Привычно прогуливаясь в приятной прохладе утреннего леса, могла ли Нилуфар подозревать, что утро, которое она буквально двадцать минут назад – ровно столько времени прошло, как девушка покинула поместье – в разговоре с Анной, что как раз хлопотала над завтраком, назвала «замечательным и на удивление спокойным», окажется отнюдь не таким безоблачным? При чем, речь не об облаках на небе – погода сегодня и правда была достаточно ясной – а о произошедшем с ней во время прогулки событии, которое белая львица никак не могла предугадать.

В поле её зрения в какой-то момент оказался мужчина, но это она поняла только потом. Изначально взгляд её упал на ком валяющихся на сырой, влажной земле одежд, и тело, что под этими одеждами скрывалось, корчась от боли. Девушка не могла знать о том, что предшествовало такому состоянию сего мужчины, равно как и не знала, что в этом лесу сегодня был ранен не только он, но сейчас это было и не важно. Сейчас ей не нужна была эта информация, не интересовала её, и никакие вопросы даже мельком не пролетели в голове, единственное, что занимало мысли цветочной девы – пострадавшему нужна помощь.

Быстро оценив окружающую среду на наличие возможных опасностей, подбежала к нему так быстро, как могла, и, забыв о том, чтобы сохранить чистоту платья, забыв обо всем остальном, что сейчас не имело значения, опустилась у его головы на колени. Волнение только на миг проступило на лице, но действия были лишены каких-либо признаков паники.

- Мистер!.. – воскликнула она, чтобы убедиться, что он в сознании, ну или, скорее, полусознании. - Все будет в порядке, - в это же время судорожно осматривала его на наличие зияющих ран и кровотечений – первое, на что она обращала внимание, и чего, к своему первоначальному удивлению, совсем не обнаружила: поймет, что удивляться нечему, лишь потом, когда сосредоточиться на своих ощущениях сильнее, почувствует исходящую от мужчины ауру глубже – а затем скользнула выше, к шее – тому самому, в чем и крылась причина. Очевидно, ощущение удушья, вызванное магией.

– Постарайтесь… успокоиться, сосредоточьтесь, дышите глубоко, не так рвано, спокойнее, - пропустила его ощущения сквозь себя, мысленно оплела его сознание – это было сделать не так-то просто, пришлось затратить больше энергии, чем она предполагала изначально – тонкими стеблями своего восприятия, пустив по этим фантомным, эфемерным линиям связи поток чувства, очищающего, проясняющего сознание и мысли, не внушив, а лишь навеяв ощущение спокойствия да ясности. Попыталась заглушить сдавливающую боль, ослабить её разрушающее действие ментально. Но, в какой-то мере, это всего лишь залечивание, а не прямое воздействие на истинную природу болезни.

Всего лишь оказание первой помощи, на эффективность которой Нилуфар оставалось только надеяться. О том, чтобы полностью нейтрализовать и речи быть не могло, а вот ослабить… Именно на это были нацелены её действия пока что. Пока нет под рукой никаких иных лекарств, кроме того единственного, что всегда было ей доступно.

Отредактировано Нилуфар фон Айнцберн (31-10-2020 19:39:25)

— Ты?.. – даже бровью не повела на слетевшую с уст незнакомца короткую фразу, продолжая заниматься своим делом, ведь одна из главных составляющих успеха – сосредоточенность. Не будет её – эффективность действий цветочной девы снизится в разы. Вот серебристые дорожки бегут вперед, извиваются, а в следующий миг замирают, останавливаются: по этим светлым дорогам она проведет его разум через тернии к звездам. Нилуфар временно станет его путеводной звездой в ночи, спасительным светом маяка в бескрайних, удушающих объятьях темной морской пучины.

- Я, - спустя некоторое время, когда основная часть ментальной энергии успешно была отдана пострадавшему и дело оставалось за малым, спокойно ответила Нилуфар, заглянув мужчине в глаза. Если он уже и говорить пытается, значит, ему становится лучше. Усмехнулась уголками бледно-розовых, словно лепестки цветущей вишни, губ. - Я, - повторила еще раз, а в голосе её зазвенели колокольчики, -  кому же еще здесь быть? – речь её была ласкова, словно мурлыкание кошки, словно мягкие касания заботливых рук.

