- Нет, ты всё-таки просто ходячее безумие, которое в равной степени притягивает к себе и проблемы, и тут же способы по их решению, - это единственное, что относительно ясно прозвучало в ее мыслях, но не успело стать осознанным и понятым, потому что Ритца снова задремала и отмахнулась от прочих речей хранителя, а звуки извне были каким-то единым шумом, не несущим в себе смысл. Все прикосновения ощущались сглаженно, принимались с каким-то смирением, что теперь так и нужно; кроме того, они не несли в себе какой-либо боли и не добавляли страданий, коих в общем-то и так было минимум: лишь внезапно накатившая слепота, тяжелая сонливость и ноющее жжение в области укуса.
Какая ирония, что маленькая, изящно-тонкая змейка красивых изумрудных оттенков - прямо родственница по цвету и раздвоенности языку - оказалась владелицей такого мерзкого яда. Обычный человек умер бы на месте, может быть, пробился бы в агонии пару минут, но не больше. Полукровка, кровь которой в себе сочетала демоническую тьмы и эльфийский свет, была гораздо, во много крат выносливее людской расы, а потому сумела не просто выжить, но и попытаться дать отпор чужеродному веществу, проникшему против ее воли в организм. Но, даже она близка сдать позиции без поддержки со стороны, а потому все эти отвары и мази значительно облегчали сопротивление. Ну а уж Ритца, которая представляла из себя воплощение живучести, протянутый шанс не упустит и ноги попросту не протянет. Слишком не в ее стиле. Такие как она складывают рожки или где-то в драконьем логове, до которого еще добраться нужно, или достаются на ужин вампиру, или становятся игрушкой какого шального демона. Но чтобы умереть от укуса какой-то ползучки - нет, не сегодня, как говорится.
Оказавшись под теплым одеялом, полукровка вытягивается, что-то удовлетворенно бормочет; в углу у ног ткань приминается по-особому, когда там сворачивается кошка, которой оборачивается невидимый миру Лат.
Видимо, как-то тифлинг понимает, что ей помогают выжить: сквозь сон она покорно пьет отвары, никак не сопротивляется, когда ее рану обрабатывают едким нечто, что даже в нынешнем состоянии едва ей обоняние не отбило резкой вонью.
А оказавшись в покое, полукровка просто свернулась калачиком, засыпая полноценным сном, позабыв про все тревоги.
Спала она сладко и крепко, ибо как уже говорилось, организм метиса никогда не упускал шанс выжить, а уж особенно помощь в борьбе за подобное. В память ее никто не втемяшивался посторонний, мысли тоже постепенно прояснялись.
И когда полукровка была близка очнуться, она с подозрением в мыслях прокрутила всё то, что помнила. В частности: неожиданную острую боль в ноге, попытки ехать дальше и муть сознания, смешанную - о, боги - со слепотой. Зато совершенно не вспоминалось, что произошло дальше, а потому...
- Кстати, раз ты близка, чтобы очнуться, то хочу предупредить тебя до того как...
Совсем недавно, несколько дней назад, когда впервые надела тифлинг кольцо, то Акхацелат ей сообщил, что приспособляется со временем к очередному хозяину, чтобы выражаться доступным ему языком. В случае же с Ритцей, как считала она сама, до этого момента было нескоро. По крайней мере любовь Лата к долгим, глупым, переполненным непонятными оборотами речам порой выводила из себя. Слава демонам, что в особых ситуациях он был предельно лаконичен и серьезен.
В общем, дожидаться покуда артефакт донесет суть импульсивная Ритца не стала. С рокочущим шипением и рычанием вскинув рогатую голову, она сбросила с себя одеяло, водя головой из стороны в сторону, на всякий случай оскалив клыки. Виделось ей мутно, но быть может не отпустившая полностью сонливость была тому виной.
- ... ты начнешь демонстрировать всему миру вокруг угрозу в виде себя, что ты находишься у, я так полагаю, союзника, - выдержав паузу, недовольно закончил Лат.

- Союзника? Кто это? Где я?
- Недалеко от столицы шефанго - Агарды. Тебя цапнула змея, помнишь? Свалилась с лошади, валялась, бредила... В общем, он тебя подобрал и даже подлечил. Кстати, приятная новость, что ты не ослепла.
- Ага... А я слепла?
- Нет, конечно. Это я так, из воздуха взял.
Ритца фыркнула, обводя смутным взглядом комнату, где находилась. Жилище было уютным. Не роскошным, не сияло богатством, но было обустроено со вкусом. А еще обещало какую-то... Безопасность что ли? Так что порывистые движения тут же сгладились, приобретая кошачью плавность, а рычащий оскал исчез, словно его и не было. Сонно моргая, полукровка продолжает крутить головой, осматриваясь. Постепенно зрение проясняется; тифлинг придирчиво прислушивается к ощущениям, боясь, что стала видеть хоть каплю хуже. Но - нет. Чего бы с ней тут ни сделали, а это оказалось эффективным. Лат продолжает отлеживаться кошкой где-то у ног, равнодушно на нее уставившись.
Чужой голос заставил дрогнуть и совершить движение, будто она собиралась нырнуть обратно под одеяло с головой. Переборов эту минутную слабость, тифлинг уставилась на человека, который оказался бесшумен настолько, что даже ее слух не отметил его шагов. Белоснежные, лишенные зрачка и всяческих иных цветов глаза глядели с настороженным холодом снегов. Или сейчас они больше походили на непроницаемый туман?
- Вы? - полукровка с самым что ни на есть недоумением моргнула, словно слышала что-то фантастическое. Нет, это не было удивлением по поводу, что именно он ее нашел и принес домой. Сам факт обращения таким образом резал слух, казался нелепым и каким-то странным. Всю жизнь, практически всю, обращалась взаимно на "Ты". Усмехнувшись, тифлинг кивнула.
- Да, я зна... - тут она дрогнула, когда назвавшийся Харниэлом внезапно коснулся ее плеча. Прикосновений она не боялась, но это оказалось неожиданным. Да и вообще забота была роскошью, от которой она успела совершенно отвыкнуть. Например, когда она последний раз спала в кровати? В гостинице Гульрама. А до того? Тут память начинала уже выдавать пробелы и дать ответы на вопрос не могла. То есть, что давно.
- Да, с-спас-сибо, - продолжая пребывать всё в том же недоумении, тифлинг зябко поводит плечами. - Я Ритца.
Кошка подняла голову, рассматривая равнодушным зеленым взглядом обоих.
- Лучше не раскрывай всех наших секретов. Кажется, он посчитал меня обычным животным, так пусть дальше так думает, ведь мало ли что?
- Да, ты прав...
- Будем надеяться, что не по причине яда ты стала хуже соображать, а просто такая по жизни. Нет, не нужно в меня кидать подушкой. Это не поможет, а ты...
- Я и не собиралась.
- Мне лучше знать.
Спорить подобным образом можно было бесконечность, в чем Ритца успела убедиться не раз и не два за весь период знакомства с Латом. Поэтому в мыслях она лишь отмахнулась от него, не желая состязаться в колкости, в которой иногда заведомо уступала. В конце концов, вокруг было любопытнее, чем в собственной голове. Да и стоило понять, что ей делать и как быть. По крайней мере с самочувствием у нее проблем не ощущается...
- Нет, молчи!
- Он что-то говорил о с-себе? - поинтересовалась вслух полукровка, не успев среагировать на голос Лата, а потом прикусила язычок. Бывает же: оказывается, не так просто отвечать одновременно вслух и мысленно разным собеседникам. Вопрос-то предназначался артефакту, но... Ох. Хорошо, что Акхацелат промолчал, не комментируя ее оплошность.

