После стольких лет... После стольких незабываемых путешествий и невероятных приключений, далеко не всегда весёлых, но оставивших свой весомый отпечаток в существовании одинокой нежити, ведь кто же знал, что самоубийцы после смерти отнюдь не обретают покой... она возвращалась на родину, она возвращалась домой. Здесь она родилась, выросла и жила. Здесь она впервые испытала любовь, предательство и смерть. Именно отсюда она пыталась сбежать несметное количество раз, и однажды ей это удалось.
Ну, или почти домой...
Расступались предрассветные сумерки, и ей нужно было спешить, дабы не попасть под испепеляющие лучи дневного светила. Тихо шелестел лес, слово бы озвучивая её невесомые шаги и тяжёлые мысли. Прятались в тенях лесные обитатели, почуяв идущий от неё аромат самой смерти. Клонилась до земли под холодным северным ветром трава.
Вьялица Калика - так её звали теперь, но не при жизни. А как там было, она уже и не могла упомнить. Зато ни на секунду не была способна стереть из памяти одно лицо, черты молодой и красивой леди, свою возлюбленную Госпожу. Не в родной замок направлялся призрак, бывший некогда служанкой той самой госпожи, а в крепость на границе их земель, которая "похитила" её любимую. Ожидала ли она встречи с Госпожой? Нет, пожалуй нет. Иначе бы не выжидала почти сотню лет перед тем, как вернуться... Ведь как быстротечны человеческие года! Однако Вьялице очень хотелось вернуть дань памяти дорогому ей при жизни человеку. Рассказать пышной могиле, что у её покорной слуги нынче всё... покойно. Поведать о своих страданиях и открытиях, о вечном и смертном. Возможно, увидеть потомков баронессы. Похожи ли они на свою мать и бабушку?

Терновник. Куда ни глянь, повсюду были густые заросли этого дикого кустарника. Призрачная девушка остановилась в недоумении. Она была уверена, что где-то здесь раньше находилась тропинка. Но теперь не обнаруживалось ни единого её признака. Что-то неладное тут творилось... И эти кусты. Они не должны быть здесь. Но тем не менее ей ясно и вполне однозначно преграждали дорогу ветвистые, переплетающиеся, непроходимые и колючие заросли. Непроходимые? Ведь она же призрак. Калика, предчувствуя нечто неладное, медленно поплыла вперёд. Когда живая изгородь подошла к концу, девушка увидела вдалеке контуры замка того самого барона. Как же его звали? Кажется, ему достались эти земли в награду за какие-то заслуги?
Чем ближе становилось величественное строение, тем сильнее Вьялица ощущала затягивающую её туда силу. Это было сродни водовороту. Не та сила, что отчаянно влечёт призрака к его собственному телу, но зов, подобный зову смерти. Пустота и отчаяние. Но откуда им быть здесь? Страшная разгадка ожидала её. Разрушенные стены, продырявленные крыши и покосившееся колонны мрачно полыхнули на неё такой знакомой аурой - аурой тлена. Властелин ничего, - пронеслась в голове невидимки мысль, стоило ей представить молчаливого и грозного барона, восседающего посреди всей этой разрухи. Откуда ей было знать, как недалека она от истины. Вьялица искренне полагала, что господин барон уже давно почил вместе со своей супругой. Вот только что же случилось с крепостью? Неужто совсем некому было за ней присмотреть? Как же это прискорбно...
Призрачная дева дотронулась до ветхой стены, и её рука утонула в ещё пока мужественно цеплявшихся за своё место кирпичах. Прочие же неприкаянно были разбросы и тут, и там по земле. И терн. Он заполонил собой всё пустое пространство, целиком захватив в своё рабство замок. Страшная картина и в то же время прекрасная в своём ужасающем великолепии.

