Подул колкий восточный ветер. В воздухе привычно запахло солью. Солнце ещё не было в зените, чистое голубое небо широким полотном раскинулось во все стороны, а в стенах эмирового дворца царила благодать. Но где уж знати до покоя, когда в каждой корзине шелестят змеи, а в каждом рукаве покоится стилет. Очаровательно, правда? Всякий дервиш мечает о том, дабы жить во дворце, купаться в роскоши, одеваться в шелка и пить дорогое вино. Да только откуда же ему, простому оборванцу, знать о том, какие войны лютуют на пирах, в спальнях, в коридорах и залах. Целиком оценить масштабы могут, пожалуй, лишь сами участники и те избранные, на кого возглазается ответственность наносить решающий удар своими руками. И мало кто из них будет готов рассказать правдивые истории о склоках тех или иных знатных господ.
В небо поднимались клубы белёсого прозрачного дыма. Курить табак Варун приловчился не так давно. На севере. Не самая полезная привычка помогала забыться и вспоминать ужасы войны с куда менее болезненной ностальгией. Легионы нежити остались в прошлом и пусть не покидают его пределы. Хватит войн. Пошёл лишь второй год пребывания мага в Гульраме, однако старый дом встретил его с неожиданным радушием. Приятно положить меч на полку, позабыть боевые барабаны и свист стрел, встречая новый день мирно.
Госпожа Мириам не питала в сторону мага каких-то наивных иллюзий. На её веку он был человеком пришлым, даже несмотря на то, что и "своим" тоже. "Рази моих врагов. Не спрашивай. Не знай" - таким немногословным девизом отдавало каждое указание, но вникать генази пока и не собирался. Резкий порыв ветра размазал по небу аккуратное кольцо дыма. Где-то вдалеке заклекотали чайки. Рука лягла на эфес меча, поправила подол длинного восточного халата. Нужно было идти. Забрать свёрток какого-то жутко дорогого миккайского шёлка. В тех краях любили плести дорогие ткани, по цене порой превосходящие даже драгоценные камни.
Городской шум хаотично разливался по улицам, стоило чуть удалиться от дворца в сторону рынка. Другой мир, не иначе. Кипящий жизнью, горячий как пустынные пески и не менее жестокий. Косой взгляд, небрежный вид или излишнее бряцанье деньгами и сразу отыщется множество желающих перемыть тебе косточки в подворотне. Минуя лавку за лавкой, маг потупил взгляд в землю. Лик, закрытый чёрной куфией выдавали лишь зловеще-яркие пламенные глаза, их, увы, ничем не прикрыть. Момент. Маг замер, слегка прищурился. Тонкий слух уловил в переплетении шумов знакомый голос. Глаза лениво оторвались от земли, глянули выше. Дальше всё как в театре: холодный взгляд голубых глаз, недоумение стража и белое пятно развеянного порошка.
Право слово, генази не успел ничего подумать. Тело упало. Варуна одолело любопытство. У края стены он остановился. Замер. Притаился. Или попытался притаиться. Вздох. Короткий, усталый. Шаг вперёд.
- Что тут пр... - нарочно прервался маг, изображая удивление, - Бийим? - рука медленно приспустила ткань с лица. Глаза прошлись по лежащему бедолаге, - Полагаю... кхм... я Вас не видел? - риторически спросил он, приподняв бровь.

Шаг в пропасть. Прыжок в тёмную бездну. Глаза ни на миг не дрогнули. Уголки тёмных губ плавно опустились вниз. Лицо застыло в жутковатом неопределённом выражении. Рассудок не метался. Делать страшные выборы ему было уже привычно. За плечами восемь сотен лет, за спиной тысячи пройденых дорог. Никакой учитель не научит тому, как надобно поступать, когда тебя ставят перед выбором, а цена выбора - чья-то жизнь или... жизни. Варун молчал, внимательно слушал. Слова звоном били по ушам, тянулись очень медленно, куда неспешнее, чем хотелось бы. Убить. Госпожу. Снова повторилось в голове. Немыслимо. День начинался так мирно и не сулил совершенно ничего необычного. Обычное утро. Обычный поход на рынок. И закончится должен был обычными посиделками с гази, за трубкой хорошего табака.
Самый верный, самый хороший и самый преданный слуга, наверняка, не раздумывал ни минуты. Он бы сорвался с места, бросился бы ко дворцу и рассказал бы о заговоре. Только Варун медлил. Тянул с решением до последнего мгновения, до последнего момента. Лик его приобрёл задумчивый вид. "Ты уже много лет служишь поколениям эмиров... Ты не предавал господ... Ты защищал интересы семьи..." Ну так почему же тогда так сложно сделать выбор?! Две из рода Дильшат. Поддержать одну - убить другую. Снова задачка из разряда "судьбоносных". Решать сейчас? Решать за... минуту? Пожалуй нет. К такому маг уж никак не был готов.
Рука генази вальяжно лягла на рукоять висящей на поясе сабли. Он сделал незаметный глубокий вздох.
- Пока об этом разговоре знаем лишь мы, юная госпожа, - ответил спокойно маг на холодный голос Риммы, - В прочем, я не солгу, сказав, что встретил Вас на рынке. Хотя после того, что Вы рассказали, - он прервался на миг, выдержав драматическую паузу, - в стороне остаться я тоже не могу. Я выслушаю Вас, мне не в тягость. Выслушаю, постараюсь понять Вашу позицию и тогда буду делать выводы.
Два года пиромант обитал в Гульраме с убеждением, что единственно верный путь - это помогать эмиру наращивать влияние. Огнём, мечом, кинжалом или прочими уловками. Так живёт большая часть феодального мира - прорубает себе путь к величию. Враги дрожат, союзники гордятся. Кривая дорожка к светлому будущему. Своим резким заявлением Римма этого убеждения не сломала. Нет. Она сделала нечто похуже - посеяла в душу зерно сомнения. Методы Мириам никогда не казались Варуну благородными или честными, нет. Он делал то, чего пожелал бы и не делать вовсе. И многие, вероятно, желали ей смерти, на таком пути не может не быть врагов. Но чтобы собственная дочь... Это заставляло задуматься. Что движет этой маленькой восточной принцессой? Жаждет она власти, мести, богатств или преисполнена благородными идеями? Загадка, да и только. Снова шаг в пропасть. Хотел маг того или нет, но он уже был втянут в раскурчивающийся водоворот междоусобиц. И выбор, каким бы он ни был, нужно будет сделать.
- Не сочтите любопытство за дерзость, - решился спросить генази, направляясь за девушкой, - но... что именно побудило Вас на такую рискованную авантюру? Мне слабо верится, что причина тому высокий титул. Будь оно так, бедолага в переулке не отделался бы потерей сознания. По трупам к власти шагают подлецы и эгоисты.

