Ночь ещё не наступила, а тёмные тучи закрыли небо, набросившись своими пышными тушами на солнце. Свет пробивался вниз тонкими лучами, уходящими к горизонту - недосягаемой точке, как месту предела мечтаний, до которого не добраться ни телом, ни мыслью.
Дикий морской ветер облизывал корабль со всех сторон, до предела раздувая его белые паруса, похожие на угловатое дрожащее облако. Судно подпрыгивало на волнах, грубо плюхаясь на морскую гладь. Его деревянное и тело скрипело и стонало от боли, словно дряхлый старик, коего запрягли в плуг вспахивать землю.
Но капитан, напротив, светился от счастья, наблюдая как его верная ласточка несётся вперёд на всех парах. Для него то был вызов стихии, брошенный лично. Гордый мужчина не мог отказаться от испытания на прочность, поэтому стоял на высокой юте, умело выворачивая колесо штурвала то влево, то вправо. Корабельный руль, похожий на огромный плавник, вспарывал буйную воду в попытках удержать тело судна на одной линии.
На палубе то и дело звенели крики матросов, перебегающих от места к месту под громогласные приказы капитана, чей голос звучал не хуже раскатов грома. Топот десятков сапог слышался даже сквозь свист ветра, пробирающего трюм раздражительным воем, напоминающим предсмертный вой кита.
Не повезло путникам. Едва они вошли в открытое море, как попали под шторм. Волны били о борта корабля; им вторили тяжело тарабанящие капли дождя, что словно рой насекомых насмерть разбивался о стену в боевом марше. Корабль был стар, и каждый его томный скрип говорил лишь об одном: вот-вот его тело развалится, и морская пучина заберёт всех смертных в свои объятия.
Все пассажиры судна заперлись в трюме, спасаясь от неумолимой стихии. Матросы сражались с ней умело и бесстрашно, лицом к лицу, словно рыцари в доспехах против чудовища. Если отбросить то, что они через каждое слово с капитаном выкрикивали ругательства, от которых у приличных людей вяли уши, то всё было именно так.
Аркан раскинулся на подвесном гамаке, приоткрыв глаза и окидывая взглядом весь трюм. Внутри было очень темно: несколько масляных ламп качались из стороны в сторону, пока корабль скакал по волнам как полумёртвый конь. Огонь в их стекле дрожал при каждом пошатывании воздуха, отбрасывая пляшущие тени на стены.
В противоположной стороне расположились другие пассажиры судна, по несчастью попавшие в ту же компанию. Крупногабаритная орчиха, чья одна лишь рука могла свернуть Аркану шею, сидела верхом на бочке. Верхнюю часть её массивного тела покрывала густая тень, в которой блестели только глаза, бликуя светом тусклого огня. Каждый раз, когда Аркан поглядывал на неё, ему казалось, что эти дикие красные глазищи смотрят на него - смотрят так, как голодный зверь смотрит на добычу, желая вкусить её плоти и крови. Учитывая культуру орков, это вполне могло оказаться правдой.
У другой стены в таких же плетёных гамаках растянулись двое мужчин людей, шепчущие между собой без остановки. Они что-то говорили, затем хихикали, затем продолжали говорить, словно уже который час рассказывали друг другу анекдоты. Их одежда и заядлый запах соли и рыбы выдавал в них трудяг с рыбацкого порта, плывущих к новой "золотой жиле".
Аркан не любил плавать. Всю жизнь он путешествовал на своих ногах, а качающийся по волнам корабль наводил на полуэльфа скуку и тошноту. Радовала только одна мысль: путь не долгий, и шанса застрять в море на целые недели не предвиделось. Пусть шторм и создавал иллюзию опасности, однако его буйный ветер гнал корабль что есть мочи вперёд, экономя драгоценные часы или даже дни плавания.
- Я много раз пытался подчинить себе стихию воды, - заговорил Аркан с Мией, будто продолжил разговор, принявший короткую паузу, - Удержать в себе две противоположности - тяжёлая ноша. И мне она оказалась не по плечу. Это было в ученические годы. С первых дней я заявил всей Школе, что стану элементалистом - владыкой всех стихий.
Маг хмыкнул себе под нос.

Скрип дерева мерзко аккомпанировал со свистом ветра, несущимся за стенами судна. Крики матросов разились пуще грома, пробегая по палубе. И только пассажиры трюма сохраняли относительную тишину, беседуя между собой приглушённо или вовсе шёпотом, будто боясь издать лишний звук, нарушающий естественный порядок на корабле.
