Это место было тайным. Место поклонения давно забытого культа давно забытому богу. Кто расскажет о целой цепочке подобных храмов в жаркой пустыне, кто поведает их значение, их местоположение? Храм Матери-Земли, храм Трёх Змей, саркофаг Элоя и многие другие, все они ждали своего часа. О месте, куда я теперь летела над волнами дюн я узнала от сумасшедшего дервиша, что сам нашел меня. Он твердил о забытых богах, о Предназначении. Он сыпал южными словечками, иногда сбивался на стих, не сказал свое имя, отказывался пить, его тело иссохло, словно мумия, словно шкурка змеи под палящим солнцем. Он выглядел нелепо в окрестностях Кельмира, где я встретила его. "Иди в оазис на западе от Лайнидора, тот, где видно три луны в отражении ночного пруда. оттуда пусть тебе укажет Небесная Гончая." Тогда мне было не до него, я боролась с собой, но теперь, пережив побег из тюрьмы и прочие свои приключения, сумев взять себя в руки, я задумалась. Господь не любил попрошаек, но их нежно любила его жена, вдруг она слала мне знак, где искать мою новую судьбу? Конечно же мне не верилось, что безумный дервиш верил в Играсиль или хотя бы ведал о ней, в именах богов, сказанных им, не было знакомых мне, часто не было даже внятных слов. И в конце концов я поддалась, но не любопытству, а шепоту ветра, что каждую ночь вплетал в свои шорохи слова, не дававшие мне забыть того безумца. Когда с моими делами было покончено, я повидала Лану и пережила еще множество захватывающих приключений, мой путь и путь моей лошадки состоялись в жаркие края на юге материка.

Лететь на лошадке с небывалой скоростью теперь было гораздо приятнее, когда Лана подарила мне свои замечательные очки, прикрывавшие глаза. Иначе песчинки, что нес неутомимый южный ветер, исцарапали бы мне их. Не то, чтобы это повредило моим и без того слепым очам, но не хотелось мне такого, чтобы песок в глазах был, и все тут. Да и пересыхали мои глаза очень быстро под неизбывающим ветром. Было не то, чтобы жарко, наоборот, ночью в пустыне стыло, но еще всегда очень-очень сухо и не хватало воздуха, хотелось вдохнуть поглубже, а в полете на лошадке дышать полной грудью было трудно. Но я не сбавляла галопа, мне жутко нравилась быстрая скачка на волшебной лошади, которой я все никак не могла дать имя. После долгих плутаний и попыток общаться с людьми в Лайнидоре и окрестных землях, я нашла оазис, переночевала там, раздобыла, то есть в этот раз купила одежды и всякие важные вещи, а после, по наступлению ночи, отправилась в путь за Южным Псом, звездою, которую по-своему назвал Дервиш. Мой путь лежал глубоко в пески.

Долго ли, коротко ли, но когда начала брезжить первая полоска зари, я остановила своего скауна, словно по велению сердца. В этот раз я была осторожна и не перелетела через круп, рухнув вниз, а лишь осторожно привстала в стременах, мне хватило одного раза, чтобы бухнуться с этой удивительной лошади. Я сняла очки, размотала арафатку, прислушиваясь к ветру, вглядываясь в пески под ногами. Ничего. Но я чувствовала, ощущала, что что-то не так, что-то бередило мое сердце.

Я спустилась вниз, на пески, огляделась еще раз, потом расстелила большое полотенце и присела на него, сняла волшебные четки, что давали мне зрение, сейчас они только мешали и, встав на колени, принялась молиться, иногда замирая и вслушиваясь в ветер. Так прошло около часа, я успела трижды прочитать пять молитв Господу-покровителю, после чего лишь встала и надела четки обратно, замотала голову платком. Ничего не стало понятнее, но сердце будто нашептало мне ответ и успокоилось. Одета я была, надо сказать, в южные одежды, это значит много слоев белой ткани, легкой, развевающейся на ветру. Это чтобы тело дышало, а солнце не пекло кожу. Я распаковала куль, что свисал с лошадки, поставила один из шестов для укрытия глубоко в песок и начала ходить по спирали вокруг него, отходя все дальше и дальше от места, непрерывно шепча молитвы. На сто семьдесят седьмом круге, у меня будто моргнуло в глазах. Я прищурилась и ожесточенно протерла их. Лишь после этого, ведомая шепотом благодарного ветра, я узрела прекрасную долину. Удивительно было, что я столько времени бродила рядом и не могла это увидеть! Древние пирамиды, стройные колонны и странные статуи открылись моему взору. Я осторожно подошла ближе, чувствуя, что здесь я незваный гость, которому не рады. Дверь, из щелей которой раздавался свист сквозняка, зловеще преграждала мне путь вниз, в глубины усыпальницы. Я почувствовала себя неуютно и решила, что с дороги мне не стоит ломиться внутрь, предпочла расположиться на другой стороне гребня дюны, переждать наиболее жаркие часы в тени укрытия.