Отредактировано Варун Ватраж (29-09-2019 20:53:33)

Делом чести было выбрать сторону наиболее благородную и делом преданности было не стать перебежчиком. Слова Риммы были верны и запали старому генази в душу, но ведь леди говорила о... предательстве. В таких вопросах сухим из воды не выйдешь, а грани морали настолько размыты, что каждое решение - это шаг по невероятно тонкому льду.
- Я ещё не решил, насколько чисты Ваши намерения, - отозвался генази, глубокого вздохнув, - и я точно не могу сделать выбор против своей бийим. Но я служу Вашей семье уже очень давно, так давно, что и вспоминать страшно. Ваша мать уверенными шагами уверенными шагами идёт к своей цели, оставляя за спиной множество врагов и мстителей. Мой долг, как Хранителя, внести свой вклад...
Когда они дошли до рынка, маг приостановился. В голове сложилась некоторая картинка. Девушка шла на опасное дело одна, без охраны, с одним только убеждением, что мать следует остановить. Очень смело и очень похвально. Он ответил ей взглядом огненных глаз и невольно ухмыльнулся.
- Я не намерен останавливать Вас, - продолжил генази, переведя взгляд на слуг у лотка с рыбой, - но и дать Вам убить бийим тоже не могу. Я помогу Вам сегодня и решу, чья сторона правильна. Думаю... - он быстро окинул дворянку взглядом с ног до головы, - Вам не помешает помощь? Ведь каждая собака на этой улице знает кто Вы и откуда.
Искать слугу на рынке - это всё равно, что искать чёрную кошку в тёмной комнате, особенно когда твои руки горят и ты пытаешься её погладить. В способностях леди узнать всё нужное, маг ни капели не сомневался и успел ощутить это на собственной шкуре. Но найти человека, замышляющего неладное - это дело непростое. Он кинется наутёк, едва завидев светловолосую голубоглазую госпожу в прелестном платье. У Варуна с его пламенной головой шансы тоже были не велики, но он был слугой, пусть и рангом выше.
Палящее солнце вышло из-за облаков, в его лучах засверкали стёкла, новым тоном зазвучали потрёпанные ткани и пыльные кирпичные кладки. Маг снова вздохнул. В голове со стороны в сторону метался вопрос, как стоит поступить. От чего в голове излишние раздумья? Неужто с возрастом преславутая верность испарилась? Или быть может это проявление ума? Как бы там ни было, вещи насущные были куда важнее.
- Мне думается, что старый бакалейщик мог бы рассказать чего-нибудь интересного. Господин как-то отрезал ему четыре пальца на руке и с тех пор этот старый скряга любит благородным косточки перемывать.

Молодая голубка играла старым магом как настоящий кукловод. Дёргала за ниточки, что отзывались в душе самой настоящей болью. Непоколебимый лик мужчины задумчиво устремился куда-то вверх, скользнул над крышами и острыми пиками маленьких башенок. "Мучают ли меня призраки содеянного... мучают ли? Хороший вопрос. Наверняка мучают." - повторил сам для себя огневолосый. Пожалуй кошмары прошлого - это тот элемент жизни, что имеет над жизнью не самую малую власть. Едва заметно выдохнул.
- Я похоронил своих призраков... давным давно, - серьёзно постановил он, положив руки на кушак.
Цену своим поступкам Варун прекрасно знал. Отчётливо осознавал, как решает судьбу чужих жизней и сам выбирает кому жить, а кому нет. Наибольшая кара бессмертного в том, что очень легко потерять свою человечность. Короткую жизнь начинаешь воспринимать как что-то мимолётное. Люди... их никогда не становится меньше, они становятся друг другу на смену множеством поколений. Раз за разом, из столетия в столетие. Это жуткие мысли, неимоверно аморальные. Война минувших дней оставила на душе глубокие раны, порядком извратила и поломала душу. Возвращаться к обычной жизни, после долгих лет кровавых сеч, трудновато. Вильнул головой, опомнился.
- Я думаю никто здесь не выдаст Вам своих секретов. Но это... исправимо.
Развернувшись на месте, упёрся руками в бока. Разнообразный люд выглядел весьма пёстро, даже как для обычных слуг. Цветастые наряды, платки и плащи. Остроконечные сапоги, пышные сальные шевелюры. И даже так, опрятный вид благородной леди очень сильно бросался в глаза, притягивал любопытные взгляды. Красивое личико манило всякого зеваку, кто с роду ухоженную девушку не видел. Сунув руку за пазуху, маг вытащил длинный свёрток тёмно-красной ткани с потёртой серебристой бляшкой.
- Возьмите, Госпожа. Покройте голову, - он протянул девушке свою куфию, - Коль никто лица Вашего не увидит - и притворствовать не будет. Давайте... найдём Вам плащ.
Прокашлявшись в кулак, отвёл взгляд в сторону. Найти прилавок к тканью было весьма просто. Женщина преклонных лет, обильно украшенная дешёвой бижутерией, склонилась над товаром, бросая на прохожих скучающий взгляд. Не заметить Варуна она не могла. Карие глаза заблестели, руки раскрылись добродушным жестом.
- Я тоже рад тебя видеть, Саха, - опередил старушку маг, - У тебя не найдётся плащика какого-нибудь... пошире да подешевле?
Хитрый взгляд продавщицы молча прошёлся по пироманту, юркнул за плечо, но Варун ловко закрыл собой всё пространство, не менее хитро ответил он, нахмурив брови.

- Чегой-то ты прячешь, служивый? М-м-м? - с нескрываемым интересом спросила старушка, опустившись за прилавок.
Уперев руки в бока, маг смерил продавщицу взглядом и улыбнулся уголками губ. Уж кому, а ей точно не стоит знать кто стоит за спиной у Хранителя. Он чуть прищурился и опустил взгляд на ткань. Всякое там лежало, пестрило как броскими цветами, так и совершенно неприметными. Взявшись за кусочек мешковины, пощупал, бросив на Саху беглый взгляд.
- Не твоего ума это дело. Скажи лучше... Дажан сегодня на базаре?
Сухая рука потянула на себя серую мешковину, сворачивая в клубочек. Недовольный грустный взгляд женщины прожёг генази насквозь, стараясь в последний раз выудить из него этот небольшой секрет. В иной раз огнеглазый может и похвастался бы своей госпожой, но сейчас ситуация явно к тому не располагала. Старуха повертелась на месте, вытащила из тюка большой тёмно-зелёный свёрток и, разрезав верёвочку, распрямила перед собой, показывая магу.
- Возьми ка вот этот, думаю сгодится, - отмазалась Саха, выкидывая в сторону верёвочку, - Дажан? Куда ж ему деваться... он всегда тут.
Кивнув в знак благодарности, он почувствовал, как на спину легла маленькая ладонь. Хвастливо выпрямил плечи, не поведя глазом и сделал полшажка в сторону, утвердительно хмыкнув. Взял врученную ему зелёную ткань и подтянул к себе. Не самый худший вариант, хотя старуха, наверняка, вручила ему чего подороже. Тут, на базаре, выживание основывается на том, чтобы выудить побольше даже из ближнего своего. Старуха присела на большой старый тюк, умостив руки на коленях и не сводила глаз с огневолосого. В ответ на это он лишь хмыкнул и ловко развернулся на носках, разворачивая перед собой большой тёмно-зелёный плащ.
- Ой... Варун, ты у кого украл эту гурию? - снова сунула нос не в своё дело старуха, вытягивая шею.
Не суть важно, что она там рассмотрела, маг скривился на миг, закатил глаза и быстро завернул бийим в зелёный плащ, спрятав её от всяких чужих глаз. На бровях сверкунла капля гнева. Голова медленно повернулась к торговке.
- Сестра моя. Понятно? Будешь совать нос куда не надо - расскажу смотрителю, что ты на ткань меняешь, - злобно зыркнул он в водянистые глаза старухи и вежливо указал жестом госпоже, что надо бы уходить.
Не хватало ещё, чтобы бабки языкатые говорить всякого начали. Без всяких сомнений, госпожа уже успела собрать на себе огромное количество самых разнообразных взглядов, взбудоражив своим появлением всё преддверие рынка. Маг не повёл и глазом, ведя укутанную в плащ госпожу к следующей цели.
Бакалейщик был упитанным мужичком средних лет. В каком-то смысле можно сказать отвратительным. Толстые щёки, поросшие хаотичной двухнедельной щетиной, опухшие надбровные дуги и огромные крючковатые пальцы. Весь этот странный образ подкрепляла большущая надутая нижняя губа.
- Какая нелёгкая занесла тебя сюда, рыжий? - чуть плюясь, первым начал разговор торговец, - Капусты захотелось, ммм?
Подобную враждебность он проявлял ко всем, кому жилось лучше. Так уж сложилось. Бедолагу сильно помотала жизнь и он был на неё сильно обижен. Все на рынке это знали, как знали и многие, кому доводится служить знатным господам. Прямо таки местная знаменистость. Но мага это давно перестало волновать. Уперевшись рукой о прилавок, он провёл пальцем по моркови и потупил взгляд в пол.
- Дела. Как всегда. Давно стоишь? - начал огневолосый издалека.
- Я никуда не уходил... - злобным тоном ответил он, показывая за спиной развёрнутую лежанку.
Генази бросил на него прожигающий огненный взгляд, ясно дающий понять, что грубого тона в свой адресс он не потерпит. Уперев обе руки в шершавый прилавок, покрытый выщерблинами и трухой.
- Один... парниша кое-что у меня украл. Смуглый такой... слуга, я думаю. Лучше не опишу, но у него нашивка такая, красивая очень. Серебристый скорпион. Ничего не упустил? - повернулся на месте, одарив госпожу вопрощающим взглядом, - Если ты мне поможешь - я помогу тебе. Ты же знаешь.
Тучный мужичок замялся, бросая потерянный взгляд на девушку, а затем и на хранителя. Его жирные веки тяжело захлопали, после чего он протяжно выдохнул, словно сильно задумался.

