Судьба – дама с характером, и порою она преподносит такие сюрпризы, которые простому смертному полуэльфу не понять до конца дней своих. Есть у неё одна положительная черта: она благоволит к смельчакам, и часто за отчаянную храбрость награждает удачливостью и золотишком в качестве бонуса. И в то же время как часто она проверяет храбрецов на прочность, подкидывая разного рода испытания и моральные выборы... Но чтобы до конца понять все эти пространные околофилософские рассуждения, надо быть как минимум учёным мужем, а лучше вором со стажем, романтиком с большой дороги, смельчаком без страха и упрёка. Ведь именно ворам достаётся больше всего тумаков от неожиданных капризов госпожи судьбы.

На этот раз своенравная госпожа занесла одного из них, столь же опытного в воровском ремесле, сколь и юного годами, полуэльфа Эльяниэля Висельника в город-крепость Ариман. Вообще он бывал здесь часто и подолгу, и всякий раз останавливался в таверне «Пёстрый кобчик», где и еда была вкусной, и постель без клопов, и всё за скромные расценки. В Аримане было всё, чего хотела юная воровская душа: в фехтовальном зале он брал уроки у одного из мастеров клинкового боя, актёрскому мастерству обучался, изредка играя роли в уличном театре, знал, где живут преподаватели изящных искусств, истории и географии, берущие за умеренную плату учеников себе на дом. Эльяниэль каждый раз задерживался в городе до тех пор, пока его кошелёк снова не начинал худеть, а душа требовать новых приключений и красивых безделушек, до которых полуэльф был охоч, будто жадный дракон, любитель и ценитель сокровищ, или же как та сорока-воровка. Был у него тайник в городе - в одном из подвалов, если сдвинуть камень в кладке стены, можно было найти коробку с награбленным добром, которое Эли не разменял в ювелирной лавке на золото потому, что боялся попасться с ценной вещицей, или же она ему просто приглянулась и не хотелось расставаться. Имевшихся там побрякушек хватило бы на годы безбедной жизни, но, к сожалению, многие из них были легко узнаваемы в этих местах, а значит, кроме внешней привлекательности, для вора не имели никакой ценности. Что же до золота, то его он не копил, а тратил по своему усмотрению, и когда деньги снова заканчивались, пора было ввязываться в очередную авантюру.
За информацией о своей следующей потенциальной жертве далеко не нужно было ходить. Достаточно было, сидя в барном зале «Пёстрого кобчика» и лениво помешивая ложкой пшённую кашу, навострить уши и прислушаться к разговорам и сплетням посетителей заведения. Слухи бывают разные, и порою трудно отличить правду от лжи. Верней будет сказать, что чистой правды не говорит никто. Но и полуправды хватает, чтобы зацепиться за суть, а остальные сведения можно раздобыть, порасспрашивав знающих людей. В этот раз разгулявшийся по залу таверны ветер донёс до острого слуха полуэльфа обрывки разговора, где упоминался некий особняк, находившийся не так далеко от города на берегу озера Арпар. Мол, роскошное здание, судя по ухоженному виду которого, его хозяева обладают таким богатством, что пропажи мешка-другого золотых монет из казны просто не заметят. Вернее, не хозяева, а хозяйка. Да, всем особняком заправляла женщина, некая баронесса де Моронг, её слуг иногда видели в городе за покупкой чего-нибудь необходимого в хозяйстве. Говорили также, что баронесса живёт там одна и что она сторонится людей, а любители страшных историй пугали разными байками то о том, что в огромном особняке водятся жуткие призраки, стерегущие несметные сокровища, то что хозяйка этого зловещего места якобы сама не человек. В общем, о каждом уединённом особняке или замке ходят подобные слухи, и верить в них – значит, себя не уважать. Бывает, конечно, всякое, да чтобы в такой близости от города... и опять же, про слуг говорили, а если баронесса не человек, то зачем ей простая прислуга?
Что ж, дело пахло наживой. Одинокая женщина, в отдалённом от города огромном особняке. Даже если он кишит слугами и охраной (а это наверняка), это не остановит Эльяниэля, ведь он берёт чужое не силой, а хитростью, и в вооружённое противостояние ввязываться вовсе не намерен. К тому же женщину куда проще перехитрить, они народ доверчивый и мягкосердечный. Она просто не сможет оставить в беде преследуемую нехорошими людьми сиротку, «случайно» оказавшуюся рядом с особняком. А может, одинокая баронесса давно мечтает о дочери? Это куда проще будет устроить, чем притворяться невестой богатого музыканта. Еле ноги оттуда унёс. Хоть совесть порой и грызла Эльяниэля по ночам за такое надругательство над человеческими чувствами, но он утешал себя мыслью, что обманывает богатых людей, а богатых обманывать можно и нужно. Он ненавидел и презирал их за всё то «хорошее», что они принесли в его жизнь.
Примерный план проникновения в особняк был составлен, с учётом разных ситуаций, которые могли возникнуть в процессе. Был даже запасной план побега, если Эльяниэля раскроют, включавший в себя жалостливую и почти правдивую историю из его жизни. Мол, из-за моей внешности атаман разбойников сделал меня своей шлюхой, я от него бежал и оказался возле особняка. А почему обокрасть благодетельницу пытался? Так ведь воровские инстинкты сработали, не виноватая я! Простите и отпустите с миром. В общем, тут главное – вызвать у баронессы жалость и сострадание, тогда отпустит. А может, и оставить пожелает – всё же одинокой женщине хочется ласки, а тут потенциальный молодой любовник...

