Ариман вымотал ее. Морально, физически - как угодно. Забрал все силы, забрал остатки редкого желания говорить с кем-то, не показывая при этом зубы, словно маленький волчонок, стер все мысли, все переживания, кроме одного: где этот гребаный Лоренцо, мать его, Сальгари? Где этот идиот, возомнивший себя героем и спасителем? Слишком буквально понял слова Арадии о том, что в Ниборне нужно возвести новый собор и установить религию имени светлейшего герцога? «Только попробуй сдохнуть - я не приду и не буду поклоняться твоей статуе,» - устало, но злобно бросила полукровка в пустоту, после долгого приведения себя в порядок падая лицом вниз на постель в той укромной комнатке для слуг, где она коротала целую неделю в одиночестве после первой встречи с Лоренцо.
Она хотела покоя. Хотела выспаться. Хотела, чтобы ее не трогали. Запираться в хозяйской спальне было бы верхом наглости, до которого и без того не особо церемонная Арадия еще не доползла. Но закрыть дверь в этой маленькой комнатушке, всего лишь подперев ее стулом, было намного легче, да и вопросов бы столько не вызвало. Собственно говоря, у всех обитателей палаццо, кроме самого Сальгари, к тифлингу был только один вопрос - какого хрена она тут делает?
И как хорошо, что Дии не приходилось на него отвечать...
* * * * *
Весь следующий день бестия буквально не находила себе места. Слоняясь по коридорам, она заламывала руки, провожала напряженным взглядом проходивших мимо слуг, чувствовала, как от волнения периодически накатывала самая настоящая тошнота. Арадии не хотелось ни спать, ни есть, ни пить - ничего, кроме непреодолимого желания загрызть кого-нибудь, потому что этот кто-то до сих пор не притащил ей на ручках Лоренцо, тифлинг не ощущала. Когда же серые каменные стены стали давить на ее сознание, Дия сбежала в парк рядом с палаццо, делая рваный, но глубокий глоток свежего воздуха, надеясь, что хоть на улице ей станет легче.
Легче не стало. Для раздраженной, находящейся на грани очередного срыва, о которых она уже успела забыть, рогатой девчонки все запахи, все звуки казались в сотню раз отчетливее, громче, отвратительнее. Тонкий аромат местных цветущих кустарников сводил с ума, а еле различимый плеск воды в пруду (Арадия прокляла ветер, нагоняющий мелкие волны, сотню раз) был сейчас как грохот огромного водопада. Она сжимала зубы до боли, сидя на скамейке и уткнувшись лицом в ладони, чтобы хоть как-то отвлечь себя от свалившегося на нее вороха невеселых мыслей, среди которых главной была одна: если полукровка потеряет этого ужасного, отвратительного человека, то она потеряет всё. Снова.
Любая привязанность для Арадии была болезненной и все-таки позволяла ей какое-то время жить, а не просто существовать, не просто быть полумертвой тварью, которой мамы пугают своих детей, а тварью, которой есть в чьи объятия падать среди ночи, в слезах или в следах поцелуев на шее - неважно. Тифлинг шла на эту боль неосознанно, словно слепой котенок в потемках, пытавшийся прибиться хоть к кому-то, прижаться к теплому боку, чтобы было спокойнее. Она была ребенком, которого все бросили, и теперь, в своей псевдовзрослой жизни искала любую возможность, чтобы восполнить этот недостаток близости. Балор это понимал. Сальгари... понимал ли?
* * * * *
«Он жив»
Где-то в подреберье было больно. Дрожь не покидала холодные пальцы, не оставляла в покое тело, а цепкий взгляд был все так же упрямо направлен на закрытую дверь, за которой ничего не было слышно.