Голос юной госпожи быстро склонил чашу противоречий бакалейщика в сторону вопрошающий. Кто же откажется от платы за информацию, которая самому торгашу никак и не навредит. Привычка держать ушки на макушке сыграла ему на руку, озолотив полупустой кошель парой звонких монет. Информация, в прочем, стоила своих денег и Варун приторно улыбнулся бакалейщику в качестве благодарности. В Гульраме даже Великие Дома рождались и умирали с незавидной периодичностью. Междоусобицы отправили большое множество семейств в небытие и имена их давно были преданы забвению. Некоторых маг знал, о других даже и не мог помыслить. О Мастере над оружием Хранитель знал лишь по наслышке, лишь в сфере того, что должен быть это знать как слуга высшего порядка.
И несмотря на то, что разобраться во всех интрижках и хитросплетениях жизни Старших Халифата Варун не мог, он вполне чётко понимал, что устранение ближних халифа - это черта, переступить которую - всё равно, что вырыть себе яму. Мириам в своих безграничных амбициях зашла слишком далеко. Быть может... она обезумела? Мысль завертелась в голове, но не нашла своего воплощения, потому как юная госпожа потянула мага в подворотню. Холодный, леденящий душу взгляд, пробил брешь в умиротворённом рассудке. Куфия мягко упала на машинально протянутую руку, но отвести взгляд Хранитель не мог.

"Предатель. Предатель... Предатель!"
Это слово ударило по рассудку как кузнечный молот бьёт по раскалённому железу. Но приказа Варун уже ослушался. Он уже стал соучастником заговора, помог дочери в опасном деле против матери. Хороший ли он слуга? Верный ли он пёс? А пёс ли он вообще, что обязан сидеть на цепи своих господ и рявкать по приказу на всякого, кто будет не мил? Таким его теперь считают? Хранитель - гордая должность, воплощающая собой наилучшие побуждения служащего, овеянная благородными помыслами и мотивами. Мириам ведёт семью к пропасти. Ещё шаг, всего один шаг и то, что предки строили почти тысячелетие, рухнет и останется далеко на задворках истории. Глубокий вдох, широко расправились плечи. В горячих огненных глазах мелькнула искра.
- Я готов взять ответственность, - серьёзным голосом ответил Варун юной госпоже, - и за то, что помог Вам, и за то, что собираюсь делать. Даже если Вы называете это предательством. Даже если это и есть предательство. Восемь веков назад я клялся Вашим предкам защищать Дом Дильшат от напастей и угроз. Мой долг, как Хранителя, заботиться о благополучии и процветании семьи. Вашей семьи. - умолк на миг, подняв глаза к небесам. Глубоко вздохнул и, устроив руку на эфесе сабли, вновь глянул на юную деву,  - Я не пущу Вас к Забиру одну. Пусть меня заклеймят клятвопреступником и отправят на плаху... я помогу Вам и буду следовать за Вами до тех пор, пока не увижу, что будущее Дома в безопасности.
Многие сипахи и эфенди осудили бы генази за такие броские суждения и нарекли бы изменником до конца жизни, заставляя искупать вину кровью. В их понимании подчинение господину всегда должно стоять выше собственных убеждений. Так думали и думают многие Младшие. Им ведом путь служения и на нём находят они смысл своей жизни, вне зависимости как эта жизнь длинна. Эта черта служила причиной множества проблем и склок и многие благородные мужи складывали свои головы за дураков и идиотов, считая, что принять смерть в верности благороднее, чем стать предателем в благих намерениях. Пусть так и считают. Варун был изгоем задолго до того как стал сипахом, задолго до того как стал Хранителем. Его убеждения всегда отличались более свободным нравом и он всегда этим гордился. И сейчас, стоя перед юной бийим, глядя в её холодные голубые глаза, он был готов с уверенностью сказать, что не заберёт назад ни одного сказанного ранее слова и не сделает ни одного шага назад. Не теперь. Не сегодня. И уж точно - не сейчас.

Голова опустилась ниже, как только маленькая нежная ладошка опустилась сверху на его руку. Глаза непроизвольно дрогнули, как будто по телу пробежал лёгкий ток. Не просто было говорить подобное и куда труднее найти в себе для этого силы. Несмотря на невероятно долгую жизнь, вопрос чести оставался для мага тем связующим звеном, что держало его шаткую связь с изменчивой реальностью.
- Бийим всё равно узнает, - уверенно заявил маг, серьёзно посмотрев в сторону, - Жив Забир или нет для неё останется загадкой, как и судьба её исполнителя. Но... - он вздохнул, отведя рукоять своего оружия в сторону, - Ей станет известно то, что Вы пожаловали к нему с визитом. И что я был с Вами. У Старших везде есть уши.
Об этом Хранитель знал очень хорошо и нисколько не сомневался, что ничем приятным этот поход не закончится. Но теперь в голове не было сомнений. Они улетучились, стоило магу произнести эти судьбоносные слова о... предательстве. Это слово ещё долго будет эхом витать в его голове, подтачивая рассудок, как горная река обтачивает своды пещер. Глубокий вздох. Веки сомкнулись на несколько секунд, в последнем томительном размышлении. О правильности своего поступка, о последствиях и о том, как выйти из этого трудного положения победителями. Свободная рука легко поправила халат и указала юной госпоже в сторону, приглашая в путь.
- Время обеда ещё не настало, а значит и отравить Забира раньше срока у слуги не выйдет. У нас есть несколько часов и если будет на то воля Имира - мы успеем в срок.
Раздобыть коня в людном Гульраме - занятие не из простых. Даже для обеспеченного рыцаря сие удовольствие влетело бы в круглую сумму. Не каждый сипах, будучи вооружённым до зубов, мог позволить себе коня. Но за девой генази последовал без промедления. Оно ныне было подобно смерти, а на кон и так было поставлено слишком многое. Выйдя на оживлённую улицу, маг забегал глазами по округе. Прохожие вились огромной вереницей и не было им конца и края. Утро давно сдало свои позиции и теперь мощёные дороги заполонили сотни плащей, халатов, куфий, экзотичных повязок и платков. Средь них свободно мелькали изукрашенные рога, мелькали острые уши, мощные челюсти и клыки. В этом городе находилось место всякому, коль чтил он местные порядки и традиции.
Варун смотрел на толпу с опаской. Каждый шествовал по своим делам, у всех были секреты и тайны, что крутились вечерами в тенях атриумных двориков и высоких колоннад. Жизнь Великих Домов тоже устраивалась тут. Не во мраке дворцовых коридоров, не под лучами палящего морского солнца. Здесь. Средь слуг и рабов, сипахов и эфенди. Каждый вносил свою лепту и бесконечный поток жизни, коим несомненно являлся Гульрам.
Цепкий взгляд Хранителя остановился на двухместной деревянной карете, украшенной декоративной вязью цвета чистого нефрита. Высокий тифлинг лениво сидел у упряжи, копаясь тонкими длинными пальцами в собственной одежде. Ухватив госпожу мягко за руку, генази указал на него и шустро направился сквозь толпу.
- Хэй! - выкрикнул маг, обращая на себя внимание, - Хэй. Любезный, по чём карету сдаёшь?
Рогатый ухмыльнулся неохотно, почесав бородку. Оценивающий взгляд его хитрых демонических глаз скользнул по магу, рассуждая о благосостоянии последнего. Ожидаемо, цена всегда зависела от того, кому нужны были услуги.
- Три золотых за час. Устроит? - ответил он, уводя руку в вопрошающий жест.
- Три золотых? Ты что, паж халифа? -  укорезненно переспросил маг в ответ на грабительские расценки, - Ладно... три так три. Нам надо ко дворцу дома Абхарам-осун Арды. Довезёшь быстро - накину ещё золотой.
К большому счастью, колебаться тифлинг совершенно не стал. Ладонь сомкнулась над зазвеневшими монетами и тот молча последовал к упряжи, окинув взглядом своих "клиентов". Для него это, несомненно, был очень успешный день. На три золотых можно было неделю есть до отвалу, запивая всё дешёвым вином, покуда то само не начнёт литься наружу. Разочарованно вздохнув, Хранитель заскочил на карету и вежливо подал руку юной бийим, приглашая сесть.

