Враг бежал и довольная собой демоница снова принялась набирать высоту. Земли уже давно не было видно, только безлунное ночное небо и залитый звёздным светом туманный ковёр, словно шкура гигантского диковинного зверя. И Милантэ вдруг отчётливо осознала — вот он, её неведомый и неуловимый дух — она может на него посмотреть, коснуться его пушистого бока. Его тоже насмешил пугливый грифон. Возможно даже, что это именно дух и надоумил Мию его напугать. И тогда впервые за долгое время Милантэ почувствовала себя дома.
Она сложила крылья и понеслась обратно в свободном падении, снова развернув их только перед самой землёй. Полёт всегда вдохновляет и сейчас у Милантэ снова родилась идея новой картины. Книги и музыка пишутся, как описание процесса, текущая река, в которой слово цепляется за слово, как волна за волну. А Мие нравилось именно рисовать, остановить время, выхватить одно мгновение из его потока, но зато самое яркое, самое прекрасное, и сохранить его на века.
На этот раз она выбрала самый длинный и узкий из подготовленных холстов. На нём должно было появиться какое-то панорамное полотно, но вместо этого Милантэ развернула его вертикально и размашистыми штрихами свинцового карандаша наметила косой горизонт вуали, прорывающуюся сквозь него крылатую фигуру демоницы и ничего не подозревающего грифона. Отошла подальше, постояла, припоминая движения и реакции пернатого зверя, вернулась и стёрла лоскутком первый вариант, заменив его другим, более агрессивным. Теперь грифон стал не таким растяпой и не просто летел куда-то, по своим грифоньим делам, он был готов к нападению и ответной атаке. А ещё у него появился всадник, мужчина в лёгких доспехах и с копьём.
Да, это и был тот самый сюжет, что подсказывал Мие дух темноземья. Она не знала его участников. И даже грифон был не тот, больше и куда более матёрый. Но художница отчётливо увидела именно их. И видела до сих пор, разобравшись в мельчайших деталях пока растирала краски.
Когда пиалки с основными пятью цветами заняли своё место на столе, а в набросок были внесены дополнительнительные правки, демоница, наконец-то, взялась за кисть. После первых полутора часов изображение на холсте стало обретать узнаваемые очертания, правда, пока больше походя на детский рисунок, чем на будущий шедевр, да и цвета пока были совсем другие. Ещё через полтора часа и два слоя краски сцена начала оживать, появились тени и намётки мелких деталей.
Ночь в Тёмных Землях длится долго. Это ещё одно их преимущество. А размер холста позволял не делать перерывов в процессе работы. Пока Мия трудилась над одними деталями полотна, другие части успевали немного подсохнуть, чтобы мазки краски разных цветов и оттенков не смешивались более необходимого. Последние она нанесла уже после того, как в свои права вступил короткий блёклый день — тонкие искорки золота отметили горящее в руках демоницы пламя и чернеющую в свете звёзд грифонью кровь, отразились в глазах сражающихся и картина была завершена.
Творческий запал иссяк и Милантэ упала в кресло с бокалом вина, беззастенчиво предаваясь самолюбованию. Сейчас картина, в которую вложено столько труда, казалась ей совершенством. Поистине наслаждение завершённым делом — величайшее удовольствие в мире. И как всё восхитительное оно недолговечно. Да, возможно, картина на минеральных красках и масле просуществует века, но автора восхищать она перестанет уже завтра. А может быть и нынче к вечеру.
Восторг творения остынет и Милантэ, снова взглянув на своё детище, найдёт в нём бесконечное множество изъянов. Право слово, это даже переделывать будет бесполезно, лучше написать новое — так она решит. И будет права, потому что новое выйдет ещё лучше и восхитительнее прежнего. И как нет предела совершенству, так не может быть и продолжительного удовлетворения автора своей работой. Иначе именно она и станет для него последней.
Налюбовавшись вдоволь, демоница подобрала брошенные на столике грифоньи перья и, мазнув их костным клеем, закрепила на полотне. Вот теперь точно всё идеально. За это даже стоит ещё немного выпить. А потом… потом отдыхать.