- И ни капли он не зловещий...
Эльяниэль всматривался в видневшийся впереди аккуратный особняк и пытался понять, как в таком преогромнейшем здании может жить всего один человек. Ну, слуги и охрана не в счёт, речь о хозяйке. Невероятно, живут же аристократы в роскоши, каждую ночь в другой спальне спят, в злате купаются, винные ванны принимают... Зависть – штука опасная, лучше гнать её прочь.
«Чтоб я так жил...» - покачал он головой и, поглядев на двоих подельников, кивнул. Эти двое бездомных, ещё вчера нищие, подобранные с улицы, получили столько денег, сколько за последние годы не видели, всего лишь за одну небольшую сценку, которую должны были разыграть, чтобы помочь полуэльфу пробраться в особняк. И вот началось...
- Стой!.. – раздалось хриплым голосом, а вслед за этим последовали различные бранные слова, так или иначе характеризующие неприличных женщин и девиц лёгкого поведения.
- Не уйдёшь!.. – второй бездомный тоже выражался достаточно убедительно.
Все эти крики и брань сопровождались топотом трёх пар ног. Двое мужиков неприглядного вида, бородатых и давно немытых, одетых в драное шмотьё, преследовали замарашку, тоже не особенно приглядную на вид в своём рваном простеньком платье, босоногую, исцарапанную, с нечёсаными и грязными, некогда светлыми, а теперь перепачканными в грязи, волосами, тряпкой бившими по спине в такт её бегу. На грязном лице были заметны разводы от слёз, скопившихся в уголках её синих глаз и периодически стекавших по щекам.
- Помогите! Спасите! – задыхаясь от бега, кричала она что было мочи в надежде, что её крики услышит стража, которая просто должна была охранять все входы в этот роскошный особняк, раскинувшийся впереди.
Слёзы были натуральные – после того, как дать команду подельникам, Эльяниэль поднёс к лицу свежеразрезанную луковицу, этот нехитрый приём всегда вызывал у него обильное слезотечение. А если понадобится, то он может и в самом деле всплакнуть, для этого нужно вспомнить что-нибудь крайне неприятное из своего прошлого, таких моментов в его жизни хватает. Неглубокие царапины и грязь тоже были настоящими – чего не сделаешь ради достижения результата. Ранки заживут, грязь отмоется, а золотишко лишним не бывает. Может, тут и другие сокровища найдутся. Единственное ненастоящее, что было у удирающей от мужиков замарашки – так это её небольшая грудь, едва заметная под тканью мешковатого платья. Она была не из плоти и крови, а из широкой полосы материи, нагрудной повязки, обмотанной вокруг собственной груди полуэльфа, со вставленными и прилепленными спереди небольшими мешочками из тонкой кожи, наполненными водой. Наощупь, по представлению Эльяниэля, вполне было похоже на женскую грудь.
Спектакль начинался, а к чему он приведёт, о том лучше думать по ходу дела. Импровизировать Эльяниэль умел. Главное, следовать ключевым пунктам продуманного заранее плана. Сейчас должна появиться стража и прогнать незваных гостей. «Разбойники», едва только её завидев, дадут дёру, а уже завтра вусмерть напьются на деньги полуэльфа дрянной выпивкой в какой-нибудь забегаловке. А сам он посмотрит, что будет делать стража со спасённой девчонкой. Если станет прогонять, придётся разыграть вывих, а то и потерю сознания. Не бросят же они «её» помирать здесь, под стенами особняка.

Высокие стены, надёжно обступившие особняк со всех сторон, довольно быстро приближались – лесные заросли подступали к ним достаточно близко, чтобы стрелой вылетевший из них полуэльф преодолел это расстояние за совсем короткое время. Впереди уже, звеня доспехами и лязгая мечами, вынимаемыми из ножен, приближалась охрана, а одновременно с этим откуда-то очень близко послышался многоголосый собачий лай, заставивший бегущую «девицу» на миг оступиться и вздрогнуть всем телом. Испуг был наигранным и хорошо отработанным уже не раз, как и всё прочее, однако страх перед четвероногими «друзьями человека», имевшими острые клыки и способными без разбору наброситься как на беглянку, так и на её преследователей, одинаково бывших для сторожевых псов чужаками, этот страх одолевал Эльяниэля в действительности. Разумеется, глупо было полагать, что в столь большом и роскошном имении нет так любимой аристократами псовой охраны, вор был готов к встрече с опасными животинами, и хоть до последнего надеялся на порядочность стражи и на то, что та не спустит цепных псов на ни в чём не повинную беглянку, уже был готов воспользоваться иллюзией для отвода глаз, которая пустила бы собак по ложному следу. Но иллюзии не всегда срабатывали как надо, и риск быть покусанным собаками оставался, поэтому-то Эльяниэлю особенно легко удалось изобразить испуг «девицы». Впрочем, «она» оглянулась на своих преследователей и снова побежала, уже не видя, как «бандиты» разворачиваются и живо уносят свои ноги, сами изрядно напуганные собачьим лаем и видом вооружённой охраны. Да ведь на стенах ещё и арбалетчики могли быть, так что внезапно разбогатевшие бездомные испарились с такой скоростью, с какой разлетаются воробьи, когда в облюбованное ими место кормёжки прыгает кошка.