С каким-то недоумением и растерянностью Ритца продолжала наблюдать, ничего не понимая. Это всё как-то не очень укладывалось в ее понимание. В ее жизни была уйма странностей, включая внезапную добродетельность со стороны, но меньше всего она ожидала очнуться в чьем-то доме и кровати. Впрочем, ладно. А вот это нелепое обращение к ней как к какой-то титулованной особе заставляло внутри просто ухахатываться со смеху, едва сдерживаясь внешне. Бегло осмотрев комнату, ничего сильно особенного в ней не отметив, теперь тифлинг сосредоточилась на собеседнике, который был слишком рядом. К личным границам полукровка относилась достаточно трепетно; виной тому были не капризность или высокая чувствительность, а элементарная настороженность ко всему живому или большей их части. Так вот и стало ей привычно, что чрезвычайно  рядом или враг, или тот, кто намеревается провести время за плотскими утехами. Происходящее же, вроде бы, не относилось к указанным категориям, поэтому вынуждало как-то притаиться диким зверьком, которого принесли из леса в дом, и наблюдать, размышляя. Лат отпускал какие-то ехидные замечания, комментировал мысли, но в итоге умолк, получив приказ не нудеть в ее голове попусту.
Удивленно Ритца уставилась на тарелку, где лежало нечто незнакомое для нее. Нет, от пищи она не собиралась отказываться, тем более, что нуждалась в восполнении сил. И имела полное право считать себя всеядной, способная поймать и сожрать сырьем крысу, кошку и кого угодно... Включая, кстати, и человека, хотя последних не ела уже несколько лет как. Так полукровка лишь молча кивнула, соглашаясь с тем, что голод нужно утолить, однако в целом не изменила своей позы, продолжая сидеть и наблюдать. Милое отношение к ней настораживало, потому что дети демонов - изгои, которых боятся и ждут от них удара в спину. В общем-то, само общество подталкивало их к тому, чтобы сделаться охотниками на людские жизни за деньги - просто потому что жить тоже хотелось. Нет, вызывающе интересоваться откуда такое добродушие к тифлингу Ритца не собиралась, просто опасалась, что за подобное отношение ей придется чем-то расплачиваться. И ладно бы, если привычной ей и миру валютой...
- Лучше будет, думаю, чтобы он не знал, кто я.
- Это... Так, никому... Мыс-сли вс-слух, - запинаясь, проговорила Ритца, поводя плечами. Внимательный пристальный взгляд заставил ее отвести белые глаза, уставившись на одеяло. Чувство потерянности никуда не девалось.
Значит, сейчас почти утро, а днем можно будет уже разобраться, куда двигаться дальше. В той же самой Агарде она не была несколько лет. Стоит ли задерживаться? Никаких дел нет, зато возможно пересмотреть свое снаряжение, докупить что-то, набедокурить... Полукровка молча проводила Харниэла взглядом, не зная, что делать. Спать не хотелось, она умела восстанавливаться быстро, но было так приятно лежать и нежиться в тепле, под одеялом, чувствуя под собой что-то мягкое, а не камень, землю или дерево.
- Лааааат...
- Хмф?
- Что ты о нем думаешь?
- Тебе ответ полный или как обычно?
- Кто он? Опасен мне? Что тут происходит вообще?
- Я видел женщину, не знаю, кто она ему. Сестра или спутница жизни, но он просил помочь приготовить отвар для тебя. Ко мне не обращался, посчитав просто животным. Дом... Как дом. Кажется, видел какую-то пристройку или нечто похожее на оранжерею. Так что я сильно сомневаюсь, что какие-то твои очередные фобии могут воплотиться в жизнь.
- Фобии?
- Страхи.
- Почему нель... Ладно. А куда мы пойдем дальше?
- Куда скажешь. Прекрати на меня вешать решение за выбор!
Тифлинг вздорно фыркнула, раздраженно отмахнувшись от кота, который продолжал лежать. Погревшись, она вдруг вспомнила про свои вещи. Осмотревшись в комнате более внимательно, она их не увидела. Нахмурившись, заставила себя покинуть тепло, босыми ногами встревоженной бесшумной походкой обходя помещение и останавливаясь около окна. Кстати, ведь еще лошадь... Почему она не спросила всё, когда была возможность? Поразмыслив, Ритца вышла наружу, настороженно посматривая по сторонам. Куда идти она не имела понятия, Лат молча следовал рядом. Что-то последнее время напряженные у них отношения... Даже про предложенную пищу, которой вначале планировала утолить голод, она успела забыть, обеспокоившись новыми заботами.

Двигалась полукровка пластично мягко, гася любой шорох своей врожденной и усовершенствованной с годами особенностью растворяться в тишине, не нарушая ее и сливаясь в единое целое. Кошачий шаг Лата вторил ей, пушистые лапки зверька поспешно вынесли его к центру комнаты - судя по всему, гостиной. С осторожным любопытством Ритца начала осматриваться и здесь; в конце концов, это был неплохой способ узнать человека, в доме которого она оказалась. Какие-то привычки, предпочтения, вкусы... Еще отлично можно составить о человеке мнение по книжной полке, но тифлинг не умела читать. Впрочем, тут бы сошла помощь Акхацелата, но пока у полукровки не было шанса узнать на деле, владеет ли тот грамотой, а потому... Впрочем, не всё равно ли ей, куда она попала, если уже с первыми лучами она готова двинуться дальше в свое бесполезное путешествие, которое не преследовало хоть какой-то цели?
- Твои вещи здесь, - отозвался Лат, демонстративно не обращая внимания на ее  размышления касательно его умений - о себе он многое рассказывал первые два часа их "знакомства" и вот тогда его заткнуть не было возможности - многие факты о нем просто даже не запомнила. А как он оскорбился, когда первые мысли о его применении были связаны с жульничеством в карточных играх или банальных попытках подсмотреть за определенными личностями, чтобы их шантажировать.
Ритца, довольно встрепенувшись, заозиралась: было неудобно, что диалог проходил в мыслях, а потому определить по слуху точное местонахождение этого "здесь" не представляло из себя возможности. Увидев кошку, недовольно развиливающую хвостом, около кресла тифлинг устремилась к ней, передвигаясь всё так же на цыпочках и босиком. Всё было разложено около указанного атрибута мебели; именно осторожно лежало, не было кинуто небрежным жестом. Полукровка даже фыркнула вздорно, убежденная, что начни она пересчитывать деньги или проверять снаряжение - всё окажется целым и нетронутым. Такая честность и благородство даже обескураживали или настораживали одновременно - не то Харниэл никогда не обжигался встречами с существами вроде нее и был законопослушным, не то... Имел слишком большую силу, чтобы поступать опрометчиво - полукровка даже содрогнулась, вообразив, что встретилась с кем-то, кто может ей напоминать Флёра. Впрочем, тот был слишком уникальной личностью, чтобы удалось встретить его двойника. Ей, дикой твари, добродушное материнское воспитание которой было выбито из сути жестокой реальностью хищных законов, Харниэл казался странным. Точнее, вызывало удивление, что и таким образом можно выживать и даже жить.
В определенный момент Лат перестал крутиться поблизости, пока она осматривала свои вещи; стоило Ритце выпрямиться, намереваясь уже было вернуться в ту комнату, где она проснулась, как за спиной раздался голос. Подпрыгнувшая от неожиданности и что-то неразборчиво буркнув вслух (разумеется, что нецензурное) полукровка в прыжке уже развернулась, невольно зажимая по-звериному уши и в защитной атаке вскидывая хвост подобно скорпиону с уже выпущенным жалом. Впрочем, в тот же миг она как-то сникла, недовольно глянув куда-то влево на пол, где для Харниэла было пустое место, а для нее там сидел Лат.
- Ты же видел, почему не предупредил?
- Угрозы не было, а ты не просила ничего подобного.
- А догадаться сам не мог?
Иногда Ритце было крайне досадно, что боль артефакт просто напросто не чувствовал - было бы полезно приложить его об стенку или наградить парой пинков за подобное поведение. Нахмурившись, она поспешила перевести взгляд на Харниэла, с каким-то недоумением проследив за рукой и указанным направлением.
- Я проверяла вещи, - пожав плечами, сообщила она, как-то неуверенно переступая на месте. Кажется, подобное поведение не очень принято от гостя... Да в конце концов, что она как тряпка и паинька!? И это - бывший Зверь, который лакал кровь так, как лакают вино. А нынче отчитывается, что она делает и почему покинула кровать. Так что смущение в белых глазах перетекло в угрюмую хмурость. А еще ее смущало то, что к ней сумели подкрасться бесшумно: то ли ступал он слишком легко и мягко, то ли сама она теряла хватку.

Ритца уставилась в ответ с самым что ни на есть подозрением. Она, конечно, не успела пересчитать все деньги, проверить состояние оружия и прочих мелочей, но не была уверена, что стоило это продолжать делать в присутствии хозяина. Так что, насупившись, она собралась было заявить, что вроде бы всё на месте, но по настоятельному совету Акхацелата ограничилась сдержанным кивком и угуканьем. Ее вроде и волновало, что пересеклась она с Харниэлом вне стен комнаты, где ее оставили, но и внутри всё кичливо прямо-таки заявляло, что она - не пленница, по своей воле сюда не вламывалась, а потому вольна в действиях и, в конце концов, ничего дурного не совершает. Да и Лат мысленно согласился с подобным. На короткое замечание о воспитанности по отношению к чужим вещам Ритца могла лишь пожать плечами. Ее этому не учили изначально попросту потому что в лесу не было кого-то еще. Ну а осознание, что те же самые птицы не любят, когда их гнездо разоряют, пришло через их негодование и массовые щипки клювами. Ну а дальше, уже после первых лет жизни среди людей, законы собственности вообще начали представлять из себя весьма смутное понятие. Она трепетно относится к своим вещам, но по сути это лишь деньги и некоторые безделушки, а всё свое неизменно носит с собой. И едва ли кому безнаказанно позволит попросить поделиться нажитым добром...
- Вы, Ваша, - не сдержавшись, в этот раз Ритца фыркнула, приглушенно и сдержанно засмеялась, прикрыв ладошкой рот. Ей казалось сущей нелепицей такое обращение, которое звучало какой-то насмешкой. Единственным оправданием являлся тон Харниэла, в котором презрения и издевки тифлинг не слышала.
- Зорька? - переспросила полукровка, услышав, что лошадь находится в конюшне, и удовлетворенно кивнула с некоторой рассеянностью во взгляде. - Да, неудобно, - добавила она, как будто слова от Харниэла были сказаны всерьез и требовали подтверждения с ее стороны. Тифлинг не очень понимала как себя стоит вести. Какие-то смутные приличия она умела соблюдать: как минимум, в очень редких случаях покушалась на жизнь и имущество того, кто в чем-то помог, а особенно спас жизнь. Но это совершенно не значило, что после такого Ритца превращалась в хвостик, который верно следует за спасителем, преданно заглядывает в глазки и готовый на что угодно в знак благодарности. В общем, какое-то смущение и потайная настороженность неотступно сопровождали каждое действие и взгляд.
- Можно, - отозвалась полукровка, припоминая сейчас про оставленную тарелку в комнате - взгляд ее стрельнул в сторону той двери, тут же вновь возвращаясь к полу.
Иногда, когда она перетекала в напряженное состояние, лаконичность в словах просто поражала. Замерев на новое заявление от Харниэла, она с любопытством глянула на закрытую комнату; Лат было двинулся в ту сторону, но остановился, получая мысленный наказ.
- Значит, сестра или подруга? - ядовито поинтересовалась у него тифлинг, нахмурившись взглядом. Кот лишь равнодушно повел плечами, словно бы потягиваясь.
- Я тихая, - сообщила полукровка, в знак подтверждения бесшумно переступая вперед на несколько шагов; сама она украдкой не то ревновала, не то беспокоилась, что и для нее этот Харниэл мог двигаться слишком незаметно.