Пустынное укрытие меня научили делать торговцы Великой Степи. В нем мало места и неуютно, зато нежарко, особенно когда песок осядет на ткань сверху. Лошадку я скукожила и убрала за пазуху. Исключительное животное, я была очень рада, что заполучила ее! Я молилась, переживала, пила воду. Лишь когда полдень остался позади, а солнце отправилось вниз по небосводу, сердце кольнуло "давай". Я выбралась из своего укрытия и подготовилась. Верёвка, нож, два больших бурдюка, колья и прочее, что я купила в оазисе - все это могло пойти в ход. Когда я вернулась к храму, что-то сразу заставило насторожиться. Я вдруг поняла, что врата открыты! Кто-то был здесь, пока я пережидала полуденный зной. Сердце мое забилось чаще и я еще раз проверила нож на поясе. Кажется, я совалась в место, которое мне было не по плечу, но что поделать! Я и так слишком долго откладывала спуск, я не могла уйти обратно с пустыми руками, ветер толкал меня вперед, шептал "скорей". Я помолилась Господу еще раз, вздохнула и осторожно пошла вперёд.

Это был долгий и неуютный, но очень захватывающий спуск! Все как в рассказах про героев: ловушки, подземные залы, таинственные фрески на забытых языках и прочее. Сейчас у меня не было времени и желания изучать это место, я боялась тех, кто прошел сюда до меня, но я понимала, что еще вернусь сюда. Кто-то уже обезвредил большинство ловушек, оставил следы от доспешных ботинок на полу. Мой путь был долог, но он в конце концов привел меня в полуобвалившуюся залу. Здесь лежали всякие сокровища, наверняка проклятые или еще что-то, раз их не тронули, были следы крови и магической драки, а еще была миловидная девушка с благородными чертами лица, в черном доспехе. Она не шевелилась, хоть на теле и не было видно ран. Я осторожно начала приближаться к ней, когда почуяла ее запах и непроизвольно зашипела, оскалившись. Этот был запах древнего оборотня, проклятого зверя, запах необычный, но видит Господь, он был мне знаком. Не так давно я общалась с другим оборотнем с похожим запахом, хоть и ощущалось, будто это было в другой жизни. Я подошла ближе и присела, разглядывая незнакомку. Непозволительная неосторожность! Но я уже устала бояться, пока спускалась сюда, если это ловушка, то пусть так и будет. Девушка выглядела умиротворенной, что было странно, учитывая ее наряд и место. Я смочила ее уста, встала на колени подле нее и принялась молиться, прикрыв глаза. Мои уши дергались, ловя звуки вокруг, уши и нос куда лучшие помощники в темени склепа, чем глаза, пусть работают они.

- Кажется, тайны и сокровища многих зовут к себе. - ответила я в непринужденной манере. Женщина, которую я обнаружила в глубинном склепе не выглядела потерянной. Я положила руку ей на плечо, ощущая холод начищенной вороненой стали доспеха, подала незнакомке бурдюк с водой. Для жителей пустыни поделиться водой - сложный ритуал, значащий многое, от долгой кровной дружбы до оставления в должниках. Но я не была из пустыни и очнувшаяся женщина, кажется, тоже не походила на местных.
Форма ее доспехов выдавала западные корни, как и акцент Всеобщего. В темноте на фоне черной стали ее белая кожа выделялась алебастром, она была выше меня, выше любой женщины, что я видела ранее, утонченная, бледная после своего ранения она выглядела почти неземной в этом глубинном склепе, забытом Богом. В ее изысканных чертах лица виднелась дворянская кровь, но руки были не дворянки, это были руки воительницы. Я все еще не знала, друг она мне или враг, моя цель или препятствие, но я точно знала, что я здесь не ради золота, что разбросано вокруг затхлой могилы, принадлежавшей, как можно было положить, самому проклятому еретику Элою. Я здесь из-за этой женщины.