Беглянку спасли, но что же дальше? Дрожа всем телом, цепляясь за доблестных своих спасителей, только чтобы устоять на ногах, она пыталась их благодарить, но слова давались ей с трудом. Видно было, что девица вдобавок ко всему ещё и истощена физически, едва не падает. Как она бежать-то смогла в таком состоянии? Должно быть, страх придал ей сил. Гнать её прочь казалось измывательством над бедняжкой, она ведь далеко не убежит, а преследователи могут дожидаться где-то неподалёку. Эльяниэль не торопился разыгрывать обморок – пусть артист он хороший и сыграть может убедительно, ему как-то не сильно хотелось, чтобы стража тащила его на руках, ещё заметят что-нибудь... вроде бы образ удался, не подкопаешься, но всегда какая-нибудь незапланированная мелочь может повлечь за собой неприятные последствия. Вдруг охраннику вздумается безнаказанно полапать девицу, пока она без чувств? И раскроется, что никакая это не девица... спрос с него тогда другой будет, и хорошо, если сразу жизни не лишат. При всём своём умении заговаривать зубы полуэльф всё же предпочитал осторожничать. Лучше перебдеть, чем недобдеть.
- Пожалуйста... позвольте... у вас передохнуть немного, - молила беглянка охрану, пытавшуюся уговорить её пойти прочь так вежливо, как это у них получалось. – Я не смогу... не смогу идти, - и для пущей убедительности «девица» пошатнулась, едва не упав и вовремя ухватившись за руку одного из стражей особняка. Синие глаза умоляюще смотрели то на одного, то на другого мужчину, в них плескалась надежда на понимание и бесконечная вера в человеческую доброту. Стоило признать, что замарашка была бы миловидной, если б её от грязи отчистить. Но сейчас её вид вызывал скорее жалость, чем иные эмоции.

Казалось, победа уже близка. Эльяниэль чувствовал её всеми фибрами своей воровской души, видел сомнение на лицах охранников особняка и даже сочувствие и жалость, а также интерес вполне определённого толка в глазах у самых молодых, которые наверняка сейчас ощущали себя славными героями из легенд, спасшими прекрасную юную деву от посрамления её чести, а может, и от участи похуже, мало ли для чего разбойникам нужна была эта девица. Даром что личико полуэльфийки было перепачкано в грязи, но на светлую, чистую кожу, правильные черты и в особенности синие озёра глаз трудно было не обратить внимание тому, кто к ней присматривался. И её вполне можно было счесть хорошенькой, если умыть, причесать и приодеть.
Победа казалась близка, но вмешался его величество случай. Поначалу Эльяниэль даже обрадовался появлению хозяйки поместья, наивно полагая, что женщину уговорить приютить сиротку удастся куда полегче, чем суровую стражу с их грубыми манерами и отталкивающими рожами. Услышав топот копыт приближающегося всадника и заметив, как все стражники разом подобрались и стали оборачиваться в ту сторону, он и сам стал туда поглядывать, обнадёженный скорым появлением баронессы. Но при ближайшем рассмотрении женщина оказалась совсем не такой, какой её рисовал в своём воображении полуэльф. Ну ладно, не красавица – это даже в некотором роде объясняло её желание жить уединённо в своём особняке и не выезжать в свет... хотя, Эльяниэль отметил, что баронесса отличается некой хищной красотой и грацией дикого зверя, многим мужчинам нравятся властные женщины, и она, похоже, была как раз из таких. Это было понятно даже по поведению стражи, по их напрягшимся плечам, выровнявшимся спинам и посуровевшим лицам, на которых до появления всадницы царила всё больше растерянность. Нет, то, что баронесса де Моронг оказалась недостаточно красива для стереотипичной аристократки, это было не главное. Эли сам себе не мог объяснить, отчего он вдруг испугался, когда она спрыгнула с лошади, велела расступиться охране и стала пристально рассматривать продолжавшую показывать недомогание «бедную девушку». Будто бы в душу глядела.
Как же он угадал... Эльяниэль замер, пока баронесса его разглядывала с видом хищника, облюбовавшего очередную жертву и готового к прыжку, но пока ещё смакующего предвкушение скорой трапезы. Дыхание от этого взгляда перехватило, в ушах зашумело от прилива крови, так что вор даже с трудом расслышал, о чём говорит хозяйка особняка со своими подчинёнными. «Девушка» начала мелко подрагивать, оперевшись о руку охранника, и это даже не было игрой Эльяниэля – ему в самом деле поплохело. А когда в его голове раздался мысленный голос, который мог бы принадлежать чудовищу, но определённо исходил от стоящей перед ним высокой женщины, колени сами собой подкосились и полуэльф практически повис на стражнике. Было чувство, будто в его голову проникли склизкие черви, ползают там, выедая плоть и пытаясь добраться до мозга. В глазах помутилось, живот скрутило от напряжения, а к горлу подступил комок. Впрочем, Эльяниэль Висельник не был бы Висельником, если бы не умел находить выход из самых безвыходных ситуаций... например, с виселицы, когда палач надевает тебе на шею верёвку. Он боролся со своим страхом и уже начинал искать пути к отступлению и спасению от плачевной участи, на которую его могла обречь баронесса, оказавшаяся в ладах с магией и умевшая проникать в чужие мысли, и даже не в те, что были на поверхности. Как легко и быстро ей удалось его рассекретить...