Как же бы Ритца хохотала, узнав отношение к себе. Довела бы себя до исступления смехом, до слез в глазах, вспоминая про свое прошлое, где впервые к людям вышла из леса, желая убежать, - уже тогда избирая бегство своей основной тактикой решения проблем - но сталкиваясь с неожиданной злобой реальности вокруг и истинной сути людей. Да ладно, что взять с тех времен - дурой-малолеткой была, которая не понимала, где оказалась и как быть, спятившая от воспоминаний о погибшей матери. А вот личная и маленькая эпоха Зверя, где каждая страница истории была написана чужой кровью и на чернила эти никто не поскупился, уж никак с женственной хрупкостью не могла быть сравнима. Зверь был чудовищем, даже Ритца понимала это сейчас; и страшны были не неутолимая его жажда, а безумие и вечно подстегивающая боль, которые взывали к крови и ненависти всего живого вокруг. И ирония в том, что воспитание и благородные истины, которые вкладывала в ее душу мать, оказались очень быстро отвергнутыми, когда пришло осознание, что они мешают выживать. Имя, подаренное матерью-эльфкой, было мертвым в буквальном смысле слова и ворошить этот склеп с истлевшими останками было противно нутру. Зато демоническая Зверица, сплетенная из темной сути крови метиса и жестокости извне, дремала внутри и была жива, готовая показать клыки и выплеснуть яд бесконечной и бессмысленной злобы.
При всей своей ненависти к проклятым луной, Ритца и сама была подобна оборотню, тая в своей душе вторую ипостась, которая, к счастью и несчастью, не была зависима от луны, но могла пробудиться в минуты сильного стресса, угрозы жизни или просто предвкушая резню. Хотя демоны миловали, и последний раз Звериный зов промелькнул лишь тогда в обществе дампира, когда они охотились на вампиров... Но и впервые в жизни тогда разум померк при пробуждении неведомой твари, вычеркивая воспоминания. В общем, считать Ритцу хрупкой девушкой было очень нелепо и в чем-то смешно.
Удивление промелькнуло в белых глазах на вопрос по поводу имени лошади, и полукровка задумалась. Вообще-то, чаще лошадке доводилось слышать нелестные эпитеты в свой адрес, нежели само имя, - с появлением Лата, правда, ладить с кобылой стало проще - но почему Зорька... Да почему нет-то? Так что тифлинг лишь плечами пожала, не зная как ответить на этот вопрос.
- А почему ты Харниэл? - фыркнула она, произнося рычащую букву как обычно несколько картаво, словно бы с акцентом.
Всё это время она топталась около двери, словно бы неуверенная, что стоит входить в помещение. Разумеется, что настороженно-любопытствующий взгляд в тот же миг пробежался по кухне; скорее по привычке, нежели настоящему ожиданию возможной угрозы. Лат, как всегда оскорбленный, надменный и будто бы обиженный, временно молчал, получив накануне наказ подавать голос исключительно при необходимости. Раскаиваться, что разговоры с куда более старшим и сильным существом идут на таком тоне Ритца не собиралась, само собой. Взгляд ее задержался на раскрытом шкафчике, стоило ей увидеть пар и, кажется, почуять веяние холодка. Однако ничего говорить полукровка не стала, лишь заинтересованно наблюдая.
- Я ем вс-сё, - пожав плечами вновь, сообщила тифлинг, не особо лукавствуя в столь самоуверенных словах. Подобная жизнь быстро выбила всю капризность, а всякие хочу-не хочу растворились в первые дни. Да, были блюда, которые были предпочтительны на вкус, но за свою жизнь тифлинг едва ли не совсем разлагавшуюся падаль научилась есть, лишь бы не протянуть ноги. Получив приглашение, полукровка, потоптавшись на месте, всё-таки робко прошмыгнула в помещение, бесшумно ступая босыми ногами. Хвост, когда сама она уселась на стуле, извернулся, устраиваясь на коленях, а кот бродил где-то поблизости по комнате, демонстративно делая вид, что его тут нет и для самой Ритцы.
Несмотря на свою скорее хищную суть, а всё-таки полукровка заинтересовалась изначально печеньем; не то чтобы она была сладкоежкой, однако вкус оценила, приглушенно похрумывая предложенной сладостью - так она несколько штук и сжевала. Оперировала она в основном правой рукой, посчитав, что сейчас стоит прислушаться к личным удобствам; острые и угрожающие когти зачастую приходилось скрывать, но полноценной левшой стать не удалось.
А вот чай вызвал какую-то настороженность что ли; у самой полукровки излюбленный напиток был донельзя странный: теплое молоко с щедрой порцией чьей-либо еще живой крови, придающую получившемуся коктейлю приятный, клубничный цвет. Да и сам вкус как-то сладко будоражил ее чудовищную суть хищной твари.
Однако бояться простого настоя было глупо, тем более ожидать там какой-то яд; поэтому поначалу она осторожно принюхалась к этому чаю, а потом, осторожно взяв кружку когтистой рукой, мазнула по жидкой поверхности раздвоенным язычком на манер змеи, своеобразно пробуя это на вкус. Сам взгляд и вид в целом при этом выглядели несколько недоуменно-удивленными; Ритца затруднялась вспомнить, когда в последний раз ей довелось пить такое. Но, кажется, ничего отталкивающего для себя она не отыскала, а потому затем сделала небольшой глоток, поставив после кружку на стол.
- Я уеду днем, - проговорила тифлинг. - Когда с-солнтце уже будет, чтобы лошадь не чухалас-сь темноты.
Обычно, таких как она гонят прочь, боясь дурной и темной половины их крови, что провоцирует на жестокость и кровожадность. Ритца это прекрасно знала и давно уже не принимала близко к сердцу. Более того, согласна была целиком и полностью, что практически всех полукровок стоит опасаться и не поворачиваться к ним спиной. Тот факт, что ей помогли - приятное совпадение, но злоупотреблять гостеприимством и подолгу прохаживаться по чужому дому она не умела и не любила. Кстати, укус... Она лишь сейчас припомнила и осознала, что на ее ноге повязка, которая толком и не ощущалась. Наверное, уже можно было избавиться от нее. Впрочем, не к спеху.

К чужим взглядам Ритца была чувствительна; фактически, научилась уже спиной такое чувствовать, сходя немножко с ума, когда присутствие наблюдателя выражалось или обжигающим жаром, или массовым будто бы покалыванием. Она изначально гораздо острее чем любой человек воспринимала мир, а с годами лишь больше заматерела и выучилась быть внимательной хищницей, которая всегда помнила, что и сама может вдруг оказаться добычей. Таким как она - лишенным брони и какой-то магии - стоит держаться стаей, поскольку шакалы даже льва способны умертвить в преобладающем количестве. Полукровка-то, в принципе, и была далеко не прочь прибиться к какой-нибудь группе, с которыми разделит и азарт охоты, и дележку нажитого, но после своего прошлого опасалась снова оказаться на короткой цепочке, когда вожак и главарь превращается в тирана.
В общем, пусть Харниэл и не рассматривал ее в открытую как неведомую зверушку, а тифлинг слишком остро и тонко воспринимала его любопытство, что выражалось в раздраженном беспокойстве - так и хвост в один момент со свистом начал вилять за спиной, едва унявшись у ее ног. Кормиться же в подобных условиях, когда внутри зудит напряжение, было попросту дискомфортно, так что сжевав несколько печенек, с настороженным интересом отпив несколько глотков предложенного чая, полукровка просто замерла, бегая белым взглядом по столу, а потом, неожиданно и внезапно, вперилась пронзительным взором в глаза Харниэла, обжигая их снежным холодом своих.
Впрочем, ее молчаливая агрессия тут же сменилась недоумением, когда она услышала, что он не имеет представления, кто она такая. Ритца-то прекрасно знала, что дети демонов поражают своим разнообразием и непохожестью друг на дружку, но сама она... Сама она слишком явно демонстрировала примесь темной крови - рога и хвост, острые когти правой руки и вся ее пронырливая хищная суть слишком открыто намекали, кто она такая. Но полукровка не собиралась прямым текстом раскрывать все свои карты, и раз уж Харниэл не увидел правды - просвещать его никто тут не собирался.
- Я - полукровка. Мать эльфкой была, - отзывается Ритца, мягко улыбнувшись, но некстати блеснув острыми клыками. Следом сразу хмурится.
- Это была с-случайнос-сть. Я прос-сто хотела проверить мес-сто, где кое-что потеряла... Не так давно. Лат, - взгляд ее скользнул куда-то в сторону, где сейчас сидел невидимый для Харниэла кот, - поздно предупредил.
Артефакт в ее мыслях фыркнул вздорно, но ничего не прокомментировал.
- Зато тяжело, - пробурчала она на последние слова, в которых утверждалось, что с таким спутником не так страшно. А потом, хмыкнув, добавила внезапно.
- Не надо "Вы". Непородис-стая ж.
Ей не приходило в голову, что так выражалось уважение или подобное признание. Она привыкла, что можно смело обращаться на "ты" к любому авторитетному, а признание его силы показывается совсем иначе - заискивающий ли тон, масса лести... Было много способов попытаться задобрить.