Однако солнце уже почти достигло горизонта, и призраку срочно нужно было отступать в сумрак обрушенных залов. Где-то там она всё ещё надеялась найти хоть какое-то напоминание о Госпоже... Портрет, шкатулку, платок - что угодно. А потому, выбрав наиболее вероятное направление, неторопливо двинулась вглубь коридоров, отыскивая господские комнаты.

Пыльные коридоры, заросшие паутиной проходы... Здесь царствовало время, бережно укладывая каждую пылинку, проводя каждую невидимую ниточку до положенного ей места. Вьялица не смела тревожить сей волшебный узор, не оставляя за собой ни единого следа. Сквозь видимые ущербы в стенах внутрь замка просачивался дневной свет. Но он был тусклым и едва дотягивал до пола, выхватывая из воздуха тысячи повисших в нём частиц, застревая меж них и теряясь в сковывающем всё сумраке. Однако призрак с осторожностью обходил даже эти редкие светлые пятна, углубляясь дальше и дальше в мудрёную сеть переходов и комнат.
Помещения для слуг она обнаружила довольно быстро. Всё ж таки давно почившие архитекторы этих замков не рвались блеснуть фантазией и оригинальностью, а потому грозные и величественные строения выходили весьма однотипными. Поднявшись по неприметной лестнице, которую ввиду особенностей её использования вполне можно было назвать служебной, девушка оказалась в ещё одном длинном коридоре, более опрятном, ухоженном и изысканно украшенном. Всё здесь выглядело довольно привычно бывшей служанке, если бы не одно "но"... Время тут будто бы остановилось. Пыль не ложилась махровым ковром, и пауки не делали своё дело. А может... им просто не давали этого сделать? Но ведь крепость по всем приметам выглядит давно заброшенной и необитаемой.
Невидимка огляделась. По правую её руку располагались несколько дверей, одна из которых могла принадлежать искомой комнате. Но с поисками Вьялица решила помедлить. В конце концов вещи никуда не убегут, а если тут кто-то есть - она должна непременно это выяснить. И она пошла напрямик, просочившись через стену в незнакомую спальню. Здесь было пусто, но пристальный взгляд мог отметить те же следы обжитости, что и в коридоре. Призрак заскользил в следующую комнату, сторонясь окон и текущего из них света, держась дальней стены, укрытой в полумраке, и, войдя в примыкающее помещение, замер.
Что-то внутри неё на подсознательном уровне запрещало двигаться дальше. Вьялица не решалась сделать и шага вперёд, дабы как следует рассмотреть... фигуру в кресле у камина в противоположном конце кабинета. Дрова тихонько потрескивали, давая жизнь кроткому и тёплому огоньку. Рука с бокалом тёмной жидкости неспешно и размеренно плыла к устам. Разве такое может быть? Замок мёртв, но не умер. Прямо как я. Прямо как... призрак? Нет, мужчина не походил на призрака. На нём не было знакомой ей отметки смерти, по которой любая нежить узнаёт себе подобных. Здесь присутствовало нечто совсем иного рода.
Но не это сейчас больше всего волновало призрачную деву. Лицо. Та его часть, что она успела увидеть, всколыхнула в ней память давно ушедших дней. Воспоминания призраков бессмертны, как и они сами. И девушка лицезрела перед собой живое и чересчур реальное воплощение одного из них. Мужчина был точь-в-точь таким, как она его запомнила, словно не постарел ни на год. Изменился разве что взгляд, но... ошибки быть не могло. Да даже будь она простой смертной, она бы и тогда узнала его спустя немыслимое количество лет. Так уж намертво врезались чужие черты в разум сражённой юной девы.
- Господин... - прошелестела невидимка одними губами, - Барон?!

