Зима наступала.
Отвратительное время года.
По крайней мере, Сол так считал. Раньше ему было все равно, но последние годы, когда столкнулся с тем, что вообще-то бывает холодно, и из систем поддержания комфортной для человека среды здесь только печка с дровами и шубы, нейтралитет как-то быстро скатился в абсолютный негатив.
Лошадь размеренно шагала по дороге, опустив голову. Мокрый снег тяжелыми хлопьями падал на лицо. От него не спрятаться, не отвернуться. Падал на дорогу, покрывая тонким белым слоем все выбоины и неровности. Лошади приходилось идти осторожно, чтобы с очередным шагом нога не оказалась в глубокой луже с грязной жижей.
Темнело рано, и к тому моменту, как они добрались до трактира, не было видно и собственного носа. Да и погода окончательно испортилась.

Серая лошадь - это проблема.
Это, черт подери, огромная проблема.
Не то, чтобы Сол был патологическим борцуном за чистоту лошадиных задниц, но ехать на кляче в рыжих пятнах было... неприлично, что ли. По крайней мере последнее, что он бы хотел видеть на своем транспорте, это разводы от говна из-за разгильдяйства очередного трактирщика, не умеющего вовремя убирать конюшни.
Кое-где, слава звездам, можно было за пару медяков поднапрячь какого-нибудь мальчишку, и свалить всю грязную работу на него. А где-то таких просто не было, и приходилось самостоятельно выскребать всю желтизну из чертовой шерсти.
Сол не ненавидел животных. Но сейчас был как никогда близок к этому, в очередной раз с силой натирая отожравшиеся на зиму серые  бока, а мерин как на зло лишь вытянул шею, блаженно прикрыл глаза и разве что не похрюкивала от удовольствия. Благо, эта конюшня была довольно чистой и ухоженной, не то, что две предыдущие. Парень мог надеяться на то, что его труды по утру не пропадут даром и пятна от дорожной слякоти, которые он с таким трудом вычистил с мокрой от снега шкуры, не превратятся по утру в пятна от старой раскисшей в грязи соломы.
Но больше всего Сола беспокоила чистота денника не из-за грязи, а из-за болезней. Он мало что понимал в лошадях, но уже успел столкнуться с последствиями мокрых от постоянной сырости копыт.
На ошибках учатся, да?
Хоть пособие какое по эксплуатации выдавали бы, что ли. Может, тогда не пришлось бы сначала двадцать серебряников выкинуть на то, чтобы его кляча хромать перестала, а потом еще тридцать на новую лошадь.
Зато, как говорится, запомнил на всю жизнь, и лучше приплат лишний медяк трактирщику, чем будет менять лошадей каждый год.

В самом трактире людей было довольно много: кто-то, уставший после долгой дороги, угрюмо доедал похлебку; кто-то травил байки небольшой компанией за кружечкой эля.
Его встретила невысокая рыжеволосая девушка. Полная, краснощекая, с россыпью ярких веснушек на лице, приятными чертами и милой улыбкой. Эдакое солнышко посреди абсолютно отвратительной погоды.
- Как раз последняя комната осталась, - улыбнулась она и назвала вполне сносную цену, - что-то еще?
Сол кивнул. Рыжеволосая продолжала стоять, глядя на него большими зелеными глазами. Лишь через мгновение парень понял, что от него ждут ответа.
Он попросил поесть и помыться. Трактирщица тут же побежала звать слуг, чтобы согреть воды. Мельком Сол успел увидеть на ее лице удивление. Видимо, не часто попадаются такие чистоплюи.
Но Солу было все равно. Даже если он завтра сляжет с ангиной. В конце концов, он человек едва ли пять полных лет, и имеет полное право не успеть привыкнуть к ощущениям грязной головы, грязного рта, грязного тела.
А пока для него нагревают воду, можно и поесть.
Ох уж эта мирская, мать ее, жизнь.

Запахи пота, мокрых звериных шкур, эля, какого-то местного самогона, сена и старого дерева - все это тут перемешивалось. Сейчас Сол предпочел бы оказаться где-нибудь в более уютном месте. В своей аптеке в Гресе, например. Там светло, тихо, всегда пахнет мятой и отчего-то старым пергаментом, хотя дракон редко использовал какие-либо книги или листы для записей.
Сидел он себе у стойки, годовые кольца на деревянном брусе считал, березовый сок попивал, никого не трогал. После горячей ванны и не менее горячего сытного ужина, жизнь стала казаться не такой и плохой. Мерзкая погода осталась там - за тяжелыми дубовыми стенами. А здесь тепло и почти уютно.
Почти.
Да что ж вам на ночь глядя дома-то не сидится, - Сол поежился от внезапного порыва холодного ветра в спину. Едва успел немного отдохнуть от творящейся за толстыми деревянными стенами таверны непогоды, как ему вновь о ней напоминают.
В следующем году надо, наверное, мигрировать куда-нибудь южнее на все время холодов. Сидел бы сейчас себе, под жарким солнцем пустыни плавился. Или что там у них сейчас... сезон дождей? Всяко лучше этого местного восстания грязи и снега. Если этот мир создавали боги, так какого черта они делали эту смену сезонов? Будто здесь и без погоды мало вещей, которые доставляют людям неприятности.
Еще пять лет назад если бы кто сказал, что у Сола появится любимая и нелюбимая погода, он бы не поверил. Ему ведь было попросту все равно - что в жару, что в холод, он чувствовал себя одинаково. Его организм имел гораздо более широкий диапазон комфортной для себя температуры, нежели человеческий. И в минус шестьдесят Сол мог проводить диверсии, и ни разу не дрогнуть от холода. Он игнорировал холод и жару точно так же, как и все остальное. Если бы и умирал от холода, то умирал несколько по иному сценарию, нежели человек.
Сейчас же холод - очевидная неприятность. Зима - очевидно мерзотнейшее время года из существующих. Хуже только конец осени - когда еще не слишком тепло, чтобы вода превращалась в лёд и снег, но слишком холодно, чтобы эта самая вода с порывами ветра не заставляла прятаться за толстыми стенами и носа не казать на улицу.
Впрочем, иногда, когда на небе сияло яркое зимнее солнце, а снег под ногами хрустел и скрипел, Сол забывал, что не любит зиму. Но все должно быть в меру, и даже хорошая зимняя погода быстро надоедала.
Вошедший юноша присел неподалеку от Сола, приветственно кивнул.
Ну вот, пришел - молодец, сиди себе и не отсвечивай. Социальная батарейка дракона на сегодня всё - остатки коммуникабельности высосала болтливая рыжая трактирщица.
Нехотя, но он все же кивнул в ответ.