожденное дитя еще не омрачено их богами... Он заставил лекаря появиться ребенка на свет, они забрали его... Ее... И оставили эту бедную девушку умирать... Она умерла вдалеке, потому что пыталась догнать их..." - На глазах баронессы навернулись слезы, а она сама обхватила свои плечи руками. - "И... Я знаю, кто этот ребенок... Кем он стал... Она находится в нашем склепе. Это дочь его командующего... Их дети были обручены с детства. Теперь я понимаю, почему ее называли чудесным ребенком сниспосланным Имиром... В архивах есть упоминания, что жену командующего считали бесплодной и на грани безумия от этого горя..."

Линда поднялась в ванне, укрывая свое тело полотенцем. По-прежнему она несколько стеснялась собственной наготы. Она протянула руки супругу и, выбравшись, вдруг прижалась к нему, уткнулась лицом в его грудь и крепко обняла его, вцепляясь руками в рубашку герцога.
- Ты снова привел меня домой... Похоже, это наша судьба... - Тихо усмехнулась Ада. - Моя - убегать из лагерей, а твоя - спасать меня, как доблестный рыцарь... - Девушка подняла голову и привстала на мысочки. Ее ладонь коснулась щеки Лоренцо, ласково проводя по его грубой, но такой родной коже, а затем заключила на его губах полный нежности поцелуй, разделяя с ним свои чувства. - Я так счастлива, что ты нашел меня... Что я нашла тебя...
"Не беспокойся обо мне, все хорошо, мы никуда не спешим. Я сделаю то, что нужно сделать. Она не навредит нам, она на нашей стороне." - Сказал голос в голове Сальгари.
Опустившись, Ада застенчиво спросила:
- Могу ли я сопровождать тебя? Я не хочу оставаться одна... Но я не хочу и останавливать твои обязанности и заставлять тебя сидеть со мной, здесь.

Ада задумчиво "смотрела" в пустоту куда-то в сторону. Вместо того, чтобы поддерживать напыщенного барда, девушка держала свою ментальную связь с супругом и слушала речь плотника. Его рассказ был казался ей куда интереснее, чем песни музыканта... Да и некоторые ноты вызывали у нее вопросы, раздражая чувствительный слух. Линда все-таки сама увлекалась музыкой.
После того, как произошла вся эта история, девушка отказывалась подолгу оставаться в одиночестве. Вразрез слухам, Линда не показывала какие-либо изменения в своем поведении - она вернулась к своему разговорчивому и улыбчивому поведению, будто ничего и не случилось.
Конечно, через пару дней после ее "побега", та девушка, что упустила госпожу, робко спросила баронессу о том, что произошло, пока Сальгари все же оставил ее ненадолго. Линда со смехом сказала, что ей просто нужно было подышать, а в шатре было слишком душно, отчего и выглядела столь странно.
Весь месяц Аделинда следила за тем, чтобы дух людей был на высоте. А также проверяла, чтобы ликантропия пострадавшего мастера не повлияла на отношение к нему всех остальных. Она часто навещала его и поддерживала с ним легкие беседы, просто по-человечески общалась с Юдой, оживленно, по-детски наивно слушая рассказы о его жизни. Но ее слепые глаза также не забывали и о своих недобросовестных подданных, и незаметно для других, Линда продолжала следить и за ними, напротив, исключая свой контакт с ними в качестве наказания. "Вам необходимо отплатить за свою безответственность", - сообщали им стражники заученную фразу, когда те просили аудиенции.

И все же, когда чета следовала к шатру, один из них выкрикнул из толпы:
- Госпожа, я понял свою вину! Прошу, отпустите меня к семье, моя жена больна! Смилуйтесь...
Ада остановилась и повернулась к голосу.
- Я проверю это и направлю к ней лучшего лекаря, господин Веласкез. - Холодно ответила девушка. - Если ситуация действительно потребует Вашего присутствия, я вызову Вас... только Вас...  в Ариман.
Повернувшись к Лоренцо, баронесса кивнула и продолжила путь к шатру.

Новые люди в шатре немного взволновали Линду, она не ощущала их разумов ранее, и Линда крепче взялась за руку супруга.
- Да, да, я сообщила. - Отвлеченно ответила девушка, но, оказавшись в объятьях мужа, все же смогла успокоиться и отозваться Лоренцо. - Да, я понимаю. Хорошо.

Оказавшись в родном зале, де Шоте подождала с секунду, прислушиваясь к своему телу, а затем застенчиво улыбнулась и кивнула:
- Все в порядке. - Она быстро обернулась на голос своего советника и радостно отозвалась ему. - Я тоже рада видеть Вас. Просто хотела предупредить о нашем визите. Все хорошо, просто... - Линда неуверенно прервала свою речь, услышав заявление Сальгари и вздохнула, покачав головой, одновременно умиляясь и понимая, что герцог был неисправим в своей опеке. - Лоренцо, я в порядке.
Отпустив мужа, Ада подошла ближе к советнику и улыбнулась ему, взяв его за руки. Все же мужчина был ей словно родной, она знала его с рождения.
- Не волнуйтесь, я поговорю с Вами позже... Мне самой еще необходимо кое в чем разобраться... после того, как я отдохну. А, могу я Вас попросить? Вы сможете проверить здоровье недавно вызванных в лагерь? Особенно, господина Веласкеза. Он сообщил мне о болезни своей супруги. Если это так, отправьте к ней нашего лекаря, пожалуйста, если нет... - С виду баронесса просто задумалась, но на самом деле продолжила фразу незаметно в разум старого друга. - "Позовите дроу герцога, пожалуйста. Скажите, что это лично моя просьба".

Линда послушно последовала за герцогом.
Проводя вечер вместе с мужем, в родных стенах, она сидела за своим клавесином и наигрывала мотив колыбельной. Де Шоте тихо подпевала этому мотиву, но вскоре сказала:
- Пойдем утром в наш склеп? Я бы хотела сделать это до утренней службы в храме, чтобы духа не спугнули молитвы... Не думаю, что ей будет приятно воссоединиться с дочерью под молитвы богу, из-за которого она лишилась всего на этом свете.

Прошло несколько часов, наступила тьма, и даже в комнате четы сгустилась тьма.
Линда мирно спала на груди супруга... Прижимаясь к нему всем телом, кожа к коже, окруженная его теплыми объятьями и родным запахом, баронесса раскинула свои темные пряди по перине, подушкам и плечу герцога.
Но все же что-то было не так... И вскоре ее разбудил тихий шорох.
Открыв глаза, баронесса уставилась бельмами вперед, пока ее разум не зацепился за разум тени, стоящей в углу. Ее бельма сдвинулись в сторону оторопевшей фигуры, и когда их глаза встретились, она тихо произнесла:
- Я тебя вижу. - Незванного гостя сковала абсолютная неспособность двигаться. Словно прикованный к месту, человек стоял с ножом в руке.
Аделинда ощутила, как усталый герцог шелохнулся во сне и ласково провела рукой по его груди, желая,  чтобы тот погрузился обратно в глубокий сон.
Ее бельма не отрывались от фигуры, рука убийцы поднялась, поднося его клинок к его же шее.
- Ты за мной? Или за Лоренцо? - Шепотом спросила Ада. - Мститель правящей несправедливости? Кто же из троих тебя отправил?
Баронесса медленно села. Обычно стеснительная и робкая, сейчас она забыла про свою наготу, держа спину ровно и полностью концентрируясь на своей цели:
- Никто не трогает мою семью. - Клинок уперся в горло преступника, начиная разрезать его кожу. - Говори сейчас. В темнице пытки будут куда больнее.
Это было столь странно - то с какой нежностью она могла поддерживать покой супруга одновременно с хладнокровной расправой для неопытного посланного убийцы, что сейчас просто захлебывался от слез и страха перед внезапным явлением, к которому он не был готов.

Аделинда поднялась и  приблизилась к человеку на пороге своей спальни.
Ее волосы волнистой копной опадали на плечи и грудь. Растрепанные сном, они напоминали густую темную гриву. Ее белесые незрячие глаза были широко открыты и смотрели прямо в глаза их незванному гостю.
Несостоявшийся убийца издал жалобный вздох, в ужасе глядя на баронессу. Его глаза застилали слезы. Баронесса задумалась, как сильно этот мальчик напоминал ей свое прошлое. Несколько лет назад - нежная и скрытая от внешнего мира, она также плакала, когда ей становилось страшно. Его разум показался ей таким хрупким и шатким...
Голос Лоренцо застал де Шоте врасплох, она еле заметно вздрогнула, но не оторвала глаз от мальчишки. Вскоре девушка ощутила теплую ткань на своих плечах и поправила ее, закрывая свое тело.
На секунду девушка решила посмотреть на мальчишку глазами герцога - ее лицо озарило откровение:
- Постой...
Она видела его раньше... Этот мальчишка служил в замке всего пару лет. Он немного изменился, ранее все еще подросток, сейчас он был больше похож на юношу, вступающего во взрослую жизнь.
- Я тебя знаю... - Тихо прошипела баронесса, сощурив слепые глаза. - Артур..? Не так ли?
Теперь все встало на свои места. Вот почему она не почувствовала чужака... Этот разум был ей знаком.
- Но... как? Вы же...
- Слепая? Да. - Перебила его де Шоте, она подошла ближе, заставляя мальчишку отбросить его оружие в сторону. Его тело все еще сковывали способности Линды. На ее лице появилась еле заметная улыбка. - Мне не нужны глаза, чтобы видеть... Ну и зачем же тебе это надо? Отец обещал тебе признание? Жизнь в его семье? - Ада опустилась к их вторженцу и коснулась ладонью его щеки, а потом виска. Лицо Ады стало совершенно отстраненным, наполненным презрения и ненависти, но ее голос остался таким же спокойным и почти что ласковым. - И что же ты пытался сделать? Как ты хотел это сделать?
Глаза юноши наполнили разные картины - как бы он убил баронессу и ее крики бы разбудили Лоренцо, как бы он убил его, прерываясь на ужасающие крики девушки...
- Хватит... Прошу Вас... - Один за другим перед его глазами появлялись картины этого убийства во всех возможных вариациях, во всех красочных деталях... Каждая из них вводила мальчишку в ужас и панику, все сильнее и сильнее.
- Умоляю...
Отпустив юнца, Ада выпрямилась:
- Ты ведь не думал о том, как это будет, да? А что было бы потом?
- Умоляю... Простите... Я не хотел... Я не подумал... - Надрывно молил ее малец. - Госпожа... Вы же Свет Аримана... Почему Вы... так жестоки?
Линда замерла на несколько секунд. Этот вопрос показался ей настолько нелепым, что она рассмеялась:
- Ты совсем еще дитя. - Линда отошла на пару шагов назад, к кровати, опустилась рядом с супругом. - Как бы ты реагировал, если бы на твоих глазах убили твою мать? ...Сестру? ...Ту девушку, Лили?
- Н...
Де Шоте взяла герцога за руку и переплела свои пальцы с его, затем подняла мужскую ладонь к губам и мягко коснулась его кожи:
- Я защищаю свою семью. Разве твой поступок не был бы жестоким..? - Вздохнув, она произнесла эту фразу сейчас, как и Руццо ранее в своей летней резиденции. - Свет может нести свет и тепло... как пламя очага. Но, распали огонь слишком сильно, - этот свет созжет все на своем пути.
Хм... Вся эта ситуация, конечно, осложняет наши жизни.
Я предлагаю компромисс. Ты проведешь в темнице ночь, а завтра мы встретимся снова.
Ты можешь отказаться от своего отца и работать в замке, как прежде. Ты забудешь свое родство с отцом, но будешь помнить твое решение и этот вечер. Или ты останешься на стороне Веласкеза. И твой поступок, наравне со сговором с твоим отцом будет судиться как государственная измена.
Мальчишка хотел было открыть рот, но тот захлопнулся будто сам по себе.
- Тебе стоит подумать над своим решением. Молчи. Ты никому не скажешь об этом разговоре. - В приказном тоне заявила Аделинда, внушая это правило разуму мальчишки.
Девушка поднялась и прошла к двери в покои. Вероятно, Артур прошмыгнул в комнату, когда стражи менялись на постах, совсем недавно в коридоре слышались их тяжелые шаги.
- Стража..? У нас здесь незванный гость... Наш юный друг решил осмотреть замок и потерялся. Уведите его в темницу до утра, это будет ему уроком.
Когда ее приказ был исполнен, Аделинда вернулась в кровать к Лоренцо и, раскрыв свое покрывало, обняла супруга, укрывая тканью их обоих. Какое-то время она сидела неподвижно, "глядя" куда-то в сторону, а потом повернулась к Сальгари, положила руку на его щеку, провела кончиком носа по его второй щеке и заключила на его коже несколько коротких поцелуев.
- Никогда... - Прошептала баронесса, не в силах сдержать дрожь в голосе. - Никто не навредит тебе... или нашим детям, пока я рядом.
Только сейчас волна страха от того, что могло случиться, прокатилась по ее рассудку. Теперь, когда они вновь были вдвоем, а неудачное покушение осталось позади, Ада дала волю своим переживаниям, прижимаясь к Лоренцо всем телом.
- Sei il mio tesoro... - Еле слышно, робко прошептала баронесса на родном языке супруга.