Что она ожидала здесь увидеть? Сперва процветающее имение, богатых господ и толпы слуг. Потом, прикоснувшись к сковавшему замок тлену, мрак и запустение повсюду. Безжизненность. Но никак не свет - хотя бы в отдельном уголке замка. Жизнь - в лице единственного его обитателя. Да даже если и так... только не его лицо. Того, с кем навек связалась её перечёркнутая и завершённая в столь раннем возрасте жизнь. Мост. Свадьба. Имя. Не помню и вспоминать не хочу. Век прошёл. Из-за неё... Полупрозрачный, едва различимый при дневном свете лик отражал всё то же вечное уныние, нескончаемую тоску. Она мертва. Её душа разбита. Чувствовала ли она что-то помимо удивления внезапной встрече?
Сейчас её больше всего озадачивала природа этого человека... или не человека? Существа? Да, она была знакома со смертным, познавшим вкус бессмертия, но здесь присутствовало кое-что другое. Этот странный запрет приближаться, невербальный, но ощутимый каждой частичкой её призрачной материи. Обереги и заклятья против нежити - всё это было не то. Бессмертная раса. Светлая раса. Однажды ей доводилось встречаться с подобным. Айрэс. Правда, тот юноша был айрэс лишь наполовину, но и этого было достаточно, чтобы даже мёртвой ощутить настоящую и мучительную боль после попытки сократить дистанцию. Такой силой причинять страдания бесплотной нежити обладали разве что стихийные демоны, в её видении ровесники богов.
Потому она двинулась в сторону, по окружности обходя барона и приближаясь к окну, в углу рядом с которым было меньше всего тревожащего её света. Вьялица не сводила с господина глаз, подмечая все его движения и силясь понять, что во вновь выстроившейся картинке происходящего так отчётливо не состыковывалось. Шрам. Она также прямо смотрела на барона, как и он на призрака. Калика словно утратила годами вымуштрованную в неё кротость и почтительность прислуги, но в данный момент она просто была сбита с толку. Нет, сам вид увечья не произвёл на него такого большого впечатления, как мог бы при жизни, ведь ей доводилось видеть и куда более страшные раны, на тех же собратьях по участи - всяческих трупах и зомби. Однако именно эта излишне выделяющаяся отметина на лике света, сам воин, рождённый противостоять тьме, ныне заточённый в своём убежище и своём горе... Что же произошло с ним? С крепостью? С Госпожой?
- Можете называть меня Вьялица Калика, Ваша светлость, - тихо, но отчётливо представилась девушка, дабы господин Э'Тэль мог её услышать на другом конце комнаты.
- Я не ожидала Её здесь увидеть, - исказив заданный ей вопрос, ответила она. И мысленно подтвердила свои слова. Как бы не умерла её любимая, сейчас она бы была на том свете в любом из случаев. Как то ни прискорбно, но вечностью своего мужа ей не дано было обладать, она являлась всего лишь обычным человеком.
Вьялица бросила взгляд в окно, окинув густой, заполонивший всю округу терновник. Отсюда вид открывался ещё восхитительнее в своей невозможности и ирреальности. Запустение - вот что не вечно. В нашем мире пустоту всегда заполняет нечто иное, оставаясь видимым следом, отпечатком минувших событий. Являя собой продолжение и перерождение.
- Почему Вы позволили этому случиться? - своим печальным шёпотом, подобным шелесту листвы, спросила невидимка.

Безмолвно призрачная служанка поплыла по воздуху вслед за бароном. Из-за давлеющей ауры она была вынуждена по-прежнему держаться на расстоянии, которое нельзя было назвать почтительным. Скорее наоборот, на такой дистанции было затруднительно общаться в полголоса, как она привыкла, и без лишнего напряжения. Только теперь ей подумалось, что бессмертие айрэс распространяется не только в будущее, в котором он выглядел точно также, как и в первую их встречу, но и в прошлое, то бишь к тому моменту он уже мог прожить неисчислимое количество лет, а может, кто знает, и веков. А коль так, ему под силу изгнать нежить из замка за многие десятки метров одним лишь взглядом, возникни у него такое желание. Но он общался с Вьялицей почти на равных, будто они не были из совершенно разных сословий, позволял ей бродить по своей крепости, уступая территорию, без всякого страха и стеснения открывал свои шрамы, противореча самой своей природе, согласно которой свет ненавидит тьму, что сегодня закралась в его дом. Но здесь и без того было полно смерти... Калика даже терялась и практически растворялась на её фоне, словно была всего лишь ещё одной волной в безбрежном океане потерь, наполнившим сей замок до самого верха.