- Его зовут... - решилась сообщить полное имя Ритца, - ...Акх... Ак... Тц...
- Акхацелат.
- Да, Акхатцелат, - выдохнула, едва не сломав язык, полукровка, с трудном произнося неведомое имечко. - Но я зову Лат.
Сказать по правде, внутри какая-то непонятная и мутная усталость скапливалась; она еще не проявлялась в движениях, равнодушии взгляда и прочих неприятностях, но выражалось какой-то тоскливой апатией по отношению к грядущему отъезду. Быть может, что сон в тепле и мягкой кровати мгновенно избаловал ее, а может просто сказывались последствия от змеиного яда. Впрочем, Ритца знала еще одно неприятное: ослепляющее прошлое, заставившее ее гореть, сделало ее на сейчас пеплом; жалкой золой, которая от многого устала, не очень представляет свои цели в жизни и напоминает ослабевшую рыбку, которая может лишь следовать течению, не покидая его и не сворачивая в сторону. И очень слабо верилось, что из серой горстки пыли, в которую обернулся пожар, когда-нибудь высунется птенец феникса, готовый возродить свои былые силы.
Всё это Ритца понимала на уровне подсознания, а переживания на эту тему выражалась неясной тревогой внутри, ум ее был недостаточно отточен, чтобы сформулировать такое в слова; многие мысли протекали на уровне чувств и ассоциаций.
Ее атака взглядом словно бы осталась незамеченной; Харниэл не дрогнул, не отвел глаз цвета небесной синевы, а продолжал улыбаться - полукровке даже с подозрением было показалось, что какая-то незаметная теплота мелькала в его словах и голосе, но не была даже наполовину уверена в подобном.
- Уважение иначе показываетца, - убежденно проговорила тифлинг, даже как-то не задумываясь, что может быть не понята своими примерами, а то попросту испугает, обнажив на мгновение истинную суть и привычки. - Или лес-сть говорят, или задобрить пытаютца - деньгами, телом, ус-слугами разными, - пожимает она плечами. - С-силу признавать - уважать значитца. - своеобразно подытожила она и несколько дрогнула, снова невольно поворачиваясь в сторону Лата.
- Прекрасные примеры, моя незабвенная, а теперь подумай получше, с кем ты говоришь. Как думаешь, будет он рад, что спас убийцу?
Задумавшись над словами артефакта, Ритца насупилась, признавая его правоту; тот, вероятно, из злопакостности не остановил ее, позволяя высказать свое мнение, которое, видимо, не навредит ей и не представит угрозы жизни. Однако от повеявшей угрюмости ее отвлек Харниэл своим вопросом, вызывая любопытный взгляд с недолгим молчанием, после которого последовал вопрос.
- А почему там только оранжевые тцветы?
Лат не выдержат и заржал - зафыркал и закашлял котом, издавая таким образом смех.
- Прекрасно! А в синерее растут синие цветы, согласно твоей логике? Ах, думаю, что тебе бы понравилось в цветочной фиолетоворее!
Не выдержав издевок подобного рода, Ритца вскочила на ноги, осматриваясь по сторонам в явном поиске того, чем можно кинуть.
- Хватит! - прошипела она, воинственно повиливая хвостом - взгляд ее был направлен в сторону Лата.

Его улыбка, всё-таки та самая теплота, которая не показалась полукровке, навевали подозрение, что к ней относятся как к ребенку - разумеется, что вредной и порой слишком гордой Ритце такое было не по вкусу, а поэтому, раздраженно отмахнувшись от Лата, она хмуро уставилась на Харниэла. Внезапно, озарилась новым вопросом.
- Он кто? Человек?
- Может и да, а может и нет, - последовал злорадный ответ, но впрочем последующий тон несколько смягчился. - На вивенди похож. И магией воздушной владеет, и слишком мягко ступает - сомневаюсь, что причиной бесшумности твоя глухота. Или полукровка с кем-то из вивенди в предках. Не думаю, что сильно ошибаюсь, я видел их много.
Ритца поводит плечами - в общем-то, это ей ничего не дает, лишь утоляет любопытство. Несколько удивленная какой-то спокойной и даже сочувствующей реакцией со стороны Харниэла, она всё так же недоумевает, слишком часто он ее удивляет. Полукровка ощущала прямо кричащую контрастность между ними - она, для которой едва ли что запретное сыщется в этом мире и аморальность близка да понятна сердцу, и он, который кажется слишком добродушным, слишком радушным, отчего сразу поднимался вопрос: да как ему вообще получается жить в этом мире? Тифлинг была убеждена, что яви она хоть однажды слабину - сожрали бы с потрохами. Впрочем, слабоватой она была по жизни, потому что порой приходилось увиливать от сильного противника или юлить, выжидая момента, чтобы ударить в спину. Кажется, что в некоторых моментах они друг друга никогда не поймут, - этот факт Ритца лениво отметила в мыслях и тут же забыла о нем. В конце концов, что через несколько часов она тронется в путь, к той же Агарде.
Переступив на месте, с хмурой настороженностью глядя на протянутую ладонь, полукровка все-таки с долей неохоты коснулась левой рукой, которая была лишена пугающих когтей. В тот же самый миг проступил реальностью кот, лениво как раз идущий в ее сторону. На пути зверя встретился стул, но зверь даже и не подумал свернуть, проходя сквозь предмет словно бы в задумчивой рассеянности.
- Пусть думает, что я просто зверь, только поумнее, - предупредил Лат, вильнув хвостом; по-кошачьи пластично он теранулся на ходу об ногу вивенди, уходя куда-то под стол - разумеется, что свободно проходя сквозь препятствие. Ритца проводила его взглядом, а потом уставилась на Харниэла.
- А далеко?
Она даже представить не могла, что это такое - оранжерея. Наверное, что помещение?

- А он совсем не любопытный. Не спрашивает ниче, - удивляется мысленно Ритца, мгновенно успокоившись и словно бы позабыв комичную ситуацию, что была несколько секунд назад. Хотя, честно говоря, тифлинг была достаточно мстительной, но в мыслях, вероятно, признавала, что Акхацелат целиком и полностью принадлежит ей, а Харниэл всё-таки спас жизнь, которую полукровка весьма ценила. Свою, разумеется.
- Вежливый, - отозвался Лат, а хвостатая не поняла: то ли артефакт произнес это с издевкой, то ли просто констатировал факт и объяснил причины. Последнее время изредка ей удавалось заметить хамоватое отношение к другим со стороны Акхацелата, в котором с подозрением узнавала себя. Очень таким смутным подозрением.
- А ты вивенди, да? - шепотом поинтересовалась она, бесшумно ступая следом. Мысли о неведомой оранжерее интриговали ее, отчего воображение нарисовало нечто особенное и почти что волшебное. Даже для нее, которая в цветах видела минимум толка. О ступеньку Ритца, задумавшись, благополучно споткнулась и по старой неизменной привычке сопроводила свою неудачу парой бранных словечек, сказанных, впрочем, достаточно неразборчиво. Лат только вздохнул, идя за тифлингом и вивенди.
Оранжерея полукровке не понравилась, и это было заметно по разочарованию на лице и внезапно надутых губках. Тут было сыро, влажно и вообще голова шла кругом от множества запахов, которые устроили ароматную какофонию бедному обонянию. Ожидавшая чуда и не получившая его (а казалось бы чего можно ожидать, если всё и так рассказали?) тифлинг не то чтобы из вежливости ради, но продолжала стоять рядом с Харниэлом, никуда не уходя; хотя один разочек белоснежные глаза с надеждой зыркнули в сторону выхода. С недоумением взяв в руки протянутой цветок, Ритца уставилась на него, крутя во все стороны - никакого почтения к растению от нее не стоило ждать.
- Я думала они всегда тцветут. Ну, пока отс-сохнут, - пожала плечами тифлинг, продолжая рассматривать диковинку в своих ладонях. - Этого не знаю, - буркнула она наконец. - В нашем лес-су не видела.
Травы и цветы-то, кстати, она знала некоторые. Как раз лесные и некоторые полевые. Названия ей не давали ничего, свойства тоже отложились в памяти. Мать-эльфка пыталась-то привить хотя бы уважение к травничеству, но не смогла. И нельзя сказать, что так уж пожалела об этом за свою жизнь Ритца. Всё-таки в большинстве своем раны заживали на ней как на собаке, а в крайних случаях обращалась к лекарям. Это уже их задача всё знать и делать, а она только ругаться будет, если мазь жжется или щиплет рану. Да и ей больше была свойственна практичность - Ритца достаточно быстро назовет наиболее ценные вещи в комнате, а какая цена может быть у цветочка, который такой хрупкий и скоро завянет?