Хлестнули поводья и упряжь, оглавлённая одним единственным скакуном, покатилась вперёд, минуя толпы зевак. Теперь оставалось только ждать, возлагая все надежды на то, что возница доставит их до места назначения в срок. Экипаж скользил меж стрельчатых арок, нырял в длинные глубокие анфилады, выстроенные чьим-то утончённым гением, что умудрялся хранить в себе отпечатки разнообразных культур под единой эгидой восточных этнических гегемонов.
Небрежно откинувшись на подлокотник, маг провожал задумчивым взглядом многочисленные фрески, мозаики и скульптурные ансамбли, разбросанные мириадами по фасадам домов, выступающим монолитам и опорам арок да мостов. Их было так много, так пестры и ярки они были, что пожалуй даже сведущий в искусстве зодчий не сумел бы пересчитать их. Старые отпечатки истории, помпезные демонстрации богатства и стабильности процветающего края. Но ныне мысли генази были не об этом. Чертоги его разума терзали думы куда более мрачные, подобные зимним бурям - тёмные и тяжёлые. Счёт времени, что ранее плыло как мёд, ныне многократно ускорился и нёсся на бездонную пропасть, как стадо диких коней в степи на водопой.
- Не беспокойтесь, бийим, - прервал собственные мысли огнеглазый, не отводя мрачного взгляда с улицы, - Предатель не доживёт до ночи. Укажите лишь на него пальцем и я с ним разберусь.
Вновь прольётся кровь, да? Что же, в делах Старших иначе не бывает. Под масками добродетели всегда таятся острые зубы, готовые мёртвой хваткой вцепиться в чью-то шею. Несколько столетий назад, в незатейливой беседе, один знакомый эльф сравнил закулисные игры с необычной шахматной партией. В которой нет ограничения ходами, в которой каждая фигура может ходить куда ей заблагорассудится. Партия с фигурами, что не имеет правил. И пешки там становятся королями, и опускаются в безызвестность королевы да офицеры. Именно так аристократы играют в жизнь.
- Бийим... - начал несколько равнодушным голосом Хранитель, - Почему Вы решили пойти на это одна? В стенах Вашего Дома сидит множество противников действий вашей матушки. Так почему же Вы решили вершить судьбу своими собственными руками?
Он повернулся на месте, оперевшись спиной о край сиденья, и скользнул по девушке взглядом ярких пламенных глаз. Многие Дильшат на его памяти отличались горячим нравом и чувством... особенной справедливости. В их головах бушевали шторма, били разрядами о землю бури, после которых даже самые трудные решения приводились в исполнение. Пальцы неспеша тарабанили по гладкой древесине, покуда стучали по брусчатке колёса. Тифлинг, сгорбившись на месте, лениво шмыгал поводьями, заводя карету в очередной поворот, за косяком которого открывался длинный сквозной двор. До дворца Забира оставалось рукой подать. Маг вздохнул протяжно, наклоняясь чуть вперёд, уперевшись локтями о собственные колени. Кому молиться? Себе? Богам? Судьбе? Вне зависимости от исхода, действительность изменить не получится.
Будь, что будет и никак иначе. Карета выехала на широкую улицу, прямиком к высокому кованному забору на высоком парапете. Рогатый промычал что-то сквозь зубы, останавливая коней у высокой полукруглой арки, богато украшенной множеством барельефов и мозаик. Его рука вильнула назад, открытой ладонью уставившись на мага.
- Да держи уже, разбойник, - отрезал тот, со злостью кладя на руку монету.
Сапоги звонко стукнули о камни и Хранитель вежливо протянул руку госпоже, помогая спуститься наземь. За спиной звякнул металл, заставляя мага обернуться. В пяти шагах стоял статный воин, облачённые в сверкающие позолоченные зерцала на тёмно-зелёном халате. Его рука, увенчанная ярким серебряным кольцом, покоилась на рукояти сабли в богато украшенных ножнах. Походкой павлина он подошёл ближе, гордо закинув голову.
- Кем будете и зачем пожаловали ко дворцу? - начал он сразу с дела.
- Вынужден попросить больше уважения... гази. Пред тобой наследница Великого Дома Дильшат! - Пиромант сделал артистичный шаг в сторону, жестом указывая на бийим, - Бийим прибыла ко двору господина Забира с дружеским визитом. Потому прошу нас пропустить.
Воитель не меняя горделивого выражения лица, учтиво поклонился, гулко звякнул пластинками доспеха. Коротким кивком он указал генази на ворота и стал боком, открывая проход. Чешуйчатая перчатка резво взмыла в воздух, делая короткий рваный взмах. Стража у арки задвигалась.
- Прошу прощения, бийим, - вычурно исправился он, - Господин сейчас на террасе. Вас сопроводят.
Не желая терять времени, Варун развернулся на месте, безмолвным жестом обращаясь к девушке. Радовало то, что стражи были спокойны. Будь Забир отравлен, весь дворец бы уже стоял на ушах и даже муха не смогла бы туда пролететь, не говоря уже о гостях из других Домов.

Мягкий восточный ветер принёс отчётливый запах соли, что умудрился забрести сюда, в таком отдалении от берега. Голубеющее ясное небо пробежалось бликами по сверкающим крышам стоящего на возвышении дворца, что скрывал свои прекрасные фасады за кронами самых разнообразных древ. Страж у ворот стал смирно, одобрительно кивнув юной леди, подняв гордо голову вверх. Знал бы он, что его покровитель в опасности - стоял бы здесь таким напыщенным павлином? Варун отвёл от него пронзительный взгляд и последовал за своей госпожой.
Они юркнули в широкую колоннаду, стремительно углубляющуюся в территорию имения, маневрируя меж высоких крыльев большого господского дворца. Приземистая полукруглая лестница возносила тенистую дорогу прямиком к открытой террасе, обрамлённой точёной мраморной баллюстрадой, расписной на восточный манер. Поверх белой текстуры камня серели блеклые изображения чудовищ, людей и целых батальных сцен, изображающих подвиги сего Великого Дома. Внизу, на ровной площадке, располагался весьма ухоженный сад, в котором, беглой россыпью, стали величавые гордые статуи, а в центре расположился мощёный камнем круглый плац. Там было люди и глухой перестук деревянного оружия скакал по углам аж до самой лестницы.