Картина. Она. Когда барон обернулся, призрак пропал из видимости, а в следующую секунду уже возник перед портретом. Её босые ноги, на миг мелькнув из-под длинного подола белоснежного платья, опустились на пол, выдавая истинный невысокий рост девушки. Они обе были почти одного роста, Госпожа лишь немногим опережала свою верную служанку. Молодая баронесса выглядела почти такой же, как в последний день жизни самоубиенной. Казалось, они смотрели друг другу в глаза. Лицо серьёзное, но во взгляде застыли шальные искорки веселья, которые Вьялица не могла не узнать. Бесспорно, у художника был талант.
Молчала призрачная дева довольно долго, обдумывая только услышанные слова. Одновременно с принятием такой неожиданной информации, в голове невидимки крутилась мысль о том, как же Госпоже жилось с таким сухим и бесчувственным человеком... нет, даже не человеком. Её чудесная и наполненная жизнью возлюбленная, столь сильно ценившая незатейливые игры и красоту во всём. Но барон любил её. Иначе его бы не было здесь...
"Зачем ты пришла сюда после всех этих лет" - повторяла она про себя фразу Рикарда, разглядывая изящные, с нежной светлой кожей ручки на картине, сложенные перед собой.
- По той же причине, что и Вы, господин, - отозвалась Вьялица, вновь появившись в коридоре, за порогом комнаты. И вздохнув, она оглянулась на такое родное и столь же далёкое лицо, уже давным-давно пребывавшее в мире ином, куда Калика так и не смогла добраться, и добавила: - Кроме нас у неё никого не осталось.
Служанка перевела свой задумчивый и печальный взгляд на господина Э'Тэля, размышляя над тем, как он пытался преодолеть потерю. Куда бежал из замка в первые годы опустошения. Чем занимал себя всё это время.
Но он всё же вернулся...
И не он один.

- Благодарю Вас, - искренне ответила Вьялица, проглотив обращение "ваша светлость", так как вовремя вспомнила о предложении барона не обременять друг друга лишними церемониями. В чём-то он был прав, да и призрачная особа за долгие годы своего свободного существования сумела почти расквитаться с манерами прислуги, но сейчас прошлое предстало перед ней лицом к лицу, будто не пролетело стольких лет со дня их последней встречи, со дня её смерти. А потому она в первые моменты стушевалась и поступила по велению привычки, прочно укоренившейся в её сути. Призрак - это не только мертвец. Призрак - это ещё и живой, каким он был в миг кончины. И этот образ, отпечаток прошлой жизни, остаётся с бесплотной нежитью до конца её бессмертного существования.
Когда Рикард разместился на стуле, бесплотная девушка склонила голову, словно предавшись размышлениям и воспоминаниям, но всё это время она думала непрерывно. Мысли сновали в её голове, словно блики света на волнах, перетекая один в другой, растворяясь в соприкосновении граней воды и воздуха и снова появляясь из ничего. Вопросы... О, сколько вопросов она бы хотела ему задать! Ей не терпелось выяснить все, вплоть до мельчайших подробности того несчастного случая. Вьялица желала услышать, что любовь буквально всей её жизни ушла без лишних мучений. Мечтала выспросить всё о последних её годах, начиная с момента их разлуки. Как барон обращался с ней? Часто ли оставлял в одиночестве, как она боялась? Часто ли его супруга вспоминала о своей непримечательной и сбежавшей служанке? Сильно ли ненавидела ту, что испортила самый прекрасный день в её жизни - её свадьбу?