«Он жив»
Арадия изредка посматривала на вылизывающих до блеска пол второго этажа слуг, отжимавших и полоскавших в деревянных ведрах тряпки. Вода была какого-то мутного бурого цвета с едва различимыми проблесками красного, как и вся та дрянь, которую этой водой пытались смыть. Кому-то из ползавших по полу женщин явно было плохо, и тифлинг лишь морщила нос, снова поднимая взгляд мертвых белоснежных глаз на запертую дверь в покои Лоренцо, мыслями обращаясь только к тому, что происходило в комнате, в которую всех вежливо попросили не входить.
«Жив»
От осознания, что герцог снова здесь и все еще не потерял способности дышать, становилось как-то легче. Потом это мнимое спокойствие отступало, не успевая закрепиться в душе, и ему на смену приходило неистовое, неконтролируемое желание лично увидеть его лицо и услышать, что он дышит. Увы, но Арадии приходилось терпеть, заложив руки за спину и время от времени сжимая их в кулаки, чтобы отвлечь себя от навязчивых мыслей вынести к хренам эту чертову дверь. Судя по всему, ничего радужного после того, как она, Аурелия и госпожа де Шоте покинули ариманскую площадь, там не произошло; это можно было с такой легкостью прочитать на лицах лекарей, периодически выходивших из покоев де ла Серра, что полукровке становилось еще хуже, чем было до этого.
Она волновалась. О да, черт возьми, Дия волновалась, причем в привычной для себя манере не испытывать ни одно чувство наполовину - сразу полностью, чтобы буквально в нем захлебнуться, как сейчас, когда она тонула в этом отвратительном волнении, с которым ничего не могла поделать. Встрепенулась тифлинг только тогда, когда из приоткрывшейся двери показался уставший целитель, недовольным кивком головы разрешая ей войти внутрь.
Ноги готовы были тысячу раз подвести рогатую, пока та, войдя в комнату, медленно ползла вдоль стены, оставаясь на почтительном расстоянии от постели, лежавшего на ней Лоренцо и склонившихся над ним светлых магов, от ауры которых ее мутило. Арадия молча застыла около окна, закрытого портьерами, обнимая себя за плечи, и стала ждать. Понимала, что если будет отвлекать этих мрачных целителей от их целительской работы, то лучше никому не будет; пусть себе колдуют на здоровье. Ее радовало уже и то, что ей удалось различить невозможно знакомую ауру Сальгари и услышать один-единственный стон, сорвавшийся с его губ - значит, он и вправду был жив. За это бестия была готова умереть на месте.
Когда же, спустя всего лишь одну вечность, маги наконец расступились, отходя прочь, Дия неосознанно сделала один рваный шаг вперед, исподлобья поглядывая на лекарей. Те не препятствовали, о чем-то тихо переговариваясь, и девчонка судорожно выдохнула, скользнув языком по пересохшим губам, и за жалкие несколько секунд преодолела расстояние, разделявшее ее и постель герцога. Тифлинг успела забыть, что еще несколько минут назад боялась взглянуть на лицо Лоренцо, и теперь разглядывала его, едва приоткрыв рот. «Хорошо же тебе досталось... герой,» - Арадия качнула рогатой головой, осматривая левую сторону лица де ла Серра, и вздохнула, убирая слипшиеся от грязи и крови волосы со лба мужчины, в трогательном жесте прижимаясь к нему бледными губами. Могла бы заплакать, конечно, да только зачем?
- Я могу остаться? - выпрямившаяся полукровка едва смогла узнать свой бесцветный голос.
- Нет, - ровно и холодно бросил ей кто-то из-за ее спины.
- Это неправильный ответ, - сдавленно рыкнула Дия, бросая взгляд через плечо. Перечить ей не решились. Сказали только, что выгонят ее прочь, если что-то случится, но вот что именно должно было случиться для того, чтобы ее выставили за дверь, девчонка разбираться не стала. Осторожно опустившись на край кровати, она несильно сжала руку Сальгари, еще раз качнув головой.
«Идиот ты, а не герой...»
Шрифт:
#main-reply, .punbb .post-content { font-size: ${value}px; }