Лежащий в гамаке Аркан был полностью укрыт мешковатыми одеяниями, похожими на рясу с капюшоном. Однако на монаха он едва ли был похож: слишком уж изысканны были его одежды, что явно не соответствовало аскетичному образу жизни служителя храма. Но и не были столь цветасты, как на балах высоких господ, ведь полуэльф отличался сдержанностью.
И сдержанность эта была отнюдь не только врождённой чертой характера, свойственная эльфам. Это черта, наученная жизнью самовольно. Держать пламя внутри себя - это большая ответственность. И тем, кто не может держать эмоции в узде, не сладить с огнём, хлещущим изнутри как вода из переполненного кувшина.
Но вряд ли кто-то думает в таком ключе, глядя на молодого мага. Никто не задаётся вопросом, какой жаркий вихрь он держит внутри себя, не позволяя ему овладеть телом. Отчасти всё это вина и самого Аркана. Его истовая влюблённость в магическое искусство и жажда силы в более юные годы сделала его волшебной батарейкой - к несчастью для себя. Теперь, когда прежний пыл уже остыл, а последствия остались, Аркану удавалось только жить с этим.
- Разделил себя на две части? - переспросил маг, мысленно усмехаясь, представляя себе композицию человека, буквально распилившего себя пополам, - Полагаю, это метафора.
Метафора, которая была близка Аркану. Он помнил свои былые годы, в которые за новый кусочек магии готов был и душу продать. Однажды это и случилось: руны, синими линиями бегущие вдоль тела мага. Они достались от сделки с демоном. Цена не была названа вслух, но монстр пообещал, что однажды вернётся к полуэльфу со своим собственным желанием. До сих пор этого момента не наступало, но чем дольше длится молчание, тем сильней растёт тревога. Аркан до сих пор помнил Его, пусть и минуло уже пару сотен лет.
Вместе, с позволения сказать, татуировками, пришла и боль. Тело смертного не способно выдержать концентрированного потока магии, не способно ощутить всеми фибрами её могущество и силу. Плоть слаба, когда как дух и разум вечны. И каждый раз, когда Аркан колдует или чувствует как течение силовых линий вокруг усиливается, подобно буйному ручью, то кожа его едва ли не плавится от жара. Чувство маны велико, оно опьяняет, ибо сулит собой силу, от которой невозможно отказаться, будучи в своём уме. Такова природа смертных, каким Аркан и являлся - он принимал тот факт, что духом своим, в естестве, не отличается от других.
Но хотел быть лучше.
- Я не люблю, когда на это обращают внимание, но раз тема нашей беседы коснулась цены могущества, то смею спросить: вы заметили руны на моей коже? Я ношу мешковатую одежду, чтобы их скрыть от лишних глаз. Простой люд не любит разукрашенных. Но на шее моей и нижней губе всё ещё можно разглядеть синеватый узор. Ради этого я пообещал монстру, что исполню одно его желание. Однажды. И в один час он придёт за мной. Что он потребует - не могу знать. Душу, тело, чужую жизнь... Чего может желать монстр? Но кровью своей я скрепил слово, что исполню любой каприз. И всё ради дурацких рисунков.
Аркан недовольно фыркнул.
- В те годы я был готов на всё ради могущества. Всё ради силы и знаний. Не существовало границ, барьеров, предела алчности и эгоизма. Огонь, что загорелся во мне ярче с тренировками, лишь подпитывал это чувство. И только повзрослев я понял, что артефакт, фокус или руна не сделают мага лучше. Маг силён настолько, насколько он умён. А глупец с кучкой приблуд - это всего лишь глупец с кучкой приблуд. Обезьяна на пороховой бочке.
Последние слова Аркан говорил несколько виновато. Будто судил себя за сделку с демоном. Говорил о себе. Будто обезьяна на пороховой бочке - это и есть он сам.
- Поэтому первый урок, который я вам дам, Мия, это урок силы разума и духа. Две эти эфемерные вещи необходимо укреплять в первую очередь. Разум подкрепляется знаниями. Дух - смирением. Внутри вас горит нетерпение. Я не умею читать мысли, но обладаю интуицией. В ваших глазах сияет пламя, когда мы говорим об учении. Глаза - отражение души. Усмирите пламя, Мия, пока оно не "усмирило" вас. Помедитируйте в свободное время, подумайте о важном, о себе, о своей душе. Не обязательно быть истово верующим, чтобы думать об этом.
Аркан сменил положение и уселся на гамаке. Оставшись так не сколько секунд и размяв спину после долгого отдыха, полуэльф встал на ноги и выпрямился во весь рост. Его лицо дотягивалось до мешком с крупой, на которых отдыхала Мия.
- Пойдёмте на палубу. Начнём обучение.