*****
Проснулась Мия только через сутки, зверски голодная и всё ещё до неприличия довольная собой. Чтобы выйти в люди нежно любимые крылья пора было спрятать, так что вскоре из скромных покоев демоны появилась синеглазая беда в пепельно-рыжей ондатровой шубке и направилась прямиком в ближайший гномий трактир. Владел им бородатый дядька по имени Карб, поперёк себя шире и одним своим видом ясно дающий понять, что где бы гномы ни селились и кому бы ни молились, они всегда останутся гномами.
Увидев голодную демоницу, хозяин тут же велел подать ей огромную кружку грога и фаршированного грибами и луком кролика. Право слово, после этого он мог бы смело просить её руки и не получил бы отказа.
По вечернему времени народ прибывал с каждой минутой и Мия поспешила занять один из последних свободных столов. Сесть пришлось возле кухни, где жарко и постоянно снуют подавальщицы. Но с другой стороны, у двери сквозняк и снуют вообще все подряд, у стойки наверняка начнётся драка — гномья народная забава, а за столиками у сцены, считающимися лучшими, поесть спокойно точно не дадут, это место потому и ценится, что там самое веселье. Так что выбор стола это исключительно вопрос приоритетов и Мию вполне устраивало то, что ей досталось.
Разбирая мясо руками и с хрустом обгладывая косточки она и не заметила, как это же местечко облюбовал ещё один посетитель. На первый взгляд гном походил на старика. Отчасти из-за внушительной бороды, но в основном потому, что она была абсолютно белой. Только когда он сел рядом с нею, Мия разглядела относительно молодое лицо и бледно-голубые, почти прозрачные с каким-то даже красноватым отливом глаза.
С такими шутками богов Мия уже встречалась. Правда, альбиносов ей доводилось видеть в основном среди животных и людей. Но и гномы вот, оказывается, тоже подвержены этой причуде природы. Видно, он привлекает много внимания своей внешностью, вот и выбрал уголок потише, да ещё и рядом с чужачкой. Для гномов его внешность, наверное, большая редкость. Для демоницы, конечно, тоже зрелище любопытное, но не более чем, например, белый слон, так что от еды необычный незнакомец её не отвлёк.

Отредактировано Мия (17-10-2022 18:36:41)

*****
Так Урдлен поселился у Мии. И очень скоро стало понятно, что он ни в чём не знает удержу. Он ел так, что на одном куске уже сидел, а другой торчал изо рта, спал сутками, говорил всё, что приходит в голову, без оглядки на то, с кем ведёт беседу и в каких обстоятельствах.
Однажды при походе на рынок Мия стала свидетельницей его разговора с молодой гномой. Урдлен просто подошёл, осмотрел ещё с ног до головы и попросил:
— А разреши-ка мне тебе впендюрить!
— За такое можно и по роже, — не растерялась гнома.
Этот народец, вообще, за словом в карман не лезет.
— Можно и по роже, — согласился Урдлен, — Но чаще впендюриваю.
Кстати, даже не соврал. Женщины его, и правда, любили. Хотя, в тот раз он по роже всё-таки получил. Только не от торговки, а от её старшего брата.
Дрался Урдлен так же азартно, как делал всё остальное, даже несмотря на то, что в этом он многим уступал. И Мия с изумлением смотрела на то, как её учителю в очередной раз разбивают лицо и как его это веселит. К магии при этом он ни разу не прибегал, будто руководствовался неким собственным кодексом чести. Хотя демоница не сомневалась, что он мог бы не только остановить соперника, но даже руки заставить на себя наложить.
И наставником Урдлен оказался таким же непоследовательным и поспешным. Он постоянно что-то говорил, объяснял, приводил примеры, но, по правде сказать, Милантэ мало что понимала даже с объяснениями. Он говорил, что мысли не река, а море, что они были прежде всего сущего и пребудут после, что они творят реальность, в конце концов, но как Мие проникнуть в тайны чужих размышлений при этом не обмолвился ни словом.
Демоница старалась, но чем больше старалась, тем хуже у неё выходило. Она сердилась и от этого становилось совсем плохо. Казалось, что она не только не изучает нового, но и растеряла то, что умела прежде.
— Это всё оттого, что ты сразу хочешь одолеть непосильную задачу. Начни с чего попроще, — посоветовал Урдлен.
И они снова пошли на рынок. Вообще, кажется, ему как-то по особенному нравилось это место, скопление народу, шум голосов. В этом Урдлен, определённо, походил на гнома и, как все гномы, он мог торговаться до упора, а потом упор отодвинуть и торговаться дальше. Чем он и занялся, а Мия остановилась поодаль, стараясь последовать совету учителя и заглянуть в голову торговца.