Убедившись, что жизни и здоровью незнакомки ничего не угрожает, я благоразумно отошла, давая ей возможность придти в себя, встать и оглядеться. Я не стала скрывать свой запах зверя, это было ни к чему, мы были на равных условиях в этом. Я видела огромный топор, поражающий и ужасающий одним своим размером и грозным видом. Если он принадлежал женщине, можно было только преклониться перед ее силой и воинским умением. Трогать чужое оружие я не собиралась, многие люди сочли бы такое поведение за оскорбление. Оружие должно знать лишь две руки - кузнеца и хозяина. Вместо этого я решила завести разговор.
- Меня зовут Анастасия. Похоже тебе немало досталось от предыдущих посетителей. Что-то не поделили, да? Расскажешь, что тут случилось?
Я специально, усилием над собой сразу перешла на "ты", хотя чувствовала, что женщина передо мной много меня старше. Не стала я и вилять хвостом, пресмыкаться, как какая-нибудь бета перед альфой, я хотела поговорить с женщиной наравне, как человек и человек, без титулов и условностей и посмотреть, как она отнесется к этому. Судя по первому замечанию, она была адекватной и без чрезмерных претензий, казалось, что мы могли найти общий язык. Я прошла ближе к центру, где было больше света и присела на край постамента, между золотой фигурой какого-то темного, жуткого божка и большим кубком потемневшего от старости металла. Расстелила тряпицу, выложила баночку с мазью от ушибов и ран, чистую ветошь и тимьяновое масло, отдельно отложила тугой сверток с полосками сушеного мяса и бурдюк с водой. Дружелюбным движением и улыбкой, я пригласила женщину присесть рядом. Стоило осмотреть ей голову и немного перекусить. Раны на нас, проклятых оборотнях, заживают быстрей, чем на собаках, куда быстрей, но обработать все равно стоило от греха подальше.

Услышав, что женщина назвалась по имени, без титулов и излишеств, я чуть улыбнулась в ответ. Она была крепкий орешек, несмотря на тонкую внешность. В ее словах мне слышалась легкая грусть, словно произошедшее в этом месте лишь расстроило ее глупостью случившегося. За такими словами стоит дыхание умудренного жизнью существа. Но я решила не вдаваться в такие сложности совсем, а в разговоре выбрать простую ноту, какая мне и давалась.
- А я тогда просто Настя, если хочешь. Надо же. Как-то все непонятно, то обычно, а то и необычно. Но знаешь, случайности не бывают случайными. Вас тут свело вместе с какой-то целью и это не просто борьба сильного и слабого. Я здесь тоже оказалась не случайно и совпадение не было, что я пришла в такое время, в такое мерзкое место. - я с отвращением уронила на пол гадкого божка, что стоял рядом со мной.
- Я жрица. Светлая жрица. Я знаю, что тебе дано видеть мою темную природу, такой я стала совсем недавно. Меня привели сюда знаки, что я вижу как Божественное провидение. И вот я тут, в склепе еретика, разговариваю с тобой. Оборотень с оборотнем. И я не совсем понимаю, как и почему меня ведет эта дорога, но я знаю, что это все не какая-то там случайность. Ты, наверное, не веришь мне?
Голос мой гулко разносился под сводами подземелья, хоть здесь и не было беспросветно темно, но черная аура этого склепа давила на меня и казалась чем-то нехорошим. Я не хотела ломать момент понимания между нами, я чувствовала, что эта странная и опасная женщина важна для меня чем-то, хоть пока и не до конца понимала чем именно. Но пора было признать, что допрашивать раненную вот так, с ходу - это неправильно совсем и надо помочь ей выйти отсюда. Кто бы ни была Айрис, злодейка или жертва, какие бы планы я ни думала на нее, мой долг служительницы Господа был помочь ей прежде всего, а после дать честный выбор.
- Если тебя здесь ничего не задерживает, то я думаю, нам стоит уходить отсюда. Там лежит большой топор, это твой? Ты как в состоянии двигаться? Я вижу, что твоей руке сильно досталось от злой магии. У меня есть мази, но они наверху.
Я встала со своего места, протянула руку помощи Айрис. Мне ничего не нужно было из этого места, никакие богатства, монеты и кубки. Все это воняло мерзостью и злом, будь моя воля, я бы сожгла здесь все во славу Его. Но так мы скорей сами задохнемся. И к слову у воздухе, мне одно подумалось:
- Мне кажется, или из той дыры в стене дует свежим ветром? Возможно, там есть выход? Путь наверх сложен и опасен, я едва не погибла, спускаясь сюда.
Дожидаясь, примет ли Айрис мое предложение уходить отсюда, я решила невзначай продолжить разговор. Кажется, эта женщина сильная воительница и раны не мешают ей ясно думать.
- Скажи, зачем тебе артефакт отсюда?