Ритца нахмурилась. Капризно поджала губы, насупившись, и глянула исподлобья на Харниэла, как на лютого врага. Нет, ей доводилось слышать молчание на такой вопрос, много раз доводилось, но сейчас она желала узнать уже скорее из принципа, наперекор намеку, что это не так-то и важно.
- А вот если это оборотень? - ехидно поинтересовался Лат. - Что будешь делать тогда? Ты же их ненавидишь, мерзких существ, которые прокляты луной - так ты называешь их. Тоже попытаешься убить?
- Он не оборотень, - убежденно возразила полукровка. - Я это знаю!
- Так ты вивенди? - настойчиво, слегка повысив тон, переспросила тифлинг, а потом... замолчала.
Описать ее состояние было достаточно сложно; тонна информации с обилием каких-то странных и порой нелепо звучащих названий переполняла ее. Очень быстро полукровка потеряла нить разговора, просто с какой-то рассеянностью глядела всякий раз туда, куда указывал Харниэл и молчала, обескураженно хлопая глазами. Разумеется, что подобное никоим образом не казалось ей знанием полезным, а захламлять свою память попросту Ритца не любила, поэтому толком и не слушала, потому что всё равно запуталась бы слишком быстро. Какие-то растения казались знакомыми или просто были хорошо ей известны, и тогда на мгновение мелькал от нее вялый интерес, но стоило Харни переключиться на иной экземпляр своей живой коллекции - тифлинг снова по-звериному прижимала ушки, словно пыталась не слышать столько всего нового. И когда юноша коснулся ее ладоней, в который раз проявился Лат - в отличии от полукровки, его морда выдавала некоторое задумчивое и словно бы заинтересованное выражение. И как забавно - если хозяин оранжереи потребует повторить его слова, то получит свой рассказ слово в слово. Ритца стояла к нему спиной и потому не могла увидеть уже новый облик неведомого зверька, напоминающего что-то кошачье, соболиное и, однако, медвежье в одном комплекте.
- А вот и нет, - внезапно подала она голос. - Не вс-сё требует заботы!
- Конечно, но не всё же сорняк вроде тебя, - не преминул кольнуться Лат.
Ритца рыкнула, оборачиваясь.
- Ты!.. - увидев новое существо заместо кота, она озадаченно умолкла на секунду. - Эт что?
- Фосса. Ты их видела когда-то, в архипелаге.
- Ааа, - равнодушно протянула полукровка. - Не помню, но ладно. Миленько, - едко добавила она. Осознав, что снова заговорила вслух со своим хранителем, она снова нахмурилась и решила отвлечь внимание от ситуации.
- Эм, так как... Вон то называетца, забыла? - наугад ткнула она в один из кустиков, попутно размышляя, а куда сбагрить бутон, который всё еще крутила в руках. Не выкинуть же? Или...

Полукровка ощущала непонятное смущение. Присутствие Харниэла неясным образом на нее давило скованностью - дико непривычной и какой-то неприятной, что вполне очевидно. Ей же, которая играючи легко и вскроет глотку любому проходимцу, и совратит в своем демоническом (пусть и наполовину) стиле казалось, что эта пародия на застенчивость вообще давно пройденный этап и забытое чувство. И потому все эти выходки на словах выступали ее сопротивлением против нахлынувших ощущений. На второй план уже отошел факт, что она обязана своей жизнью за волшебное спасение, и что оттого стоит быть вежливее или хотя бы пытаться таковой показаться. Чувствовать себя забитой скромницей она не собиралась, а потому спешила скорее избавиться от дурацкой напасти. Вот и вскинула тифлинг по-норовистому рогатую голову, хмурится, ну чуть ли не клыки скалит.
- Ты не ответил, - вздорно заявила девчонка и поспешно добавила, не успев осмыслить как подобное прозвучит. - Вовс-се я не думаю!
- Оно и заметно, - не преминул заметить Акхацелат, прогуливаясь по полу. - Кстати, не стоит так часто на меня пялиться, ровно как и болтать вслух. Ты производишь впечатление сумасшедшей. И не слишком милой, учитывая твои коготочки и импульсивность... Больше сдержанности, душ-ша моя!
Произнесенное обращение голосом демона Риля заставило ощутимо дрогнуть и зябко поежиться, в тот же миг возвращая себе былое самообладание. Ритца задумалась над словами Лата, находя их справедливыми - со стороны она смотреться могла действительно нелепо, а что может быть хуже, чем выступить посмешищем?
- Я только с-спросила, вивенди ли ты, - буркнула полукровка и пожала плечами. В принципе, она охотно поверила в предположение артефакта, а подтверждение Харниэла хотела получить только из принципа. - Ай, ладно, - махнула она рукой и фыркнула.
Увильнуть от неловкой ситуации не вышло, про цветок вивенди ничего ей не рассказал, только улыбнулся. Кажется, к почти что вечной улыбке на его губах она начала привыкать, не ища подвоха и насмешки над собой. Уже славно.
Но только расслабилась, как застала новая неожиданность, в виде вопроса. Только было собралась тифлинг заявить, что она путешествует, как этот вариант исключили. Прикусив губу, она помялась на месте, повиливая хвостом, размышляя над ответом.
- Лааааат?..
- Мечтаешь о своем доме, хозяйстве и ищешь, где обосноваться, - фосса зевнул, потянувшись.
Поразмыслив, Ритца решила, что это весьма симпатичная ложь, которую вполне могут принять.
- Я хочу с-свой дом, - гордо заявила полукровка. - И вот ищу, где можно обус-строитца.

Нет, текущий разговор Ритце совершенно не нравился. Она себя чувствовала как на болоте, не зная на какую кочку ступить чтобы не потопнуть - ей было важно не раскрыться и не вызвать какого-то подозрения, хотя одна типично демоническая внешность и хищная ловкость всё говорили за нее. Что о ней этот вивенди думает - не узнать, но он продолжает улыбаться. И улыбка такая... Не насмешливая, не подлая. Если и обманывает так, то мастерски врёт, а уж подделать мимику достаточно сложно. Полукровка снова бросила взгляд в сторону двери - честно говоря, от пестрящего цветными ароматами воздуха кружилась голова, а долго стоящие на одном месте ноги отдавали какой-то усталостью, отчего тифлинг даже обижена была на саму себя - слишком слабая, слишком невыносливая, ну почему так?
Да еще и эта дурацкая просьба. Ну дом и дом, казалось бы, разница какая? Больше всего хотелось рявкнуть, что это великий секрет, и сбежать вон из этой оранжереи, хотя бы наружу - на холод. Хотя нет, босыми стопами по снегу особенно не потопать, очень быстро отморозит. Ну, зато верхом можно!
- Лаааааааат...
- У тебя фантазия не работает что ли? Ладно, - зверь ненадолго задумался, отчего в мыслях повисла звенящая тишина. - Повторяй слово в слово, сейчас кратенько придумаем. Итак...
- Чтоб там было два этажа, с-спальня с-с большой кроватью, много с-слуг, с-свой с-сад, конюшня и жас-смин у крыльтца, а еще много золота, ковров и с-сам дом был кирпичный, подальше от вс-сех и с-со с-своим лес-сом, - выпалила полукровка, добавив уйму отсебятины, прослушав половину и вообще отвечая на уровне "ой, всё, отстань". Правда, потом задумалась, а что это за жасмин? Трава, куст, дерево? Впрочем, с каким-то подозрением она сейчас ожидала или рассказы про это растение, или вопрос, почему же именно оно. А название красивое! А как выглядит и что представляет - демоны одни знают.
Потом внезапно она пошатнулась, проседая - на землю не села, подскочивший вовремя Лат подставил спину, став несколько крупнее в размерах - с высокую собаку. Восседая на звере и мутно моргая, Ритца мотала головой.
- Тут тяжело дышать, нужно наружу.
- Да... Нужно, - пробормотала тифлинг, кое-как всё-таки вставая на ноги. Даже не сползла окончательно на землю, а вполне полноценно стояла, повиливая из стороны в сторону хвостом, чтобы удерживать равновесие.
- Прекрати болтать вслух.
- Ладно, - равнодушно отозвалась в мыслях полукровка. О том, чтобы попросить задержаться в доме и набраться сил побольше она даже не думала. Выжила, не сдохла - остальное всё будет. А там как-нибудь восстановится со временем. Хотя, конечно, тут тебе и приют с пищей, прямо как таверна, только деньги платить не надо... А совесть - ну так с ней договориться можно всегда. Да и какая у Ритцы совесть? Ручная, послушная и смирная, всегда в доле и даже советы будет давать как облапошить кого покруче. Так что сейчас тифлинг побрела в сторону выхода, мечтая о домашнем воздухе или зимней свежести, а никак не этом цветущем дурмане, от которого голова шла кругом сильнее, чем от наркотика. Пошатнувшись еще раз, она едва не свалилась, а в глазах предательски потемнело.
- Ух...