Заглянула, но ничего интересного там не обнаружила. Торг — занятие азартное. Это понятно и без чтения мыслей. А азарт вытеснил всё остальное. Деятельная демоница быстро заскучала от такого однообразия и принялась рассматривать внешность Урдлена, сравнивая его с остальными гномами.
Черты этого народа мало кому покажутся привлекательными, но взгляд художника не признаёт уродства. Мия бы сказала, что Урдлен был просто некрасив. Белые волосы, брови, ресницы и густая, но при этом клочковатая борода, в которой алели крупные, словно сосиски, губы. Будто он пытался есть мёд прямо из колоды и пчёлы покусали. Бледно-голубые, вечно прищуренные глаза, светлая кожа, порой покрывающаяся красными пятнами, особенно его крупный кортофелеобразный нос. Но всё это в сочетании с живым характером и эмоциональной речью производило весьма сильное впечатление. Урдлен не был красив, но в харизматичности ему точно не откажешь.
После этого Мия присмотрелась к продавцу каменных курительных трубок, за которую как раз и разгорелся торг. Тот не уступал альбиносу в споре, а то и умудрялся накидывать понемногу на уже установленную цену. И да, у него этот процесс тоже вызывал подлинное удовольствие.
Пришедшая всё-таки упражняться в чтении мыслей демоница зацепилась за это чувство и попыталась выяснить, отчего же торг так приятен этим двоим. Она прикоснулась к этому чувству, погрузилась в него, проследила, чем оно было вызвано впервые. И тут перед ней распахнулась серебристая сеть событий, приведших именно к этому результату. От былин и сказок о великих пройдохах, услышанных резчиком трубок в раннем детстве и первых побед на поприще торговли до сэкономленного небольшого состояния и хороших заработков, получаемых благодаря высокой оценке своего мастерства.
Мягко тронув один из узелков сети, демоница протянула от него ниточку туда, где переплелись осознание собственной значимости и незначительности той суммы, что позволяет выиграть торг, против потраченного времени столь уважаемого мастера. Гном внезапно изменился в лице и небрежно отмахнулся от новых доводов Урдлена.
— Всё, довольно! Если тебе нужна трубка — заплати сколько следует и бери. А коли не можешь позволить себе достойную вещь, так выстругай сам что сумеешь.
Трудно сказать, нужна ли была альбиносу трубка или он затеял всё это лишь из любви к искусству преперательств, но продавца Урдлен просто обругал, так ничего у него и не купив. Всё ещё ворчливо бубня ругательства, он повёл Мию прочь, а в соседнем ряду неожиданно бросил ей через плечо:
— Ну, спасибочки! Ты мне всё удовольствие испортила.
Хотя при этом, несмотря на отрицательное значение самих слов, прозвучало это отчего-то как похвала. Демоница даже с шага сбилась от неожиданности. Урдлен прежде её никогда не хвалил.
*****
Позже, ночью в тепле и уюте, ужиная свежим мясом, щедро посыпанным жгучими баснословно дорогими в этих краях южными специями, Миланте много размышляла об этом. О море мыслей, о сети воспоминаний и о том, что этой сетью мы вытаскиваем из моря. Имея для упражнений только собственный разум, она постаралась взглянуть на него со стороны, взглянуть так, как учил делать это Урдлен. И ужаснулась тому, как же она уязвима.
Какую защиту ни ставь, какие ловушки ни изобретай, но тот, кто ухватит сеть, всё равно выудит из тебя всё, что захочет. Коряги или лёд у побережья, конечно, затянут рыбалку, но, в конце концов, чистое местечко всегда найдётся и рыбка запутается в снасти. Чтобы узнать её истинное имя пройдохе Урдлену нужно было всего лишь подобраться к ранним воспоминаниям. Теперь Мия даже смогла припомнить и проследить, как именно он это сделал, и все ничего не значащие разговоры альбиноса в первый вечер их знакомства мгновенно обрели смысл и силу.
Овладеть этими приёмами было весьма заманчиво. Но всё же прежде всего демоница задумалась о том, как от них защититься. Ведь нельзя же бесконечно держать глухой эмоциональный и мысленный барьер. А любой другой ему не составит труда обойти. Ну, или переплыть, это уж какая метафора больше по вкусу.