Шторм снаружи ещё не прекратился. Но Аркан придумал, как продемонстрировать первый важный урок. Осознавая это, маг выглядел очень уверенно в своём решении, и вряд ли хоть одной частью лица выражал несерьёзность своего предложения.

Отредактировано Аркан (15-11-2022 11:32:33)

Увидев, что Мия согласна выйти на палубу, Аркан двинулся вперёд к двери. Другие обитатели трюма сопроводили парочку любопытным взглядом, будто вопрошающим: куда они собрались в такую погоду? Полуэльф проигнорировал косые взгляды, хоть и заметил их.
- Это всего лишь такое выражение, леди Мия, - объяснялся маг, стукая каблуками по деревянному полу, - Означающее глупца, в руках которого находится большая и опасная сила. До добра это не доводит.
Дверь с трудом открылась. Сильный ветер будто пытался вытянуть её в обратную сторону. Но со скрипом та поддалась, открывая магу вид густой темноты, разрываемой вспышками молнии. Тонкие струи бело-синих ветвей рвали небеса на части, появляясь то тут, то там. За ними следовали раскаты грома, словно над головой, способные оглушить человека одним только взрывом. Один из таких как раз подоспел, едва парочка успела выйти на палубу, будто встречал их своим суровым рукопожатием и насмехался над их малостью.
Аркан откинул капюшон. Сделал он это намеренно, чтобы испробовать телом всю "прелесть" шторма. Кожу лица тут же атаковали бесчисленные капли дождя - тонкие, будто иглы, они впивались в кожу не хуже стрел. Белые волосы мигом взлетели на ветру, трепыхаясь из стороны в сторону как хвост дикой змеи. Но полуэльф только прикрыл глаза, не позволяя дождю лишить его зрения случайной острой каплей, попавшей прямо в цель.
- Смирение придёт с мудростью, тогда все вопросы отпадут сами собой, - кратко ответил Аркан. Но шторм перехитрил мага, заглушив своим воем его слова.
Маг не позволил себе далеко отходить от двери в трюм. Не хотел мешать матросам, что носились по палубе и перекрикивали друг друга. Они были столь заняты, что пропускали мимо глаз и ушей вышедших наверх пассажиров. Поэтому Аркан отвёл Мию к правому борту, аккурат рядом с трюмом.
Его внимание было полностью приковано к девушке. Взгляд золотых глаз практически не мигал, прищуром наблюдая за каждой жилкой на лице молодой леди. Его собственное выражение лица было серьёзным, непоколебимым, несмотря на окружающую суету и шторм. Ветер трепыхал волосы полуэльфа, а лицо обливало дождевой водой. Кожа блестела, освещаясь периодическими разрядами молнии.
- Мы в сердце шторма, - начал он уже громче, понимая, что просто так ветер ему не перекричать. Но эти неудобства совсем не умоляли мага; не лишали его уверенности.
- Стихия бросает нам вызов. Гром хочет оглушить нас. Молнии - ослепить. Вода хочет поглотить нас, а ветер - унести по земле. Когда вы ощутите пламя внутри себя в полной мере, то ощущения будут схожими. Чувство уязвимости, слабости перед стихией. Как бы мы долго не жили в этом мире, но мы всё же смертны - нас может убить и сталь и стихия. Поэтому её можно бояться, ведь страх позволяет нам выживать в тяжёлых ситуациях.
Аркан на секунду замолчал, чтобы набрать холодного воздуха в лёгкие. С таким ветром дышать оказалось не легко - дыхание перехватывало, будто воздушный ком пытается пробираться в глотку и задушить. Но Аркан в достаточной степени научен опытом выживания в экстремальных условиях, чтобы не поддаваться нападками паники. Маг восстановил дыхание, раздувая грудь при каждом вдохе, и сохраняя равновесие.
- Огонь всегда будет бросать вызов. Каждый раз, когда взываешь к нему. Стоит увидеть огонь в своих ладонях, как в сердце растёт страх: что будет, если я потеряю контроль? Огонь захлестнёт меня; пламя накроет волной, и от моего тела останутся угли. Так и случится, если не совладать со стихией. Это важно узнать с самого начала, прежде чем вы впервые увидите как заживо горите.
- Я всегда задавался вопросом: почему прочие стихии могут уживаться друг с другом? Дополнять друг друга. Вода увлажняет землю. Воздух орошает поля. Почва - среда для жизни многих форм жизни. Но огонь... Один из моих учителей был человеком философского склада ума и  как-то сказал мне одну занятную вещь: Три стихии создают крепкую семью, но у огня не бывает братьев. Огонь пожирает всё. Помните эту мысль, и никогда не позволяйте себе быть легкомысленной к столь могущественному оружию.

