илейший из драконов чувствовал, как его медленно, но верно накрывает депрессия, виной которой, вне всякого сомнения, были плоды с древа вдохновения. Когда Эрвена поинтересовалась, сколько же фруктов он съел, а он честно ответил на этот вопрос, её едва не хватил удар. Она тут же принялась измерять его пульс, проверила температуру, а потом облегчённо вздохнула и сообщила, что среднестатистический эльф уже мог бы вполне себе окончательно и бесповоротно умереть. Дважды. Первый раз от переизбытка счастья, а второй – от сильнейшего экзистенциального кризиса. А потом удручённо добавила, что его ожидают две недели сильнейшей печали. Или три, тут уж как повезёт.
Радовало одно: времени, чтобы достроить лодку и забить её вином, у Ригеля хватило. Можно сказать, результат его вполне удовлетворил. А вот для полноценной эмоции радости ему уже перестало хватать заряда положительного настроения.
— Жизнь – крайне мерзкая и серая штука, - вздыхал он, пересчитывая бутылочный батальон, расквартированный в импровизированном камбузе гордого «Бухлохода». Ему казалось, что сливового вина нужно было взять побольше, да и сидра, впрочем, тоже. Из задумчивости его вывел оклик Милены, стоявшей за дверью, роль которой выполняла простая циновка. Ей было интересно, возьмут ли они кого-нибудь ещё на борт.
— Ну, почему бы и нет, - почёсывая затылок, проговорил дракон. — Нужно лишь кинуть клич и…
— Побереги-и-и-и-ись! – раздался истошный вопль, и в Ригеля влетел некий летающий снаряд, заставив милейшего распластаться на палубе, больно стукнувшись головой о дерево.
— Ой-ой, - растерянный дракон принял сидячее положение с крайне расстроенным видом. — Летают тут… всякие, - тихонько заворчал он, рассматривая нарушителя его спокойствия. Им оказался молоденький эльф лет восьмидесяти-ста, весьма наглого и потрёпанного вида. Его тёмные волосы до плеч просили расчёски, а на щеках красовались глубокие царапины или порезы. Антураж дополняли фривольного вида серьги в ушах, одно из которых, к слову, было изрядно подрано. Он с озорством в зелёных глазах смотрел на жертву своего прыжка веры.
— Ахой, мелкий! – засмеялся он. — Прости, что сшиб тебя – у меня вышло разногласие с грифоном. Я уверял его, что полетать на нём это крайне хорошая идея. Но он был против.
— Ты бы представился, что ли, - мрачным взглядом посмотрел на эльфа Ригель. Он жутко не любил, когда его величали «маленьким» или производными от этого слова, и потому уже строил планы, как будет крайне жестоким способом убивать наглеца, когда у него появится фантазия и вдохновение на истинную справедливость.
— О! Точно! Я – Имир, Владыка Небес, - хихикнул вторженец.
— Тогда я – Эрв Ан Шрйод'дингер, величайший математик и владелец одновременно мёртвого и живого кота, - дракон смотрел на эльфа крайне хмуро, решая, какого размера сосулька прилетит тому в голову.
— Никогда о нём не слышал, - задумался на мгновение юнец.
— Так как тебя зовут на самом деле? – вздохнул Ригель. — И лучше бы тебе учесть, что у меня две недели будет очень и очень плохое настроение.
— Ох, даже пошутить нельзя, - насупился эльф. — Я Эйлор из Дома Зелёной Листвы, великий следопыт и путешественник.
— Так лучше. Я – Ригель, а это – Милена, - представил себя и спутницу дракон. — И куда же ты путешествуешь? – продолжил он вопросом.
— В Арисфей, - понуро ответил юнец. — Домой. Это долгая история, - махнул он рукой. — Не хочу об этом говорить. По крайней мере, сейчас.
— Хорошо, а… — начал было говорить Милейшество.
Но, видимо, день для него был в высшей степени неудачный – его опять крайне невежливо прервали. В этот раз на палубу приземлился всамделишный грифон. Пернатый посмотрел на Эйлора, громко заклекотал и, клюнув его в макушку, перегрыз верёвку, удерживающую «Бухлоход» у берега. Быстрое течение тут же подхватило корабль, вынося его на середину реки. Что-то прогоготав, крылатый взмахнул крыльями и взвился в воздух.
— Ах ты ж… КУРИЦА ПОЗОРНАЯ! – крикнул ему вслед окончательно раздосадованный Ригель. И, чтобы грифон точно понял, что он рождён не летать, а клевать зерно и нести яйца, в него полетела здоровенная ледышка, в итоге впечатавшаяся точно в наглый львиный бок. Раздался жалобный клёкот, и химера упала куда-то в лесок, откуда после донёсся жалобный, но очень громкий писк.
— Круто ты его! – восхитился Эйлор.
Но Ригелю были безразличны дифирамбы и оды его волшебству. Из-за пернатого чучела теперь он не мог попрощаться с Эрвеной и остальными, как хотел изначально. И если на пресловутых "остальных" ему было плевать, то неслучившаяся встреча с девушкой тяжёлым камнем легла на его душу. На минуту он скрылся на камбузе, а вышел уже, любовно обнимая две бутылки вина. Устроившись на носу корабля, он моментально опустошил одну и откупорил вторую. Определённо, сейчас он был самым несчастным и грустным драконом на свете.