Я кивнула на мудрые слова Айрис и пристроилась за ней. Как бы ни хотела моя молодая кровь оборотня и моё призвание жрицы взять верх над ситуацией, идти вперед и прокладывать дорогу, я не могла ничего с этим поделать. Женщина рядом со мной была благородна, опытна, сильна и уверена в себе, а я следовала за ней. Обычно меня раздражало очень, когда люди своею силою кичатся и ставят себя высоко, но Айрис была не такая, она не заявляла о своей большой внутренней силе, она просто была сильная. Скорее наоборот, в голосе ее я чувствовала усталость какую-то и грусть. Так, наверное, мне отражалась ее нехватка эмоций, отчужденность, что она как отшельник, живет в своих мыслях и горестях. Я подумала, что было бы здорово зажечь огонь в ее глазах. А после спохватилась, ведь она была оборотень, а значит огонь в ее глазах обещал бы зло, верно? Или нет?
Как бы то ни было, Айрис шла впереди, в своих могучих латах, я шагала сзади, пригибаясь в низких проходах с большими песчаниковыми камнями в арках, на которых нанесены были надписи, читать кои я не намеревались, ведь почти наверняка, все это греховное было и злое.
- Вот бы сжечь это место! - сказала я метательно. Как жаль, что я лишилась своей огненной магии. Я бы покрыла здесь все огнем, прокоптила камни, обрушила бы стены. Но этого было мне не дано больше и я лишь шла дальше по усыпальнице.
Разговор я основной не продолжала, потому что и правда не место было и не время. Но мне было очень интересно, с кем же меня свела судьба и Господь на моем пути. Айрис казалась темной, молчаливой тенью, с бледным, призрачным лицом, словно и не создание из плоти, словно не было на ней всех этих громоздких доспехов. Я бы вот в жизни на себя столько железа не надела бы. Я была воин Господа, но воин по духу, никогда мне не выходило пользоваться мечом или другим клинком, раньше я полагалась на свою магию огненную, а теперь у меня и выбора не было, проклятие решало такое за меня и врага я встречала клыками и когтями. Мне очень этого не хватало, как паладины святых орденов, носить освященное оружие и доспех, сверкающее и яркое, вести в прямой бой верных соратников. Я понимала, что это не про меня, но всегда завидовала рыцарям без страха и упрека. Айрис, конечно, не была рыцарь, хотя бы потому, что оборотень. Но я была уверенная внутри, что топором своим она машет с мастерством. Вот только против кого она его применяет?