На качающемся корабле Аркану удавалось умело держать равновесие. Требовалось только отклонять тело в противоположную сторону от наклона судна, чтобы удерживать почти идеальное вертикальное положение. Если бы не всё происходящее вокруг, то могло бы показаться на миг, что эльф странно танцует, покачиваясь из стороны в сторону.
Он выслушал ответ Милантэ. Сверкнула молния и осветила улыбку на лице мага. Он незаметно кивнул девушке, подтверждая её слова. Сам путь мыслей Мии был ему очень даже знаком: нельзя полагаться на одну истину, где нечто однозначное плохое, а другое - хорошее. Впрочем, Аркан вовсе не сомневался в девушке: она была достаточно взрослой и прожила немало лет, чтобы понять сию мудрость. Однако начинать проверку знаний девушки стоило именно с основ, чему подвергаются и малые ученики в Школе.
Пусть она скажет всё это вслух. Пусть закрепит эту мысль в своей голове, повторяя её себе снова и снова. Так установка будет твёрдо укоренена. Пусть Мия считает, что она ведёт всего лишь философский разговор, своего рода софистику, но главная цель этого: произносить вслух мысли, которые должны остаться навсегда в голове.
- Мудрые слова, - кратко ответил маг.
Мия была умна. Тем и привлекательна для Аркана. Он ценил и уважал тех людей, с которыми можно поговорить, и они бы не были скованны истинами, устоявшимися издревле. Мир меняется, растёт, человек и прочие смертные и бессмертные обретают новые знания, строят на их основе новые мировоззрения. Нельзя допускать, чтобы всё в головах людей оставалось так же, как было сотни лет назад. Без прогресса остаётся лишь застой, что сулит собой скорый регресс из-за праздности.
Как только цветовое представление Милантэ началось, Аркан всего пару секунд пронаблюдал за ним. Но затем осёкся, аккуратно взяв девушку за руку, которой она колдовала. Не схватил, а только едва сжал её кисть своею, как бы призывая остановиться.
- Ещё один совет, миледи. Не урок, а совет от опытного мага. Не решайтесь демонстрировать магию открыто при других, даже если она кажется впечатляющей. Мы обладаем большой силой, от того и ответственностью. Для простых людей многих земель магия загадочна, необъяснима, а потому считается опасной. Увидев ваши красочные заклинания, никогда точно не знаешь, как отреагирует публика: аплодисментами и вилами.
Он посмотрел на мокрую руку девушки, которую до сих пор держал в своей ладони, и мигом отпустил её, посчитав ещё хоть одну долю секунды подобного положения - недопустимым.
Маг повернулся к борту и опёрся на деревянные брусья, устремив взгляд вдаль - к морским просторам, что вздымали буйные и пенящиеся волны. Волосы совсем измокли, став тяжёлыми как земля, облепившая голову. Но Аркан всегда прибирает волосы в хвост, заплетая его в длинную косу, отчего опасность растрепавшихся волос, ползущих на лицо, ему не грозит.
- Спросите об этом себя и дайте на него ответ, - ответил маг, выслушав последние слова Мии, - Я предупредил об опасности. Пожалуй, несколько раз хватит. Теоретический материал усвоен достаточно. На практике мы его повторим.
- Я всегда был охотным до знаний и новых возможностей. Вряд ли меня может что-то остановить, даже страх сжечь себя заживо. За годы учёбы и даже в дальнейшем я частенько натыкался на проблему необходимости новой одежды, а в рюкзаке всегда была горстка мазей против ожогов самых тяжёлых степеней. Их всё равно никогда не хватало.
Маг посмотрел в небо, где среди чёрных и серых туч сияли ветви молний, плывущих вдаль, подгоняемых ветром. Его открытое небу лицо сразу поддалось ударам капель дождя, шлёпающихся о кожу одна за другой. Аркан закрыл глаза и глубоко вдохнул.
- Это погода, которую я люблю. Быть в центре шторма. Один, маленький человечек, во власти стихии, - расслабленно заявил полуэльф, возвращаясь взглядом к девушке, - У вас есть ко мне вопросы?

Отредактировано Аркан (18-11-2022 00:10:16)

Недолгий взгляд удержался на девушке. Взгляд исследующий, пытающийся понять суть вопроса - в чём был его смысл? Подвох? Если Мия желала услышать необычный ответ, то вряд ли Аркан её обрадует.