Аделинда шла впереди Лоренцо и Танси под руку со своим советником.
Старый друг Генриха решил сопроводить его дочь в семейной гробнице и отдать ему свои почести, когда она предложила составить им компанию.
Будучи близким другом при жизни, он также скучал по покойному де Шоте, к тому же он знал, как тяжело далась смерть барона Линде.
- Спасибо...
- Ну что ты, что ты. Это меньшее, что я могу сделать.
Ада не открывала ему причины, что стало причиной для этого визита, но сказала, что это связано с историей их рода. В ее руке находилась деревянная шкатулка, в которой лежали старинные кольцо и подвеска с простым бирюзовым камушком в металлической оправе.
Услышав краем уха речь мужа о собственной гробнице, баронесса обернулась, тревожно и озадаченно глядя в сторону Лоренцо, но ответ Рафаэля заставил ее продолжить свой путь и взглянуть снова вперед. Советник, пусть и не понял волнения баронессы, бережно погладил ее ладонь, по-отцовски заботливо взглянув на Линду, которая спешно заверила его в том, что все хорошо...
Задумываясь сейчас о потере собственных родителей и том, как сильно это повлияло на нее, Ада боялась даже представить смерть своего супруга. Танатофобия с детства сковывала разум и подсознание де Шоте жесткими тисками, пусть за последние годы она и стала спокойнее.

Оказавшись посреди статуй своих родителей, девушка заступорилась.
Ей всегда было несколько неловко, неуютно быть рядом с извоянием, столь похожим на свою мать, а не с ней самой... Теперь они оба были такими. Манумент барону был совсем новым, камень был гладким и полированным, посаженные вокруг него цветы еще не успели разрастись, как плющ по плащу его супруги. Ада взялась за советника крепче, он мог видеть, как слезы подступили к глазам де Шоте и с каким трудом она их сдерживала. Видеть своего отца в камне было так... неправильно.
Именно это не позволяло ей столь долго посещать могилу своей матери. Она хотела помнить ее живой, а не бездвижной каменной фигурой.
Никакие традиции не могли заставить ее посетить гробницу большую часть жизни, она всегда отвечала Генриху, что мать живет в ее памяти каждый день, и так она точно не исчезнет, ведь главным в понимании Линды было не соблюдение обычая, не походы к месту захоронения, а память и почтение в душе.
- Ты в порядке? - Склонившись ближе к баронессе, спросил ее советник.
- Да... Да. - Неуверенным шепотом отозвалась Ада, а потом повернула голову к мужчине. - Идите проведайте своих, я... Я хочу поговорить с ними.
Встав между статуями, Линда мысленно заговорила с ними.
"Мам, пап... Привет... Как вы? Я надеюсь, у вас все хорошо..."
Мягкий свет озарял лица ее родителей, они были изображены молодыми, полными сил, в руках покойной баронессы также спокойно спал ее нерожденный сын, с которым она была похоронена.
Ада ощутила еле ощутимое тепло, которое окружило ее невидимыми объятьями с двух сторон. Это заставило ее еле заметно, но все же печально улыбнуться, проронив все же слезу.
"Были бы вы сейчас рядом... У меня скоро будут дети... Ваши внуки... Я бы хотела, чтобы вы их увидели..."
Она постояла так еще какое-то время, рассказывая про себя то, что произошло за последнее время. О них с Лоренцо, о своих поступках и росте, о новом доме, который они решили возвести... Время от времени, она на ощупь касалась то одного, то другого монумента.  Любомые цветы прежней баронессы разносили нежный запах, купая дочь в ностальгическом аромате.
"Ладно-ладно... Мне пора идти".
Обернувшись в сторону Лоренцо, она тихо подозвала его к себе и попросила провести ее к нужной статуи в глубине холла, где были прогребены старшие предки.

Вскоре она увидела нужную статую глазами мужа.
Миловидная женщина стояла с раскрытыми ладонями, улыбаясь своим гостям.
Ада нерешительно коснулась ее руки, про себя поздоровавшись и с ней.
Она раскрыла шкатулку и достала колечко и подвеску, в этот раз Сальгари мог слышать ее речь.
"Я пришла к тебе с даром... Прошу, не сердись. Но правда должна явиться на свет.
Это принадлежало твоей матери. Твоей настоящей матери...
В архивах про тебя говорили, как про чудесного ребенка, которого сниспослал Имир... На деле мой предок отнял тебя у родного человека. Я не могу понять, зачем ему понадобилась такая жестокость... Но твоя мать нашла меня по зову нашей крови.
...Веста, ты тут?"
Легкая дымка снова проскользила к фигуре баронессы...
"Я не хочу, чтобы ты злилась... Мне самой многое непонятно. По летописям я хорошо знаю, какой ты была. Ты была прекрасным человеком, с красивой душой... И их поступки ничуть не влияют на это. Ты до сих пор прекрасна... Но твоя мать... Я привела ее сюда... Она до сих пор не могла найти покой... Прошу, поговори с ней, откликнись..."
Несколько секунд баронесса стояла неподвижно, но вскоре она изменилась в лице, как тогда, в лагере.
- Ты ли это..? - Еле слышно прошептала девушка.
Ее глаза посмотрели прямо на памятник, наполнились печалью, но в то же время лицо девушки озарила гордая улыбка. Де Шоте вновь коснулась протянутой руки статуи, и вот, когда ее пальцы дотронулись до кольца, Ада была вновь свободна, ощущая, будто сам мрамор потеплел, наполняясь жизнью.
Она отступила на шаг и прильнула к Лоренцо. Она ощущала, как перед ними стояло две незримые, призрачные фигуры. Девушке было сложно представить, как многое им стоило обсудить.
- Спасибо... - Послышался еле слышный шепот духа, полный облегчения и свободы, которых она ждала так долго.

Услышав шепот, Аделинда с облегчением выдохнула.
Стоило Весте покинуть ее тело, она ощутила небывалую легкость, будто огромная ноша наконец покинула ее хрупкие плечи. Статую окружала невероятное тепло и нежность. Баронесса ощущала присутствие духов - им предстояло многое обсудить... Линда еще постояла на месте, держа супруга за руку. Он мог заметить, насколько спокойным стало ее лицо теперь, когда дух перестал преследовать ее, и все же, Ада была бы всегда рада поговорить с заблудшей душой вновь. Что-то омрачило ее слепой взгляд на секунду - когда они возвращались, де Шоте печально обернулась в сторону статуй, изображавших ее родителей. Она хотела бы, чтобы они тоже посещали ее... Она скучала по ним, и боль от недвней потери отца кольнула ее сердце. Линда опустила голову и смахнула сорвавшуюся слезу. Она так хотела, чтобы они были рядом... С другой стороны, как и с Вестой, де Шоте желала им счастья и покоя по ту сторону. Они наконец были рядом, вместе, после стольких лет разлуки...

За ее размышлениями, Ада уловила тревожную мысль Лоренцо и повернула голову к нему, печально "взглянув" ему в глаза. Она ощущала, как мысль потерять ее взволновала мужа, и как старательно он пытался отогнать ее, поглаживая руку девушки. Линда боялась потерять его или разлучиться с ним, подобно собственным родителям. Что-то внутри дало трещину...
- Лоренцо... - Обеспокоенно прошептала Ада, переплетая свои пальцы с его.
Она не понимала, кто был источником этим мыслей - он или она. Все чаще Ада неосознанно сплетала их разумы, и потому ей было сложно судить о том, кто первый подумал о смерти...
Она не хотела обрекать его на эту боль вновь...
"Он не выдержит этого снова..."
Страх смерти навечно запечатлелся в душе девушки, когда она увидела чужими глазами смерть своей матери, и только с возрастом, этот страх приобрел двоякую природу, когда смерть ненавистных выглядела в ее разуме, как справедливость, длань господня, что должна защищать ее саму и тех, кто был ей близок... Но сейчас один из тех страхов, что всегда таились на подкорке ее сознания всплыли вновь... А что если она, как и ее мать, не сможет принести в этот мир их наследников? Что если ее собственные дети также станут и ее концом? Дыхание Ады нервно участилось...
Де ла Сера во многом стал ее панацеей. Также, как и она смогла исцелить душу герцога, он позволил ей набраться сил - она больше не была тем запуганным ребенком в золотой клетке. Она не боялась конфронтаций, не боялась мужчин... Она была рада и уже ждала встречи с их детьми, которые стали бы апофеозом их с Сальгари любви, их продолжением, наследием... И все же... Воспоминания из загородной усадьбы вспышками пронеслись в ее сознании снова. От этого ужаса пальцы похолодели.