Почувствовала сопротивление, что было подобно языкам пламени и намеревалось сжечь тонкие нити их связи, но только лишь снисходительно покачала головой на такие действия незнакомца, ощутив, как приятное тепло артефакта мягко окутывает её, скрывая от обжигающих огненных лучей и блокируя любые попытки разорвать установленный контакт.

- А вот так делать лучше не стоит, - заметила лекарь, окатив мужчину льдистым взглядом своих очей, в которых всего на миг промелькнула строгость, не терпящая возражений, что лишь подчеркивало её настоятельную рекомендацию, высказанную ранее. – Я не желаю вам зла – просто хочу помочь, - а между тем юница уже закончила, и сила связывающих их нитей медленно начала ослабевать, плавно отпускать разум этого случайного встречного из своих объятий.

- Представься, пока я не уничтожил... - спрятала бесенят, мгновенно заплясавших в глазах, под пушистыми ресницами, - кхххха-кха-кха, - тут же оказалась рядом, придержав его немного да подавив взволнованный вздох, что хотел уж вырваться из груди.

- Тише-тише, осторожнее, - успокаивающе проговорила девушка. – Повремените пока с уничтожениями – сначала Вам нужно отдохнуть, восстановить силы… Потом можете делать, что угодно. А я Нилуфар, лекарь, - все же представилась она, приподняв уста в мягкой полуулыбке. Если этот вампир – а что это вампир, у нее не было никаких сомнений – и опасен, то сейчас он явно нуждается в помощи и слишком обессилен, чтобы причинить ей вред. – Живу недалеко отсюда. Можете встать? – поднялась на ноги и протянула незнакомцу руку, чтобы помочь ему подняться, хотя сама сейчас боролась с небольшим упадком сил, что нагрянул сразу после того, как она прекратила ментальнуую передачу своей энергии. Она стояла к нему лицом, а прохладное утреннее солнце светило ей в спину, создавая вокруг Нилуфар ореол мягкого сияния. – Нам лучше поспешить, не так ли? – и укрыть вампира от солнечных лучей, пока они не начали светить еще нещаднее. - Ах, да!... Как мне к Вам обращаться?

Отредактировано Нилуфар фон Айнцберн (10-11-2020 22:24:04)

- Нилуфар, значит... – девушка утвердительно кивнула, улыбнувшись. А мужчина между тем представился и от помощи, что её так великодушно предложила лекарь, не отказался. Хотя иного целительница и не ожидала от поцелованного солнцем – в сложившейся ситуации у него попросту не было выбора.

- Хорошо, Стефан, - проговорила имя, осторожно пробуя его на вкус, словно сладость, которой угостил незнакомец – вроде и неловко, а вроде и вкусно. Но обращаться на «ты», как это сходу начал делать новый знакомец, юница не решилась, так как сочла это неправильным. Как бы смешно это ни звучало, учитывая тот факт, что Нилуфар только что поковырялась в мозгах Стефана, нарушать личное пространство излишней раскованностью без прямого согласия на то своего собеседника она не любила. – Больше вам никто не причинит вреда. Не беспокойтесь ни об этом, ни о чем-либо еще.

Несмотря на протянутую ему ладонь, подняться на ноги мужчина решил сам (правда, придерживаясь за ствол близстоящего дерева), а поэтому Нилуфар медленно сжала пальчики в кулак, а затем резко прижала руку к груди, тихо хмыкнув, но ничего не сказав. Если может самостоятельно все делать – это отлично, ведь ей не придется тащить мужчину, что явно был выше и крупнее – особенно хорошо эта разница стала заметна, когда они встали плечом к плечу – её самой.

- Желаете сеновал – будет вам сеновал, - пожала плечами девица, шагая чуть впереди да выступая в качестве проводника. – Не отставайте там, - обернувшись через плечо, бросила она Стефану.

Нилуфар с радостью скрасила бы их дорогу в поместье какой-нибудь интересной историей, но, к сожалению, никогда не славилась особой разговорчивостью и умением чесать языком. Белая львица с радостью расспросила бы о чем-нибудь у своего собеседника, дабы услышать его историю да утолить свое любопытство – вампир был явно не местным – но была слишком сдержанной, слишком собой для такой навязчивости. Любопытство лекаря должно выражаться исключительно в вопросах профессионального характера, в данном же случае, по мнению Нилуфар, она не имела права соваться туда, куда её не звали. Ну, или пока не звали.