- Ну что ж, оказаться посреди пустыни с корабля я вряд ли смогу, а вот быть выброшенным на берег - вполне, - маг усмехнулся под нос, - Но представлю, что я и правда оказался посреди пустыни. Мне не придётся придумывать долго ответ, потому что я уже пересекал Золотую Пустыню верхом на верблюде. Мерзкое животное, должен сказать, но с удивительными способностями держаться в жару и без питья долгое время. Пустынный номад, сопровождавший меня,  в пути рассказал целую лекцию, что в случае потери направления можно следовать за небесными телами. В ночи звёзды укажут путь. Я заметил, что в пустыне ночь особенная. Небо кажется чище, а звёзды ярче.
Он невольно посмотрел вверх, где звёзды едва-едва проглядывали через тучи
- Днём направит солнце, плывущее на восток. Питаться бы пришлось змеями да ящерицами, ползающими ночью по песку в поисках добычи. И пить их кровь, чтобы утолить жажду. Если идти на восток от центра Золотой Пустыни, то можно встретить оазис. Там встречаются люди или звери. И то и другое окажется спасением.
Маг отошёл от борта, о который опирался. Его голова склонилась на бок, а лицо весело смотрело на Мию. Немой вопрос прозвучал в воздухе: этот ответ вас удовлетворит? Потому что ничего иного Аркану в голову не приходило. В случае опасности он отпустит согласно "протоколу", необходимому для выживания. Ложиться на горячий песок и ожидать, когда жара снимет с тебя плоть, кою позже обглодают падальщики, совсем не входило в планы полуэльфа. Ещё пару сотен лет он бы точно хотел пожить, закончить некоторые дела, посетить ещё несколько мест и написать пару книг. Беспомощная смерть никак не влезала в плотный график.
- Эй, вы, там! - проорал басистый голос сверху, на который Аркан сразу же обратил внимание, задрав голову. Это был капитан, заметивший пассажиров на палубе после долгой битвы со штурвалом.
- Надо чего?
- Подышать вышли, - крикнул Аркан в ответ, наблюдая за поведением мужчины.
Капитан мрачно угукнул под нос и пошёл спускаться с юты по ступеням, держась руками за толстый кожаный ремень. На нём висело так много различных блестящих мелочей, большая часть из которых была металлическими, что при каждом шаге те создавали тихий звон, стуча друг о друга.
- Буря утихает, - заверил капитан, - Ветер меняет направление. И не в нашу пользу. Как разогнались на волнах, так и встанем на встречном. Можно смело накинуть сверху день пути, если ветер снова не станет попутным.
Мужчина протяжно зевнул, демонстрируя в широком рте два ряда пожелтевших зубов - так сразу и не поймёшь, какие из них совсем не здоровы, а какие золотые.
- Спать бы вы шли, непогоду переждёте. Я скоро своих парней сгонять буду на отбой. Сегодня битва окончена, - добавил капитан, ступая мимо пары полуэльфов вальяжной походкой с гордой осанкой.
Дождь действительно стал редеть, как и частота раскатов грома постепенно уменьшалась. Стихия решила отступить на время, позволив кораблю идти дальше по своему курсу. Но не обещала, что не вернётся.
Аркан глянул на Мию и кивнул ей в сторону трюмной двери, предлагая вернуться на койки.

Подхваченный за руку Аркан мигом юркнул в трюм, миновав скрипучую дверь. Сразу стало тише, хотя в ушах всё ещё звенел шум моря, дождя и грома. На пол полились густые капли воды, одежда ощущалась очень тяжёлой и плотной, облипившей тело мага.
Аркан встал на месте, стряхнул со складок мешковатой робы забившиеся лужицы, чтобы те отбарабанили трель по мокрому дереву на полу. Температура вокруг мага внезапно повысилась, словно у горячего источника. Ткань сужалась и сжималась, выпуская обильные облака пара, которые тут же расползались в стороны невидимыми струйками, оседая вниз. Послышалось очень тихое шипение воды - буйно испарялась обильная влага, закравшаяся в складки одежды.
Маг не собирался переодеваться, высушивая одежду прямо на себе. Она была мешковатой, на пару-тройку размеров больше, явно превышая габариты полуэльфа. В том был плюс: одежда усела, и вряд как-то сковала Аркана в движении. Всего лишь стала выглядеть менее объёмной, чем прежде.
Только волосы оставались мокрыми. Высушить их так же, как одежду, было сложно. Другой материал, который скорее начнёт ломаться и распадаться, чем ужмётся и осушится. Но вряд ли это стало проблемой для мага - он отряхнул длинную заплетённую косу, смахнув с неё обильные капли воды. На том и закончил.