Забир был ещё жив, что не могло не радовать. Проделанный путь и исключительная спешка были не напрасны. Бледная кожа светилась на солнце и на магу даже подумалось на секунду, что человек становится... Прозрачным. Он стал в двух шагах от девушки, просверлив взглядом слугу с высоким металлическим чайником. Тот покосился в сторону, тупя взор в пол. А затем в спешке удалился. Глядя против солнца, маг сощурился, повернувшись к господам.
- ... Помоги слуге с водой ... - и всё стало совершенно ясно.
Ответом послужил лишь короткий одобрительный кивок и маг, развернувшись на месте, устремился за слугой, вновь скрываясь в тени высоких стен дворца. Наймит весьма шустро петлял по коридорам, покуда не скользнул в открытую расписную дверь. Оттуда пахло специями и мясом. Генази, в некоторой спешке, вошёл следом, забегав глазами по углам.
- Ты... Тебя же послала Мириам, да? - скрипнул замок и из-за спины прозвучал неуверенный голос, - Я всё сделал, как мне велели. Забир ни о чём не догадывается.
Варун не повёл и бровью. Мышка сама прыгает в мышеловку, не подозревая, что неосторожными вопросами, приближает свой скорый конец. Развернувшись на месте, огневолосый привычно устроил руку эфесе сабли, слегка улыбнувшись.
- Я пришёл тебе заплатить. И дать новые указания, - нагло лгал Хранитель, рискуя прогореть, - Следуй за мной.
- Но зачем же? - перебил он мага, - Здесь нас никто не видит. Разойдёмся быстро.
Брови магистра нахмурились, после чего он наигранно злобно вздохнул:
- Подле Забира... младшая из Дильшат. Это может сулить большие проблемы как тебе, так и мне. Посему будет лучше если мы поговорим на... нейтральной территории.
Наймит задумался. На его лице очень болезненно исказился мыслительный процесс, после которого он глянул на мага из-под лоба и робко покивав, гаркнул что-то неразборчивое в ответ. Махнул коротко рукой, призывая двигаться за ним. В дальнем конце комнаты была ещё одна дверь. Простенькая, для прислуги, ведущая в тесный пыльный коридор, заставленный до отвалу ящиками и мешками. Они шагали не долго, не больше пяти минут. Вышли где-то в переулках. Кажется через этот вход прислуга покидала дворец, собираясь на базар, но сейчас тут было весьма безлюдно.
Поправив свой балахон, слуга устремился к закаулку неподалёку, бросая нервный взгляд на окна дворца, будто намереваясь увидеть там кого-то ужасного. Не удивительно. Предатели всегда шугаются теней и шорохов. Он шёл в двух шагах впереди. Маг чуть сбавил ходу и нахмурился. На его губах застыл немой вздох. Виновные должны быть наказаны. И рука палача ни разу не дрогнула. Пальцы ухватились за саблю и та со свистом покинула украшенные позолотой ножны. Шедший впереди обернулся на звук. Зрачки его глаз расширились.
- Что за ...
Договорить он не успел. Острое лезвие прознило шею, скользнув меж позвонками, и стремительно вышло наружу. В блестящих, от страха, глазах застыло мимолётное отражение. Мираж. Лицо убийцы. Тело мгновенно обмякло и повалилось на спину. Клинок выскользнул обратно, разбрызгивая кровь по пыльной земле.

Очень просто быть судьёй и палачом тем, кого легко заклеймить. Оправдание собственной жестокости по отношению "предателям" или "преступникам" не даёт сойти с ума. Над миром всегда неизменно давлеет молот морали большинства, что в призме истории делит многие личные поступки на "хорошо" и "плохо". Убивать - плохо, греховно. Убивать для великой цели, во славу бога или короля - почётно. Какое умелое манипулирование таящимся в душах честолюбием. Некоторые назовут это самообманом, осудят за слабую волю, однако это не так. Сей феномен не плох сам по себе. Гораздо проще совершать деяния ради идеалов и гнать в шею мысль о том, быть может, не такие и благородные поступки совершаешь. Душа, столетиями принимающая на свои плечи груз из сотен и тысяч лишённых жизней, просто не может себе позволить сопереживать каждой из них и оплакивать собственный выбор. Как и множество раз до этого, рука огненного воителя даже не дрогнула. Ни единой тени сомнения не появилось в голове. Предатель убит. Человек убит. Он нанёс вред Дому и понёс за это наказание. Никто не заставлял его идти на столь низкий поступок, не заставлял брать деньги и яд. Это его выбор. Так оправдывал Варун очередную кровь на своём клинке, глядя свысока на остывающее тело погибшего наймита.
Весьма глупо было бы оставлять труп на улице и потому какое-то время у Хранителя ушло на то, чтобы оттащить его в глухой угол. За пазухой своего потёртого выцветшего халата он прятал небольшой льняной мешочек. Там покоилась горсть золотых монет и пустой пузырёк из-под зелья. Не трудно было предположить, что то был яд, коим старшая бийим хотела отравить Забира. К горлышку тонкой нитью был привязан кусочек пергамента, на котором весьма подробно был изложен рецепт. Точнее его корректное применение. Алхимия ведь штука тонкая - каплей больше, каплей меньше и эффект может оказаться совершенно непредсказуемым. В тени домов, куда иногда забредают особо отпетые нищие, сверкнуло беззвучно пламя. Тело бедолаги обуяло огнём с ног до головы, в единомоментье распыляя по округе отвратительный запах горелой плоти. На то, чтобы тело наймита целиком обратилось прахом, ушло какое-то время. На сухой земле остался чёрный смрадный след и несколько обугленных ошмётков, не успевших рассыпаться в труху.
- Жадность дервиша погубит... - прошептал себе под нос генази, глядя на дымящуюся кучку пепла.
Оглядевшись по сторонам, он стряхнул с клинка оставшуюся кровь и вытер об уцелевший кусок тряпья. Успела ли бийим дать господину Забиру противоядие? Жив ли он? В голове теплилась мысль, что всё их предприятие обернулось успехом и ничто из этого не было сделано напрасно. Выбравшись из закоулков на улицу, маг остановился. Огненные глаза неторопливо прошлись вдоль, опоясывающей улицу, колоннады. Огромная масса людей переместилась в тень, в надежде сбежать от палящего солнца и лишь бедные лавочники да попрошайки вынужденны были греть котелки в подобный зной. Из-за поворота вынырнул длинная вереница повозок, задёрнутых в цветастые ткани. Они до отвалу были гружены бочками и ящиками, самых разнообразных размеров, содержимое которых выдавала только одна деталь. Аромат. Сокрытое там благоухало на всю улицу невероятно острой палитрой оттенков. Запахи, от прелых, до освежающих, забивали нос и раздражали слизистую, столько только телегам подъехать поближе. Закрыв лицо тёмной куфией, генази направился вдоль колонн к воротам забирового дворца, бросая беглые взгляды на караванщиков. Их лица так же были скрыты тканями, самых разнообразных оттенков и узоров. Эфайские пряности стоили пролитых слёз и сожжённых носоглоток и отнюдь не только потому, что приносили большие деньги. Многие сорта попадали на столы не столько зажиточным эфенди, но и радовали желудки куда более скромных граждан Халифата.

Не очень приятно было заставлять юную госпожу ждать, но обстоятельства вынудили опоздать. Опустив с лица ткань, основательно пропахшую корицей, Хранитель вежливо поклонился, сделав глоток свежего воздуха. По спокойному выражению лица госпожи можно было догадаться, что жизнь Забира ныне находится вне опасности. Хотя, если говорить по правде, подобное лицо молодая голубка умудрялась сохранять во многих ситуация, где иные давали волю чувствам. Привычно положив руку на эфес сабли, Хранитель глянул ей в глаза.
- Полагаю всё прошло без осложнений? - начал мужчина, вглядываясь на высокие дворцовые стены, - Хочу Вам сообщить, что я... поговорил... со слугой, как следует. Он продал свой Дом за горсть монет и собирался сделать это вновь.
Вытянув из-за пазухи мешочек, чей вид становился не лицеприятным из-за двух кровавых пятен, генази протянул его девушке, прикрывая подолом своего халата. В свете последних событий - это были единственные доступные доказательства, имеющиеся на руках. Пускай даже и опровержимые.
- Я нашёл это при нём. Быть может Вам будет это ценно. Думается мне, что в Доме асун Арды он был не единственной змеёй и другие уже не покажутся нам на глаза. Я... - он выдержал небольшую паузу, подняв взгляд к небу на миг, - ... покончил с ним. Наймит более покусится на жизнь своего господина.