Когда мы выбрались на поверхность, я буквально выползла по песку, засыпавшему потайной ход. Снаружи все еще припекало и марево колыхалось над дюнами вокруг этого затерянного места. Лишь через несколько часов зайдет солнце и внезапно жара сменится холодом, что покажется пронзительным. Я сказала Айрис, немного отряхнувшись.
- Я устроила прибежище себе за дюной. Там хватит места для двоих, есть еще вода и мясо. С тех пор, как я стала оборотень, другая пища мне совсем не мила. Пойдем? Как ты себя чувствуешь? Тебе помочь снять доспехи? Прости, но мне кажется, что ты сваришься в них заживо.
Я не стала сходу бросаться вновь своими расспросами в Айрис. И так понятно было, как мне кажется, что меня терзало любопытство, кто она, с кем она дралась и о каком артефакте речь. Я переживала немножко, что все это очень греховное будет и у моей новой знакомой злые намерения в этом храме, потому она так немногословна, но я не спешила с выводами, да и неважно было это. Судьба и Господь привела меня к ней, а значит неважно, есть у нее грехи или нет - она мне нужна. Я и сама, что таить, уже давно стала черней ночи.

В укрытии под белыми, колышущимися на горячем ветру тканями, я освежилась и помогла своей новой знакомой придти в себя после подземных приключений. Лишь покончив с этим, я уселась на коврике и собрала мысли в кучку. Из сумки я достала купленный на рынке в селении фрукт, что звался апельсин, осмотрела его и принялась есть. Увы, тогда я не знала, что его чистить надо, но мне и так вкусно было. Второй такой же апельсин я предложила Айрис, но, конечно же, достала и еду посущественней, поближе к нам, оборотням - сушеное мясо и колбаски, обернутые в промасленную бумагу, вдруг оборотень проголодалась по-настоящему. Я сказала:
- Не знаю. Я никак не могу привыкнуть к новой себе, к оборотничеству. Это сложно очень, я теперь другая совсем получаюсь. Хочется крови и волком выть и блох чесать и много всего. А главное, я постоянно чувствую себя грязной, понимаешь? Проклятой, черной, в таком смысле грязной. Это ужасно просто, висит надо мною везде и всюду. Скажу тебе честно, Айрис, я и раньше-то не самая послушная была. Я много повидала, много успела подраться за добро и за свет. Ошибки наделала. Но теперь... После того как меня укусил оборотень этой весною я потерялась вся. Но знаешь, мне кажется, Господь ведёт меня опять к свету. Поэтому я оказалась здесь, в этом храме, это меня Господь сподобил. Привел меня прямо к тебе, представляешь?
Я вкратце рассказала Айрис про безумного дервиша, про знаки и созвездия, что вели меня сюда. Я понимала, что это всё безумно очень звучит, но я пыталась объяснить, что в каждом действии меня Господь невидимою рукою вёл. Как-то речь зашла и про то, как я шла на войну умирать в битве с неверными после того, как оборотнем стала. И про артефакт свой я упомянула, который мне в храме достался. Обычно я так много не говорила о себе, но тут легко это сложилось и далось, наверное, собеседница потому что внимательная была и вежливая. Или я нервничала просто. Тем временем, пока я болтала, ничего особо не менялось вокруг лишь солнце величественно шагало по небу, обдавая нас волнами жара.
Вот только я не знаю до конца, зачем я здесь, могу только надеяться, у меня есть мысли об этом и желания, только я о них помолчу пока, чтобы не сглазить. Но как бы оно там ни оказалось я верю, что нас что-то связывает и я рада быть сейчас здесь, Айрис. Я тебе помогу во всем, что только смогу сейчас. Волей-неволею, а у нас теперь судьба связанная, я чувствую это точно. А ты о себе расскажешь? Ты такая... Ты, наверное, из богатой семьи? Расскажи, зачем тебе этот артефакт понадобился? Ты охотишься за ними? Так интересно!
Вспомнив кое-что, я добавила поспешно:
- Я не сказала же, я нас отсюда в любое время увезти могу! У меня лошадка есть волшебная, она даже по воздуху летает, очень быстрая, даже слишком быстрая, она нас вмиг до селения любого домчит, хоть до дома твоего, где бы он ни был, только дорога такая не самая приятная будет, особенно вдвоем на одном крупе. Ох, что ж я сразу не сказала, дура такая. Прости, Айрис, заставила тебя жариться на пекле этом.

- Да... Комфортные? А, да, конечно, по холодку оно проще лететь будет... - я ответила растерянно на последние слова Айрис, еще впечатленная ее историями. Моя голова и мысли витали где-то там, в событиях многолетней давности. Мне было жаль её, лишившуюся родителей, хотя краешком сердца я понимала, что тоже еще совсем недавно сожгла бы всю семью этой женщины без всякого сомнения. Я помолчала какое-то время, слушая, как ветер треплет ткань нашего укрытия.