- Дерево в пустыне, конечно, вещь необычная, но древесина есть древесина. Топливо для огня, который меня согреет. Ночью в пустыне холодно, приходится прятаться от промозглого ветра. А из углей и пепла можно сделать фильтр, если обладать базовыми знаниями алхимии. Пригодится в оазисе - вода там илистая, мутная и грязная, - уже практически сухой, Аркан сел в гамак - тот устало проскрипел под весом полуэльфа, растягивая плетённые нити, - А с собакой вопрос интересный. Зверь, оказавшийся посреди пустыни, окажется в том же положении, что и я: одолён голодом и жаждой. Очень сомневаюсь, что собака побежит ко мне ласкаться. Более вероятно, она захочет сделать из меня обед. А если драка неизбежна, то я ударю первым, и останусь сытым.
Маг улёгся в гамак. Тот покачивался, подвешенный на деревянных колоннах, удерживающих потолок с капитанской ютой. Ногу он закинул на другую, вальяжно растянувшись, руки закинул за голову, скрестив пальцы меж собой. Взгляд упёрся в потолок.
- Работа с огнём на корабле небезопасна, - ответил Аркан словами, которые Мия и так знала, - Техники, о которых вы говорите, не начальный уровень мастерства. Это раздел продвинутой магии - "Экстериоризация", переход субстанции от внутренней к внешней; изучается вместе с "Интериоризацией" - что прямо наоборот. Любое создание огня из ничего - раздел "Эвокация", она же "Сотворение" по-простому. Преобразование огня это раздел "Трансмутации". Все разделы магии мы с вами разберём поэтапно уже в Гресе и проработаем все необходимые заклинания каждой области. Если я вам прямо сейчас скажу вслух заклинание, вам потребуется несколько часов, чтобы воспроизвести его в точности, и каждая попытка, даже неудачная, будет лишать вас части резерва магии, из-за чего каждый следующий раз будет даваться всё сложнее и сложнее. Перепутаете слова, буквы, тональность, и заклинание изменит эффект. На какой именно - не знаю, но риск того не стоит. Лучше делать это в безопасном месте. Проявите терпение, Мия.
- Лучше я расскажу вам историю. Декадами ранее я испытывал свои навыки подавления жара нестандартным способом: отправился в Хенеранг, чтобы увидеть настоящие гномьи кузнечные печи. Путь от Греса был очень долгим, но это меня нисколько не останавливало: лечь в гномью печь, в которой плавят наиболее жаростойкие металлы, стало для меня особо значимой целью. В городе я познакомился с гномом - он рабочий кузнец, делает слепки для будущего снаряжение солдат. С помощью нескольких кружек пива и красноречия я смог уговорить его провести меня в мастерскую. Он называл меня сумасшедшим, но кто бы не назвал? Прыгнуть в пламя - то ещё предложение. Но я продержался в огне плавильни примерно 15 секунд. Этот огонь должен плавить сверхпрочные металлы, а я смог выдержать его, пусть и недолго. Вот так я проверял свои способности в деле. Бросал себе вызов, который мог оказаться смертельным. Думаю, мы с вами повторим этот эксперимент, когда будете готовы. Как знать, быть может, вы продержитесь дольше меня.

- Дракон опасен не только дыханием, - улыбнулся Аркан, тихо хмыкнув под нос - совсем беззлобно, скорее играючи, - Он и когтями пользоваться умеет, как и всей массой тела. А против такого оружия у меня приёмов не завалялось. Поэтому я пока не готов к подобного рода экспериментам.
Аркану крайне редко доводилось видеть драконов вживую. Только диких, и то в качестве объекта для исследований. Основную информацию о них он знает лишь из книг, учебников с бестиарием, в которых описывались не только известные анатомические факты чешуйчатых бестий, но и многочисленные повадки в естественной среде обитания. Хищники они были отменные: это вряд ли можно ставить под сомнения, ведь их размеры наводили ужас не только на людей, но и прочую дикую живность, которой не посчастливится попасться дракону под лапу на охоте.
- Многие молодые студенты очень любят драконов, начитавшись о них песен да басен. Считают их иконой силы и свободы. Очень наивный и юношеский взгляд. Хотя они даже дракона от виверны не отличат, виверны - от вирма, а вирма - от дрэйка. Сказки читают, а систематику семейств не учат.
Снова маг усмехнулся. В этот раз с ещё большей долей энтузиазма. Ему вспомнился дракон - старый друг. Один из древних. Она была одной из директоров Школы Греса, пока по собственным причинам не ушла навсегда. Тогда Аркан ещё был молодым студентом, готовящимся сдавать свои последние экзамены. Её холодный рассудок и строгий взгляд чем-то привлекал Аркана: видел в её образе настоящего учителя, учёного ума, который смотрит на мир только взглядом прагматичным. Хотел бы Аркан, чтобы все деятели науки были похожи на неё.