И пусть милость не сменилась гневом, Хранитель прекрасно понимал то недовольство, что в сей момент горело в холодном взгляде госпожи. И быть может ещё пару дней назад он смог бы беспрекословно выполнить любой приказ, как самый верный из цепных псов. Те дни минули и глаза старого мага были открыты той, что стояла перед ним со взглядом не девочки, но госпожи. Властным и хищным, за толстой брамой которого ярко кипела юность. Лик мага горделиво поднялся вверх. На миг установилось молчание.
- Я сделал это как раз потому, что мои руки уже по локти в крови, - начал маг гордо, - А Ваши ещё чисты и праведны. Убийство есть убийство, бийим. Быть может Ваши мысли овеяны романтическими идеями о том, что Вы должны знать о том, на что обрекаете осуждённого. Это вздор.
Взор пламенных глаз пал на девушку, отвечая серьёзностью не уступающей её собственной. Вина не терзала Хранителя, хотя тот и осознавал, что намеренно ослушался приказа. Быть может об этом стоило бы сожалеть, но того, что случилось не вернуть.
- Нет чести в том, чтобы лишать кого-то жизни. Вы хотите взять на себя эту ношу? Хотите сами быть палачом? Ваша матушка когда-то решила точно так же. Подумала, что ей по положению пристало выбирать кому стоит жить, а кому - умереть. И сейчас мы разгребаем последствия этого давнего решения, - магистр выдохнул с тоской, не сводя с госпожи глаз, - Это не тот выбор, что стоит делать из прихоти. Вы уверены, что Ваши рука подняла бы оружие на беззащитного? Уверены, что смогли бы нанести удар? Поразить насмерть. А если бы ошиблись - смогли бы наблюдать за последствиями? За тем, как из тёплого тела, раздираемого мучениями, медленно вытекает жизнь? Могли бы посмотреть в глаза человеку, что со страхом глядит на своего убийцу?
Каждый вопрос генази чеканил строго, не выдерживая долгих пауз, обрушивая их шквалом на юную гульрамку. В отличии от неё он прекрасно знал о чём говорит и твёрдо стоял на своём. Отвернувшись в сторону, маг положил руку на пояс и потупил взгляд в землю. За плечами было столько историй. И о жестоких господах, и о великих героях. О тех, кто поднимал оружие во имя защиты ближних и тех, кто убивал забавы ради. Человека так просто сломать, так просто внушить ему мнимое ощущение власти. Ощущение собственной силы ломается в один момент и взгляд на мир становится куда более прямым. Убивший однажды сможет убить и вновь, его голову обязательно посетят мысли "А не решить ли всё самым простым способом?" и не каждый будет в силах им противостоять.
- Не гневитесь, бийим, - тяжело выдохнув, продолжил Хранитель, - Я последовал за Вами сегодня потому, что Вы говорили о мире. О том, что действия бийим Мириам бесчеловечны и жестоки. Я поверил Вам потому, что посчитал достойной и способной изменить порядки к лучшему. Вы говорили об уважении к чужим жизням и подданным Халифата, а сейчас жаждете попробовать крови на вкус? Прошу... не заставляйте меня думать, что я ошибся.
Сделав шаг навстречу, генази чуть склонил голову, уставившись в землю перед собой, как гази, отчитавшийся перед стоящим выше по званию. Поймёт бийим или нет, бедный наймит уже покоится с миром. Он умер быстро, не почувствовав боли.
- Вы вольны делать то, что посчитаете нужным, если посчитаете моё мнение слишком дерзким и оскорбительным. Я поступил так, как посчитал нужным, однако осмелюсь попросить милости решать скорее. День клонится к закату и вскоре Вашей матери станет известно о произошедшем и тогда счёт пойдёт на минуты.

- Не смогу... - на выдохе согласился генази, - Но попытаюсь.
На том и окончили спор. При должном рассмотрении можно было бы сравнить эту беседу с весьма экзотическим анекдотом. Юная мудрая девочка, опередившая своё время, и упёртый старый маг, имеющий наглость наставлять других. Смех да и только. Но так уж сложились обстоятельства: одна прогрессивно смотрит в будущее, а другой консервативно цепляется за закостеневшие нормы морали. Кто прав - рассудит время, а пока надобно одарить вниманием более важные дела.
Спрятав за пазуху, сложенную несколько раз, куфию, Хранитель последовал за госпожой. Прочь от дворца Забира. Домой. Не самые затейливые умозаключения подсказывали ему, что самое трудное только впереди и этот прекрасный февральский вечер может обернуться совершенно неожиданным образом. Борьба началась и победителем из неё выйдет тот, что хитрее извернётся. Путь назад был отрезан и в конечном итоге кто-то да пострадает. К власти и величию смелые люди всегда идут по чьим-то головам. У повозки маг остановился. Беглый взгляд был брошен на оставшийся позади дворец господина Забира. Глубокий вздох. Маг поднялся следом за бийим и облокотился о борт.
- Маленькая победа в большом и сложном деле, - утвердил себе под нос генази, оглядывая улицу.
Хорошо если бы в эту ночь предоставился случай перевести дух и хорошенько подумать над случившемся. Решения, принятые с горяча в особо тесных обстоятельствах, надобно подвергать обдумыванию и рассмотреть с различных сторон. Рука шмыгнула за пазуху и достала ухоженный кожаный мешочек, в котором стучало что-то деревянное. Тонкие пальцы достали из-за ворота дублёной кожи составную трубку с красивой резьбой ручной работы. Изображение воздушного духа белело на фоне тёмного кедра. Варун, по привычке, собрал трубку в несколько движений и поднял глаза на девушку. Дурная привычка снимать накопившийся стресс подобным образом, порой не находила понимания в высоком обществе и вызывала сплошное порицание. Вытащив из-за пояса мешочек поменьше, маг достал оттуда щепотку душистых сушёных трав и принялся неторопливо забивать чашу трубки, утрамбовывая начинку плотнее, дабы не прогорела чрезмерно быстро. "Старый гульрамский". Отличное курительное зелье для тех, кто не хочет после первой же затяжки видеть пугала на каждом углу, при этом ощутив тяжёлый вкус горького гербария. Взявшись пониже за округлую часть мундштука, магистр поднёс трубку ко рту и прильнул к ней уголком губы. Быстро щёлкнул пальцами и из чаши пошёл мелкий полупрозрачный серый дымок. Сделав несколько коротких вдохов, маг протянул воздух сквозь мундштук, давая травам затлеть и продымиться, после чего глубоко вдохнул. Терпкий дым прошёлся по горлу до лёгких, оставляя за собой островатый горький привкус. Пожалуй трудно найти что-то проще. В своей грубости этот табак был прекрасен. Без излишеств и сложных вкусовых схем.
Отвернувшись в сторону, маг выпустил изо рта тонкую струю густого дыма, развеивающегося по ходу движения колесницы в длинную извилистую полосу. Чувство неопределённой отстранённости, помогало структурировать мысли, сосредоточившись на простых ощущениях и жестах. Локоть упёрся в борт, а вокруг мундштука сомкнулись зубы. Непроизвольно пожёвывая трубку, маг сделал ещё одну затяжку и, выпустив в сторону дым, призадумался. Лик его смягчился отрешённость, за тонкой шалью которой не трудно было уловить обеспокоенность. И даже... неуверенность.