К тому моменту, как она ухватилась за его плечо, полуэльф успел немного отойти от первого шока – благо, черви из его головы вскоре исчезли, он даже ответить вторженке не успел. Ноги снова обрели твёрдость и он встал ровно, а в глазах блеснул огонёк вызова... исчезнувший, как только тяжёлая и цепкая рука легла ему на плечо, развернула в сторону ворот и задала направление движения. Он мог бы попытаться воспротивиться этому, однако такой неожиданный поворот вывел Эльяниэля из душевного равновесия, на какое-то время он даже забыл, что является опытным вором, а не глупым мальчишкой-первачком в воровском ремесле. Когда он опомнился, уже было поздно – ворота за спиной закрылись, а приказ баронессы выпустить собак недвусмысленно намекал на то, чем может обернуться для незадавшегося воришки попытка сбежать из особняка.
Впрочем, пока стража спустит с цепи собак, ещё пройдёт минута-другая. Сто ударов сердца у него есть, чтобы вырваться из цепкой хватки этой страшной женщины и... что дальше? Вокруг полно охраны, ворота уже заперли. Пока стража считает его невинной овечкой, его не тронут, но одного слова баронессы будет достаточно, чтобы они взялись за оружие, и тогда уже никакие иллюзии не спасут ему жизнь. Ещё интересный вопрос, почему она сразу же не приказала охране его схватить, едва узнала правду. Более того, поддержала его игру, продолжая выдавать за девчонку. Странная прихоть больной на голову колдуньи? Нескромные планы одинокой женщины развлечься с попавшимся в капкан симпатичным юношей? Разыгравшееся воображение рисовало разные картины того, что теперь с ним будет, одна ужаснее другой. Мерещились и кровавые оргии, и жестокие сцены насилия, и жертвоприношение демонам. Безумно хотелось вырваться и убежать. Но... куда? Пути назад нет. Теперь он в её власти и его единственная надежда – сыграть на жалость или... о боги, какая может быть жалость у неё?! Нет, все надежды на хитрость. Он должен её перехитрить и слинять из особняка. Эльяниэль даже был почти уверен, что ему это удастся. А уверенность придала ему сил и внушила немного оптимизма, вылившегося в любопытство. Вдруг всё не так плохо, как он себе представляет, и он нужен хозяйке имения для какого-нибудь дела? Имя Висельника всё же известно, и узнав, кто перед ней, она могла захотеть использовать его в своих целях... может, даже поручить работу. В общем, унывать и отчаиваться рано.
Баронесса могла почувствовать, как примерно на полпути к особняку походка «девушки» стала чуть более твёрдой и уверенной, она перестала дрожать и оглядываться то и дело на ворота, выпрямила спину... ни дать ни взять, гордый арестант, которого ведут на плаху, но он по-прежнему полон решимости высоко держать голову.
- О, благодарю вас... – наконец развязался его язык. Поскольку вокруг оставались охранники и прислуга, Эльяниэль продолжал игру, начатую им и неожиданно подхваченную баронессой. – Если бы не ваша охрана... моя участь была бы ужасна... я немного отдохну и покину ваш дом, - лепетала девица, не пытаясь сопротивляться ведущей её женщине. – Простите, что побеспокоила вас, ваша светлость.
«Ага... или тёмность», - ехидно добавил он про себя.

Он должен был бы ожидать повторное вторжение в разум, но то ли поверил, что одной проверки баронессе стало достаточно, то ли оказался слишком легкомысленным, полагая, что повторения не будет... Так или иначе, оно стало для Эльяниэля если не полнейшей неожиданностью, то весомым ударом по всем его чувствам и мыслям. Как человека, идущего не оборачиваясь и ждущего в любой момент удара сзади, его будто обухом топора по голове тюкнули. Сознание помутилось и, если бы полукровку не придерживала хозяйка поместья, он бы не удержался на ногах, враз снова ставшими деревянными и непослушными, словно чужими. Дальше всё было похоже на кошмарный сон: ноги переступали будто бы по чужой воле, хотя Эльяниэль делал это сам, следуя по инерции туда, куда его ведут, мысли стали скомканными, обрывочными, путаными, а тело пробирала дрожь от почти животного страха жертвы перед хищником. Голова раскалывалась от дикой боли, кружилась так, что перед глазами двоилось и троилось, преследовало ощущение, что все его мысли превратились в осколки сознания, минуту назад бывшего цельным, а теперь напоминавшего разбитую вазу. Снова к горлу подступил ком, скрутило желудок, и не вырвало Эли только потому, что ел он последний раз ещё накануне вечером – не в его привычках было набивать желудок, идя на очередное дело, да и голод всегда помогал лучше почувствовать себя в роли бедной голодной сиротки. Делал полуэльфа злее и изобретательнее. Только не в этот раз. Сейчас ему не помог бы ни голод, ни его слабые иллюзии, которые, ежу понятно, баронессу с её уровнем магических сил не смогут обмануть.
Ещё один намёк на то, что попытка сбежать будет стоить ему жизни, достиг сознания Эльяниэля спустя какое-то время после того, как эта фраза была произнесена. Все органы чувств будто замедлились в работе, окружающие звуки долетали как через бируши и с опозданием, картинка перед глазами плавала и двоилась. Его одолевал страх, желание вырваться и сбежать... доведённое почти до паники. В какой-то момент вор даже предпринял эту жалкую попытку... действительно жалкую, так как рывок прервался, едва начавшись, он запутался в собственных ногах и чуть не повис на баронессе.