Невидимка медленно и с потаённой грацией опустилась на пол, расправив юбку своего платья подобно нежному цветку, лепестки которого были настолько тонкими, что просвечивали насквозь. Облокотилась на дверной косяк, откинув голову и подражая в этом живым. Ведь на самом деле призраки не ощущают ни усталости, ни слабости, ни подгибающихся ног, ни тяжёлой головы... Но как и в случае с соблюдением этикета, она не могла отказать себе в памяти о наполненных жизнью днях. Не лучшей жизнью, местами грустной, большей частью странной, но всё же такой настоящей - жизнью.
- А сколько ей было? Когда она покинула Вас? - Вьялица перепорхнула взглядом с почти ожившего портрета на застывшего в одной позе барона и обратно. Отсюда можно было ещё поспорить, кто из них более реален.
Однако, пожалуй, единственное, что она находила странным во всём происходящем, так это то, что они делили между собой одну возлюбленную. Хотя нет. Если бы это было так, они бы оказались соперниками, а не двумя одинокими душами, объединёнными по молчаливому и обоюдному согласию одним общим несчастьем. Скорее они делили память о ней. И это было так забавно и чуднó, что часть воспоминаний о Госпоже, её светлой и безоблачной юности, её чаяниях и надеждах хранила в себе мёртвая служанка, а другую часть укрывал и лелеял в своём разуме истерзанный временем и несчастьями барон - о своей прекрасной баронессе, её взрослой и серьёзной замужней жизни, которая для призрака оставалась пока тайной, требующей освещения. Вот тогда они могли состоять в духовном хоть и далёком, но всё же родстве, составляя в единое целое кусочки жизни, кусочки памяти об одном, уже забытом всеми, кроме них двоих, человеке.

Антуан спокойно шел на встречу владельцу собственной тюрьмы по двору, ведя за повод верного коня, вышагивающего рядом вместе со своей важной ношей. Этот день начался паршиво и закончится не лучше. И когда Рикард соизволил появиться, айрес уже закипал. Маркиз не мог внятно объяснить свою неприязнь к барону, но он знал, что это у них взаимные чувства. Хотя общая идея - штука очень полезная. "Объединяющая", - хмыкнул Пересмешник и вошел в холл донжона, где и остановился в ожидании хозяина. Коня он привязал у коновязи под навесом, предварительно стащив с него сумки с бумагами, которые он и приехал обсудить. Навес защитит животное от непогоды, а овес скрасит скучное ожидание хозяина.
"Пыль. Много пыли. Да и сам Тель уже похож на пыльный мешок в своем самопогружении в прошлое, - устало подумал маркиз, осматриваясь в полутемном помещении. - О! Паутина. И даже живой паук в ней живет. Неожиданное соседство в этом пристанище смерти и печали. Сколько можно переживать было? Все равно ничего не исправить..." И тут же он сам вспомнил, что его привело на эту дорожку, выстланную костьми преступников, ублюдков и прочих злодеев. "Сам-то я от него недалеко ушел, что уж скрывать, - помотал он головой, отметая черную тоску по погибшей семье. - Ладно, уже не важно. Есть дело, которое мы должны сделать, а дальше... Дальше пусть наш пепел развеет ветер".
Гримаса исказила его лицо, когда он услышал уверенные и твердые шаги хозяина замка. Этот вояка всегда будто на параде, покрытый медалями с головы до ног, даже когда этого не требуется. И это их настолько сильно разводило с самим Пересмешником, державшимся в тени и почти никогда не участвующем в открытых столкновениях, что их союз казался абсолютно невероятным. И это играло их плану на руку, делая само его существование невозможным.