Отредактировано Варун Ватраж (21-01-2020 23:07:21)

Очень приятно было знать, что бийим имела планы и на дело пошла не с одной лишь надеждой на лучшее будущее и собственное везение. В каждом великом человеке должна быть доля риска, доля смелости и мужества, что склоняет чашу весов к действию, а не прожиганию собственной жизни на плато консервативных идей. Облако дыма вновь устремилось в сторону, после чего маг потупил взгляд в пол. Варун давно подозревал, что столь порочные дела не удовлетворят амбиций его госпожи, что с каждым новым шагом она будет желать всё больше и больше, но явной картинка никогда не становилась. До этого дня. Ведь и правда. Все эти жертвы, все смерти и саботажи не имели бы совершенно никакого смысла, если бы в итоге халиф остался бы у власти. Трудно править без опоры, копошась в яме с ядовитыми змеями, облизывающими престол всякий раз как ты отводишь взгляд.
- А ведь я и правда увидел Вас одну, когда Вы следовали к господину Забиру… - тихо утвердил генази, сделав новую длинную затяжку, - Иные нюансы сегодняшнего дня останутся сугубо между нами, бийим. Можете на меня положиться… во всяком случае пока я в состоянии Вам помочь.
Беглый скромный взгляд огненных глаз скользнул от плеч девушки к лицу. Спокойствие её могло бы ввергнуть многих в бездну безумия и растерянности. Человек, что в столь юном возрасте чувствует ответственность за деяние своего предка. Человек, что решился в одиночку свершить свой лихой замысел. Человек… что заранее подписал собственной матери смертный приговор. Как может он выглядеть таким безмятежным? Как может ребёнок выглядеть таким спокойным? Генази с тяжёлым вздохом выпустил в сторону ленту ароматного дыма и на миг прикрыл глаза, опуская голову в сострадательном поклоне. Таящийся в глубинах души гнев порой веет наружу жаром. С большой досадой Варун заглянул госпоже в глаза и тут же отвернулся, нервно постукивая пальцем по деревянному мундштуку трубки.
Когда карета выпорхнула на прибрежную улочку, Хранитель чуть выпрямился на месте, заглядываясь на постепенно алеющий горизонт. Вечер медленно одерживал победу и небосвод незаметно затягивался жёлто-оранжевыми тонами уходящих солнечных лучей. Печальное зрелище. И весьма досадное, если учесть, что новый день сулил лишь новый, куда более страшный, бой. И столь скоротечное время оставляло считанные часы на то, чтобы насладиться покоем. Сколь мимолётным он был. Как жаль, что нельзя порой узнать своё будущее наперёд, узнать закончится ли предприятие успехом, либо ждёт его полный провал. Даже если знание не открывало бы всех подробностей, даже если бы ответ был только “да” или “нет”, как спокойнее бы спалось по ночам и как меньше необдуманных поступков бы совершалось. Но это, пожалуй, самая великая загадка мира: что же будет с нами завтра?
Прогоревшая в чаше трава чуть закоптилась и отдала в лёгкие горчинкой. Чуть закашлявшись, маг втянул в себя побольше воздуха и отодвинул трубку в сторону, помотав головой по сторонам. Жест госпожи остался бы незамеченным, если бы не показался магистру неестественным. Его брови насупились и, колесящая по голове, мысль нашла силы вырваться наружу.
- Останови здесь! - окликнул он возницу, положив на его плечо руку.
Потушив тлеющие в трубке угли, генази приподнялся и сошёл на брусчатку. До дворца оставалось рукой подать и блеклые очертания его сада можно было разглядеть за отрогом пологого холма. Маг учтиво поклонился и вытянул вперёд руку, приглашая даму сойти.
- Прошу простить мне мою внезапность, бийим, - оправдался он звучно, - Раз нас всё равно отчитают за “плохое поведение”, я решил, что у нас есть ещё немного времени. И… - слова замялись, - … если Вы не будете против, я бы хотел кое-что Вам показать.
Уголки губ сломались скромной улыбкой, а блестящие теплотой глаза вопрошающе уставились прямиком на девушку, томясь в ожидании её окончатльного решения.

В те дни, когда долг и обязанности не давлели над головой, Варун любил прогуляться городом, изучая серые уголки, куда редко ступает нога эфенди. Даже сипахи, более свободные в плане обязательств, больше любили промочить горло за пинтой какого-нибудь крепкого пойла в дорогом кабаке. Но чего их винить? Они же дворяне, могут себе позволить и имеют полное право наслаждаться жизнью и деньгами так, как им хочется. Но жизнь большого города никогда не была односторонней. За стенами дворцов, жили и более простые люди, не способные оплатить дорогие платья, нанимать повозки за три золотых и содержать полки солдат. Они находили отраду в вещах менее изысканных, но, отнюдь, не менее прекрасных.
- Это не займёт много времени, бийим, - маг отвёл взгляд от девушки, оглядываясь по сторонам, - Ввиду складывающейся ситуации, я бы хотел показать Вам одно место. Здесь неподалёку находится, так называемый, “Двор Чудес”.
Указав открытой ладонью вперёд, маг пригласил девушку следовать за ним. Проведя взглядом уезжающую повозку, он сделал несколько шагов в сторону и последовал к высокой стрельчатой арке, отделяющей боковую улицу от основой мощеной дороги, следующей вдоль набережной. Узкая колоннада обрамляла переулок с обеих сторон, создавая приятную иллюзию широты и наполненности окружающего пространства. В Гульраме любили строить подобным образом. В отличии от классических таллинорских колонн, жители востока не имели каких-то ограничений в стиле и любили экспериментировать, добавляя в декор самые разнообразные новшества и детали. Гульрамцы не брезговали мешать глину с песчаником, базальт перемешивать с гранитом, вытачивая из самых разнообразных пород пёстрые произведения искусства.
- Ещё с два десятка лет назад там жил старый маг - Меран. У него была интересная привычка - собирать на улицах особые… “таланты” и наставлять их на путь истины, - начал генази, неторопливо огибая одну из колонн, - Время шло, самородков становилось всё больше. Они вздорили, мирились, учились, приторговывали своими навыками. Этот дом напоминал небольшую гильдию магов. Без патронатов, без глав и без денег. Этакий приют для людей со способностями.
Неспешно жестикулируя руками, маг вдохновлённо устремлял свой взор на высочащие над головой резные карнизы и антаблементы. Дыхание восточных традиций ощущалось в этих стенах не самым очевидным образом. Вытянутые вдоль, кирпичи складывались в витиеватые узоры, раскидываясь по высоким трёхэтажным фасадам традиционными этническими орнаментами и завитками. Широкие приплюснутые капители, шапками надетые на тела колонн, были украшены лепниной и искусными резными барельефами, изображающими цветы, листья, когти или нечто подобное, что могло бы сойти за сложное украшение.
- Одному из эфенди халифа было завидно, что такое гнездо талантливых магов не отстёгивает ему монету за покровительство и защиту. Он заявил о своих правах на дома и людей, что в них проживали. Он возжелал забрать одну из чародеек в свой гарем. И очень возмутился, когда старый Меран не стал ему кориться. - В голосе генази скользнули нотки тоски, - Дело закончилось виселицей, а жильцов Двора Чудес разогнали. Сейчас там проживают ремесленники и разного рода… энтузиасты. Впрочем, бийим, скоро Вы сами увидите.
Минув длинный переулок, они прошли под новой аркой, выйдя на небольшую площадь, образованную пересечением нескольких улиц. В центре, высоком постаменте гордо возвышался, выкованый из латуни, фонтан. Лев сражающийся с орлом. Они были ниже человеческого роста и растягивали по сторонам длинные струи воды. Её журчание терялось в беспрерывном гомоне лавочников, расположивших свои мастерские по периметру площади. Столяры, цветочники, пекари да мясники. День клонился к концу и многие прикрывали свои магазинчики, мирно потягивая трубки на высоких плетёных креслах в угловых закутках улицы. На низком коренастом столике, по ту сторону от фонтана, стояла большая глиняная ваза, из которой большим торчком стояла вверх металлическая трубка, увенчанная сверху небольшой сетчатой чашей. Двое тучных ковалей мирно потягивали дым из длинных тканых трубок, выходящих по обеим бокам вазы. Их бородатые лица то и дело содрогались от порывистого звонкого смеха.
Генази слегка улыбнулся, подойдя к каменному парапету, опоясывающему фонтан. Рука прошлась по щербатой каменной поверхности, сорвав пальцами толику пыли. Оперевшись руками об ограду, маг обратился к девушке в полоборота, Одаряя взором сверкающих огненных глаз.
- Бийим… - тихо начал пламеволосый, затягивая девушку в новую беседу, - Не сочтите вопрос за грубость, но. За что Вы любите Гульрам?