Картинно рухнуть под ноги вивенди не вышло, зато удалось обмякнуть в его руках, старательно удерживая свое сознание в этом мире и прогоняя внезапную темноту из глаз. Грядущая поездка вызывала не очень теплые мысли, отзываясь головокружительной мутью в голове, а сама Ритца окончательно утвердилась в мысли, что большое количество разных цветов в одном месте - великое зло для ее чувствительного по сравнению с людским обоняния. Моргнув, соображая сейчас крайне заторможено, тифлинг с каким-то удивлением обнаружила, что ее уже подхватили; длинным своим хвостом при это она продолжала касаться земли, скорее по выработанной привычке - иначе зверь попросту провалился бы под поверхность, а от подобных недоразумений он всегда раздражительно ворчал. Так хвост и волочился по земле, стараясь не мешаться ногам и не попадаться им.
-В чем я врала? - с подозрением спросила Ритца, прокручивая в мыслях последние мгновения их диалога. И единственное, что всплывало в памяти - так это рассказ про мечту всей жизни обустроить свой личный дом. Полукровка, так-то, и не против была бы обжиться на одном месте, но при подобных мыслях внутри что-то опасно веяло холодным ужасом. Подсознательно она как-то воспринимала, что в таком случае становится слишком уязвимой. Что у нее есть сейчас? Лошадь, некоторые вещи и самая большая ценность - Акхацелат. Это уже очень и очень много, приходится следить за своим имуществом. А дом? Он на одном месте, он слишком уязвим. И эта уязвимость перенесется на нее - Ритцу. Нет, лучше жить бродяжкой, жить сегодняшним днем и иногда вяло задумываться о будущем, скорее из скуки. Гадать, что может ждать и куда занесет ее судьба с невероятно богатой фантазией. Чем меньше вещей, тем меньше слабых мест. Собственная жизнь и полученный артефакт - вот что нельзя потерять, а остальное приложится, то же золотишко например. Ну а деньги открывают почти что все дороги в этой жизни, а которые не открывает... Ну так и без них можно прожить, верно?
Оказавшись в кровати, тифлинг все-таки поборола искушение тут же вскочить на ноги, потому что не хотела снова шататься как пьяная или в наркотическом дурмане, но и лежать не собиралась, так что просто напросто уселась, задумчиво глядя на Харниэла. Принимая стакан воды, она благодарно кивнула, а после пары глотков отставила его в сторону на тумбу; там уже находилась тарелка с остывшим тем самым нечто, которое Ритца так и не рискнула попробовать, когда очнулась в этой комнате. Задумчиво уставившись на свет, который проникал сквозь шторы, она о чем-то размышляла, а потом повела плечами. Тот самый зверь улегся где-то в ногах, не перетекая в облик кошки как накануне.
- Пойду с-собиратца, - заявила Ритца, спуская ноги на пол и с некоторой опаской вставая. - Это вс-сё тцветы виноваты, - буркнула она уязвленно. - А так я крепкая.

- Тогда я не поняла твоей фразы, - заявила Ритца. - Причем тут "вот что бывает, когда пытаешьс-ся врать"?
Насупившись, она умолкла; если бы имела возможность посмотреть на себя со стороны, то пришла бы к выводу, что угрюмое и какое-то обиженное выражение лица за это утро уже входит в привычку. Но про это полукровка не думала, а Акхацелат благоразумно молчал. Он уже успел примерно осмыслить, в каких случаях подколоть метким словом свою хозяйку - святое дело, а когда лучше подержать язык за зубами. А быть может, что и сам артефакт о чем-то задумался, только вот его мысли были закрыты от тифлинга.
- Ммм, - протянула Ритца, задумываясь. - Ну, да. С-спрашивал. А я с-сказала, что увлекаюс-сь тем, что ищу подходящее мес-сто. А правда тебе не понравитца, - промелькнул среди клыков раздвоенный змеиный язычок.
Свое отношение тифлинг уже сложила об этом вивенди. И не сомневалась, что узнав истину (разумеется, что не всю, свою главную тайну Ритца умолчит), тот молча укажет на дверь, если не сдаст страже. А хотя как он ее выдаст, если сами они вдалеке от города? Обезвредить полукровку просто так не получится. А уж представить Харниэла бойцом... Нет, за себя-то наверное постоять способен - защищая собственную жизнь мгновенно теряешь пацифистский настрой, готовый отбиваться до последнего. И всё равно фантазия отказывалась вообразить в таком состоянии вивенди, отчего тифлинг чувствовала какую-то безнаказанную самоуверенность, пусть и не собиралась ее демонстрировать целиком и полностью.
- Дом-то не мой, - возразила на такое предложение тифлинг. - Вот и не могу такое решать. Или, - тут она самодовольно ухмыльнулась, с удовлетворением отмечая, что первоначальная робость осталась далеко в стороне, а сама она становится прежней, какой и привыкла себя знать, - в гос-стях предлагаешь пос-сидеть дольше?
Спешить-то, на самом деле, ей некуда, потому что нет и цели. Деньги есть, а уж пополнить их количество - наживное дело. А тут деликатно намекают на готовность еще потерпеть ее присутствие. На халяву окажется и уксус сладким, но в мыслях Ритца дала себе зарок обходить эту оранжерею за... Может быть, не километр, но уж точно не приближаться к этой ужасной концентрации приторно-сладких и головокружительных ароматов, если задержится еще. Она, конечно, не пес и едва ли что вынюхает по следу, но ничего не стоит нанести неприятный удар по чувствительному обонянию, вызвав тошнотворное и близкое к обмороку состояние. Повышенная восприимчивость не всегда хороша, что поделать.
- Лучше не надо. Давно ли тебя честность волнует? - встрепенулся Акхацелат, учуяв в каком русле потекли мысли полукровки.
- Думаешь, что проблема будет? Мне-то какая разница. Что так уходить, что так. Раньше или позже - подумаешь...
- Дело твое. Мне потом не плачься.
- Иди ты.
- Вы нас-с тифлингами зовете, - помолчав, отвлекшись и на мысли, и на немой разговор, сказала Ритца. - Мать-то у меня эльфка была, да. Но я дочь демона. Теперь боишьс-ся?

Сказанное полукровку основательно озадачило, заставив задуматься. Врать, конечно, это искусство, потому что сложно построить реалистичный узор из слов и не запутаться в своих сказках, раскрываясь во лжи. Сама тифлинг считала, что виноваты в первую очередь цветы, которые смутили ее обоняние. Ну и, может самую капельку, она не совсем отлежалась после укуса этой мерзкой твари, которая теперь больше никому не напакостит в своей чешуйчатой жизни. В общем, Ритца ответно пожала плечами, но ничего вслух не сказала, мысленно не согласившись с такими выводами от вивенди.
Его серьезный взгляд был встречен белым холодом нагло-прищуренных глаз. Хвост лениво вильнул, хлопнув невольно по кровати, а сама тифлинг фыркнула, мол, меня не проймешь, можешь не пытаться продолжать так зыркать.
Изначально она ощущала какую-то скованность и смущение в присутствие вивенди, которые ее практически испугали - больно непривычными и забытыми оказались эти чувства, так что оставалось лишь дивиться, откуда они нахлынули. Но это уже отступало, а сама полукровка возвращалась в привычную шкуру вредной сволочи, которая и уязвить на словах любит, и едва ли чем может быть остановлена, потому что моральные принципы не про нее.
- Это тцветы виноваты, - закатив глаза, повторила Ритца фразу, сказанную накануне. - Я чувс-ствую иначе. С-сильнее. 
Спешить вставать она внезапно прекратила, так и продолжая рассиживать на кровати, повиливая хвостом.
- С-слушай, - встрепенулась внезапно полукровка. - А как ты еще жив... С-с такими взглядами? Ты не знал кто я, но притащил в с-свой дом. Поверь, что убивать можно прос-сто ради убийс-ства.
Безнаказанность и хаотичная кровь демона начали демонстрировать свою суть. Тифлинг едва ли не открытым текстом призналась сейчас, что прекрасно знакома со вкусом чужой крови и для нее подобное никоим образом не является чем-то шокирующим и запретным. И пусть безумное прошлое с каждым днем остается где-то позади, подавить свое хищное "я" невозможно, ровно как и не хочется. Ритца была из тех, кто ненавидел менять себя, требуя принять такой, какая есть. Всё это, правда, выступало странным противоречием на фоне повышенной адаптивности к ситуации вместе с готовностью принимать правила и играть по ним, если не хватает сил перехватить инициативу. Впрочем, это объяснялось тем, что меняться и притворяться другой - совершенно разные вещи, а умирать за свои принципы Ритца никогда не будет готова. Слишком много раз в жизни приходилось выворачиваться, чтобы эту самую жизнь и спасти из проблем, в которые, чего лукавить, сама забиралась. И после этого так просто где-то умереть? Пф.
Не обращая внимания на Лата, примостившегося рядышком, полукровка прищурилась, уставившись в небесные глаза Харниэла.
- А может правда задержаться?
- Сама решай, но смысла в его словах достаточно. А уж мне будет интересно посмотреть: вдруг он решит привить тебе интерес к своему делу и станет просить в чем-то помочь? В конце концов, это весьма редкое зрелище. "Ритца работает" - как жаль, что я не художник!
Не меняясь в выражении лица, даже не сводя своего взгляда, Ритца молча врезала оплеуху зверю, который и не дрогнул. Зато ей легче стало. И то дело.
- Чушь нес-сет вс-сякую, - соизволила объяснить сие действие полукровка, чтобы не казаться безумной и странной больше, чем есть.
- Зря поди выдала, лучше бы не знал. Хотя, думаю, уже понял и так...