Стало немного полегче, когда ужасная женщина отпустила его разум и передала незадавшегося вора слугам. Это было похоже на отходняк, тяжёлое похмелье после буйной попойки: голова гудела, ноги подкашивались, во рту пересохло... а его куда-то вели и он не мог сопротивляться, да и желание такое пропало. Ибо слова колдуньи достигли его сознания и теперь страшней было бежать, чем остаться. Пока он ещё жив, а если попытается сбежать, то умрёт. Если бежать, то не сейчас... может, позже... сейчас не хватает сил. Рассказы служанок о баронессе да уговоры остаться, нанявшись к ней на работу, долетали с трудом, однако освободившийся от чужого вторжения разум уже легче воспринимал информацию. Она даже запоминалась, но обдумывать её сейчас было физически больно – стоило вору слегка напрячь мозговые извилины, как голова опять норовила превратиться в расколотую посуду. Из того, что он усвоил: баронесса де Моронг не имеет совершенно ничего общего с тем образом одинокой и скучающей аристократки, что он нарисовал себе ранее, и у неё есть множество секретов даже от своих слуг. Должно быть, секреты эти были так же ужасны, как головная боль, терзавшая ныне юношу, переодетого девушкой.
Заторможенность в мыслях привела к тому, что служанки, которым было поручено привести замарашку в порядок, отведя её в комнату для омовений, уже принялись стаскивать с неё жалкие лохмотья, в которые превратилось некогда ладное, хоть и простенькое платье. Только тут тревога забилась в голове Эльяниэля, отдаваясь новым приступом дикой головной боли. Тихо простонав, он собрал все свои последние силы, чтобы изобразить стеснение и попросить служанок позволить «ей» помыться самостоятельно. Конечно, это могло бы навести их на какие-то подозрения, если бы его образ не был столь удачен, что заподозрить в нём парня мог только тот, кто этого ожидал, или искусный маг вроде здешней хозяйки. Полуэльфа оставили в покое, но обещали часто приходить и присматривать за ним, так как «совсем, бедняжка, обессилела, вдруг сама не сможешь вымыться, так мы поможем, не надо стесняться, мы же все женщины». В горячую, приятную для тела мыльную воду Эльяниэль погрузился с наслаждением и стал быстро приходить в себя. Однако, обмозговать случившееся ему толком не дали – ретивые служанки держали своё слово и часто заглядывали, вору пришлось повернуться спиной к двери и каждый раз, как за ней слышались шаги, спешно прикрывать свою плоскую грудь мыльной пеной и руками, чтобы создать впечатление наличия там того, чего нет. Кожаные мешочки с водой он ещё перед купанием припрятал в укромном уголке банной комнаты, чтобы потом снова одеть под нагрудную повязку. Страх, что его раскроют, был намного слабее, чем тот животный ужас, что он теперь испытывал перед баронессой. Но как знать, что она с ним сделает, если слуги обнаружат истину... Думать было некогда – приходилось сосредоточиться на тщательном отмывании тела и волос от грязи, чтобы у служанок не было ни малейшего повода навязаться со своей помощью и тем самым раскрыть правду о гостье особняка.
За этим занятием головная боль стала постепенно притупляться и проходить, мысли текли более плавно, а не скакали, как стадо обезумевших блох, спасающихся от воды, когда облюбованную ими животину пытаются искупать. Эльяниэль понимал, что оказался в очень затруднительном положении. Хотел пробраться в особняк вором, а оказался в нём заложником хозяйки. И теперь только она могла решить его дальнейшую судьбу и рассказать о той участи, которую ему приготовила. Полуэльф почти не сомневался, что там что-то ужасное, после такого-то вторжения в свой разум. Но этого «почти» хватало на то, чтобы не сойти с ума немедленно и на месте, не удариться в панику и не попытаться бежать, тем самым окончательно себя погубив. Хочешь жить – умей вертеться, и Эльяниэль был готов выкручиваться из ловушки, в которую сам себя затащил. Впредь всё же аккуратнее надо выбирать будущих жертв, скользнула вдруг единственная светлая мысль в этом царстве тьмы. И убеждаться, что они не связаны с магией.
Не сказать, что полуэльф провёл в бадье с водой много времени. Так-то он был относительно чист, грязь была лишь поверхностно на одежде и теле, не успев как следует въесться. А вот с волосами пришлось повозиться – казалось, она всюду проникла, и помыть голову пришлось особенно тщательно, спасибо добрым служанкам, позаботившимся о достаточном количестве душистого мыла. И вот, внимательно прислушавшись, не слышно ли в коридоре шагов, и убедившись, что пока всё тихо, Эльяниэль выскользнул из ванны, насухо вытерся, обмотал волосы полотенцем и, пока никого нет, принялся спешно облачаться в оставленную служанками одежду взамен той, в которой его сюда привели и которую было проще выбросить, чем пытаться починить. Спустя четверть часа, когда служанка снова заглянула, она увидела, что замарашка уже перестала таковой быть и в приличном платье выглядит вполне достойно, чтобы действительно работать в особняке. Признаться, Эли за время купания посещала идея остаться прислуживать баронессе, чтобы затем её обворовать... но это было самоубийство, потому он всячески отметал такие мысли. Кстати, ставить на мысли барьер он не стал – было ясно, что напор такой мощи он не выдержит, пустая трата магических сил. Лучше попытаться заговорить зубы этой женщине. Не слушая возражений, служанка размотала полотенце с его головы и стала расчёсывать волосы, которые после мытья чуточку вились, делая его ещё больше похожим на тот образ, что он желал создать. Разговорчивая служанка всё пыталась выспросить, кто такая Эления (это было его новое имя) да откуда. «Легенду» свою вор продумал ещё на стадии подготовки к визиту в особняк, так что ему не составило труда навешать лапши девушке на уши о тяжёлой жизни сироты на улицах Аримана, о том, как её заприметили разбойники и как она от них бежала... Всё это сопровождалось периодическими срываниями голоса и намёками на слёзы, и «Эления» выразила заочно искреннюю благодарность баронессе за то, что та дала ей приют.