Только была у неё наглость открыто и ничуть не стыдливо читать мысли. С тех пор Аркан стал научен, что никого, кроме себя самого, в голове своей видеть и слышать не желает. Больно интимно это - собственные мысли, и нагло врываться в них очень дурной тон. Как вбежать в чужой дом и тут же рыться в его личных вещах.
- Вот, значит, что - монотонно ответил маг, выслушав объяснение девушки в чём суть её вопросов, - Должен признать, даже сто лет назад я бы ответил, что сожгу дерево, хотя был очень одержим своей работой. Видите ли, для меня одержимые люди, отнюдь, будут делать всё возможное, чтобы сохранить себя ради выполнения цели. И выжить в пустыне, таская на себе бревно - это... - он поджал губы, подумывая что бы ещё сказать, но спустя секунду отмахнулся, -  Ах, ладно, к чему раздумья, это ведь всего лишь метафора, я слишком прямо всё воспринимаю.
Он полежал ещё несколько секунд, пока мысли окончательно не доконали его. Мия выразила своё смущение по поводу мутной воды в оазисе, и Аркан никак не смог удержаться, чтобы не выдать пояснение своему утверждению. Учительская жилка заставляла объяснять каждое слово, которое мастер произносит.
- Но вот что я скажу: в оазисах и правда довольно грязная вода. В неё налетает много песка из пустыни. Песок в воде превращается в грязь, а масса животных, которые пасутся и живут у оазиса, оставляют в воде свои испражнения, которое превращаются в ил. Ветер с пустыне колышет воду, перемешивая и вздымая всё её содержимое. Поэтому... Лучше профильтровать.
Именно этот вопрос ему не дал покоя, а не слова  о любви. Аркан не знал, что такое любовь на самом деле. Только общаясь в компаниях других мужчин, посещавших "публичные дома", он слышал эти слова. И то полагал, что молодые люди больше в облаках витают, чем понимают реальность. Впрочем, это можно было назвать банальной похотью, а не любовью, что было скорее всего. Но неокрепшие умы, подвластные "чарам", любую близость примут за прекрасное. Какое простодушие...
- Я редко общаюсь с кем-либо, - внезапно выдал маг, словно пытаясь сказать что-то важное, - Как говорят: женат на своей работе. Ничто в жизни мне не приносило столько эмоций, как моя работа. Ни один человек, ни один зверь, ни один предмет. Коллеги мои весьма падки на софистику и неуместные дискурсы. Потеря времени. Не люблю уединяться с ними, иначе опять вовлекут меня в свои разговоры ни о чём. Вы бы их слышали. Так неискренне пытаются усмехнуться друг другу в лицо на приведённые аргументы. Со стороны выглядят как пара быков, бьющихся о лбы друг друга. И всё равно никакого толку. Истина рождается в труде, а не споре.
Маг уже лежал с закрытыми глазами. Разговор утомил его, и понемногу Аркан стал чувствовать, как тело расслабляется всё сильней и сильней. Глаза уже вовсе не хотели открываться, привыкшие к незрячей темноте. А тело отказывалось двигаться - так хотело удержаться в положении лёжа, отдохнуть после дня плавания. Корабль покачивало на волнах, словно на руках заботливой матери, и маг понемногу отходил ко сну, пока совсем не забылся.

Аркан проснулся едва солнце взошло над горизонтом. Поверхность моря быстро побагровела, отражая раннее рассветное зарево.
Маг всегда был ранней пташкой, но никогда не мог легко проснуться. Прекрасно осознавая, что ему требуется сделать в первую очередь, Аркан неуклюжей сонной походкой поднялся на палубу. В нос резко ударил свежий воздух, который ежесекундно придал заряда бодрости. После ночи в закрытом трюме в носу до сих пор оставался запах сырости, чужих тел и затхлости. Снаружи всё это забывалось в миг, когда морской бриз начинал ласкать мягкую чуть влажную кожу.
Аркан уверенно наполнил лёгкие свежим воздухом и так же протяжно выдохнул, сжимая грудную клетку. Веки, наконец, отлипли друг от друга и глаза смогли в полной мере раскрыться. Багряный солнечный свет ударил достаточно больно, но всего пары секунд хватило, чтобы привыкнуть к нему.
Не отвлекаясь, Аркан первым делом подошёл к метровой бочке с водой, открыл её и мигом нырнул головой.
Вода, так сильно охладевшая за ночь, больно уколола кожу полуэльфа. Но тот стерпел, задержав дыхание ещё надольше. Вынырнул, утренний бриз стал на секунду ощущаться как поток ледяного ветра. Именно этот момент и помог отогнать остатки сна, одолевавшие мага.