Кажется, она поняла каким одним словом способна охарактеризовать этого вивенди. Милый - подобный отклик из ее лексикона проявился с напряженностью, заставив появиться и непонятным подозрениям. Нет, ну правда: почему он всё еще жив с такими... такими детскими позициями? Тифлинг была уверена, что он верит в доброту без подвохов, не ищет подводных камней в любом подарке судьбы и сам всегда поможет нуждающемуся в чем-либо. Поэтому в определенный момент в белоснежных глазах проявилось нечто, что напоминало бы сочувствие, коим обычно одаривают кого-то безнадежного. И именно таковым Харниэл был для Ритцы - она была в твердой уверенности, что ничего хорошего в будущем его не ждет. И при всем этом делиться какими-то жизненными уроками и опытом не намеревалась. Полукровка слишком быстро очерствела сердцем и признала за свои годы, что самое главное - собственная шкура, а дорожить кем-то бесполезно. И вообще допускать существование того, кто как-то дорог сердцу - страшная глупость и уязвимость.
И всё-таки что-то такое умное сказать хотелось, даже смутно нечто подходящее крутилось на языке, но никак тифлинг не могла сформулировать, отчего недовольно хмурилась. Потом наконец-то мысленно в который раз обратилась к артефакту. Тот словно ждал.
- Ты про притчу про путника и змею что ли? - самодовольно зевнул лежащий рядом зверь, блеснув острыми белыми зубками. Ритца довольно щелкнула пальцами - точно!
- На хорошее час-сто отвечают плохим, взять хотя бы эту... - она вопросительно было глянула на Лата, но тут же перевела взгляд обратно на Харниэла, - да, притчу. Про змею и человека.
Некстати ей припомнилась и еще одно знакомство за ее жизнь. Когда она пыталась напиться в таверне, спровоцировать драку и сдохнуть в ней, а там некстати оказался любовничек на одну ночь, который узнал и вытащил оттуда. Как там его... Тиль, да? Полукровка очень надеялась, что больше с ним больше не пересечется. Это же надо - всего три встречи, а этот тип сумел достать основательно! Правда, тогда она хотела сдохнуть. А сейчас - пожалуй, что нет. Готова еще как-то побороться за невесть что, только вот смысла никакого нет. И цели тоже.
- Ты меня с-спас-с, - просто сказала Ритца. - Только многие бы тебе руки оторвали за это. Я не трону тебя.
Обычно, собственное слово она легко обходила, а совесть была вечно в доле и едва ли когда ее задевала. Но в этот раз тифлинг действительно не видела причины скалить клыки попусту. Это не было совсем уж благодарностью и счастьем за чудо, с годами такие спасения и подарки судьбы принимались как должное, не очень-то и удивляя. Слишком наглой она стала и уверилась, что если и удалось затащить свою хвостатую задницу куда не следует, то так же получится и увильнуть от проблем с минимальными потерями. Единственная, наверное, Богиня, в которую верила тифлинг - Удача. Уж с ней дружить надобно всегда.
- Издеваетца он и пользуетца тем, что боль не чует, - проворчала на слова вивенди Ритца, вздорно фыркнув и неодобрительно покосившись на Акхацелата. Рука чесалась вмазать еще раз, но повторять девчонка сей жест не стала.
Поразмыслив и всё взвесив, полукровка рассеянно вильнула хвостом, который стелился сейчас у пола - сама она пока так и не встала на ноги, продолжая сидеть - и всё-таки решилась спросить:
- Можно еще побыть?

В виски вгрызлась головная боль, напрочь отбивая всё желание как-то спорить и что-то доказывать. С каким-то равнодушием полукровка подумала, что пусть каждый остается при своем; на мгновение их миры с любопытством соприкоснулись, но отпрянули назад друг от друга, совершенно не поняв и не приняв иного мировоззрения, кроме своего. Ритца не видела в каждом проходимце врага. Просто кто-то представлял из себя возможную угрозу, а кто-то мог стать ее добычей. А еще существовало такое нечто как масса - оно есть, но нейтрально и не заслуживает внимания к себе. Основные жители, для которых она тоже ничего не значит, всё просто. И саму себя в этой древней пищевой цепочке тифлинг видела хищником; недостаточно крупным, чтобы никого и ничего не бояться, но всё-таки достаточно сильного, чтобы постоять за себя и заполучить свой кусок в этой жизни вместе с солнечным местечком.
Отношение к Харниэлу как-то сгладилось и унялось как постепенно стихает в своей пляске вода, потревоженная всплеском. Вначале она ощущала скованность и почти что смущение, но потом напористо прорвала и растоптала эти ощущения, показав привычную дерзкую наглость. И после, снова впадая в какую-то апатичную меланхолию вместе с усталостью, успокоилась, теряя стремление как-то спорить. Кажется, навалившаяся липкая дремота передалась и Лату, потому что тот снова умолк, оставляя полукровку без своих колких комментариев и задир.
А вот деликатная просьба, прозвучавшая от уже стоявшего в дверях вивенди, заставила Ритцу с недоумением уставиться на Харниэла, широко распахнув глаза. Подобное прозвучало дико даже для нее, вызвав оторопь. Даже Зверем-то она не особо обсуждала кого и как убила, пусть и причиной этому обычно служила известность и ее слава, а так же особенность почерка в кровавых делах. Но слышать такую вопиющую странность было крайне нелепо, и тифлинг даже присела, ища в выражении лица Харниэла намек на шутку.
Оставшись одна, полукровка свернулась клубком в этот раз, не спеша бродить по комнате и дому. Как она поняла, ей довелось встретиться с весьма экзотичным и редким жителем этого мира - радушным и мирным вивенди, который даже готов позволить задержаться в своем доме подольше. И при всем этом одно условие. С его мамой не обсуждать кровопролитные темы; стоило Ритце припомнить его слова через пару минут, и она не смогла сдержаться от ехидного смешка. Интересно, а с самим вивенди, получается, можно?
- Чудной он, - проговорила тифлинг вслух, перевернувшись на спину. - Я ж почти прямо с-сказала, что знаю вкус-с крови. А он?
- Цыц. Спать, - буркнул Акхацелат, заслуживая неодобрительный белый взгляд. Вздорно фыркнув, Ритца поелозила, укладываясь удобнее, а из одеяла и вовсе соорудила нечто среднее между гнездом и коконом. Только хвост и торчит наружу, а сама она внутри разнежилась, пригрелась и задремала.

А Ритца безмятежно дрыхла, покуда в доме, где подарили ей кров, лилась чужая кровь. Акхацелат, которого по воле судьбы волновала жизнь исключительно полукровки - обладательницы его кольца, с достаточным равнодушием отнесся к происходящему, невидимым свидетелем которого стал. Воспользовавшись тем, что извернувшись во сне невесть как и свесившись длинным хвостом, тифлинг невольно позволила ему ступать по полу, Лат вышел из комнаты, идя на звук, который казался ему слишком подозрительным и на который Ритца, позорно быстро привыкшая к вечному покровительству, уже не обратила внимания.
Увиденного артефакт не оценил, справедливо рассудив, что и для его подопечной грядет очень нехорошая опасность, на удивление схожая внешне с зеленокожей полудемоницей. Увидеть сам момент смерти Акхацелату не довелось: его угораздило внезапно провалиться сквозь пол, что значило, видимо, пробуждение полукровки. Или она попросту повернулась во сне, отчего хвост уже не касался поверхности. Но и это было на руку, экономя время: стоило летящему вниз зверю преодолеть границу "поводка", как он пропал, спустя пару мгновений появляясь рядом с хозяйкой. Всё так же безнадежно дрыхнущей, к его досаде.

Просыпаться, когда на тебя злобно шипят и зажимают рот лапой - удовольствие сомнительное, а уж Ритца и вовсе от такой наглости (к счастью ситуации) потеряла дар речи, широко раскрывая глаза от неожиданности, выпадая из сна.
- Здесь убийца. Мать Харниэла, подозреваю, уже прикончила. Нужно или бежать, или приготовиться, потому что она, думаю, заглянет сюда. Двигайся тихо, это тифлинг. К слову, она очень похожа на тебя. Может быть, у тебя есть не только сводный брат, но и сестричка сыскалась? Впрочем, не жди теплой встречи. Ах да, я заболтался... ВАЛИТЬ НАДО!
Когда-нибудь эта любовь к пустотрепу доконает полукровку. Та, впрочем, среагировала уже на первых словах, молча и как можно тише вскакивая на кровати. Взгляд ее метнулся в сторону окна, но... Если она бодро и на крыльях любви к жизни рванет в сторону этого выхода, то ее будет видно, а вдруг у этой твари есть арбалет или способности поразить магией издалека?
- Арбалета нет, - заметил Лат, соприкоснувшись с ее мыслями и вникая в мельтешащие рассуждения. - Магию не видел. Рвала когтями.
Внутри Ритца, честно говоря, была в настоящей панике. Застигнутая врасплох и совершенно не ожидавшая за собой кого-то (впрочем, кто сказал, что пришли конкретно по ее душу? Самой полукровке никогда не мешало за просто так вырезать всех), тифлингу не нравилось чувствовать дыхание смерти за своей спиной (пока не в буквальном смысле слова). Она привыкла быть угрозой и убегать от сильных противников, а столкнуться с этим сейчас оказалась не готова. Хотя разве можно быть к такому готовой?
Получив мысленный рявк со стороны Лата, который призывал прекращать истерить и вносить смуту в его разум, Ритца кое-как смогла взять себя в руки и осознала, что теряет время, где каждая секундочка дорога. Тщательно вслушиваясь в звуки вокруг, тифлинг осторожно и как можно тише вскарабкалась по стене ближе к потолку, подкравшись так к двери. Жало с ядом, которым она планировала обезвредить противника, уже было наготове, и полукровка замерла над дверью, готовая атаковать, когда кто-то войдет. Прыгнет, повалит собой, ужалит и... Ритца бесшумно дышала, напряженная как струна. Оставалось надеяться, что сердце не выдаст ее учащенным стуком, хотя дети демонов обычно одарены особенно острым слухом.
Пусть паника и оказалась укрощена ровно настолько, чтобы суметь своим действиям придать смысл, а не метаться в приступе истерии, но это чувство продолжало царить внутри. И сейчас Акхацелат, который был зависим во многом от эмоционального состояния обладателя кольца, пребывал в образе мышонка, неощутимо сидящего на плече хозяйки. И Ритца бы многое дала, чтобы тоже стать незаметной и тихой мышкой, чтобы прошмыгнуть куда-нибудь, прочь от грядущей беды.
- Кстати. А ты не думала, что Харниэл первым делом подумает на тебя? Это если он жив. И если убийца сейчас ускользнет. Кстати, ты можешь ее помнить. Не уверен, но...
- Заткнись, - взмолилась Ритца, а внутри всё холодом скрутило от мысли, что Лат может оказаться прав.