Несмотря на свой спор, Танси все же смог заметить неладное, потому перед аудиенцией, он проследил за ее состоянием и предложил ей успокоительный отвар... В кое-то веке Аделинда не отказалась от помощи, что насторожило лекаря.
Они были одни в комнате, когда Рафаэль держал запястье де Шоте, слушая ее сердце. Линда внезапно поднялась, схватилась за руку и прильнула лицом к плечу полукровки, тихо всхлипнув:
- Рафаэль, мне с-страшно... Я не хочу ум-мирать... Н-не хочу ос-с-ставлять Лоренцо... - Когда ее тревога унялась, Линда попросила не афишировать этот импульс, охвативший ее с головой.

Отвар подействовал достаточно быстро, поэтому, когда мальчишку привели в ее кабинет, Аделинда была абсолютно спокойна. Даже апатична. Она неподвижно сидела и слушала завязавшийся диалог, которой начал Сальгари.
Стоило юноше начать свой путь к ней, Ада мысленно обратилась к герцогу:
"Он беспомощен, не волнуйся."
Она поднялась и встала перед юношей, который заливался слезами. Постояв так с пару секунд, Линда тихо попросила:
- Посмотри на меня.
- Я не с-смею... - Стыдливо пролепетал мальчишка.
Ада опустилась к нему, мягко положила одну руку на его плечо, а второй приподняла его лицо за подбородок, буквально заставляя их глазам встретиться. Конюх уже было встрепенулся, боясь застыть на месте, но этого не случилось. Он затих, глядя на лицо де Шоте так близко.
- Я хочу, чтобы ты знал - я не виню тебя в твоем решении. - Спокойно заявила девушка, ошарашив мальчишку. Его голову наполняли воспоминания, когда он встретил Веласкеза и когда тот стал наставлять своего бастарда на путь переворота. Но теперь к этому приплетались и воспоминания самого цеховика, проясняя истинные мотивы, акцентируя и смакуя слова, которые подобно рычагам превратили юношу в марионетку. - Тобой управлял жадный и корыстный человек... И ты - не единственный, с кем он так поступал. Даже твоя мать, в каком-то смысле, попалась в эту ловушку. Он видит в тебе лишь инструмент. Как видит выгоду или удовольсвие в других... Мне жаль говорить об этом в таком ключе, но - господин Веласкез не будет считаться ни с кем, ради собственной выгоды... Даже с собственной семьей. Названной или кровной.
Мальчишка вот-вот хотел залиться слезами с новой силой, как вдруг Ада приподнялась, несколько возвысившись над ним и обняла его так, чтобы его лицо оказалось на ее плече. Она гладила его затылок, словно мать, утешающая дитя, и конюх обхватил ее плечи.
Он громко вхлипывал, пока баронесса молчала, сея все больше и больше крупиц в его голове. Она показывала ему природу Веласкеза во всей красе... конечно, немного приукрашивая детали там, где было нужно ей самой. Однако, мужчина был настолько отвратительным, что памяти его сына и крупицы сознания, собранные в лагере из головы самого Веласкеза вполне хватало.
- Поплачь, поплачь... - Баюкающе прошептала Линда, слушая череду еле понятных извинений и раскаяний. Бедняга был искренним, и де Шоте не видела, почему она должна была препятствовать этому. - Ты хотел получить достаток, положение... А может... предназначение? Ты никогда не ощущал себя сыном того, кто стал отцом твоим братьям и сестрам... Я понимаю это... Но кто растил тебя? Кто заботился и защищал тебя? Он принял твою мать и не настаял отказаться от тебя, как делают многие... Он принял тебя, как своего, пока у него и твоей матери не появились свои дети. - Она мягко отстранилась от мальчика и стерла слезы с юного лица пальцами. - Фамилия не дает родство, его дает близость.
Цени тех, кто любит и принимает тебя тем, кем ты уже являешься. Если человек говорит, что полюбит или примет тебя только при каких-то условий - он тобой пользуется. Понимаешь? - Он кивнул, Линда кивнула в ответ. - Хочешь ли ты забыть о том, что произошло?
- Н-нет... - Этот ответ заставил Линду наклонить голову в бок, хотя про себя она улыбалась. - Я... Я виноват... И я хочу помнить про свою ош-шибку. - Все еще всхлипнул мальчик. - Г-госпожа, я виноват... Как я могу искупить свою вину?
Ада поднялась и ласково провела ладонью по его макушке, повернув голову к супругу, еле заметно улыбаясь ему:
- Может господин Сальгари знает, как нам стоит теперь поступить? Я бы не хотела, чтобы ты теперь мстил этому человеку... Вероятно, ты бы хотел обучиться чему-то или служить при дворе?

Баронесса стояла почти неподвижно, направив слепой взгляд в сторону своего супруга, и лишь ее рука продолжала баюкающе поглаживать голову бедолаги, угадившего прямо в пасть зверю, которого он не ожидал встретить. От нее исходило тепло и тот самый незримый свет, пусть сама де Шоте и казалась отстранненной.
Она позволила Лоренцо взять ход беседы и слушала его речь, молча соглашаясь со его словами. Пока с мальчишкой говорил ее муж, Ада на миг запереживала, не оскорбила ли ее речь самого Сальгари. Она вспомнила, как новость о новом герцоге пронеслась по Ариману, как все шептались о происхождении де ла Серы, и как эту новость восприняла она сама... После тех травм, что перенес ее разум, новость о правящем бастарде пустила росток в ее тревожном рассудке, заставляя замыкаться при мужчинах еще сильнее. И вот... Он стоял перед ней, просил ее руки. Только узнав в нем того, о ком она мечтала столько лет, Ада поняла, что происхождение Лоренцо не имело для нее значения. Когда они провели те десять дней в хижине под Ниборном, далеко от других людей, он ни разу не попытался овладеть ей, не насмехался и не глумился над ее чувствами. Он был все тем же человеком, что спас ее при их первой встрече. Он был тем, кто делал ее сильнее раз за разом, аккуратно открывая ее этому миру, счищая страх за страхом, комплекс за комплексом, пока она не стала для него открытой полностью. Ее мечта следовать за этим мужчиной сбылась, и Линда, пусть и не сбежала с Костой подростком, стала его спутницей сейчас. Когда она стала к этому готова. Вместе они стали сильнее, вместе они исцелили друг друга, когда настал верный час. Если бы Лоренцо взял бы столь нестабильную Линду под свое крыло, будучи беглым скитальцем, доверие, о котором он говорил не наступило бы и в их союзе, - оно и так пришло к правящей чете не сразу. Лоренцо было необходимо время безразборных связей и гедонизма, как обезболевающее раненному человеку. Аделинде было необходимо вырасти и научиться уроку постоять за себя и налаживать контакты с другими людьми, чему она научилась задолго после их с ним встречи... Имир просто связал их судьбы тогда, чтобы переплести их позже. И Ада не переставала благодарить судьбу за то, что ей было позволено связать себя с любовью своей жизни.
Она улыбалась супругу еле заметно, лишь уголками губ, погруженная в эти размышления, пока не услышала голос дроу.
Обернувшись к полукровке, Линда кивнула шпиону в знак приветствия и позволила поговорить мужчинам, не прерывая их беседы. Лишь когда они смолкли, ее голос прозвучал в головах Н'игго и Лоренцо, потому как она не хотела скрывать от супруга своего плана, но и не хотела, чтобы мальчик знал о нем заранее:
"Н'игго. В моем кабинете распоряжение об аресте трех людей, причастных к этой истории. Оно подписано и запечатано. Оставайся в тени. Пусть он передаст распоряжение страже. Их необходимо заключить в тюрьму. Пусть представится гонцом. Если его... "отец", - на миг язвительно прозвучал ее голос, - увидит его, ему нельзя будет с ним говорить. Ему нельзя будет даже смотреть на него. Этот человек для него чужой. Я считаю это будет достойное первое задание. Если не справится, ожидайте нас."
Отпуская же мальчика, Линда, как ни в чем не бывало, одарила его теплой покровительственной улыбкой, в последний раз проведя ладонью по его плечу. Она подбадривала мальчишку, будто говорила ему, что все будет хорошо, что он на правильном пути. Он и был на правильном пути - для них с Лоренцо. Так и должно быть. Иначе быть не может.
Когда же они остались вдвоем, она закрыла глаза и глубоко вздохнула, ощущая теплые прикосновения и столь родной запах кожи мужчины. Ее руки оплели его в ответ, и девушка впервые за день ощутила настолько желанный для нее покой:
- Я бы хотела ненадолго остаться... Дела подождут. - Полушепотом произнесла баронесса, прижимаясь к мужу всем телом. - Нам с тобой тоже иногда нужен отдых.

Когда на город спустился покров ночи, Линда не могла уснуть вновь. Она лежала подле мужа, кончиками пальцев поглаживая его щеку. Казалось, она знала уже каждую морщинку и шрам на его лице, и все же не могла остановить себя... Иногда она проклинала свою слепоту по-прежнему, все еще желая видеть его лицо, когда он мирно спит.
Ее разум все еще терзали мысли, пробудившие давний ужас в ее голове. Она всегда боялась смерти, но теперь это не был эгоистичный страх. Она боялась оставить его. Она боялась обречь его на боль, схожую с той, что пережил ее собственный отец... Тем более, что Сальгари уже пережил это раз... А еще она опасалась того, что ему придется похоронить не только ее, но и детей, что сейчас еще не появились на свет...
Ни один родитель не должен хоронить своих детей...
Новый страх пожирал ее изнутри, как это было уже и раньше... Но если раньше ее страх вызывали другие существа и опасность, которую они могли принести за собой, будь то жестокость и насилие, что она могла сделать с чем-то неизбежным? Аделинда не могла прожить тот же срок, что и ее муж. Сейчас, будучи вдвое старше ее, он выглядел молодо и крепко, возможно лишь на декаду старше. Как и раньше, раздумывая над их дружбой с Арадией, де Шоте сводила с ума мысль о том, как скоро ее красота начнет увядать, со зрелостью начнет увядать и здоровье, и вот, когда Лоренцо будет выглядеть лишь на десяток-другой старше, де Шоте уже умрет от старости, болезненно наблюдая несколько лет, как ее любовь будет отдаляться от нее, вновь заглушая боль и пустоту гедонизмом и развратом.
По ее спокойному лицу катились молчаливые слезы. Ни всхлипов, ни дрожи... Тихий ужас.