- Я знаю, что ты не светлое совсем создание. И я не светлое. Мы тьма, зло, мерзость, кровь и ярость. Я не могу представить, как оно, сотни лет так жить, я такая всего лишь с весны, ты права полностью. Во всем, кроме одного. Я не согласна мириться. Я была готова одно время отдаться своей новой сути. Бегала волком, забыв, что такое быть человеком. Людей убивала и совсем не всегда плохих. Я стала Злом, Айрис, я теперь знаю, какого это. Мучилась, сходила с ума от понимания, кто я есть теперь. Не знаю, так ли тяжело оно у всех проходит, обращение.
Я покачала головой и тяжело уронила ее на руки. Все это жило во мне, пульсировало болью и волк поднимал голову каждый раз, когда мне становилось плохо, предлагал облегчить муки, отдавшись его воле.
- Я была злом и осталась злом. Думала кончить себя, но это грех, я не видела выхода. Но вопреки всему, я отказалась смириться, я молилась. И я чувствую, что Господь пустил меня на праведную тропинку. Трудную и теряющуюся во мгле, непонятную мне. Но праведную.
- Айрис, ты сама мне рассказала про добро в себе. Оно есть. А значит есть путь к покаянию. Ты, наверное, не хочешь его так яро и слепо, как я, да? Ты привыкла быть той, кто есть, тебе путь к Господу не выглядит нужным. Но он нужен тебе, поверь. Потому что я знаю, это единственный способ окончательно смириться с собой и с содеянным, погасить ту глубокую, неизбывную боль. Простить себя. Скажи, разве в тебе не говорит совесть? Не гложет тебя, выедая изнутри? Нет в твоей долгой жизни поступков, о которых ты истинно жалеешь? Ты так хорошо помнишь все эти истории, эти убийства. Они тебе нравятся, я вижу. И мне нравится убивать. Я не говорю тебе отказаться от этого. Но скажи мне, когда ты берешь руки дочери в свои, тебе не хочется быть в этот момент кем-то большим, чем просто чудовище? Искупить совершенное, хотя бы чуть-чуть, каплей? Сделать то, что не дадут тебе ни деньги, ни артефакты? Мне кажется, я знаю, что может привести к этому.

Я встала, выбралась из-под тента, мне, моим мыслям и голосу, было нужно пространство. Я заговорила крепко и ярко, а глаза мои горели.
- Тебе странно это слышать и поверить в чудо, но Господь правда ведет меня. Он меня не покинул. Я плохо понимаю его Волю, но стремлюсь к ней. Айрис, я всегда мечтала уничтожать Зло. Любое. Я всегда несла в себе печать убийств и разрушений, этого я не боюсь. И теперь, когда я сама стала Злом, эта моя суть не изменилась. Я все еще хочу бороться с ним. Убивать вампиров и оборотней, выжигать гнездовища некромантов и выкуривать черных эльфов из их подземных нор. Но я вижу, что мне недостаточно просто идти по моей миссии. Я ищу соратников, тех, кто разделит мою суть, мою боль, мои убеждения. Я хочу, чтобы Зло боролось со Злом.И мне нужна помощь на моем пути.
Я не прошу тебя уверовать в Господа, я вижу, что ты все это время прекрасно справлялась без него. Мне не нужно от тебя молитв, не нужно подношений. Но я вижу, что ты и так борешься со Злом, пусть и не специально, как часть твоего приключения. Я хочу от тебя, Айрис, лишь одно. Чтобы когда в следующий раз ты обрушишь свою секиру на Зло, ты радовалась. Чтобы ты сказала себе - я поступаю хорошо и, может быть, кто-то на небесах радуется, глядя на меня. Для меня пока этого было бы достаточно, понимаешь?
Я заползла обратно под ткань, уселась рядом с воительницей, близко, плечом к плечу.
- Понимаю, мне трудно объяснить то, что я знаю, во что верю. Сказанное мною звучит нелепо, но что ты скажешь мне в ответ?

