Зима в Тёмных землях, как выяснилось, разительно отличалась от своей сестрицы из Вифро. Чудовищные бури и ледяной ветер, впечатляющие своим размахом сугробы и множество мелких, мерзких и колючих снежинок, вьющихся то серпантином, то просто мчащихся почти горизонтально — всё это производило неизгладимое впечатление даже на такого опытного выживальщика, как Вирга. Впрочем, когда иные сетовали на непогоду и, погружаясь в мечты о теплом морском бризе, недовольно охали от залетающих за шиворот хлопьев снега, наёмница вела себя совершенно иначе. Сказать, что Вир вдохновлялась этим буйством природы — значит, не сказать ровным счётом ничего. Она раз за разом сбрасывала с плеч тёплый, подбитый шкурами дорожный плащ и в каком-то буйствующем восторге подставляла разгорячённую кожу ледяному ветру. Всё же она любила зиму и снег, во всей их дивной, убийственной (в прямом смысле этого слова) красоте. Странно, но страсть эта не ослабела даже после того, как Вир, будучи ещё совсем ребёнком едва не погибла от истощения в зимнем лесу, близ её родной деревни. Теперь наёмница, кажется, и вовсе забыла о тех тяжёлых временах и, отдавшись вновь нахлынувшему вдохновению, боролась с желанием рухнуть в очередной, особенно пухлый сугроб снега. Он выглядел мягким и чуть колючим, ярко поблёскивал на свету утреннего солнца и так манил, что Вир едва могла сопротивляться этому, внезапно вспыхнувшему, влечению. От сие безрассудства её берегла лишь одна, простая мысль — при столь суровых природных условиях необходимо регулярно сушить одежду. Так что, желательно, чтобы вымокала она не вся, иначе наёмнице придётся вовсе рассекать по таверне голышом, пока все её тряпье валяется у камина. Перспектива казалась малоприятной, посему черновогривой приходилось отказываться практически от любых, то и дело взбредающих в её голову, «весёлых» затей.
Вдоволь насладившись покалывающими кожу и старые шрамы редкими снежинками, Вирга вновь накинула на плечи дорожный плащ, направляясь в сторону уже ставшей вторым домом «Пряжити». Сугробы были столь высоки, что наёмница буквально барахталась в них, пытаясь переместиться хотя бы на метр вперед. Пробирающий до самых костей мороз только усиливался, как бы намекая на собственное, неоспоримое превосходство перед всеми живыми существами, что теперь вынужденно прятались по своим норам. Даже самый грозный хищник в такую погоду предпочёл остаться в укрытии, так почему же наёмница, пренебрегая всеми заповедями выживания в дикой природе, отважилась покинуть тёплый и уютный дом? Я, как автор, могла бы сослаться на хроническое безрассудство оной, но, будучи перфекционистом, предпочту, пожалуй, описать ситуацию более детально, дабы у вас, дорогой читатель, не оставалось вопросов по этому поводу.
Несколькими днями ранее, практически затерявшись в заснеженных землях, брели к таверне два путника. Разные, как день и ночь, они, однако, шли вдвоём. Крепкая женщина в подбитом мехом плаще разгребала сугробы, ну а следом за ней семенил не менее матёрый, но явно уступающий ей в росте гном. Позвякивая оружием и обмениваясь короткими фразами, брели они в сторону северных гор, потихоньку, но неотступно, двигались к цели. Спустя несколько часов борьбы со стихией, путники отыскали то место, где могли бы переночевать. Маленькая таверна не отличалась роскошью, но разве ж необходим весь этот пафос здесь, у подножия гор, на самом севере? Ральф, так звали гнома, вместе с нанятой им женщиной остановились тут, дабы хорошенько отдохнуть перед предстоящим походом в горы. Что же интересовало ушлого рудокопа в этой всеми богами забытой глуши? Металлы, конечно же! Ценные и редкие, что можно было добыть только тут. Поговаривают, что в здешних скалах даже редчайший иридий отыскать можно! Только дурак откажется от подобной возможности, а, собственно, Ральф дураком себя не считал. Именно потому, заручившись поддержкой одного из самых уважаемых наёмников рузьянской гильдии, за что он был готов отдать немалые средства, гном двинулся в дальнюю дорогу. И вот сейчас, предвкушая встречу с долгожданной добычей, низкорослый вскочил рано утром и, не дожидаясь пробуждения наёмницы, решил сам быстро сбегать на разведку. Уж очень близко были желанные склоны, уж очень близко могла быть сокрыта вожделенная жила! Это его и погубило.