Шли молча, а если и говорили, то короткими, простыми фразами. На обратном пути домой Нилуфар уже не любовалась пейзажами, а рассматривала землю, погрузившись в глубокие размышления. Во-первых, ей надо было придумать, как объяснить свой внешний вид таким образом, чтобы не вызвать подозрений. Во-вторых, девушке предстояло понять, как обеспечить Стефану максимальные удобства, учитывая тот факт, что, по его собственному желанию, он будет находиться на сеновале.

Нилуфар только что поняла, что раньше ей никогда не доводилось прятать своих пациентов от родственников и слуг. И если первых застать в поместье случалось редко, за исключением, разве что, Фроста, то вторые были просто вездесущи. Чего только стоит их неутомимая домохозяйка!

- Вот и почти пришли, - сказала цветочная дева, когда они подошли к извилистой дорожке, что вела к дому на холме. А вверху виднелся её любимый и родной дом из красного кирпича. – А сеновал там, - указала рукой. – Пойдемте, никого нет, - сделала заключение, оглядевшись, и направилась прямиком к этому зданию осторожной, полукрадущейся, почти кошачьей походкой. Еще несколько мгновений – вампир и оборотень оказались в помещении, что пахло сухим сеном и пылью. – Ну… располагайтесь. Тут должно быть… мягко. А мне… надо в дом – взять все необходимое. Если вам что-то нужно – говорите, я принесу.

— Я не знаю, почему ты не растерзала меня сразу же, как и подобает благообразному звериному роду, но искренне благодарю, - Нилуфар, сдержавшись от смешка, что, будучи абсолютно не подобающим для благовоспитанных мисс, стремился сорваться с её уст, словно тот лепесток с ветки цветущей вишни, ограничилась лишь снисходительной улыбкой, которая задела только кончики губ, спрятавшись в темнеющих углах розовеющих полумесяцев.

—…будь осторожна, - девушка кивнула, и покинула темное помещение, оставляя Стефана в одиночестве. Прищурилась по привычке на свет, что тут же заслепил глаза, и направилась, будто ни в чем не бывало, в сторону поместья. И хотя втайне девушка надеялась, что никто из слуг не встретится на её пути, она, разумеется, понимала, что такое просто-напросто невозможно. И чем ближе к входной двери, тем сильнее стучало в груди сердце, а в руках ощущалась холодная, мелкая дрожь, как при лихоманке.

Перед тем, как открыть тяжелую дверь, Нилуфар выдохнула, пытаясь придать своим движениям, выражению лица, как можно больше непринужденности. В искусстве вранья главными являются две вещи: максимально войти в роль и поверить в свою собственную ложь настолько, чтобы и для тебя самого она начала звучать как правда. Как можно было понять, ни первого, ни второго юница делать как следует никогда не умела. Воспитываясь честным да искренним ребенком, она стала честным и искренним взрослым. Словом, оборотнем абсолютно не приспособленным к реалиям жизни.

Все её надежды рассыпались в крах, стоило ей сразу же наткнуться на дворецкого Хьюго. Он всегда был тут как тут, правда, на этот раз не очень вовремя. Нежданных и нежеланных вопросов не избежать…

- Мисс Нилуфар! – воскликнул он хоть и со свойственной себе сдержанностью, но достаточно экспрессивно, чтобы выразить искреннее беспокойство. – Что с вами произошло? – и мгновенно оказался рядом, если вдруг понадобится его помощь.

- Все нормально, - голос надломился предательски. – Правда… не о чем беспокоиться, Хьюго. В самом деле. Я просто упала… Вот платье и испачкалось. А… но сама я в полном порядке! – придала голосу нарочитую задорность для пущей убедительности.

- Видели бы вы себя! На вас лица нет, - покачал головой Хьюго. – Но если вы правда уверены в том, что все хорошо, не смею больше задерживать вас, - учтиво кивнул. - Все-таки, вам лучше не попадаться в таком виде ни Анне, ни кому-то из своих близких. Если не хотите лишних вопросов, шума и беспокойств, - и дал Нилуфар дорогу.

- Спасибо, - благодарно заглянула в изумруды глаз верного помощника семьи, задержав на нем взгляд всего на долю секунды, а затем поспешила из просторного холла свернуть в сторону лестницы, что вела в комнату травницы. Даже если Хьюго не поверил ей – ах как же совестно врать в глаза такому хорошему человеку! – то виду он не подал, а воспитанность не позволяла требовать от Нилуфар большего, чем она готова была дать. За это белая львица и любила их дворецкого! И, право слово, в тот момент была готова расцеловать мужчину в обе щеки от накатившего после его слов облегчения.