Отредактировано Ригель (04-10-2018 21:41:05)

ержа в одной руке початую бутылку вина, второй Ригель выводил в воздухе замысловатые символы, застывавшие там лёгкой изморозью, чтобы затем превратиться в прекрасных полупрозрачных бабочек красивого голубоватого оттенка. Они устремлялись ввысь, на определённой высоте становясь водяной пылью, искрясь, опадали вниз, чтобы вновь взлететь удивительными магическими созданиями. Бесконечный цикл смерти и перерождения, подчинявшийся колдовству дракона.
Он находил эту ситуацию ироничной, похожей на историю змея, обречённого пожирать свой хвост до скончания времён. Конечно, если немного переиначить легенду и заменить одного чешуйчатого на другого. По сути, Ригель занимался метафорическим пожиранием собственного хвоста, пытаясь хоть как-то не замкнуться на негативных эмоциях. Потому, когда целительница вывела его из этого состояния оцепенения, он заставил себя немного улыбнуться, отвечая на её объятия. Получилось вымученно и совершенно неискренне, будто его лицо натянули на манекен.
— Скверно. Это самый дрянной откат, который я когда-либо ощущал. Даже когда мы с Безумным Алхимиком смешали настойку на красно-белых грибах и кактусовый самогон, было лучше, - вздохнул он. — Я тогда шатался, как… дерево в ураган, даром, что почти не пьянею, - юноша грустно усмехнулся. — Здорово мы тогда покутили, я байки про ту ночь уже лет двести слышу. И не только в Кельмире. Алхимик вообще был крутым мужиком, - покачал он головой. — Жаль, что интоксикация от той дури его убила на следующий день, - Ригель задумался, припоминая, что перед самой смертью старый распутник выдал ему рецепт таинственного напитка. Возможно, стоило попробовать древний, как мир, принцип «клин клином вышибают». Сложность была лишь в одном: где достать пресловутый пустынный кактус посреди реки? Можно было, конечно, попросту смешать весь алкоголь на судне в одной здоровенной бочке и благополучно выпить, но это лишь испортило бы вкус изысканных напитков, а потому идея была сразу же отметена в раздел бесполезных.
Возвращаться в реальный мир из собственных мыслей всегда непросто, особенно, если никуда из этого самого реального мира и не уходил. Их лодка плыла по течению на восток, хотя задумывалось обратное – цель путешественников лежала на западе. Колоссальным усилием воли взяв себя в руки, дракон в два монструозных глотка прикончил бутылку вина и поднялся на ноги. Милена была права: корабль нужно следовало развернуть и заставить плыть в другом направлении, и сделать это способен был лишь он.
Монолитный кусок дерева развернулся будто сам собой, медленно начав двигаться против течения, пока юноша понуро вышагивал к корме. Там находилось хитрое магомеханическое приспособление, которое должно было привести в действие вёсельное колесо, как его называл Миртайн. Нужно было лишь в точности начертить на волчке заранее заготовленные шаблоны символов и влить в них силу.
Ригель испытывал малую толику удовлетворения, осознавая, что его чародейская мощь никуда не делась. Он точно знал правильное расположение всех рун до единой, знал, как ими пользоваться. Радости, правда, от этого факта было маловато. И вот, повинуясь взмаху руки, сотни маленьких ледяных бабочек, выпорхнув, будто из ниоткуда, принялись биться о безжизненный металл, своей предсмертной агонией выбивая колдовские знаки, тут же загоравшиеся холодным синим светом.
— Это что такое сейчас было? – из рубки выбежал полуголый Эйлор, держа в руке рубаху.
— Волшебство, магия, - задумчиво ответил дракон, завершая последнюю букву. — Вселенная… - добавил он после небольшой паузы.
— А… зачем она? – эльф принялся облачаться в своё уже заштопанное одеяние.
— Вода течёт на восток. Нам надо на запад. Чтобы плыть против течения, нужна магия, - пояснил Ригель.
— А-а-а-а, - протянул паренёк.
— Бэ, - крайне мрачным тоном, но без злобы в голосе, передразнил его милейший из драконов.
Последний из мотыльков тем временем ударился в волчок, руны ярко вспыхнули и погасли, а вёсельное колесо принялось неспешно, но скоро вращаться, заставив «Бухлоход» значительно ускориться. Облокотившись на бортик, Ригель грустно посмотрел на свою спутницу.
— А самое печальное заключается в том, что я с помощью своей магии не могу починить свой разум, - вздохнул он. — Это бы решило все мои проблемы.
Гордый корабль прошёл мимо пустующей пристани, где до сих пор болталась перекушенная верёвка. Помянув наглую курицу недобрым словом, Ригель совершенно без опасений взгромоздился на ближайший выпирающий корень и принялся болтать ногами над быстрым потоком. Внезапно на крутой берег выскочил элевр, нагруженный парой сапфировых непосед.
— Счастливого пути, братик Ригель, тётушка Милена! – заголосили вирмлинги во весь голос, размахивая руками и норовя скинуть несчастного лося в воду. — Мы научим Мирта магии, обещаем! Заходите к нам в гости ещё! – кричали они.
— Надеюсь, мы увидимся вновь! – вторил им элевр, пытаясь на полном ходу не свалиться с обрыва. — Я буду скучать!
Несколько минут весёлая компания сопровождала лодку, ободряя путешественников и крича им напутственные слова. Но Ригель не был бы собой, если бы просто помахал рукой в ответ. Из реки взвилась в воздух точная копия Милейшества, разлетевшись перед оставшимися на берегу мириадами капель, застывшими в воздухе эльфийскими рунами, добрым пожеланием счастья и тепла.
Дракон до последнего надеялся, что и Эрвена придёт попрощаться с ними, но этого, к его сожалению, не случилось. Изгиб реки скрыл элевра и вирмлингов, и с путниками остался лишь мерный шум воды. Окончательно поникнув, Ригель едва разборчиво пробубнил пожелание спокойного сна целительнице и эльфу, а затем отправился в рубку – спать, укутавшись в тёплое шерстяное одеяло.

Отредактировано Ригель (08-10-2018 20:53:49)