И вот Эльяниэля повели на встречу с хозяйкой, сказав только, что та примет его в малой столовой и у бедняжки будет возможность утолить голод и поговорить с баронессой, что само по себе уже было неслыханной новостью для слуг, знавших нелюбовь госпожи к любым задушевным беседам. Думать и гадать о дальнейшей судьбе вор не стал, сейчас всё и определится. Страшно уже было меньше. Ведь если бы у баронессы было желание избавиться от вора, она бы сделала это ещё у ворот. Зачем заботиться о ком-то, чтобы потом убить? Хотя вот ведь поросят тоже откармливают на убой...

Удивление полуэльфа было немалым, когда слуги впустили его в столовую и, обведя её быстрым взглядом, он не нашёл там хозяйки поместья. Ну в самом деле, не под столом же она спряталась, чтобы его снова напугать, на этот раз иным способом. Хотя могла сделаться невидимой в желании изучить гостя получше, такая мысль возникла у Эльяниэля при воспоминании об её огромной магической силе. Хм, а ведь наверняка она это умеет... вернее, нет, не факт, что ей знакомо заклинание невидимости, но всё же чувство, будто хозяйка здесь присутствует и изучающе смотрит на него, не оставляло вора, когда он прошёл к столу. Поэтому он садился с особым изяществом, не забыв расправить юбку и вести себя женственно, но не переигрывая со знаниями этикета, всё же он изображал бедную девушку, а не аристократку. Спектакль был больше для слуг, поскольку баронесса, если и была здесь, уже знала о его истинной сути и перед ней можно было не притворяться, но произвести на неё хорошее впечатление, старательно исполняя свою роль, полукровка хотел по причине желания набрать побольше плюсов в её глазах, чтобы его участь, возможно, оказалась не столь печальна, как он себе рисовал в воображении, чтобы максимально задобрить женщину и усыпить её бдительность. Нового вторжения в свой разум во что бы то ни стало надо избежать, а значит, следует быть послушным и почтительным, не выказывать недовольства и не вести себя дерзко или подозрительно. В общем, придётся постараться. Ну, да Эльяниэлю это было не впервой.
Оставшись на какое-то время один, он тем не менее вёл себя тише воды, ниже травы, не поднимался из-за стола и лишь неторопливо обводил взглядом помещение столовой, рассматривая предметы мебели, украшения на стенах и прочие детали богатой обстановки. Он, конечно, уже успел заметить обилие зеркал в особняке, правда, не придал этому столь большого значения, как думала драконица, нежась в ванне. Но счёл это весьма странным. Особенно учитывая, что баронесса не была красавицей – а значит, предположение, что она просто очень любит смотреться в зеркало и наслаждаться своей красотой, было заранее обречено на провал. Зато сам Эльяниэль воспользовался наличием зеркал и уже вдоволь на себя насмотрелся, придя к выводу, что образ у него получился действительно убедительный, риск раскрыться перед слугами крайне мал, а после купания и приведения себя в порядок так вообще ничтожно мал. Этим фактом вор остался удовлетворён и теперь в нетерпении дожидался хозяйки, чтобы узнать о своей дальнейшей судьбе из первых рук.