Отредактировано Аделинда де Шоте (21-01-2022 11:51:56)

Аделинда нежилась в солнечных лучах, окруженная садом, скрытым от прочего мира.
После завтрака с Лоренцо, она решила отдохнуть немного в одиночестве, тем более герцог заявил о необходимости поработать. Девушка лишь улыбнулась и покачала головой, отпуская ремарку о его трудоголизме. Мужчина всегда пытался успеть так много, что ей порой казалось, он не мог и дня простоять на месте. С другой стороны она прекрасно понимала количество задач и вес ответственности, лежащих на плечах ее супруга.
Теперь же она расслабленно сидела в плетенном кресле, закрыв глаза. Она пыталась уснуть, но сон, как и ночью, не шел к ней... Тревога не отпускала ее разум.
Но вдруг баронесса услышала голос Танси, и инстинктивно открыла глаза, выпрямляясь в кресле. Не ощутив присутствия лекаря в своем ближайшем окружении, Ада несколько растерялась.
"Рафаэль..?"
Лишь через секунду она вспомнила, что лекарь обладал ментальным даром, похожим на ее собственный.
Уже вскоре рядом появился дроу, попросив следовать де Шоте за ним.
Держа Н'игго под руку, Линда, усмехнувшись, тихо спросила его про мальчишку:
- Ну что, сильно боится..?
Ей нравилось общаться с полукровкой - его непринужденность, открытость и совершенно отличный менталитет делали общение с Н'игго особенно интересным. Как бы сильно она не выросла физически и морально, в каких-то аспектах Ада все еще оставалась любопытным и мечтательным подростком.

Когда дверь в кабинет целителя открылась, Линда озадачено спросила:
- Рафаэль, что-то случилось?
Пройдя в кабинет Танси, Аделинда расположилась на тахте и благодарно кивнула дроу за свое сопровождение.
Когда они остались вдвоем, баронесса выслушала его и тяжело вздохнула:
-Понятно... Рафаэль, я... Все... Не стоит так переживать. - Пару раз запнулась Ада. Ее мысли спутались от прозорливости Танси. Она замолчала и опустила голову, а после закрыла глаза рукой. - Это не из-за родителей... Ну...
Не совсем... Я скучаю по ним... Я хотела бы, чтобы они были рядом, чтобы они были на нашей свадьбе, чтобы встретили своих внуков... Но... Нет-нет... - Она вновь выпрямилась и отвела слепой взгляд в сторону от мужчины. Она затихла и лишь спустя долгую паузу, с поражением в голосе созналась. - Помните, я говорила, как умерла моя мать? Это одна из причин...
Когда-то я думала, я вообще никогда не решусь на детей... Что уж там... Близость с мужчиной для меня было чем-то запретным. Но Лоренцо...
Я люблю его всем сердцем... И я хочу, чтобы у нас были дети... И все же... Мне страшно, что будет... - Разум лекаря посетили вспышки воспоминаний - крики за стеной, ее мать за секунды перед смертью глазами поветух, кровь, отчаяние ее отца. - ...вот так.
Аделинда тихо всхлипнула и вытерла тут же проступившие слезы. Ей потребовалось несколько секунд, а потом повернула голову обратно к лекарю.
- Я боюсь обречь его на боль потери... Опять...
Я не хочу, чтобы он снова пережил эту боль... Ведь он уже потерял раз любимого человека, детей... Он не выдержит снова... - Ее голос надломился, а слезы потекли по щекам с новой силой. - И даже если я смогу родить без осложнений, даже если все будет хорошо... - Линда отклонила голову назад и закрыла глаза свободной ладонью. - Лоренцо выглядит молодо для своего возраста... У них с моим отцом меньше разница в возрасте, чем у него со мной... И ведь Лоренцо еще долго не состарится, так? А я...? А наши дети..?
Мягко вытянув запястье из рук полуэльфа, де Шоте села, склонила голову к коленями и закрыла лицо обеими ладонями, горько заплакав.
- Рафаэль... Я же не могу продлить жизнь себе или им... И я пытаюсь это принять, но не могу... Я боюсь... Я боюсь смерти, и я могу с этим смириться - этот страх никуда не денется...
Но я боюсь ранить Лоренцо и сломить его дух окончательно...
Я не знаю, что мне делать... Я не могу жить с этими мыслями спокойно...
Ладони баронессы сомкнулись вместе перед ее носом и лбом в молящейся позе, а ее голос сошел на шепот:
- Я не хочу навредить им... Но я просто не могу перестать думать об этом...

Ада сидела, слушая рассказ Танси.
Рассказ лекаря отвлек ее от собственных мыслей, позволил ей успокоиться. Постепенно ее всхлипы затихли, баронесса даже стерла слезы с лица, будто ничего и не было.
Она не смела перебить Рафаэля, внимательно слушая его слова и переваривая каждое из них, и все же почти сразу у нее возникли возражения - воспоминания наполнили ее разум.
Несмотря на то, что "темные" расы до недавного времени придавались гонениям, Линда знала точно - нельзя было делить мир на черное и белое.
Оборотень, которого она повстречала несколько лет назад в своей загородной резиденции, показал ей, что, прежде всего, он был человеком. Ему также, как и ей в то время, требовались поддержка и понимание. И Линда смогла дать ему пару часов покоя и безопасности.
Да и что тут говорить. Арадия была первым человеком... ну или тифлингом, который заставил ее впервые задуматься о скоротечности собственной жизни.
Когда Танси оказался перед ней, Линда охотно подалась целителю навстречу, взаимно держась за его пальцы и оживленно кивая.
Она хотела было ответить Рафаэлю, но вдруг в кабинет полукровки ворвался ее супруг. Немного взволновавшись, Линда мягко отпустила руки Танси и мягко улыбнулась Лоренцо:
- Все хорошо, не волнуйся, пожалуйста.
В такие моменты она понимала, как много Сальгари преодолел на пути к их взаимопониманию и взаимным чувствам. Она прекрасно помнила о его властной и эгоистичной природе. Она хорошо помнила о том, как де ла Сера раньше считал ее своей собственностью. И, пусть сейчас это было не так, Ада понимала, что человек, проживший подобным образом половину ее жизни, не может кардинально перемениться по моновению ока.
Он хотел защитить ее, он оберегал ее... Этот человек был ее судьбой. Нелегкой и колючей, но такой любимой и родной душой. Он позволил ей расти, и вырос сам.
Когда они остались в компании ассистентки Танси, Аделинда неохотно, но все же дала себя осмотреть. Она все еще не любила, когда ее тело видел кто-то, кроме ее мужа. Стеснительная девушка, она старалась побороть свои комплексы, но это пока не очень получалось - даже оставаясь наедине с Сальгари, она часто закрывалась руками или тканью, заливаясь румянцем.
- Я прекрасно знаю, что Вы имеете в виду... Моя лучшая... Моя первая в жизни подруга... Арадия. Тифлинг. Она была придворным магом Лоренцо... Мы подружились с ней, когда он перенес меня с площади... Она прекрасна, и я никогда не боялась ее. Она понимает меня лучше остальных... Надеюсь, она скорее приедет нас навестить, я скучаю по ней...
Баронесса ненадолго задумалась, оторвалась от своей мысли, ощущая прикосновения к собственной телу, но вскоре продолжила:
- Там на площади... Я же была там, Вы знаете?
Отец... - Она грустно вздохнулась, вспоминая, что после этих событий Ада потеряла его. - Он отправил меня в резиденцию, когда мою карету окружили... Там было так страшно... - Голос де Шоте стал тихим и отстраненным. - Я смогла противостоять некроманту, пока Лоренцо и эльфы не пришли... И я видела демона. Самого настоящего демона... Никогда не видела их, кроме этого... Я всегда считала их чем-то чудовищным, но...
Когда некроманта убили, она пришла в такую ярость.
Я чувстсвовала ее ярость - она искренне любила его и хотела уничтожить каждого, причастного в его кончине. Это... это стало для меня открытием. Они ничуть не отличаются от нас... Они могут чувствовать, могут любить... Ведь...
Тогда, с Руцци... Если бы Вы не пришли... Не спасли Лоренцо... - Аделинда нахмурилась, с металлом в голосе заключив. - Я бы перевернула каждый камень, чтобы убить всех причастных... и любого подозреваемого в содействии лично.
Поэтому... Я понимаю ее.
Линда закрыла глаза и сделала глубокий вдох, отпуская прошлые страх и злобу. Ей было неприятно вспоминать эти моменты. Открыв глаза вновь после небольшой паузы, девушка продолжила уже привычным спокойным тоном:
- И, несмотря на это... Считайте меня наивной. Запрет темных рас в Аримане всегда казался мне абсурдным. Разве можно судить о существе по его происхождению? Порой самый светлый ангел может быть злее пропащей души... Этот закон был... Неуместен. Я рада, что я смогла повлиять на это. Я рада, что теперь в Аримане все судятся по поступкам, а не по крови... Так и должно быть, на мой взгляд.
Действительно, приняв бразды правления от отца, это был чуть ли не первый закон, выпущенный Аделиндой. И, как бы не ругались на ее решения старцы и приверженцы ариманских традиций, этот указ положительно повлиял на город. Аделинда видела это.
Простой поток мысли облегчал ее волнение во время осмотра.
Когда Танси был готов отпустить ее, она подошла и взяла Танси за руки, держа голову опущенной:
- Я обещаю... Я обещаю верить и ждать. - Еще секунда, и де Шоте подалась вперед, тепло обняв Танси. Его существо обволокло теплом и спокойным светом, исходящим из души баронессы. Так с детства она обнимала отца, привнося в его жизнь покой и тихую радость, когда Генрих хмурился слишком часто. - Я сделаю все, как Вы говорите... Рафаэль, нас трое... А если можно разделить этот дар с Лоренцо? Пусть он и старится медленно... Может это поможет его здоровью? Я так хочу, чтобы мы прожили долго и... счастливо... как в сказках. - Несколько самокритично усмехнулась Линда.
Это и правда звучало наивно и по-детски. Но она не могла сказать иначе - именно так она и хотела провести свою жизнь подле мужа, рядом с их детьми.

Покинув кабинет лекаря, Ада сразу же зацепилась за глаза Лоренцо и подошла к нему, обняв его и взяв его за руку.
- Лоренцо... - Она мирно улыбалась, оказавшись в его объятьях. - Прости, если мы тебя напугали.
Подняв голову, де Шоте прикоснулась к его щеке ладонью, ласково поглаживая его кожу, а затем приподнялась на мысочках и мягко поцеловала его. Это могло показаться странным - обычно де Шоте не показывала свои чувства на людях, но сейчас ее не волновало, если их мог кто-то видеть.
- Все хорошо... Я просто разволновалась на пустом месте... - Попыталась как можно спокойнее объяснить девушка, продолжив свою мысль напрямую в разуме супруга. - "Прости, прости, это все визит к гробницам... Воспоминания ударили мне в голову... Я вспомнила про маму... Но Танси говорит, что мое здоровье в полном порядке. Преодолевать страхи иногда сложнее, чем кажется сначала... Но я пытаюсь... "
Держа мужа за руку, она была готова следовать за ним. Новость Танси и правда обнадежила баронессу и придала ей новых сил, поселив на ее лице легкую, еле заметную улыбку. Аделинда вновь светилась мягким светом, что приносил покой и безмятежность всем вокруг. Она и правда надеялась, что все получится.