"Ведь Антуан ненавидит глупых самовлюбленных вояк" - повторил про себя любимую присказку тех, кто его невзлюбил. В принципе, недоброжелатели правы, Антуан не любит глупость и самодурство, но ничего из этого не было в Рикарде, а привычки... это привычки, и на эффективность барона они не влияют.
Вот и владелец замка появился, верный привычному стилю одежды и поведения. За все годы их знакомства Рикард не изменился ни на йоту, оставаясь одинаковым, как камень. Правда, и сам Антуан тоже мог меняться внешне, но внутри у него была такая же выжженная пустыня. Но вот спутница тысячелетнего собрата Антуана заинтересовала.
-Лет двести назад я бы уже требовал уничтожить ее, - криво усмехнувшись, заговорил воин света. - Но вспоминая, с кем приходиться мне сейчас возиться... - он сделал неопределенный жест. - Если ты ей доверяешь, пусть послушает. Возможно даже...
Он не закончил, но холодные безразлично-стальные глаза скользнули по призрачной фигуре за спиной барона. В них было не больше жизни, чем в полупрозрачном силуэте. Быть может, даже меньше.

-С кого начать? - с некоторой долей усталости сказал Пересмешник. - Убийцы психопаты, торговцы, беглые каторжники и прочий сброд, которых не жалко. Есть несколько действительно интересных кандидатур, - из дорожный сумки показалась потертая папка из бычьей кожи. - На досуге ознакомься, Рикард. Вкратце, сейчас под нашими знаменами такая компания, что твоя новая знакомая, - холодный взгляд скользнул по призрачной фигуре, - на их фоне - чуть ли не айрес.
Антуан хмыкнул и мотнул головой, отгоняя воспоминания о последней завербованной девке. В той тьма кружит такие хороводы, что не всякий демон выдержит, а она - живет. Безумная психопатка, жаждущая мести, крови, разврата и насилия, погрязшая во мраке с головой. Но еще несколько лет назад она была совсем другой. Есть среди его осведомителей те, кто знал ее до того ужасного дня, когда над ней надругалась сама Бездна и Темный лорд, чьего имени так никто и не знает. Сколько было его последователей в подшефных маркизу застенках - кроме странного слова "Рабидус" не известно ничего.
Но это явно не имя, а что-то еще.
Кулак непроизвольно сжался, когда айрес позволил себе толику злости. Эта война и охота очень сильно изменила крылатого, но сейчас и здесь это не было важным. Сейчас...
Магия прокатилась по округе, звоном отдаваясь в ушах. Портал распахнул свои объятия, выпуская в декорации полуразрушенного замка нового участника спектакля. Тот, пытаясь справиться с откатом, старался отдышаться и вымолвить хоть пару слов. Но Пересмешник уже узнал пришедшего и отпустил непроизвольно появившиеся в руках клинки.
-Что случилось, Клавий? - спросил своего мага-телепортатора.
-Эльфы! - прорвалось сквозь одышку громкое слово, но маг не смог больше сказать ничего. Антуан терпеливо ждал, сложив на груди руки. На его лице не отражалась ни одна эмоция, ни одна мышца не выдавала его нетерпения. Маг наконец-то смог справиться с последствиями телепортации из Кельмира в это захолустье и разогнулся, поднимая взгляд на своего начальника. - Темные совершили нападение на храм в Айна Нумиторе, милорд. Книга Рилдира пропала!
-Кто это был? Куда двинулись? - деловой тон не давал даже намеку на охватившую Пересмешника ярость и разочарование в своих светлых собратья прорваться наружу. Клавий ни в чем перед ним не провинился, так что не зачем на нем срываться.
В ответ маг лишь помотал головой. Айрес вздохнул в печали и обернулся к Рикарду.
-В этом есть один плюс - остроухие смогут понять, что наша затея - не глупость. Темных хотя бы не жалко - пусть режут друг друга, да, барон? - задумчивый взгляд в раскрытый зев портала. - Окажем им услугу? Клавий, как ты? Справишься нас втроем переправить?