Сентри
http://savepic.ru/7027317.jpg

Следующие же несколько минут доказали, что убийца совершенно правильно выбрала позицию: все впереди просматривалось и сзади была дверь. Выйдя из комнаты, мужчина не стал возвращаться, а пошел дальше. Сентри осторожно выглянула из-за проема двери и увидела его спину, скрывающуюся в той самой комнате, куда собиралась и она сама и где ощущалось присутствие ее двойника.
Сентри ожидала громких голосов, но вместо этого послышались звуки падающего тела, борьбы, а затем сдавленное
- Это не я!
Ухмыльнувшись, Змея тут же сложила картину: мужчина подозревает в убийстве свою знакомую и совершенно не знает о том, что в доме есть кто-то еще. Один удар сердца и два неслышных легких шага потребовались, чтобы оказаться у двери, которую мужчина не закрыл за собой. Еще один удар сердца на то, чтобы оценить обстановку и мгновенно принять решение: тифлинг ранена, она находится дальше и видит Сентри, мужчина же к спиной к двери, а значит и к Анур, он только что метнул кинжал. Кинжалов у него еще несколько. Он не ранен, вооружен и представляет из себя неизвестную величину. Если Змея очень хорошо представляла себе способности тифлинга, то про этого незнакомца не знала ничего. А противника никогда нельзя недооценивать. Тем более - вооруженного противника. Все это пронеслось в голове Сентри, помогая мгновенно принять решение: цель - вот она, спиной к ней.
Одно молниеносное движение - от двери до незнакомца один короткий шаг, видимо, на него напали, едва он вошел в дверь - и вот убийца уже за спиной мужчины. Быстрая, как змея. Тихая, как тень.
Схватив незнакомца одной рукой сзади за длинные волосы, второй Анур когтями, на которых еще была кровь той женщины, острыми, словно бритва когтями, которыми она недавно вспорола плоть жертвы, полоснула его по горлу, запуская когти как можно глубже и разрывая гортань.
После чего, уверенная в результате, опустила истекающую кровью у ее ног жертву и забрала из рук мужчины пару ножей.
Сделав от него шаг назад, к двери, Сентри выпрямилась, глядя на второго тифлинга и сжимая в каждой руке по ножу. Легкая улыбка скользнула по ее губам.
- А ты и правда похожа на меня. Не повезло тебе.

Это казалось ожившим ночным кошмаром, но ни один сон не похвастается такой реалистичностью, где столь отчетливо ноздри щекочет запах хлынувшей из раны крови. Внутри всё оборвалось, пронзило холодом, когда Ритца увидела эту неведомую тварь за спиной вивенди, что уже убивала его, не став медлить. Разумеется, что за собственную жизнь, а не чью-то еще задрожала полукровка, замерев на месте и позабыв про боль в левом плече, которая успела притупиться, но при каждом резком движении возвращалась снова. Она даже не успела предупредить его, среагировать. И могла оказаться на его месте, отчего жуть лишь больше сковывала.
- Он пока жив, - отозвался Лат, неподвижно стоя рядом и тоже не сводя карего взгляда со второго тифлинга. - Помнишь же Флёра? Он исцелялся, становясь ветром. Вивенди могут так же, но для них уже нужен готовый поток.
Тифлинг не акцентировала полного внимания на словах артефакта, она как дура сидела на месте и лишь наблюдала, поддавшись неясному параличу. Много раз она убивала, часто являлась свидетельницей смертей и от чужих рук, но сейчас растерялась и позабыла всё, чему ее когда-то учили. В себя ее привела последняя попытка Харниэла защититься, и это позволило ей очнуться, резко дернуть головой, мгновенно осматривая комнату уже с совершенного иного ракурса - оценивала как поле битвы, где нужно понять, что послужит укрытием, оружием и выгодной позицией. Чтобы помочь вивенди - а он, вероятно, поможет ей, иначе зачем его спасать сейчас? - нужен ветер, так? Тащить его на улицу на родном хребте едва ли позволит Змея, которая... Да, верно. Которая пришла за ней, Ритцей. Зверь в глубине души торжествующе взревел. Тогда, тройку лет назад, полукровка даже была готова помочь следователю выследить эту тварь, в которой учуяла конкуренцию. Сейчас, видимо, судьба милостиво и как обычно очень кстати подкинула шанс двум кровожадным тварям проверить свои силы. Но у Ритцы было пока что скрытое преимущество, ведь про существование Акхацелата та не может знать...
Молниеносно пробежавшись взглядом по комнате, пока Харниэл что-то сделал с ящиками, тифлинг уже нарисовала примерный план, что стоит попытаться сделать. Для начала, ей мешалось закрытое окно, - ведь нужно было помочь вивенди, а элементарного сквозняка для этого должно хватить, наверное - но рядом с ней самой очень кстати находился стул... Она, продолжая сидеть после того как ее повалил Лат, чтобы увести с траектории летящего кинжала от юноши, прикоснулась к элементу мебельного гарнитура хвостом словно бы невзначай, приказывая в мыслях артефакту скорее разбежаться и толкнуть его в сторону окна. Хорошо, что тело фоссы, что молнией рванулась исполнять приказ, было достаточно сильным, шустрым и ловким для такой миссии. Плохо, что Акхацелат молчит, не подкидывая каких-то умных идей. Видимо, пытается не отвлекать или всё его устраивает. Наверное.
Может быть, что Змея сейчас не заметит, как внезапно стул, получив пинок от артефакта, полетел в сторону окна, со звоном расплескивая стекло множеством осколков и впуская свежий воздух в комнату. Ритца к тому моменту успела вскочить на ноги, хвостом подтащить к себе откинутый кинжал, что всё так же был в ее крови, и схватить его здоровой рукой, но сама в атаку полукровка не рванулась - напротив, не сводя пристального взгляда со второго тифлинга, готовая уворачиваться от всяких летящих по ее душу предметов и моля Лата увести ее любой ценой с линии удара, Ритца отступала назад, стараясь сделать так, чтобы между ней самой и Змеей остался пестрый ковер на полу. Если эта тварь наступит на него и получится выдернуть из-под ее ног, повалив... Тогда победа. Если, разумеется, сейчас кинжалом не прилетит прямо в глаз. Хотя мастерами такого искусства по праву считают дроу и кого-то там еще, но Ритцу не очень утешит, если ее убьют не настолько профессионально как могли бы.

Отредактировано Ритца (02-06-2015 01:13:54)

Сентри
http://savepic.ru/7027317.jpg

Сентри внимательно следила за своей соперницей и была готова к нападению, а потому уклониться от ножа ей особого труда не составило, и он с глухим звуком воткнулся в стену за спиной Змеи. Та, снова усмехнувшись и не сводя взгляда со второго тифлинга, протянула руку и выдернула клинок. Отлично. Еще одно оружие никогда не помешает.
Между тем зеленая тварь исполнила настоящий акробатический номер, по стене взобравшись на потолок и, подобно пауку, двигаясь по нему к окну. Сентри так не умела, зато она умела хорошо прыгать. Снова какое-то непонятное движение воздуха, но пока тифлинг от него отмахнулась, с этим она разберется потом. Сейчас же перед ней была вполне понятная цель, и Анур приняла меры для ее поражения. Видя хаотичность движений соперницы, она не стала метать в нее ножи, нет, она сделала кое-что попроще, а значит - и вернее.
В один большой прыжок оказавшись под Ритцей, тифлинг перекинула все три клинка в одну руку, а затем резко подпрыгнула и второй схватила свою противницу за хвост, сдергивая с потолка и одновременно подставляя под ее тело один из ножей . Кажется, то был ее собственный, только что выдернутый из стены, он оказался самым длинным. Змее было неважно, куда войдет клинок, тварь уже была ранена. Следующим действием Сентри планировала отсечь ей хвост, дабы лишить еще одной конечности, которой та владела весьма искусно, а потому не спешила выпускать его из руки.