Ждать пришлось, к счастью, недолго, но за это время Эли успел удивиться, сколько же времени занимает у баронессы приведение себя в порядок после прогулки. Ведь и он его потратил немало, а ему пришлось отмываться от грязи и всё такое... Ах, женщины, даже такие суровые, как баронесса де Моронг, они столько драгоценного времени тратят на то, чтобы их внешность была идеальна... В принципе, Эльяниэль мог их понять, но со своей стороны, когда изображал противоположный пол, уделял внешности много внимания исключительно из соображений маскировки и собственной безопасности, а не потому что хотел выглядеть идеально. И был он немало удивлён, когда увидел хозяйку не особо-то и принарядившейся, а вернее сказать, и вовсе не постаравшейся привести себя в подобающий привечанию гостей вид. Она была в пушистом домашнем халате и выглядела довольно мило, но при этом чувствовалась полноправной хозяйкой, жёсткой и властной. При её появлении Эльяниэль поспешил подняться и сделать глубокий реверанс, вновь усевшись, только когда понял, что разрешения ждать не нужно и обед уже можно считать начавшимся. Было ясно, что баронесса не собирается во всём следовать этикету. Её взгляда в упор полукровка довольно быстро не выдержал, да и не хотел он с ней соревноваться в игру в гляделки, выбрав тактику послушания и покорности, которая могла принести вскоре свои плоды. Вот только дальше она повела себя непонятным образом. Стала есть, ни слова не говоря и не обращая на него внимания. Это даже несколько задело полуэльфа, который был о себе достаточно высокого мнения, чтобы обидеться на явное игнорирование своей персоны. Неприятно чувствовать себя пустым местом. Хотя вот ведь еду ему подали, пусть и в серебряной посуде (а могли бы и вовсе в деревянной). Значит, всё же он не пустое место и ему разрешено отобедать с хозяйкой. Немного поколебавшись, насторожённо глядя на женщину, он для храбрости отпил немного вина из бокала, снял крышку с тарелки, вооружился столовыми приборами и последовал её примеру, отправляя в рот маленькие порции, тщательно пережёвывая и стараясь, чтобы со стороны это смотрелось довольно мило. От него не укрылось и то, что ему налили вина, а баронессе воды. И да, он знал, для чего это. Сам пользовался иногда подобной хитростью. Но сейчас он чувствовал себя неопытным юнцом рядом с умудрённым сединами наставником. Вино могло быть отравлено... в него могли подсыпать зелье правды... Но если бы его хотели убить, то сделали бы это давно, а правду баронессе он и так готов был рассказать. Всё равно от неё ничего не утаишь – захочет, проникнет в твои мысли и всё узнает. Хоть некоторые его планы он бы не хотел, чтобы раскрылись преждевременно. Пожалуй, что пока стоило смириться со своим положением пойманного за руку воришки.
В отличие от Марии, Эльяниэль во время еды на неё часто посматривал. По сути, он и отвлекался-то только на то, чтобы взглянуть в тарелку, дабы не промазать вилкой и ножом по очередному куску мяса. Ел он явно с аппетитом, так как был голоден не понарошку, но всё же насторожённость и волнение сильно портили этот самый аппетит. Оттого и еда казалась не вкусной, хотя, отведай он нечто подобное в таверне, непременно бы похвалил повара. Тишину нарушал только звон столовых приборов, ударявших о золото и, соответственно, серебро, да хруст пережёвываемых овощей. Время от времени в паузах между порциями Эли делал маленькие глотки вина, не желая выпить слишком много, захмелеть и расслабиться сильнее необходимого. Всё же разлившееся внутри приятное тепло от алкоголя немного сняло нервное напряжение, и язык уже норовил задать вопрос «Итак?», чтобы наконец он мог определиться со своей участью. Но вор себя сдерживал и ждал, что первой заговорит она. Со стороны же, не знай хозяйка особняка, кто перед ней, он выглядел как голодная, небогатая, но знавшая кое-какие манеры поведения за столом, миловидная девушка полуэльфийской наружности. Эльяниэль продолжал притворяться даже в отсутствие слуг. Просто потому, что старался угодить баронессе. Да и не привыкать ему было к подобной роли, всю жизнь её играя. И всё же взгляд полукровки стал слишком красноречив, чтобы не увидеть в глубине синих глаз, так напоминавших драконице ненавистную ей стихию, немой вопрос.

Еда в тарелке уже подходила к концу, и Эльяниэль почти всерьёз задумался, что, если гнетущее молчание будет продолжено, то он мог бы попросить добавки.
- Ну что ж, благодарю, первый голод я утолил, - сказал бы он баронессе вежливо, но с явным намёком на некоторую наглость, - а теперь я хотел бы поесть по-настоящему.
И если бы после этого вопиющего хамства в адрес гостеприимной хозяйки поместья она бы его не убила на месте, то, пожалуй, что они бы даже смогли найти общий язык. Вот только Висельник уже как-то понял по поведению женщины, что она категорически не приемлет шуток. Жёсткая, возможно, даже жестокая. Строгая и невозмутимая. Чувство юмора если и есть, то достаточно специфическое, и пока что за время их короткого знакомства полуэльф не заметил проявления оного. Хамить ей он, разумеется, не стал бы, с учётом всего этого. Убить не убила бы, но его пребывание в особняке после этого случая могло бы закончиться плачевно.
Однако, он даже не успел толком посмаковать идею нахамить баронессе и понаслаждаться, мысленно представляя себе, как бы она восприняла его слова и как изменилось бы при этом её лицо. В его тарелке оставалась порция или две мяса с овощами, как Мария доела своё и наконец нарушила молчание, без всяких предисловий перейдя к делу. Такой подход нравился Эльяниэлю, хотя, будь баронесса чуточку покрасивее, он бы предпочёл всё же разговор с предисловием, чтобы иметь удовольствие подольше наблюдать эту красоту. Хотя, отмечал про себя полукровка, что-то в ней несомненно есть. Но это что-то скрыто за её холодностью и властностью. Он чуть поморщился, услышав вопросы, на которые отвечать определённо не хотелось. Чем больше он о себе и своих талантах расскажет, тем меньше козырей будет в его рукаве. Но внутренне вор ликовал! Он не ошибся в своих предположениях и действительно был баронессе для чего-то нужен. А значит, он имеет все шансы выжить, если попросит добавки. Нет, это, конечно, не главное, чему радовался полуэльф. Теперь он мог взять ситуацию под контроль, зная, что женщине что-то от него нужно. Главное, чтобы она этого не поняла и была уверена, что по-прежнему владеет ситуацией.