Оказавшись в своей обители да удостоверившись, что заперла дверь, Нилуфар сразу же начала смену одеяний, повергнув свою комнату в хаос из слоев одежды: как чистой, так и испачканной…

Когда юница вернулась к Стефану, неся на небольшом деревянном подносе склянки да сосуды, содержимое которых только самой цветочной деве было известно (лучше сразу занести все лекарства, что могут ей понадобиться, сюда, чтобы потом не возникло ни проблем, ни вопросов), выглядела она уже намного более прилично: чистое, цвета сиреневого утреннего неба, платье простого кроя – «домашнее», как называла подобные вещи сама Нилуфар – сидит на тонкой, призрачной фигурке хорошо, подчеркивая аккуратность девичьих черт, волосы собраны сзади в пучок, а сверху укрыты белой косынкой, чтобы не мешать лекарке во время работы.

Юница обнаружила, что Стефан упал в объятия приятного забвения, и решила пока его не трогать – пусть отдыхает, а сама вздохнула, отогнав мысли о мягких подушках. Уж слишком сладким был соблазн и самой погрузиться в пучину тьмы. Но ей никак нельзя. По крайней мере, точно не сейчас.

— Ты же... – до ушей её донеслись тихие, но отчаянные попытки заговорить, и она мгновенно среагировала на звук, обернувшись на голос Стефана чуть резковато, так, что поднос со скляночками отдался в руках грохотом. Она поспешно поставила их на пол, и обратила все внимание на своего пациента. - Нилуфар, верно?

- Мхм, - утвердительно закивала девушка, поморщившись от приступа кашля своего собеседника. Как же, должно быть, ему нехорошо. Как же хотелось ему помочь! – Тише, тише, осторожнее. Не утруждайте себя словами, - весь вид её выражал искреннее волнение по поводу состояния вампира. – Пока не станет лучше, можете думать – я буду читать. Если, конечно, находите это приемлемым, - виновато улыбнулась, как бы заранее извиняясь, если вдруг мужчина сочтет подобное предложение вопиюще возмутительным или хоть самую малость задевающим да резким.

- О нет, что вы, не извиняйтесь, - начала отнекиваться белая львица на извинение со стороны самого Стефана. – В этом правда нет нужды, - и теперь уж вампир назвался полным именем, при этом обратившись к самой Нилуфар по фамилии, что заставило её ненадолго застыть, но вскоре это секундное замешательство сменилось легкой полуулыбкой. – Да, все верно. И я сделаю все возможное, чтобы помочь.

- Это моя работа, - добавила она чуть позже, опустившись над своими лекарствами – было бы намного удобнее, если бы они все-таки могли подняться в дом, в комнаты, отведенные для пациентов. Но… она понимала, что так нельзя. Придется обойтись без удобств. – Это отвар из древесины и листьев плюща, - протянула Стефану одну из скляночек. – Его обычно дают как противовоспалительное средство при болезнях, чтобы смягчить сухой кашель. Не уверена, что в данном случае это средство – самое то, но, по крайней мере, попробовать стоит, - прокомментировала, чтобы вампир знал, что ему дают. – Это нужно выпить. Если… не затруднит, - взяла другую скляночку со светлой, оранжево-желтой жидкостью внутри. – А это календула. Для полосканий. Снимает спазмы, облегчает боль и оказывает успокаивающее действие. У меня осталось не так много -  это остатки отвара, но я могу сделать еще. Потом, - посмотрела на Стефана.

Сталкиваться с вампирами ей доводилось редко. Лечить вампиров от причиненного магией вреда – еще реже. Поэтому внутри у Нилуфар колючим комом поселилось беспокойство: она всегда волновалась, когда точно не знала, поможет ли то или иное средство. Тем более, действие их на организм Стефана нельзя было предугадать. Но вреда точно не будет.

- Потом мне нужно будет вас осмотреть на наличие телесных повреждений. Возможно, придется наложить шину… Ну, чтобы обеспечить определенным частям тела стабильное, зафиксированное положение.

Также Нилуфар беспокоил один щепетильный вопрос, который она все никак не решалась задать, не зная, как правильно его сформулировать. Даже наличие среди младших братьев сводного дампира никак не помогало. Все же, в вопросах еды он был более склонен к поеданию… человеческой пищи.

