На белом снежном полотне остро чернели высокие, пышные ели, выныривая среди шероховатых, серых пригорков и тонких кустарников, что мелкой россыпью развалились на земле. Все это было накрыто тенью, тусклым светом, что с трудом пробивался сквозь кроны вековых деревьев, приближая к своему отзвуку тихие нотки приближающихся сумерек. Закат… Он только начинал бросать свой золотой свет на этот мир, длинные тени лизали рельеф словно жадные языки диких псов лижут кость, но Темные Земли уже чувствовали дыхание мрака. Мрака, после наступления которого все живое стремилось укрыться и спрятаться, сбежать от того ужаса, что поднимал голову из глубин самых жутких уголков Севера. Здесь веками царило одно-единственное правило – пока светит солнце, ты живешь. Пока светит солнце, ты можешь бросить вызов своей судьбе. Но если ты не успел вернуться до того, как последний луч света померкнет, скрывшись за горизонтом… Тебе не поможет уже ничто. Ибо вся мерзость и нечисть, все зло этих страшных, забытых Богами земель, выйдет на охоту за теми, кому не повезло укрыться от их безумного гнева.
Движение. Юркое. Быстрое. Почти незаметное на фоне белоснежного снега. Белая шерсть… Мягкая и с подпалинами, ветвистые, красивые рога. Юный парнишка, худой и грязный, с светлыми волосами и бледным лицом, без движения лежащий у поваленного дерева, сощурился, медленно вбирая в себя воздух. Он внимательно, не моргая, аж до боли и непроизвольных слез, вызванных порывами ледяного ветра, рассматривал, как олень, там, вдалеке, среди голых еловых стволов, изуродованных короедами и паразитами, наклоняет голову, ища пожухлую и серую траву на небольшой полянке. Вне всякого сомнения, именно его следы Ричард видел сегодня утром. Именно на его выслеживание он потратил все это время. И сейчас, на пороге заката, он наконец-то видел то, что так жаждал найти и убить. То, что могло спасти его от голодной смерти.
Юноша медленно, не делая резких движений, плавно поднял простецкий лук из ясеня, сгребая его оплетку худощавой ладонью и убирая налипший снег, болезненно щиплющий холодом и без того задубевшие и плохо поддающиеся контролю пальцы. Грубая, кустарно выточенная стрела без наконечника, лишь обожженная на костре и обрезанная ножом, аккуратно легла на указательный палец, встроилась в тетиву. Тихий хруст и скрип, привычное движение... Ричард довел локоть до упора назад и теперь оперение стрелы было рядом с его глазом, а кончик, чуть подрагивая, был нацелен на шею столь желанной добычи. Он ждал, терпеливо и выдержанно, ждал нужного момента, той секунды, когда животное поднимет голову и чуть выйдет из-за ели, когда можно будет отпустить пальцы и послать стрелу в полет. У него не было возможности гоняться за зверем, у него не было возможности ждать слишком долго. У парня был только один шанс на один верный выстрел. Близился закат и он не имел права на ошибку.
- Ну же...
Едва слышный шепот сорвался с потрескавшихся, подернутых инеем губ. Олень вышел и теперь его шея, большая часть его тела были прекрасно видны. Пора. Ричард чуть сдвинул лук, навелся, разжал пальцы. Черная смерть с жужжанием понеслась по направлению к животному и его не могло спасти уже ничего - лишь случай. Лишь чудо.
Лишь то, что в корне изменит жизнь одинокого охотника.
Крики, звон, рычание. Невероятный шум, грохот и гомон, донесшиеся откуда-то с запада, из-за пригорка, напугали оленя, заставив его слегка дернуться и отвести голову. Стрела не вонзилась в шею - лишь прошла по касательной, оцарапав шкуру и бросив на снег алые капли. Животное, издав гортанный хрип, понеслось прочь, не разбирая дороги, утопая копытами в мягком снегу и стремительно отдаляясь от вскочившего на ноги юноши, что в полнейшем отчаянии, с воплем и ругательствами посылал вслед оленю все новые и новые стрелы. Тщетно. Ни одна из них не достигла цели, и почти все закончили свой путь в коре разлапистых елей.
- Проклятье!
Ричард был в бешенстве. Он с силой, в сердцах, пнул подернутый снегом и мхом пень, зарычав, как дикий, злой зверь, чувствуя, как к горлу подкатывает горечь и отчаяние, непрошеные эмоции, что все очевиднее, на пару с завывающим фальшивые арии желудком, подводили парня к осознанию его полнейшего провала. Это была его последняя надежда, уже много дней он не мог найти ни кроликов, ни птиц, ни подходящей добычи. Даже хищники ушли куда-то. Все то, что собиралось подножным кормом в порыве спасти свою жизнь, закончилось давным давно, и теперь у парня не осталось ни ягод, ни орехов, ни хоть чего-либо, отдаленно напоминающего пищу. Ему оставалось лишь жевать кору и выковыривать из нее ножом насекомых, но... Сколько он продержится на таком пайке?
Шум усиливался и его невозможно было больше игнорировать. Грохот драки и рычание орков, звон клинков - эти звуки Ричард не мог спутать ни с чем другим. Ему следовало уйти отсюда, бежать, пока есть возможность, пока солнце еще освещало эти земли, вернуться в свое убежище, но что-то странное, подспудное, любопытное звало юношу остаться. Посмотреть, что же происходит там, у старого оврага, а может даже и извлечь из всего этого пользу. После драки всегда остаются как победители, так и проигравшие. А проигравших можно обыскать на предмет ресурсов, что могут помочь продержаться еще один день. И пусть будет проклят тот, кто назовет это презренным мародерством - юноша разбил бы ему лицо, не колеблясь и не сожалея.
Человек. Один. В доспехах. Ранен. Он сражался, как дикий волк, монументально, красиво, фехтуя так, что Ричарду, укрывшемуся за кустарником и наблюдающему за сражением, оставалось лишь завидовать, сведя зубы. Он отбивался сразу от троих дюжих тварей, называющих себя орками, и парень понятия не имел, что все эти идиоты между собой не поделили. Что они делают так далеко от безопасных мест в преддверии наступления тьмы, грозившей застать поединщиков врасплох. Юноша мог спокойно дождаться конца схватки и забрать свое, но то непонятное, необъяснимое, то, что шло наперекор с гласом разума, вопящим об осторожности и необходимости спасти свою жизнь, терзало его. Голос сердца? Возможно. Зов долга? О каком долге может говорить тот, чья жизнь - вечное сражение и отвратительные поступки, что необходимо совершать во имя выживания? Ричард зло чертыхнулся на самого себя, вновь берясь за лук и становясь на одно колено для большего удобства. Демоны с ним, рыцарь медленно, но верно одерживал победу, так почему бы и не помочь ему, ускорив процесс? Время уходило, закат уже близко, нужно забрать еду и убираться отсюда. Четверо трупов лучше одного - а юноша не сомневался, что раны неизвестного рыцаря его доконают.
Орк, что обошел человека сзади и уже готов был оборвать его жизнь, занеся огромный топор, внезапно замер. Отвратительный, мерзкий хрип вырвался из клыкастой пасти вместе с смрадным дыханием, а по заскорузлой, зеленой коже хлынула кровь вперемешку с лимфой, белком и слизью. Из его левой глазницы, почти полностью войдя в череп, торчала грубая, плохо выточенная стрела с убогим, черным оперением.
Шрифт:
#main-reply, .punbb .post-content { font-size: ${value}px; }