- Люблю деловой подход, - заметил Эльяниэль, небрежным жестом опрокидывая в рот пару оставшихся глотков вина, отчего на мгновение его движения стали резче и быстрее. Бокал с лёгким стуком встал на своё место на столе, а руки с тонкими пальцами вернулись к столовым приборам. Полуэльф ещё не доел, а оставлять завтрак недобитым было не в его правилах. Тем более, в гостях у такой драгоценной почти что в буквальном смысле женщины. Знал бы он, насколько близок к истине в этом сравнении. Неожиданно в один миг чуть дерзковатое выражение лица гостя сменилось томительной печалью. У кого-нибудь другого на месте Аморонг эта мордашка непременно бы вызвала умиление и жалость, но какие чувства она вызывала у суровой драконицы, то ей одной было ведомо. – Добрая госпожа, меня зовут Эления. Я круглая сирота и не знаю, кто мои родители, меня оставили ещё младенцем под дверью сиротского приюта. Там я и росла. А когда он сгорел дотла в ужасном пожаре, я оказалась на улице с другими детьми, и мы все стали беспризорниками. Зарабатывали на кусок хлеба кто чем мог, кто просил милостыню, кто воровал на рынке и у случайных прохожих. Но я честная девушка и никогда не позволяла взять себе чужое, - выражение лица «честной девушки» при этом обязано было красноречиво убедить слушателя в её словах, ведь как можно ей не поверить, видя это брезгливое отношение к самой идее воровать у кого-либо. – Немного позже, когда я стала более взрослой, я начала наниматься на любую работу, которая попадалась под руку. И полы подметала, и еду подавала, и посылки разносила. Так и жила всё это время, перебиваясь чем могла. А пару дней назад... – Эльяниэль опустил голову, полуприкрыл веки и с трудом сглотнул, как если бы в горле образовался тяжёлый ком. И вот «рассказчица» уже всхлипнула и прикрыла губы ладонью, а брови её чуть сдвинулись вниз. В глазах был заметен страх от одного воспоминания о случившемся. – Я возвращалась с работы в таверну, где постоянно снимаю комнату. Припозднилась, уже темно было, а путь неблизкий и не самый безопасный. Ну, вы знаете, в Аримане опасно ночью на улицах. Меня обступили какие-то люди, стали насмехаться, требовать денег, а разглядев получше и не найдя при мне ничего, кроме горстки медяков, сказали, что я расплачусь иначе, и... – «бедняжка» вздрогнула и замолчала, опустив локти на стол и спрятав лицо в ладонях. Даже о еде позабыла. Наконец, после нескольких секунд тишины и хорошо слышимого тяжёлого дыхания, сопровождаемого лёгким вздыманием груди, она снова заговорила, убирая руки от лица. – Они не успели мне ничего сделать, не волнуйтесь, но страху я натерпелась... Кто-то из них понял, что я всё ещё не знала мужчин, - Эления мило покраснела, - и предложил вручить меня в подарок главарю. Я поняла, что это лесные разбойники, ходившие в Ариман за покупками и за слухами. Они потащили меня в лес, ну и... мне удалось сбежать от них, и если бы поблизости не оказался ваш особняк, эти лихие люди непременно бы меня догнали, и тогда... – полуэльф снова замолчал, ангельское выражение с его мордашки разом пропало, и он захрустел отправленной в рот порцией овощей вдогонку за последним кусочком мяса. Его спокойный изучающий взгляд остановился на глазах баронессы. А голос чуть сменил тональность, хотя всё равно оставался похожим на женский. – Кстати, почти что правдивая история моей жизни... за некоторыми поправками, - он ухмыльнулся и вытер салфеткой губы. – Грамоте обучен, но писарем не стану, иначе будут всех казнить, потому что так короче. Немного разбираюсь в холодном оружии, но на войне сам превращусь в подушечку для иголок. В седле держусь, но на скачках убьюсь на первом повороте. Что-то ещё?.. Ах, да, магия! Владею немного всяким разным, но ничего существенного. – Эльяниэль резко прищёлкнул пальцами. – Что я хорошо умею, так это воровать и... умело притворяться кем-то другим, - добавила Эления и мило, заискивающе улыбнулась баронессе. Всего секунду это длилось, а затем полукровка посерьёзнел и далее продолжил уже без шутливых интонаций. – Я понимаю, что вы легко сможете узнать всё обо мне, порывшись в моих мозгах, но, ваша светлость, стоит ли утруждаться? Я и сам всё охотно расскажу, если вы поведаете, для чего я вам. Всё равно вам это сделать придётся, если вы, конечно, не намерены превратить меня в своего безвольного слугу-исполнителя. Но не думаю, - фыркнул полуэльф, смело глядя в глаза женщине, - вы слишком умны для этого и должны понимать, что ценнее тот слуга, который готов импровизировать, случись непредвиденные обстоятельства, мешающие задуманному вами делу. Вы знаете, что я Висельник, следовательно, вам нужен вор. Я бы хотел знать подробности.
Эльяниэль не собирался вот так сразу ей выдавать всю свою подноготную. Должны и у него оставаться козыри. Зато польстить ей было даже приятно, особенно ещё и потому, что лесть была искренней и оправданной, Мария действительно была очень умна. Уныло поглядев на пустую тарелку, он добавил, пока баронесса обдумывала его слова:
- И благодарю за еду, завтрак был восхитителен. Первый голод я утолил. Могу я теперь попросить добавки?