Отредактировано Аделинда де Шоте (08-02-2022 12:28:19)

Аделинда следовала под руку за своим спутником, и слушала его.
- С радостью.
Я тоже хочу вернуться... Не дело засиживаться здесь. Но... я бы хотела отдать еще одно распоряжение. - Задумчиво сказала она, опустив голову и прикоснувшись к подбородку. - Я понимаю, как храм важен для наших народов, но... Это не то, чего бы хотели души погибших там людей. Их перебили во время службы в их Храме. Не важно, кому они поклонялись, их память следует почтить, и сделать это с друидами, по обычаям тех, на чьей земле мы собираемся жить. Да, Веста смогла рассказать свою историю, но нужно понимать, сколько духов просто не смогли бы этого сделать.
Поэтому я хочу распорядиться о мемориале. Там, где был их старый храм. Куда меня привела Веста. Их стоит захоронить и отпеть по их традиции, чтобы их души были в покое.
Что ты скажешь, если мы сможем сделать барельеф на уцелевшей стене их старого храма?
Супружеская пара двинулась в сторону сада, и девушка уступила слово Лоренцо.
Она не смела прерывать его слов, мягко поглаживая его ладонь большим пальцем в знак поддержки и солидарности. Вероятно, во всем Ниборне она одна знала герцога до того, как он получил свой неожиданный титул.
Как и обычно, Лоренцо мог показаться жестоким и заносчивым, но у него были все права рассуждать подобным образом. До Шоте не могла и представить, каково ему было - оказаться герцогом после сиротства, службы Таллинору, нищеты и скитаний по миру...
Линда подняла голову, "глядя" на мужа с немым сопереживанием. Он редко делился своими мыслями настолько открыто, и девушка ценила каждый раз, когда это происходило. Когда де ла Сера переместил ее в Ниборн, разве могла она предположить, что они станут настолько близки, а их союз из чисто политического станет самым настоящим? Она безмерно гордилась Лоренцо, его переменами и его влиянием на нее саму.
Оказавшись на солнце, окруженные легким ветерком и пением птиц, Линда продолжала "смотреть" на своего мужа. Еще в прошлом году она бы попросила дать ей возможность видеть его, но сейчас она не считала это нужным. Воображение девушки рисовало лицо супруга в ее сознании. Как того и хотел Сальгари, она принимала тьму, в которой была рождена и, наконец находясь в гармонии с собой, больше не тянулась за светом с жадностью голодного зверя. Хотя порой все же ей бы хотелось видеть любимое лицо собственными глазами, особенно, в такие волшебные моменты, как сейчас.
С нежностью отвечая на поцелуй герцога, Ада прижималась к нему всем телом, окружая его теплыми объятьями. От слов Лоренцо она буквально засветилась исходящим от нее светом, разделяя с ним свое счастье.
- Я всегда буду рядом... - Прошептала Линда. - Как бы сложно не было, кто бы что ни говорил... Кем бы тебя не считали другие... Их мнение не важно... Ты прекрасен.
Ладонь девушки вновь легла на щеку Сальгари, ласково проводя пальцами по его коже:
- Мне не важно, кем ты был. Меня не пугают твои методы... Ты знаешь это.
Я знаю, что ты был прав, когда не взял меня с собой при нашей первой встрече. Моя мечта встретить тебя снова позволила мне дождаться тебя вновь... И я рада, что все произошло так, как оно случилось.
Вероятно, мы оба не были готовы быть вместе тогда... Не только я.
Ее пальцы проскользили по шее мужа к его плечу и по руке, подхватили его ладонь и притянули ее к своим губам. Покрывая его ладонь поцелуями, Аделинда закрыла глаза и прижалась к руке мужчины своей щекой.
- Я счастлива, что мы нашли друг друга... Вместе мы сможем все преодолеть. Стать сильнее.
Я безмерно горжусь называть себя твоей женой... Стать матерью твоих детей. При всех моих страхах... видеть наше с тобой слияние - это неописуемое чувство.
Открыв глаза, Ада улыбнулась Лоренцо, искренне наслаждаясь моментом их духовной близости. Она понимала, что скоро им нужно было принять вид хладнокровных и рассудительных правителей, что будет не до подобных разговоров по душам, и поэтому, при всем желании продлить этот момент, баронесса была готова отпустить его со смирением.

Отредактировано Аделинда де Шоте (09-02-2022 01:59:29)

Аделинда заняла кабинет отца вместе с советником еще днем, теперь же солнце уже скрылось за горизонтом.
Их окружали бумаги, а также чайный сервиз. Аделинда сделала глоток ароматного напитка, обсуждая с ним предстоящие дела перед ее отъездом.
- А да, Вильгельм, мне нужно раздобыть документацию господина Веласкеза за последние... три... нет, пять лет.
- Зачем? - Нахмурился мужчина, оторвавшись от бумаг. - Аделинда, его вина доказана.
- Я не смогу спокойно жить, зная, что могли случиться подобные случаи... Это у нас чудом никто не пострадал. А если кто-то погиб из-за этого? Я считаю, он должен понести ответственность в полной мере. Поэтому мне нужны его накладные и, будет прекрасно, если Вы сможете раздобыть отчеты от покупателей о проведенных работах.
Мужчина покачал головой и усмехнулся:
- Ада... Мне все-таки кажется, что ты слишком себя не бережешь.
- Полно Вам. - Спокойно ответила Линда, смерив мужчину несколько игривым взглядом, отрывая пальцы от проколотых точками бумаг. - Вы знаете, как это важно для меня.
Вильгельм поднялся с места и встал за спиной девушки, опустив ладони на ее плечи:
- Я сделаю, как ты просишь, но прошу, не загоняй себя в могилу. Твой отец бы уже гордился тем, что тебе удалось проделать. Тебе не о чем опасаться. У тебя все прекрасно получается.
Аделинда подняла голову к советнику, ее лицо озарила радость:
- Вы правда так считаете? - Она положила руку на ладонь мужчины.
Тот улыбнулся и ласково погладил свою подопечную по голове.
Из беседу прервал стук в дверь, в кабинет робко зашла служанка:
- Госпожа? Господин Сальгари ожидает Вас.
Вильгельм улыбнулся и помог ей встать:
- Иди, иди. Я все сделаю.

Сидя в карете с супругом, Ада прижималась к его боку, уткнувшись лбом к его щеке. Сон все еще не покидал баронессу, и она скрывала лицо от солнечных лучей. Даже незрячая, она различала свет, и сейчас он ей не нравился.
Обнимая мужа, она слушала его слова и улыбнулась:
- Наконец-то... - Тихо прошептала баронесса. - Я давно говорила тебе, что не нужно ими злоупотреблять.
Новости о домике для их семьи и поддерке Лоренцо насчет захоронений заставила девушку все же поднять голову с плеча супруга и улыбнулась ему.
- Я думаю, даже если стену уже разобрали, мы все же сможем сделать то, что нужно. - Она стала слушать внимательнее и кивнула фразам Лоренцо касательно предателя. - Я попросила Вильгельма найти накладные и отчеты покупателей Веласкеза о проделанных работах за последние годы. Если по его вине все же кто-то пострадал, он ответит за это. Месть... - Она задумалась, и пальцы девушки мягко сжались на груди герцога. Когда им не будут мстить? Когда они смогут отдохнуть от предательств, не превратившись до этого в тиранов? Она вздохнула и покачала головой, опустив ее. - Пусть строит... Я буду всегда стоять за тобой. - Голос Аделинды стал отстраненным и отдал металлом. - Никто не зайдет тебе за спину... - Она повернулась к мужу и провела тыльной стороной ладони по его щеке. - Никто не причинит тебе вред. Никто не тронет тебя, пока я рядом...
Линда положила ладонь и голову на грудь Сальгари и закрыла глаза снова.
- Я посплю еще немного? Кажется, теперь мне нужно больше сна... - Прошептала де Шоте, решив утаить от мужа, что в его отсутствии работа поглощала ее снова, не давая выспаться. Да и пустая кровать не была столь желанной после долгого дня.
И все же она и сама замечала последнее время, как сон стал отбирать чуть больше ее времени - дети требовали много энергии, заставляли ее спать дольше. И Ада была готова пойти на этот шаг ради их здоровья.

Приехав в зарождающийся город, Аделинда первым делом проведала мастера Юду. Она проверила, как он себя чувствовал, не обижали ли его другие люди, узнав о его происхождении, с радостью поговорила с ним о его новых работах. Он был приятным мужчиной, настоящим мастером своего дела. Де Шоте была рада увидеть его вновь. Что-то привлекало ее в людях столь противоположных ее положению и статусу. С детства Линда тянулась к простым людям... И другим расам. Они казались ей столь интересными, они могли поведать столь много девушке, которая всю жизнь провела в замке, скрытая от мира.

В их новом домике было всего пара комнат, но все же места там хватало и под спальню, и под кабинет. Рядом с их спальней даже расположился небольшой кабинет, который Ада занимала большую часть времени, пока Лоренцо был занят, конечно же, уступая место за письменным столом супругу, когда этого требовала необходимость.
Первым делом она действительно распорядилась о возведении монумента и подготовке к захоронению прежних жителей этих земель.

Рядом с ней часто находились и слуги, вот и сейчас в кабинет зашла женщина, что обычно подавала правящей чете еду:
- Госпожа. Посыльный прибыл, Вам пришли бумаги. - Доложила она, положив на стол целую кипу бумаг.
- О, спасибо, Натали... - Спокойно ответила баронесса, задумавшись на миг. У поварихи был супруг, который помогал в строительстве неподалеку. Они переехали сюда всей семьей, не в силах бросить маленькую дочь. - Натали? ...Сколько лет твоей дочери?
- Простите...? - Замерла женщина. Этот вопрос застал ее врасплох. - Ей три года, госпожа...
- Она умеет читать?
- Никак нет... Она еще мала для этого...
- Хм... - Облокотив голову на скрепленные замком пальцы, задумалась баронесса. - Сможешь позвать ее сюда?
- Д-да... Конечно...
Прошло несколько минут, и служанка привела в кабинет смущенного ребенка.
- Привет... Как тебя зовут? - Мягко спросила Ада.
- Меня зовут Катрина. - Робко ответила девочка, когда мать легонько подтолкнула ее.
- Катрина... Очень приятно. - Улыбнулась баронесса. - Мне нужна небольшая помощь. Не хочешь ли ты побыть моим маленьким советником?
Служанка охнула от такого предложения. Де Шоте заверила Натали о полной сохранности девочки. Ей просто нужна была ее помощь - какая именно, Линда говорить не стала, но напомнила о том, что так и ребенок будет при деле, не требуя присмотра.
Их уговор с девочкой был похож на игру - ребенок бы смотрел на бумажки баронессы, а взамен она бы учила ее стишкам, песням и загадкам, которые сама помнила с детства. Катрине такой уговор показался очень интересным, а потому уже скоро ребенок сидел на коленях юной госпожи, разглядывая непонятные ей записи, пока баронесса читала накладные и отчеты, подготовленные Вильгельмом, глазами девочки, успокаивающе поглаживая крохотное плечико.
"Позже я отправлю больше отчетов, здесь только те, что я нашел сразу", - писал ей советник.

