Гульрам гудел как улей, в котором копошились суетливые пчелы. По широким улицам расхаживали гордые верблюды, корабли пустыни, перенося свои тюки с поклажей и хитрых торговцев. Повсюду слышались короткие перекрикивания на самых различных языках, создавая тот самый гам, напоминавший одинокому шефанго гул. Если добавить к тому еще и снующих повсюду детей, суетливых домохозяек и собак (которых с появлением шефанго в городе поуменьшилось) - получалась настоящая палитра большого города. Лиам захлопнул деревянные ставни домика, на втором этаже которого остановился, и отошел от окна. На самом деле он не арендовал тут жилье, просто забравшись в первый же домик, у которого ночью не горели огни в окнах. Тот оказался жилым, но брошенным с пару недель назад, о чем говорила характерная плесень на хлебе, оставленном на столе. Быть может хозяина зарезали в подворотне, или его поглотила пустыня - шефанго было все равно. Главное что домик был уютный, защищал от непогоды, а заплесневелый хлеб шефанго с аппетитом съел. Вдобавок ко всему в доме нашлась и более-менее приличная одежда, на замену пострадавшей в неравной битве с нежитью. Так что к выходу в город Лиам был готов, прихватив с собой меч. На всякий случай.
Город встретил двухметрового гостя сотней разных звуков и запахов, всего букета которых Лиам все равно оценить не могу, ввиду обстоятельств. Он лишь поглубже запахнул ткань арафатки на восточный манер, закрыв половину лица. Да взмахом головы раскидал по плечам белые пряди, отправившись в путь. На сей раз его путь пролегал по узким улочкам и переулкам, неспешно, прогулочным шагом, уворачиваясь от падающих с верхних этажей очисток. Казалось что загадочный гость города просто прогуливается, или сокращает дорогу по своим важным делам. Но нет, Лиам же был разведчиком еще во время войны. Вот и сейчас он запоминал все эти кривые переулки, осматривая каждую брешь в домах. Все что может пригодиться во время экспансии шефанго на юг, и на восток, и на все направления сразу. Однако от такой "важной миссии" его отвлек явно женский напев малознакомых песен на малознакомом языке. Что там греха таить, Лиам всегда испытывал слабость к сильным орочьим женщинам, устремляясь в сторону пения, словно завороженный крыс на кусок сыра.
Однако, вопреки всем шефанговым ожиданиям, он встретил не орчиху. Выскользнув на более открытое место он увидел нескольких мужчин, тычущих копьями в клетку, в которой сидела и пела дева грации невиданной. Лиам всмотрелся повнимательнее, чуть склонив голову к плечу. Было в этой деве что-то такое, чего нет в других девах. Она была... Словно готовое блюдо из риса. Если взять других дев, то они просто рис. Без масла, без хлеба. А эта - словно в рис добавили немного овощей, обжаренного лука, и получилось уже блюдо. Словно завороженный ледяной демон сделал шаг к клетке, но путь ему преградил низкорослый (по меркам двухметрового шефанго) человек с сильным южным акцентом.
- Прахади, прахади!
- Мне нужна эта женщина, - шефанго кивнул в сторону клетки, в которую скорее даже из-за забавы тыкали копьями охранники. - Сколько?
- Прахади, прахади!
Лиам бросил еще один взгляд на клетку с поющей девой и... Отступил. Отошел назад и ушел в переулок, поглубже натягивая арафатку на лицо, словно пытаясь скрыть его черты. Хотя у самого и кроме лица отличительных черт было как удобрения за баней. Однако Лиам, прошедший битву пяти воинств, просто так не сдавался. Он просто усыпил бдительность охранников, и без того очень занятых своей добычей, дабы через переулок обойти их с другой стороны. Не любил беловолосый когда ему отказывали. Плавно переходя с быстрого шага на легкий бег шефанго подхватил в переулке неуклюжую скамью, водрузив ее на плечо и...
Во время распева заключенной в клетку леди в толпу охранников внезапно ворвалось беловолосое чудовище. Двухметровое, не разбиравшее кто тут за кого вообще, зато неистово хохочущее и сверкающее алыми очами. Один охранник тут же получил скамьей с плеча, следом второй с размаха. А в третьего Лиам просто бросил ту самую скамью, сверху добавив еще и удар ногой. Очухавшиеся копьеносцы тут же перехватили свои орудия удержания рабов и оба вместе вонзили в живот шефанго, заставив того согнуться... И расхохотаться, сверкая глазами, зубами, да чем только не сверкая! Ухватившись за древко копий Лиам резко сократил дистанцию и впился зубами в щеку одного охранника, откусывая и отрывая кусок мышцы, тут же смачно плюнув этим кроваво-слюнявым месивом в лицо другого, чем вызвал одновременно отвращение, панику и временно ослепив. напоследок столкнув двух пострадавших лбами Лиам отпрыгнул в сторону, почти на лету выхватывая вострый меч из ножен и плавно покачиваясь на полусогнутых ногах из стороны в сторону. Словно играющийся кот, что вошел в хлев с курами и выбирающий кем перекусить. Арафатка безбожно съехала с лица, белая рубашка заляпалась кровью, но шефанго не обращал на это никакого внимания. Для него любая битва была чем-то вроде игры на выживание, вне зависимости от ее масштабов.
А вот для пиратов, привыкших гуртом бить слабых, это было слишком неожиданным. Ведь шефанго с первых своих действий вырубил лавкой двоих, еще двоих обратил в бегство своими варварски-гурманскими действиями. А там где бегут двое - бегут и все остальные. Пираты, побросав копья, устремились кто куда, бросив пожитки и унося самое дорогое - свои жизни. Правда остался еще тот самый, низкорослый, с плохим акцентом. Он хищно взглянул на шефанго, разбегаясь тому навстречу, прыгая и... Растворяясь в дымке. Шефанго, что уже занял боевую стойку и был готов вонзить меч в глазницу негодяя, замер. Минуту ничего не происходило, две. Лиам, словно натянутая пружина, не расслаблялся ни на секунду. Три минуты. Четыре...
- Что за... - наконец беловолосый вернул меч в ножны, перехватывая одно из тупых копий рабовладельцев. - Да плевать!
Наконец шефанго предстал перед спасенной во всей своей красе - с окровавленным подбородком, суровым взглядом алых глаз с вертикальным зрачком. Высок, широкоплеч, одет просто - рубашка, черные штаны и сапоги с высоким голенищем. Он медленно вставил острие копья в дужку замка, резко рванув в сторону и отворяя клетку. Тут же склонился немного, протягивая леди руку ладонью вверх. Не резко, не хватая ее, а именно предлагая взять его руку самой или оттолкнуть ее.
- Идем со мной если хочешь жить.