- И… еще кое-что, - она замялась, и опустила глаза на пол. – Мхм, простите, если мой вопрос прозвучит бестактно, но… Вам надо будет чем-то питаться – мне неизвестно, насколько затянется ваше пребывание здесь, и я хочу спросить, как вы относитесь к продуктам… - могла ли она произносить слово «кровь» вслух? - животного происхождения? Кхм…

От предложения читать его мысли Стефан отказался, хотя в сложившейся ситуации Нилуфар эта идея казалась разумной. Во-первых, пациенту не пришлось бы затрачивать лишнюю энергию, коей и без того не так много, на болтовню. Во-вторых, подобное общение могло бы быть более быстрым, практически молниеносным. Но, с другой стороны, лекарь была способна увидеть в глубинах разума даже полутон эмоции, даже едва заметная тень, всколыхнувшая мимолетно душевные струны, не могла ускользнуть мимо её чуткого внимания. Поэтому чувства Стефана не были ей чужды: не каждый готов доверить себя первому встречному, пусть этот первый встречный и человек… а в данном случае – оборотень, знающийся на своем деле.

- Хорошо, как пожелаете, - улыбнулась Нилуфар. Чувство такта и высокой моральности не позволяло ей бесцеремонно врываться в чужое личное пространство; в вопросах ментальной магии у нее были свои принципы, которым она беспрекословно следовала, ведь то, что внутри – неприкосновенно. Разумеется, бывало всякое, не без исключений, но впредь мысли Стефана и всё, что творится в его голове – закрытая на несколько замков, опечатанная книга.

- Замечательно, - похвалила девушка вампира, что выпил лекарство, так, словно он был ребенком. Хотя, по сути, все пациенты для лекарки были детьми, которых обидели, которых ей надо было утешить и укрыть теплым словом от холодного внешнего мира. До тех пор, пока они, маленькие птенчики жизни, не смогут расправить крылья и полететь дальше, уже самостоятельно. Уже без неё. – Если будете пить все лекарства, которые я вам даю, вовремя, скоро должны оправиться.

- Сейчас для меня это не самая лучшая пища — боюсь, из-за подобного проклятья мой Зверь вырвется на свободу раньше, чем обычно, и я могу... я могу навредить вам, - между тем вампир сразу поставил Нилуфар перед фактом, что кровь животных сейчас никак не подойдет, хоть и не отрицал возможность, несмотря на риск, попробовать.

Девушка нахмурилась, брови её, светлые, тонкие линии, съехались домиком, а уста дрогнули. Но больше даже не от испуга, а от того, что, в случае чего, ей придется применять силу и использовать огонь как оружие против взбесившегося вампира. Она не хотела жертв.

- Мхм, - выдохнула девушка, подумав, – тогда поступим вот как: пока что не будем ничего предпринимать; я не хочу ставить на вас эксперименты. А если станет совсем невмоготу – тогда уж иного выбора не останется, кроме как рискнуть.

- К тому же, если Вы слишком часто будете таскать кровь, то вас могут заподозрить, - сказал Стефан, и травница согласно кивнула.

- И то правда. Думаю, мне стоит также скрыть Вас от чужих глаз с помощью иллюзии. Чтобы… обезопасить вас и жителей моего дома от неприятностей, - мысли вслух, но также и недосказанные слова: её сводный брат, что так редко покидает стены дома, может что-то заподозрить. С ним придется быть предельно осторожной. В прочем, это всего на несколько дней. И даже если… всегда можно поговорить с ним… да и… В конце концов, кто в этом доме старший?!

- Да-да? – откликнулась на зов Стефана белая львица. – Если… если Вам нужна эта информация исключительно в этих целях, то… Наш дом расположен недалеко от реки Серебрянки; так как поместье стоит на холме, то и увидеть ее не составит никакого труда. Ближе всего к нам находятся всего два поместья, на северо-восток отсюда: жилище Бургардтов и усадьба семейства Гольдшмидт. Первые уже люди в возрасте, хорошие, добрые люди, - доживают свои последние деньки, наслаждаясь размеренной жизнью и теплой любовью друг друга за неимением больше никого из близких рядом. - Вторые поселились там совсем недавно – молодое семейство, полное сил и амбиций, - кажется, усадьба была подарком для молодоженов, чтобы они могли начать свою новую счастливую жизнь в новом доме. – Чтобы добраться до остальных соседей нужно как минимум сорок минут быстрой езды.

Отредактировано Нилуфар фон Айнцберн (25-03-2021 18:11:46)