Лоренцо застал Линду за пением маленькой Катрине, пока та утомленно смотрела на очередную непонятную бумажку. Минусом такого сотрудничества была непомерная энергия юного организма. Даже самый спокойный и тихий трехлетний ребенок был наполнен ей, что уж говорить о подавляющем большинстве. Катрина с трудом могла усидеть даже пять листов без отвлечения на какую-то птичку за окном, на мать, что иногда заходила к баронессе, на кошку, которая мяукала где-то неподалеку, привезенная кем-то из строителей вместе с остальными своими пожитками.
Линда раскрыла секрет девочке о своем зрении, но приукрасила его, будто ее глаза следили за всеми подданными все время. Подтвердив это тем, что делала Натали и разрешив ребенку проверить, так ли это, де Шоте не знала, поразила ли она девочку, либо же напугала ее... Конечно, таким рассказам крохи не поверил бы ни один человек, но после этого разговора работать стало чуть попроще.
Смутившись появлению герцога, Катрина инстиктивно прижалась спиной к груди баронессы, а та сказала, что ее помощь была для нее неоценима и что она потребуется вновь, привези посыльный больше бумаг. Катрина с довольной улыбкой убежала к матери, уже крича о том, какой хорошей помощницей назвала ее госпожа.
Аделинда тоже встала и направилась к супругу, встречая его в их временном новом доме теплыми объятьями и нежным поцелуем. На ее душе царили покой и тихая радость - проявлять столь простой, приземленный жест любви, просто встречать Лоренцо, как многие другие женщины встречают дома своих мужей.

Когда их посетил Н'игго, Аделинда проводила вечер в компании Лоренцо за чашкой травянного чая, который ей заготовил Танси перед отъездом. Он сказал пить его вечером, незадолго до сна, чтобы тревога отступила и не мешала ее сну.
Аромат чая приятно наполнял комнату. Баронесса слушала разговор эльфа и Сальгари, сохраняя на лице еле заметную улыбку на уголках губ. О, она прекрасно понимала, что на самом деле означали их слова. Ада не хотела перебивать их, но все же подала голос:
- Я считаю, после такого стресса наш милый О'ртегга не откажется от присмотра. - Она повернула голову к одному из стражников и мягко попросила. - Попроси своего сослуживца, за которого можешь поручиться, присмотреть за ним от моего имени до завтра. И... Пусть передаст ему, что мы будем ждать его завтра.
Стражник кратко кивнул и покинул комнату. Пока в комнате находились Лоренцо и Н'игго, отсутствие стражника никак не смущало баронессу. Она была в безопасности.
- К тому же я бы поговорила с ним и другими каменщиками, касательно картины...
Аделинда вздохнула и прервала свое молчание, повернув голову к герцогу:
- Я ознакомилась с накладными и отчетами из Цейха и Хианы. За последние годы с поставками были связаны инциденты - один человек погиб и трое были ранены. Как думаете, стоит ли пригласить очевидцев и пострадавших? Может у них остались троссы для сравнения? - Вероятно, эти вопросы могли показаться наивными, но они показывали, насколько де Шоте стремилась к объективному и беспристрастному суду, нежели к тихой казни, вызванной ненавистью, как это вышло с Руцци.
Если бы не чай, Линда бы вероятно уже встревожилась, тяжело дыша и ожидая заговорщиков за окном в любой момент, но сейчас она была спокойна. Конечно, эта самая паранойя уже зародилась где-то в глубине души и от этого рука баронессы задрожала в ладони супруга, пусть она и старалась не подавать вида, но пустота на ее лице кричала громче видимой нервозности.
Немного подумав, Линда взглянула в сторону мужа и спокойным тоном заявила:
- Я не хочу отвлекать тебя от дел, но сможешь ли ты передать моему советнику, чтобы он нашел документы и доказательства из других регионов? Гонец пойдет и я поставлю печать, если ты напишешь, что я скажу. Мне просто... нужна помощь - написать ему послание.
Пусть Аделинда была хорошо образована и могла читать, но писать она могла лишь выпуклыми точками - слепота мешала писать ей так же, как это делали обычные люди. Ада стыдилась этих моментов, ощущая свою беспомощность. Ее голос предательски дрогнул, показывая, как она не хотела быть обузой.
Оставшееся время баронесса сохраняла тишину, разговаривая с ними только, когда собеседники обращались к ней. Плавно, Линда ощутила на себе вес вечерней усталости. Она поднялась и коснулась руки Лоренцо:
- Говорите, отдыхайте. Я, пожалуй, пойду спать.
Перина кровати была ничуть не хуже домашней. Тепло одеяла окружило баронессу, а голос мужа за стеной был лучше любого снотворного. Зная, что Лоренцо был рядом и теперь им не нужно было разделяться, приносило Аделинде ощущение покоя. Поглаживая живот под одеялом, де Шоте закрыла глаза и уже вскоре не заметила, как погрузилась в сон, не в силах дождаться супруга.

- Доброе утро, родной... - Прошептала Ада, нежась в объятьях Сальгари. Повернувшись к мужу, девушка мягко коснулась его щеки губами, а затем коснулась ладонью другой его щеки и поцеловала его губы.
Она раз за разом, день за днем показывала Лоренцо то, насколько он был важен для нее, насколько он был любим. Как много он значил для нее... Линда не уставала напоминать ему об этом. Его измученной душе было необходимо это тепло - она понимала и принимала это.
Аделинда не забывала о том, каким чертсвым и холодным он был еще совсем недавно. Она все еще помнила о том, каким он был годы назад, при первой встрече, при их встрече после портала с горящей площади Аримана, во время их визита в лачугу... во время их первой брачной ночи с чертовым снотворным в вине. О да, она помнила про все это... Но она закрыла глаза на прошлое, улыбаясь сонному герцогу, чья душа теперь резонировала в ответ на ее собственное тепло.
Ее любовь исцеляла его - они исцеляли друг друга. Становились сильнее, целостнее.
- Сопроводишь меня к монументу? Я хочу поговорить с рабочими, пока не поздно.

В ее голове уже была точная картина, как должен был выглядеть барельеф, изображающий людей, гордо смотрящих вперед с Вестой и ее спуругом во главе. Уцелевшая стена храма смотрела на юг и почти весь день статуи должны были смотреть за ходом небесного светила.
Окруженная стражей и каменьщиками, Ада делилась своим видением с ними, незаметно для них самих внушая им единную картину того, как должен был выглядеть монумент, почитающий ненужную жертву, принесеную здесь все эти годы назад. Лоренцо тоже мог видеть то, как она представляла это возвояние в итоге.
- Господин О'ртегга? - Мягко произнесла де Шоте, повернувшись к мужчине. - Я и мой супруг хотели бы поговорить с Вами. Вам, верно, уже сказали об этом вчера.
- Да, я знаю.
- Не разделите ли с нами трапезу? Будьте нашим гостем. - Дружелюбно улыбнулась девушка, а затем повернула голову к Сальгари, словно в поисках его одобрения.

Пусть Аделинду и не готовили к большой политике или управлению государством, но вдохновлять свой народ она умела еще с ранних лет. Была ли это добрая воля отца или же покойный Генрих применял дар своей дочери в свою выгоду - теперь было загадкой. Но баронесса с ранних лет участвовала в общественной деятельности своих подданных. Она часто была гостем на праздниках, она умела говорить с простыми людьми и казаться им близкой, приземленной. Простое дружелюбие порой объединяло людей лучше какого-то приказал. Спокойный тон, хорошо поставленная речь, легкая улыбка - это и был ее арсенал. И сейчас они ее не подвели в очередной раз.
Всеобщий запал воодушевлял саму де Шоте, она повернула голову к супругу, улыбаясь ему. Казалось, всем понравилась ее задумка, и рабочим не терпелось приступить к возведению монумента.
Аделинда спокойно сидела в кресле, слушая своих собеседников. Только раз ее отвлекла Катрина, которая подбежала поздороваться и спросила, не приехал ли гонец с бумагами? Ада улыбнулась ей и извинилась, погладила по голове - новых документов не было. Девочка немного расстроилась, а потом протянула ей маленький желтый полевой цветок. Тут же на глазах показалась ее мать, тихо цыкнув на непоседу. Ада спокойно заявила, что все в порядке - все-таки девочка просто хотела помогать госпоже.
- Ваши сыновья - моему отцу, а Вы - моей матери... - Прокомментировала девушка, повернув голову к каменщику. - Я не забыла. И хотела бы еще раз выразить Вам свою благодарность. Честный мастер с навыками Вашего уровня - редкость.
Она слушала его рассказ, склонив голову на бок, немного подумала и произнесла:
- Господин О'ртегга, я решила заняться организацией его трибунала лично, и у меня к Вам вопрос - готовы ли Вы подтвердить эти слова на суде Веласкеза? ...Личные оскорбления меня не волнуют, я про сговор и отмывание денег. - Она задумалась и предупредила. - А еще, не подумайте, что я недооцеиваю Вас. Напротив. Я бы хотела позаботиться о Вашей безопасности. Пока что Вас будет сопровождать стражник. Все же - Вы свидетель, а человек с уязвленным хрупким эго способен на отчаянные поступки. Надеюсь, Вы понимаете мое решение.

Вечером Аделинда попросила подготовить им с герцогом ванну. Когда они сидели в чане с подогретой водой, де Шоте вела себя смущеннее обычного - она не спешила приникнуть спиной к груди Лоренцо, склонившись вперед, чтобы скрыть свое тело. Не то, чтобы она в принципе была открытой, но сейчас, даже наедине с мужем, Линда вела себя особенно зажато. Вскоре, правда, она открылась:
- Я даже не заметила, сколько времени прошло... - Вздохнула девушка, - Ты прости меня, это неспециально вышло... Я как-то услышала твою мысль, еще до свадьбы, как бы ты не хотел портить мое тело, но, Лоренцо... - Она положила голову на его плечо. - Оно скоро поменяется. А если я стану большой и толстой? Если не вернусь к тому, какая я сейчас?
Ее вопросы звучали по-детски наивно, но переживания Ады можно было понять - наряду с опасениями перед самой беременностью и родами ей было важно мнение супруга. Баронесса переживала, как перемены в ее внешности отразятся на их отношениях с Сальгари, на его восприятии. Теперь, получив его признание, девушка боялась потерять его вновь, стать ненужной, нежеланной.