Я помолчала немного и добавила:
- А про апельсин я не знала, спасибо. Надеюсь, у меня желудок не расстроится от этого. Для меня все новое, в этой пустыне, я еще никогда не была так далеко от дома.

Я так сильно стучалась, колотила, а ворота оказались открыты. Искала союзников, помощь себе, путь и миссию везде, а нашла внезапно здесь, в глубинах гробницы еретика. Это было так неожиданно, мой путь оказался прямой и привел меня туда, куда я желала, без испытаний или хотя бы без обычных для меня испытаний. И потому мне трудно было поверить во все это, я думала о подоплеке. Я сразу думать начала, что Айрис мне что-нибудь неправильно говорит или обманывает меня, или я её не понимаю просто и желаемое за действительное выдаю. Но я отбросила эти мысли все, пустила сквозь пальцы, как песок, смешав с местными дюнами. Это сомнение, а сомнение удаляет меня от Господа. Мне надо быть прямой и сильной, верить и вести, а там Он приведет меня куда требуется. Я еще немножко помолчала, думая. Вопрос Айрис был как бы простой и не простой в то же время.

- Я не говорила про то, чтобы сопровождать меня, но мне радостно очень, что ты такое предлагаешь. Я не знаю, сколько ты берешь за свои услуги, и богатств на мне сейчас не очень и много. Но если они нужны тебе не просто, чтобы наемницею стать, а ради чего-то большего, я сыщу, что ты запросишь.
У меня были прикопаны деньги. Не мои, кровавые деньги, что достались мне в мою бытность зверем, когда я думала не о наживе совсем, а о человеческой крови и полной луне. Деньги, доспехи, драгоценности, артефакты всё это мало интересовало меня сейчас, а еще меньше тогда. Что-то из тайников утеряно, забыто между превращениями, как у белки после зимы. Но я могла найти монеты, коли то потребуется.

- Совесть же - это Господь в нас. Всегда, когда ты борешься с собой и знаешь внутри, что правильно, а что неправильно - это Он ведёт тебя. Этот голос можно заглушить, научиться избегать, я сама так делала, но ему нельзя замолчать насовсем, он там, Айрис, всегда был и будет там. Он может говорить против твоего желания, но если ты научишься его слышать и следовать ему - тебе самой станет гораздо лучше.

Куда же я иду... Одним путем - к Богу. Каждым шагом я мыслю стать ближе к нему, хоть мне и кажется, что я лишь отдаляюсь в своем пути. Но я бы удивилась сильно, если бы путь к Господу был торным. Если же назвать на моем пути что-то близкое, что-то тебе важное, то тут я так скажу. У меня есть слух о гробнице. Не этой совсем, далеко отсюда. Гробница древнего вампира, который тыщу лет назад жил. Непростой вампир, очень сильный и тайный, о нем мифы только и есть, а правды днем с огнем не сыскать. Говорят, что он светлую магию колдовал и светлым богам молился. Представляешь? Вампир. Но это слухи только. А вот место его покоя или как оно там у вампиров бывает, может и не слух быть. Тела, там, конечно не будет, вампиры со смертью порошком черным делаются, потому что у них душа и тело - фикция одна. Но там, быть может, будут ответы на вопросы. О том, как нам, черным существам, творениям черного брата, вступить на лестничку в Небеса. Представляешь как здорово было бы, светлую магию колдовать и проповедовать! Может быть мы сможем и всех-всех злых не убивать, а добрыми делать и светлыми! Это победа будет такая, что и не снилось!

Я разошлась и глаза мои горели мечтами, но сумела себя охолынуть.
- Ну или это все сказки и мы не найдем ничего вовсе. Как-то так. Тебе интересно такое приключение? Докажет тебе это мою праведность?

Через время и мысли, я еще добавила.
- Есть и дело еще ближе. Мне надо учиться. Быть зверем и держать его в узде. Быть человеком и не забывать, как это оно. Сражаться в бою и пользоваться новыми силами себе в помощь. Я вижу, Айрис, ты сильная, ты умелый воин. Ты мне поможешь? Я не знаю, сложное это или нет, но я учиться могу. А ты можешь мне учителем быть? Оборотнем и воином. Я найду деньги за учение. Сколько тебе нужно?