Проснувшаяся лишь к обеду наёмница почти сразу, пусть только и в глубине души поняла, чем должно закончиться её столь длительное путешествие. Но всё же отчаянно пыталась найти Ральфа, день за днём отправляясь на его поиски. Бредя то на север, то на юг, она постоянно оставляла зарубки на деревьях до тех пор, пока абсолютно все стволы в округе таверны не обзавелись соответствующими отметинами. Подъём на гору уже был исхожен вдоль и поперёк, да и, чего таить, оставшаяся местность вблизи «Пряжити» - тоже. Наёмница находила на удивление много самых разных следов, только вот ни одного свидетельства пребывания тут её нанимателя не было обнаружено. Гном пропал, а вместе с ним кануло в небытие и существенное количество золотых, обещанных Вир за работу, что не могло не удручать. Ранним утром, когда ещё только начинало светать, Вир, вновь отправляясь на поиски, пообещала себе, что этот заход будет последним. Прошла уже целая неделя — за это время даже самый крепкий гном десятки раз скончался бы в ледяной пустоши Севера. Теперь, отчаявшись, она рано возвращалась назад, пусть уже после рассвета, но задолго до обеда, решив, что завтра с утра отправится в сторону Рузяна. Наёмницу мало волновало мнение Мастера касаемо сложившейся ситуации — всё же, плащ и тёплые сапоги Вир купила на свои средства. Однако оставалось ещё гадкое послевкусие после этого, обещавшего быть захватывающим и продуктивным, похода. Именно его наёмница и решила залить приторной настойкой, что предлагал местный трактирщик, дабы не циклиться на неудавшейся сделке. Распахнув дверь одним яростным пинком ноги, Вирга размашистым шагом проследовала к мерцающему в камине пламени, даже не поприветствовав седого трактирщика, что уже тащил к её излюбленному столику еду и выпивку. Опустившись на колени, она протянула замёрзшие пальцы к огню и, недовольно фырча от малоприятного ощущения покалывания в ладонях, принялась растирать испещрённые шрамами руки, будто полоща их в мягком жаре очага. В течение пары минут Вир скинула плащ, повесив его на спинку стула как можно ближе к камину, дабы вещь хоть немного просушилась. Промокшие сапоги так же встали рядом, а их хозяйка проследовала к подготовленному ей столику, в самом углу помещения. Народу было немного, как и всегда; тихий покой этого места убаюкивал и настраивал на задумчивый лад, пожалуй, любого, но только не Вир. Недовольная сложившейся ситуацией и проголодавшаяся, она набросилась на золотистое мясо, яростно раздирая горячую плоть зубами.
- О, милая барышня, не беспокойся. - С этими словами к ней подошёл Гудим, буквально обезоруживая своей по-отцовски доброжелательной улыбкой. За своим прищуром трактирщик будто и не заметил, как округлились глаза наёмницы, когда Вир услышала обращённую к ней, пожалуй, совершенно неприменимую формулировку. Или старик ожидал такой реакции? Так или иначе, ни граничащее с шоком удивление на лице черногривой, ни раздавшиеся со всех сторон сдавленные смешки других постояльцев совершенно не смутили Гудима, и он так же неспешно продолжил:
- Всё образуется наилучшим образом, не сомневайся в этом. - Он положил тёплую ладонь на руку наёмницы, явно желая её поддержать. Та, в свою очередь, почти конвульсивно дёрнулась, но всё ж не решилась грубить добродушному старику. Что с него, дурака, взять? Все с годами впадают в маразм, и он — не исключение. По крайней мере, именно такой окрас обрели мысли черногривой; она лишь смущённо и неразборчиво пробормотала что-то отдалённо напоминающее «Дай поесть спокойно...», продолжая трапезу. И, хотя Гудим оставил наёмницу в покое, отойдя к прилавку, Вир всё же иногда ловила на себе его обеспокоенный взгляд. Одно в этой непростой ситуации радовало — мясо было таким же сочным и вкусным, как всегда. Уже через минуту наёмница, казалось, вовсе позабыла о всех, приключившихся с ней неурядицах и, закинув босую ногу на колено, увлечённо поглощала пишу. Ела черногривая с закрытым ртом, и на этом её соответствие эталону этикета благополучно заканчивалось. По-настоящему милые барышни постеснялись бы текущего по губам, подбородку и локтям жира, но, не являясь таковой, Вир предпочитала не отвлекаться на столь незначительные, по её меркам, мелочи. Единственным, что всё же заставило наёмницу на пару мгновений оторваться от пищи, был чей-то пристальный взгляд. Это не было тёплое и дружественное внимание Гудима, даже совсем наоборот — холодом и враждебностью веяло от недавно возникшей в таверне фигуры незнакомца. Он не был похож ни на кого из присутствующих, да и в том, что мужчина являлся представителем её расы, Вир уже успела усомниться. Впрочем, какое её, наёмницы, дело? Удостоив незнакомца лишь одним, коротким взглядом, Вирга вновь обратила своё внимание на ожидающую поглощения сочную куриную ногу. Сделав пару больших глотков сладкой ягодной настойки, она принялась всё с тем же увлечением доедать мясо. Перед дальней дорогой необходимо было хорошенько заправиться, набраться сил и обстоятельно просушить одежду. Кроме того, стоило бы захватить еды с собой в путь, ведь до следующего трактира, по минимальным прикидкам, три, а то и все четыре дня пути. Более всего прочего наёмница ненавидела возвращаться в родные края. День за днём идя по уже изведанному пути, с единственной, наименее привлекательной из всех прочих, целью — вернуться домой. По уже изученной до последнего камня дороге, не надеясь встретить ничего нового на пути... Что может быть скучнее? Пожалуй, только светские балы могут соперничать с этим действом в своих бессмысленности и трудозатратности одновременно.