Вскоре монумент был возведен.
Он вышел даже лучше, чем предполагала баронесса. Люди на стене улыбались солнце, будто встречая новый день, который так и не наступил все те годы назад. Люди на заднем фоне, пусть и не были слишком детализированы, но их черты угадывались, а количество... или иллюзия количества поражала. Веста стояла впереди подле своего супруга, что бережно приобнимал ее. Они улыбались, глядя вперед и наверх, в небо.
Каменщики честно заработали хорошую надбавку своим трудом.
В лагерь пришли друиды, которых пригласили Сальгари и де Шоте, и Аделинда лично взялась за еще одно важное дело - она лично отследила за тем, чтобы все останки до последнего были бережно перенесены в сопровождении их гостей. Кости были заложены в стену за монументом, орошены водой из источника, освещены дымом, исходяших от пучков сушенных трав. Язычники читали молитвы богам, чьих имен эти души не слышали с момента своей смерти. Эти молитвы будто пытались наверстать все упущенное время, успокоить духов, подготовить их к переходу в новый мир. Ада заметила, как воздух у монумента переменился, стал холоднее, оживленнее, будто и правда все эти безымянные души собрались у собственного памятника.
Когда все было готово, Аделинда пригласила Лоренцо присоединиться к ним.
Ночь была теплой, и друиды разожгли огонь в чашах, окропив их специальным порошком, что сделал пламя синим. Друиды стали воспевать ушедшие жизни и провожать их в последний путь. Поляна наполнилась пением друидов и ритмичным стуком барабана.
Ада немного разволновалась. Она ощущала присутствие стольких людей... куда больше, чем их было на самом деле. Но вскоре девушка заметила появление и знакомой души поблизости - Веста была здесь. Рядом была и еще одна невидимая фигура - ее избранник, что героически защищал любимую ценой своей жизни.
Баронессу переполнили окружающие ее эмоции - призраки, что когда-то потерялись во времени, воссоединялись. Они радовались встрече, радовались тому, что о них помнили...
Взяв Лоренцо за руку, она ненадолго приникла к его плечу, незаметно стирая слезинку со своей щеки.
Друиды начали прощаться с призраками, отпуская их в загробную жизнь. По просьбе баронессы служители заверили духов о том, что им всегда будут рады, пока души были добрыми, что никто не будет забыт. Вскоре открытые камни с обратной стороны монумента, где кости покоились в стене разрушенного храма, легли обратно в кладку, и останки были замурованы. На каждом камне друиды поместили печать, отгоняющую зло.
Служба подходила к концу, и друиды воспели переход духов в последний раз. Воздух на поляне вдруг стал тище, спокойнее... Измученные забытые души покинули этот мир - навечно или временно, это было уже их собственное решение.
Аделинда вздохнула полной грудью. До этого момента она никогда не замечала, что все это время воздух в их новом поселении был омрачен древней трагедией. Освободив Весту, баронесса стала замечать ауру смерти, ненавязчиво нависшую над их будущим домом. Жить здесь иначе было бы просто неправильно...
- Я чувствовала их... Всех их. Они были такими... спокойными. Наконец-то...
Уже в их доме, Ада пошатнулась, прижавшись к Лоренцо.
Она заверила его, что все было в порядке:
- Это просто... слабость. Не бойся... Не надо дергать Танси... - Но вскоре поникла, теряя сознание. Это и правда было недомогание - долгий день, полный работы, служба у монумента, поздний час и усталость в купе с ее положением делали свое дело.
Очнувшись, де Шоте первым делом потянулась к герцогу, тепло обнимая его. Не совсем понимая, что произошло, Линда просто попросила мужа о своем прописанном вечернем чае и скорее отправиться спать вместе с ней.

Открыв глаза, Ада увидела, как беспокойный Лоренцо беседует с Танси на выходе из комнаты, и тихо вздохнула. Ведь она просила не дергать лекаря лишний раз - у Рафаэля и без нее хватало дел, и беспокоить его по каждому обмороку и недомоганию казалось баронессе расточительством. Хотя, когда Лоренцо коснулся ее своими губами, девушка улыбнулась. Она ценила его переживания о своем здоровье и заботу, которой ее окружал герцог.
Когда Сальгари покинул ее, Аделинду посетила Натали, подавшая ей чашку чая, о которой она попросила. Напиток быстро настроил ее на сон, хотя, признаться, Ада все же хотела дождаться мужа. Она бережно погладила живот, все же осознав собственную слабость. Кажется, Вильгельм, даже не зная о будущих наследниках, был прав - ей стоит поберечь силы. Дети, которых она ждала, требовали много энергии. Они стремительно росли, и баронесса задумывалась все чаще о том, какие перемены ее ожидают - девушка все еще радовалась скорому рождению их с Лоренцо воплощения, но все же возможные осложнения и предстоящие изменения ее по-прежнему пугали. Ада не спешила говорить даже приближенным людям о своем положении, но понимала, что пройдет еще пара месяцев, и ее живот станет округляться и выступать вперед.
За своими размышлениями Ада погрузилась в легкую дрему, проснувшись лишь когда родные руки обняли ее. Приоткрыв глаза, она улыбнулась мужу и прижалась к нему. Коснувшись губами его шеи, Линда словно спряталась за его лицом, прижавшись лбом к его щеке.

Утро встретило ее бодростью и хорошим настроением.
Линда сладко потянулась, а потом вдруг легла сверху на Сальгари. Она укрыла их одеялом почти что с головой и пошутила о том, что взяла его в заложники и никуда теперь не выпустит.
Выпустить Сальгари все же пришлось, но не сразу... Что-то менялось не только в ее теле, но и в голове. Не зря говорили, что беременность меняла женщин. Обычно спокойная и лояльная к занятому графику мужа, Линда стала более настойчивой до ласки герцога.

Но все же их дела никто не отменял.
Линда вышла из дома, подышать свежим воздухом, когда к ней подбежала Катрина с радостным криком:
- Там посыльный, посыльный приехал! - Девочка явно бежала, судя по ее тяжелому дыханию.
Вскоре и правда к Аделинде пришел юноша. Он поклонился и передал ей несколько конвертов.
- Госпожа, бумаги от советника, которые Вы просили. - Отчитался слуга.
Линда пригласила его отдохнуть с дороги, а потом заметила краем детского глаза Танси, что сидел в шатре.
- Сможешь проводить меня к тому человеку? - Мягко попросила ее баронесса, протянув руку.
Маленькая ручка взялась за пальцы де Шоте и потянула ее за собой к Рафаэлю. Обернувшись к гонцу, она учтиво кивнула ему и попросила подождать, когда она подготовит ответ Вильгельму.
- Мы посмотрим бумаги после обеда. Пока что можешь идти. - Тихо сказала Ада, а потом обратилась к Танси, оказавшись в шатре. - Добрый день, Рафаэль. Вы не против моей компании?
Расположившись на тахте, Линда улыбнулась ребенку, поблагодарила ее за помощь и сказала ей возвращаться после обеда. Девочка спросила, может ли она отнести документы в дом, но баронесса сказала, что пока подержит бумаги сама.
Когда девочка ушла, Линда заговорила с Танси:
- Я надеюсь, Вы поспали? Или опять работали всю ночь? - С легкой улыбкой спросила де Шоте. Она, конечно, подшучивала, но в ее голосе звучала и искренняя забота. Она не хотела, чтобы целитель сам захворал из-за своей работы. Он был один из самых близких и приближенных к ней фигур во дворе, и его здоровье беспокоило Аделинду. Хотя она сама грешила тем, что не берегла себя, когда Сальгари или Танси делали так же, девушка была очень недовольна. - Рафаэль, простите, что Лоренцо опять беспокоил Вас из-за меня. Я просила этого не делать...
Это я виновата - не расчитала силы. Вчера был очень долгий день, полагаю, я больше не могу позволить себе прежний уровень нагрузки...
А еще хотела поблагодарить Вас о чае. Я давно не была такой спокойной. Это приятное чувство.
Когда она сказала все это вслух, шепот баронессы коснулся разума целителя:
"Есть ли какие-то вести?" - Ей не терпелось узнать новости. Она понимала, что прошло совсем немного времени, но предложение Рафаэля не оставляло ее разум. Линда так хотела скорее притворить ео в жизнь. Но она все же она поспешила заверить мужчину. - "Я не говорила, не волнуйтесь."

Аделинда была рада, когда Танси принял ее. Она смущенно улыбнулась поцелую лекаря на своей ладони, залившись румянцем. Они общались уже долгое время. С момента, как Рафаэль ступил на порог ее загородной резиденции, чтобы исцелить герцога, Аделинда считала его скорее другом, нежели подданным. Потому такие формальности смущали ее, словно она снова была девочкой, приглашенной танцевать на зимнем баллу.
- Я сделала то, что должно было быть сделано... уже давно.
Вы заметили? Воздух будто стал легче. Сейчас, когда их души обрели свободу... Я и не замечала сначала этого, но сейчас я ощущаю это настолько явно - будто пелена сошла с этой земли. - Сделала глубокий вдох баронесса, спокойно закрыв глаза.
Когда же Рафаэль перевел тему о ее беременности, глаза де Шоте открылись, она заметно встревожилась, проверяя, могут ли их слышать посторонние. Она все еще не была готова огласить свое положение публично - даже ее советник пока не знал об этом. Ее ладонь все же инстиктивно легла на живот. Девушка знала, что такие новости следует скрывать первую треть срока, даже если все протекает хорошо, пока ее дети не окрепнут достаточно.
Слова Танси одновременно поражали ее воображение и пугали ее своей формулировкой. Скажи ей в отрочестве, что ее дети будут высасывать ее силы и ресурсы ее тела - и ее фобия была бы раз в двадцать сильнее. Аделинда напряглась, внимательно слушая рекомендации лекаря. Ее дыхание немного сбилось:
- Вы так это описываете... Немного страшно... - Тревожно прошептала баронесса, пытаясь поскорее взять себя в руки. В конце концов Лоренцо относился с уважением к ее страхам, мнениям и телу, несмотря на собственные желания и амбиции, и это было ее решение принести в мир их наследников. В своей голове Ада пыталась напомнить себе о том, что это не было какой-то жертвой - она ждала этих детей, она хотела этих детей.
- Я выполню все, как Вы говорите. - Послушно кивнула она. Линда, как мог заметить Рафаэль, уже выполняла все его рекомендации (кроме, разве что, отдыха и сна). От части из-за страхов, но по большей части из искренней заботы о здоровье своих детей.
Ответ Танси на ее ментальный вопрос все же смог отвлечь баронессу, и она успокоилась окончательно. Новости об их плане интриговали и мотивировали ее. Она с нетерпением ждала, когда бы наступил нужный момент. Это была еще одна причина, ради которой Линда была готова выполнять все предписания целителя.
Но тема вновь переменилась. Ада выслушала Танси и кивнула:
- Видите ли, Рафаэль. Я придерживаюсь мнения, что критическое мышление и справедливое суждение важно, как в религии, так и в политике. Я могла бы поступить, как с нашим общим знакомым, но это... неправильно. Если по вине человека пострадали или могут пострадать невинные жизни, он должен быть осужден... И именно потому что это дело обоих государств, я хочу решить этот вопрос здесь.
А, кстати... - она протянула полукровке письма. - Мой советник передал мне отчеты от заказчиков Веласкеза из более дальних регионов. Лоренцо сказал, Вы также спрашивали пострадавших. Сможете рассмотреть их со мной? - Она усмехнулась и сразу оговорилась. - Только оставьте хотя бы пару бумаг для моей маленькой помощницы, а то она очень расстроится.
Передав ему бумаги Вильгельма, баронесса задумалась:
- Я думаю, это хорошая идея. Затягивать не стоит... После того, что сделал Руцци, я не хочу видеть фанатиков у власти. - Слепой взгляд Ады остеклянел, пока она обдумывала свое решение. - И, опять же,  я бы хотела поговорить с ним лично, чтобы убедиться в его взглядах... Возможно, у меня бы получилось повлиять на него. - Она повернула голову к Танси и улыбнулась через секунду. - Не бойтесь, я буду осторожна. И... Рафаэль... Спасибо Вам за все. Вы не представляете, насколько мне важна Ваша помощь.