Стряхнув массивы воды с лица и выжав косу, Аркан наконец-то смог осмотреться. На палубе ещё никого не было, время подъёма матросов оказалось куда позже, чем пробуждение мага. Впрочем, он привык к утренней работе в Школе, когда группы школяров бегут на уроки.
Аркан встал у борта, решив побыть в одиночестве и тишине, нарушаемой только звуками волн и лёгкого ветерка. Так он провёл час или два, пока не услышал первые шаги, ступающие по палубе. Никто из матросов не обращал внимание на одинокого полуэльфа, а Аркан принимал это с радостью. Он не любил говорить с незнакомыми людьми.
Когда солнце поднялось выше, на палубе показались Мия вместе с орчихой. Магу показалось, что они беседуют и вышли вместе, явно что-то задумав. Аркан не был рад обществу представителя Орды - причины тому были очевидны. Магу из высокого общества явно не о чем говорить с варваром, что лишь лицо скривит и брови нахмурит. А вот что от неё потребовалось Мийе - это интересный вопрос, заинтриговавший мага.
- Что вы задумали? - поинтересовался Аркан после того, как Мия приняла гарпуны от капитана корабля.
Маг подскочил ближе, явно озадаченный намерениями девушки. Никаких авантюр проводить он не собирался. Подступ к девушке преградила орчиха, как бы невзначай прошедшая мимо - прямо перед носом у полуэльфа. Чтобы не столкнуться с её огромным плечом, маг опешил, отступив на шаг назад.
- Вы собрались охотиться на кита? - он окинул взглядом крупные острия гарпунов с зазубринами, представив себе на миг как они идеально прорезают мягкую плоть и разбивают кости насквозь, - Мия, не подвергайте себя опасности. Я не собираюсь терять ученика ещё не начав его обучать.

Аркан нахмурился. Столь нахальный выпад в его сторону он расценил буквально как оскорбление. А всё, чего он хотел - предотвратить несчастный случай, который с высокой вероятностью мог произойти. Из-за этого, по злосчастью, Аркан бы стал винить именно себя, ведь он совестливый полуэльф и умеет брать ответственность за других - за тех, за кого он решился поручиться хотя бы перед самим собой. Он уже увидел в Мийе талант, уже создал план, как сможет обучать её.
А теперь она желает бить горпуном морских обитателей, отплывая от корабля, идущего полным ходом по волнам. Рыбёшка к кораблю близко не подплывает, и способ порыбачить становится очевидным - прыгнуть в шлюпку и отплыть на расстояние, где морской житель не боится огромной деревянной посудины. На расстояние, где Аркан не сможет вмешаться.
Да ещё и с огромной орчихой, под которой, можно представить, шлюпка сразу ко дну пойдёт.
- К чему этот монолог, леди Мия? - маг спрятал руки в широких руках, скрестив их между собой, едва девушка попыталась коснуться их, - Обучение не состоит только из практики стрельбы огнём. Даже разговаривая на темы техники безопасности мы уже с вами начинаем учиться. Мастер Кейрос не учил вас этому?
Юные студенты всегда мчатся вперёд, полагая, что магия заключается только в чтении заклинаний. Это ошибка, осознание которой приходит к ним позже. И которая позже пришла к Аркану, потому что он был такой же в юные годы ученичества. Но строгий нрав профессоров выбивал из юнца всю спесь, посадив в голове семена дисциплины, что со временем выросли в крепкое дерево. Которое, к тому же, было нарисовано на его лбу.
Сепарация ученицы была магу ясна. Но когда он теряет контроль над ситуаций, то строить планы и надежды довольно сложное занятие. Поскольку приходится думать о том, как бы твой ближний не натворил того, о чём ещё дважды пожалеет и от чего пострадает, если не погибнет. Стабильность и послушание, как и всегда, отлично умиротворяли наставников, позволяя им расслабиться и сосредоточиться на обучении.
- Если считаете, что совершаете верный поступок - пусть будет так.
Он двинулся стороной, покидая девушку и оставляя её на свою волю. Но в один момент остановился, припомнив кое-что. Он не развернулся, а только повернул голову, глянув на Мию через плечо.
- И ещё одно. Мастер Аркан, - он сделал очень твёрдый и выразительный акцент на своём статусе, - Не забывайтесь, ученик.
Капитан поднялся из трюма с мешком в мускулистых руках и завопил во всю глотку.
- Галеты! Все кому еда нужна - подходите и берите!
Аркан поспешил вместе с матросами на условный завтрак. Хлеба с водой ему будет достаточно, чтобы наесться и забыть о произошедшем.