В тот момент, когда Вирга уже окидывала внутренним взором явственно всплывший в воспоминаниях мост через Аламею, от гениального потока размышлений её отвлек закрывший своей фигурой свет от пламени камина незнакомец, с которым наёмница уже успела ранее встретиться взглядом.
– У меня для вас заманчивое предложение, от которого вы едва-ли откажетесь… - Молвил тот, неоднозначно демонстрируя потенциальную награду взору Вир. И, хотя наёмница, уже некоторое время занимающая пост командира отряда, особо не нуждалась в денежных средствах, этот кусок чистого золота стал бы неплохой компенсацией за всё, потраченное на поиски гнома, время. Да и само путешествие на Север теперь могло оказаться не таким уж бесполезным... Однако более всего в этой ситуации грела душу мысль о по-настоящему интересном деле, ведь, кто будет предлагать столь впечатляющую награду за обычную зачистку? Потому встречная реплика последовала незамедлительно, и Вир, небрежно вытирая руки и подбородок тонкой изящной салфеточкой, коих тут было навалом благодаря усердию Гудима, хрипло изрекла:
- Ты сначала скажи, что нужно сделать. - Мгновение, и салфетка уже лежала на столе, бесформенная и скомканая, рядом с обглоданными костями. Вирга резким движением встала, и, взглянув в явно нечеловеческие глаза потенциального нанимателя исподлобья, позволила себе оценить взором призывно поблёскивающий в пламени свеч самородок. Выглядел он и правда впечатляюще... «Скольких же ему пришлось убить за такую ценность?» - Недаром черногривая подумала о том, ибо зоркие жёлтые глаза уже через пару секунд уловили темнеющее пятно крови на сияющей поверхности металла. Обстановка в таверне резко накалилась, а напряжение, казалось, можно было резать ножом. Присутствующие здесь путники пристально наблюдали то ли за противоречивой беседой, то ли за то и дело подлетающим в воздух самородком.
Разговор этот прервался столь же неожиданно, как и начался. Буквально за несколько секунд сначала умиротворённая, затем — напряжённая и натянутая обстановка в «Пряжити» сменилась невесть откуда взявшейся суетой. Сначала в воздухе понёсся обеспокоенный шёпот, затем вовсе люди начали вскакивать с насиженных мест и один за другим выглядывали за дверь. Кто-то выбегал на улицу, даже не удосужившись захватить тёплую одежду. Иные — буквально вжимались в скамейки и обеспокоенно поглядывали на уже распахнутый дверной проём. Среди поднявшегося и всё нарастающего галдежа уши черногривой в очередной раз уловили одно краткое, но очень говорящее слово - «дракон»... Решив разобраться, в чём всё же тут дело, Вирга несколькими широкими шагами преодолела помещение. Признаться, сначала она была уверена, что постояльцы таверны шутят или напутали что-то, но, выйдя на улицу, Вир сразу же поняла, что ошиблась тут только она одна... Чёрный, словно сама ночь, разметая на своём пути целые сугробы, дракон медленно направлялся в сторону «Пряжити». Вирга на мгновение застыла на месте. Прищурилась, моргнула, потёрла глаза тыльной стороной ладони... Но странное видение так и не пропало. Решив наверняка удостовериться в реальности происходящего, наёмница подошла к царственному ящеру, что так резко контрастировал с лежащим вокруг него снегом. Здесь уже стоял Гудим и пара особенно отважных постояльцев таверны, но на них Вир не обратила совершенно никакого внимания. Взор ярко-жёлтых глаз наёмницы был прикован к сияющей в солнечном свете обсидиановой чешуе, что, казалось, своей чернотой способна была поглотить не только солнечные лучи, но и весь свет во Вселенной. Гладкая и прочная на вид, она в своих бликах отражала даже самые мелкие искорки лежащего вокруг снега. Заворожённая красотой крылатого ящера, Вирга медленно подошла к нему сбоку и, погружённая в созерцание, полностью забыв об опасности сие предприятия, коснулась кончиками пальцев чешуи дракона.
Но нельзя просто взять и прийти, даже случайно, туда, где властвует кто-то ещё. Вотчиной адмирала было море, здесь же была территория, принадлежавшая существам другого порядка. Через полчаса неподалёку раздался протяжный заунывный вой, и к укрытию вышли несколько зверей, напоминающих волков. Отличий было несколько: гораздо более крупные, они являлись обладателями массивных челюстей с впечатляющими клыками. Назывались они то ли вульфены, то ли волколаки. Они скалились и рычали, словно вызывая шефанго на смертный бой.
Шрифт:
#main-reply, .punbb .post-content { font-size: ${value}px; }