Лёгкая улыбка озарила лик мага, после чего тот вздохнул. Странно было бы полагать, что бийим сразу найдёт в сказанном тот посыл, что генази хотел до неё донести. Это ведь и правда звучит как начало какой-то красивой, но грустной сказки и не более. Обычная ситуация в хитросплетениях весьма разношёрстного восточного общества. И всё же.
- Как бы странно, ни звучало сказанное мной, но сама суть того, что я рассказал Вам - это то, что далеко ходить за “душой Халифата” не нужно. Она на поверхности, Вы видите её каждый день. - Плавный жест руки указал в сторону, на потягивающих кальян ковалей, - Королевства рушатся, пересыхают реки, падают крепостные стены. Ценнее древних артефактов и монументальных произведений искусства навека остаётся только… народ. Я не имею ввиду простолюдинов или сипахов, купцов или эфенди, нет. Люди ценны. Дворцы можно отстроить, рукописи переписать вновь, перековать мечи и победить всякого захватчика. Титул - это не только данность, это ответственность.
Развернувшись лениво к госпоже, магистр глянул на гладь воды, наблюдая за тем, как искажаются от волн два отражения. Начинало вечереть. Солнце ещё не село, луна не озарила своим сиянием небосвод, но сумерки потихоньку начинали брать власть над округой в свои руки, а значит нужно было торопиться.
- Есть смысл спрашивать Вас о любви. О любви к землям, которые будут вверены в Ваши руки. Каждый испытывает привязанность по-разному и из этого вытекает, на самом деле очень многое. Ваша матушка ответила бы на мой вопрос совсем иначе… если бы ответила вообще. Для неё Халифат - это инструмент для достижения собственных амбиций. Она тянет соки из своего положения, используя его, дабы приумножить свою власть… - чуть отстранившись от парапета, маг сложил руки замком и направил куда-то в сторону, - “Свою” власть… и это важно понимать. Посмотрите, какое сулит Вам наследство: союзники, что разбегутся, стоит Мириам отойти от дел, должники и заложники её политического влияния, кои непременно воспользуются возможностью освободиться и отхватить себе кусок побольше, враги, кои непременно захотят отомстить и слуги… что будут ненавидеть свою новую госпожу, следуя простому принципу “яблоко от яблони”... это весьма паскудно, хочу Вам сказать.
Он замолчал. Если точнее - старался выдержать паузу, дабы у бийим было время поразмыслить над сказанным. Она росла под строгим надзором своей матери, в родовом гнезде, выслушивая и внимания многим убеждениям, что ей всегда пытались навязать. Варун не пытался её изменить, не брался перевоспитывать, но желал знать, что движет девочкой, которая решила изменить свой мир. И более того… как она сама смотрит на этот мир. Можно бесконечно говорить о добре и благе, но для каждого оно имеет свою форму.
- Многое можно сказать о хозяине лишь по тому, как он относится к своему дому, не находите? В своём описании Вы назвали множество мелочей. Таких мелочей, что редкие из эфенди назовут. Очень… сентиментальные мелочи. Вы не упомянули роскошные блага дворцов, благородные напитки или несметные богатства. Это убеждения хорошей души. Души, которая скорее сохранит и приумножит то, что ей принадлежит, а не растратит на себя любимую. Вот зачем я этим интересовался.
Интересовался… правильнее уж будет сказать - проверял. И ни граммом совести этого не стыдился. Они вдвоём зашли очень далеко и впереди было множество опасностей. Превратностей судьбы. И кто знает, быть может этот вечер - последняя возможность убедиться в том, чего желает юная эфина.

Пазл сложился окончательно и огненный маг одобрительно склонил голову. Когда принимаешь важные решения важно знать, что твои спутники в нелёгких делах воспринимают всё серьёзно. Не забавы ради. Не для того, чтобы сыграть в какую-то хитрую и забавную игру. На кону стоят жизни, благополучие и не мало людей сложит свои головы, чтобы изменения вступили в силу. Варун видел это не один раз, и не один раз прикладывал к этому собственные усилия.
- Что же… - начал он более тёплым тоном, - … рад, что Вы тверды в своих убеждениях, бийим. Думаю я не ошибся, когда решил Вас поддержать в этом, несомненно, нелёгком деле. Дом Дильшат заслуживает великодушную госпожу. И я помогу Вам занять это… почётное место.
Улицы притихли. С небес на землю не так давно опустились сумерки и ныне лишь несколько зевак бродили по переулкам. Недалеко позади горбатый низенький мужичок бродил от фонаря к фонарю, поочерёдно их зажигая, отчего улица стала заливаться мягким желтоватым светом. Два коваля закончили потягивать кальян и стали собираться, умещая свои скромные пожитки на спины. И только Варун, уперевшись руками в парапет стал пристальнее всматриваться вдаль. Взгляд ярких огненных глаз устремился в темноту, к высокому балкону с красивой резной балюстрадой.
- Сейчас начнётся. Я хотел показать Вам это прежде чем мы отправимся обратно ко дворцу, - прошептал он тихонько, обращаясь с девушке.
Прошло не больше десяти минут, прежде чем, давлеющая над округой, вечерняя тишина нарушилась тихим звонком голоском. Пением. Женским, а затем и мужским. У балкона показались две фигуры. Невысокая девочка, лет десяти от роду, с острыми эльфийскими ушками. Она тянула ноты, покуда высокий худой паренёк, видимо её брат, виртуозно напевал некий неразборчивый текст. Длинной красивой мелодией лилась их сентиментальная песня, становясь немного громче, отчего казалось, что их детские голоса звучат отовсюду. Они пели о море. Без тоски, без радости, лишь о море и о том, насколько красивым оно бывает. Эльфийская песня. Кажется морские эльфы любят напевать её периодически, выражая в ней свою привязанность и… всякие другие чувства. Мальчик вылез на балюстраду, взяв высокую ноту, словно старался спеть ещё более чувственно, будто не мог выразить себя обычными словами.
По мере того, как их дуэт наполнял мелодией округу, под балконом собиралась толпа зевак. Дервиши, больные, нищие. Самый приземлённый сброд, какой можно встретить на улицах. Самые бедные люди, коим днём тут пруд пруди. Они сбивались в группки, поднимая лица наверх, к певцам. Окна того дома постепенно загорались, ощущалась суета. Людей становилось больше и, на удивление, меж скопления оборванцев нередко можно было встретить кого поприличнее. Зажиточные граждане, гази, даже мелкие сипахи. Их было много, и когда песня закончилась, вся эта разношёрстная толпа стала медленно забредать внутрь, растягиваясь по всему дому.
- Двор Чудес, бийим, - с оттенком небольшой тоски добавил маг, - Каждый вечер, после захода солнца. Там до сих пор живут чародеи. Целители. Гадалки. Те, приобщённые к колдовству,  не нашли места в Гульраме. Они… оказывают людям услуги. Некоторые бесплатно, некоторые за символическую плату. Их не очень волнует эфенди ты или дервиш, гази или султан. Они лечат болячки, какие могут, оказывают помощь, какую могут. И хранят тайны, если это необходимо. Хорошие люди, но суть в том, что таких талантов по Гульраму много. И многие из них только и ждут, когда их найдут.