Наступал вечер, и Ада посетила строительство их нового дома.
После работы со своей маленькой помощницей, девушка попросила ее прогуляться вместе, и ребенок аккуратно вел госпожу за руку, всегда предупреждая о кочках впереди. Что уж тут сказать, Катрина воспринимала свою новую "должность" очень серьезно, особенно, для трехлетнего ребенка.
Строители, завидев баронессу, удивились, но вместе с тем она стала слышать приветливые возгласы и оклики. Казалось, сегодня у всех было особо хорошее настроение. Она улыбалась голосам, которые приветствовали ее, девушка даже заводила короткие беседы со строителями. Мастер Юда был в великолепном расположении духа, и де Шоте была рада поговорить с ним снова.
Краем разума она ощутила волну ненависти... и, заметив глаза, что издали пялились на нее, Ада посмотрела еще чьим-то зрением на этого человека. Это был Веласкез. Весь в поту и грязи он сверлил ее взглядом. И Ада повернула голову к нему, неотрывно "глядя" прямо в его глаза. Она улыбнулась ему, еле заметно, - собеседники могли подумать, будто баронесса потерялась в окружающих ее голосах и приветливо улыбалась говорящим.
Восприятие же заключенного изменилось, совсем чуть-чуть - для него она все еще смотрела прямо в его глаза, но ее улыбка была широкой и даже немного зловещей, а потом ее губы бесшумно прошептали: "Я все вижу". Немного паранойи... Щепотка в сторону нервного срыва. Все его планы были обречены на провал, и пусть Аделинда хотела честного суда, но она не могла упустить такой шанс.
За разговорами Линда услышала предложение мастера Юды:
- Госпожа, проводить Вас к герцогу?
- Ох, это было бы просто замечательно. Я как раз хотела позвать его на ужин.
Оборотень спросил ребенка, не хочет ли она посидеть у него на руках и увидеть отца за работой - девочка была в восторге. Тогда мужчина подхватил малютку одной рукой и повел де Шоте под вторую.
Услышав голос Сальгари и увидев его глазами Юды, девушка расплылась в теплой улыбке - он был прекрасен.

- Так, а теперь налей сургуч на бумагу... И... поставь на эту лужицу мою печать... Жди, жди... Готово. - С улыбкой шептала баронесса Катрине, которая все с тем же воодушевлением помогала Линде в таких простых вещах, и уже становилась незаменимой частью ее дня.
- А как Вы читаете эти точки? - Застенчиво спросила девочка.
- Пальцами. Пусть я и могу читать нормальные письма чужими глазами, но я не могу писать иначе. Мой советник тоже знает эти точки, поэтому он тоже может их прочитать.
- Ух ты... А можно я тоже научусь?
- Ну раз ты так хочешь... Когда ты будешь учиться писать и читать, я научу тебя и этому.
- И мы можем друг другу писать секреты? - Оживился ребенок.
Линда засмеяалась и погладила ее макушку:
- Конечно, сможем. Так, а теперь отнеси эти письма гонцу. Скажи, что письмо с красной лентой - срочное. Поняла?
Письмо с красной лентой просило Вильгельма срочно отправить к ним дворцового летописца с учениками, а второе - просило отправить приглашение фанатичному священнику, сопровождая его доверенными стражниками, доказавшими бесприкословную верность де Шоте.
- Госпожа, уже поздно. Приготовить Вам вечерний чай? - спросила Натали, выпуская дочь на улицу.
- Да, пожалуйста. Извини, что задержала Катрину, она правда сильно помогает мне.
Баронесса готовилась к предстоящему трибуналу.
Почти все ее бумаги были переданы супругу, и стоило подготовить официальную часть суда. Пусть баронесса была не сильна в политике или же дворовых интригах, отец с детства учил вести ее публичный образ жизни, выступая официальным лицом своего народа. Потому и подобными вопросами она занималась практически инстинктивно, разве что последнее время стала несколько рассеянной, и теперь вспомнила о своей идее в последний момент.

Ко дню, когда Лоренцо созвал советников, де Шоте наконец смогла выдохнуть.
Последние дни она чувствовала себя несколько ослабленно и позволила себе отдохнуть и набраться сил. Чаще всего она проводила время на свежем воздухе за книгами, стараясь больше не засиживаться  в кабинете. Танси следил за баронессой и частенько составлял ей компанию, хотя бы ненадолго. Ада ценила эту заботу. И хоть ей было неловко, все же советы лекаря внушали ей спокойствие.

Аделинда остановилась, услышав, как сидевшие за столом люди поднялись с места в знак уважения, но ее слепой взгляд был прикован к супругу. Баронесса улыбнулась уголками губ, услышав его голос.
- Добрый день, господа. - Учтиво произнесла она, кивнув собравшимся советникам. Видеть всех вместе, за одним столом, несмотря на происхождение и первичную принадлежность Ариману или Ниборну, вызывало у нее гордость. За время их общей работы люди смогли найти общий язык, и Аделинде было приятно видеть, как их новый с Лоренцо дом действительно стал объединять прежние два государства на деле.
Каждый раз, когда баронесса возвращалась к Лоренцо (или он к ней), она светилась счастьем и окружающие могли ощущать тепло, исходящее от девушки. При всем своем спокойствии, Линда каждый раз при виде Сальгари ощущала трепет и благоговение, словно юные девушки при виде своего фаворита на рыцарском турнире.
Последнее время она и вовсе не могла сдержать этих эмоций - она была словно зачарована, желая все время быть подле мужа. Видит Имир, она не хотела быть навязчивой, но и унять себя порой было невероятно сложно. Танси заверил ее, что это просто влияние детей на материнский разум, и такое часто случается, но от этого не становилось легче - такое нельзя было исправить напитком или перемолотой травой. Но и сейчас, когда они коснулись друг друга, Лоренцо вспышкой увидел ее импульс заключить его в своих объятьях и жадно коснуться его губ.
- Да, я намерена. - Мягко ответила баронесса, выслушав мужчину. - Я ценю твою заботу, но и их речь я переживу. В конце концов, несмотря на то, что теперь это наше общее дело, изменник пришел с моих земель, да и орудовал с территории Аримана, пока за ним не следили. А, значит, и на суде мое присутствие обязательно... разве нет?
Девушка выслушала герцога. Она мягко держала его за руку, даже когда уже села рядом с ним, медленно проводя большим пальцем по его ладони:
- Я рада, что нашлись неопровержимые доказательства, но мы с тобой не тираны и не мучители - они должны иметь право голоса и возможность защитить себя. Если же их речь действительно будет достойна того, чтобы вырвать им язык - они только примут этим свою вину.
Спокойная и безмятежная с виду Аделинда на фоне своего хмурого мужа выглядела как и его тень, и его контраст - чем дольше укреплялся их союз, тем очевиднее для всех становился тот факт, что они с Лоренцо были двумя сторонами одной монеты: бесприкословностью и состраданием, жесткостью и милосердием. Однако, мало кто знал, насколько они были похожи друг на друга на самом деле.
Ада кивнула на его слова и задумчиво произнесла:
- Прости мне мою наглость, но скоро должны прибыть новые гости. Я позвала нашего священника нанести нам визит... в ознакомительных целях.
Хочу показать ему Храм, который строим мы. И монумент. Ты же позволишь мне провести ему такую экскурсию? - Она закрыла глаза и кивнула с улыбкой. - Не волнуйся, я попрошу нас сопроводить... или... ты можешь составить нам компанию, если не будешь занят. Что скажешь?
Но к чему я начала всю эту речь - так как это первый трибунал нашего нового дома, я решила, этот случай стоит увековечить и послала гонца за летописцами.
Они будут свидетелями этого суда и запишут его, как первый акт правосудия нашей новой столицы. Единственное, я думаю, приедут они только через пару часов.
Сможем ли мы подождать их приезда?
Де Шоте задумалась и от этого ее лицо стало чуть более холодным и остраненным:
- Какую бы судьбу мы бы не определили нашим изменникам, в глазах их семей мы все равно будем врагами. Ты знаешь мое мнение о казни. Смерть порой слишком жесткое наказание, а порой - слишком легкий выход. Но в случае Веласкеза я даже не знаю, какой судьбы он достоин... Разве что соучастие его родственников не должно остаться незамеченным.
Баронесса обернулась к советникам:
- Что скажете, господа? Это решение нельзя принимать поспешно. - Линда повернула голову обратно к Сальгари, мысленно добавив именно ему, -"Допустим ли мы на суд нового друга Н'игго?"

Вскоре и правда к поселению прибыли пара лошадей и карета.
Аделинда в сопровождении охраны встретила летописцев, что прибыли по ее срочному назначению:
- Госпожа Де Шоте! - Воскликнул один из гостей, старый друг ее отца. Он уже присутствовал при возведении монумента, но сейчас с ним приехало и двое его учеников, которых правительница в последствии хотела оставить здесь, при дворе.
- Простите, что вновь отвлекаю Вас от работы, Себастьян. Рада встретить Вас вновь. - Кивнув им, баронесса с улыбкой пригласила их за собой. - Пусть повод и не такой радостный, но я не могла подумать о лучшей возможности увековечить зарождение нового этапа нашей истории.
- Ну что вы, Аделинда. Это и есть моя работа. И, как вы и сами заметили, такие шаги при зарождении новых государств важно запечатлять.
- Позвольте мне показать Вам дом, в котором Вы сможете оставаться сейчас и впредь, пока идет строительство. Скоро начнется заседание, но пока у Вас есть время отдохнуть с дороги.

Отредактировано Аделинда де Шоте (04-05-2022 12:19:32)