На ветру трещало знамя. Трепетало в вышине, гордо танцуя на фоне мрачного холодного неба. Длинные серые тучи плыли от самого горизонта, рассекая краски рассветного неба на рваные полосы. Было холодно. Тут редко бывало иначе. Окрестные земли годами сковывались  морозами, укрывались плотным одеялом снега и влаги и даже деревья чернели, редко имея возможность распустить свои кроны в разные стороны. Причудливое место для того, кто родился средь тропических лесов, в объятиях буйной зелени и солёных морских ветров. Слишком много снега. Он хрустел под ногами, перемешиваясь с грязью, тянул к себе и жутко бил по глазами своей идеальной белоснежностью. От этого порой болела голова и сводило глаза.
Армия союза расположилась у высокого холма, заметно торчащего над петляющей долиной шустрой реки и необъятным чёрным лесом, что раскинулся на много лиг вокруг, до самого горизонта и далеко за его пределы. То был Мёртвый Лес. Хотя и в названии его не было сокрыто старинных легенд и мистических преданий, коими старшие так любят пугать своих детей. Лес был мёртв на самом деле. Давно иссох, давно прогнил и рассыпался под давлением самой страшной силы из существующих - времени. Не нашлось бы в том лесу и куста, и ёлочки, в которой бы могла теплиться жизнь. Острые языки, конечно, насочиняли море баек о том, как ночью меж деревьев бродят мертвецы, как живут в том лесу чудовища, завлекающие к себе живые души, умертвляя и пожирая их бренные тела, и сам гульрамец тоже приложил к этому свою руку. Только вот чушь это. Этим землям лишь предстояло оправдать своё название наяву. Силы, противостоящие легионам Айканара, заняли брошеные руины древнего острога, кой в незапамятные времени охранял здешний брод через реку. История потрепала его ещё до начала войны. Каменные стены порядком осыпались, из шести башен устояла только половина, а сам форт, высочащий острым шпилем над окресностями, шпиля своего уж давно лишился. Да и называть воинством тех, кто поселился в сих укреплениях, язык не поворачивался. Большой отряд, меньше тысячи мечей, посланный удержать переправу, покуда основные воинства прорываются к Мёртвому Долу. 
Орки, шефанго, вампиры и сотня наёмников, самых разных рас и мастей. На сей сборной солянке лежала важная задача, быть может даже важнее, нежели сами они могли себе помыслить. С недели сидели они в остроге, окапываясь на местах, изнывая от холода и скверного провианта, в надежде, что враг не ударит. Не рискнёт и решит отвести силы. Глупые фантазии, на такое даже понадеяться нельзя было и воины точили мечи, глядя в лицо неизведанному. Чему-то или кому-то, кого не должны были пустить за реку. Позади столько сражений. Позади столько лишений. Побед. Поражений. Их так много, все и не упомнить. А ведь война длится не так и много. В разы меньше даже человеческого века. Как легко растягивается память, набиваясь разнообразными чувствами и событиями.

С высокого деревянного частокола, наспех сколоченного на месте широкой бреши в стене, открывался отличный вид на извилистую тропу, петляющую вниз меж пригорками и трясиной, что незаметно скрывалась во мраке леса. Утро выдалось несказанно тёплым, утих промозглый ветер и дышалось спокойнее. Взгляд мага метался по кромке леса, стараясь выцепить что-то интересное в переплетении чёрных зловещих ветвей.
- Выдохни. Нет места волнениям, - раздался холодные, как северные льды, женский голос, - они нагрянут со дня на день и ты это знаешь.
- Знаю, - ответил маг, не сводя взгляд с леса.
- Тогда что тебя гнетёт? Мы зашли слишком далеко и обязательно одержим победу. Нужно дать бой, дать отпор. - Она выдержала паузу, - Ты боишься?
В голове запели мечи, засвистели стрелы и всё омрачилось огнём. Как раньше. Каждый бой давался тяжело и уносил по окончанию множество братьев по оружию. Никогда не знаешь, какое мгновение станет для тебя последним. Раздавит тебя снаряд баллисты, испелелит огненный шторм или пронзит острый меч. Никакой определённости, никакого фатализма.
- ... Не знаю,  - прозвучало на выдохе, - Я здесь не первый день, но думы о том, что встретим мы на поле боя завтра - терзают меня. Найду ли я свою смерть или доживу до конца? Вот что меня гнетёт, Алара.
Её вид был холоднее зимы. Чистая мраморная кожа выделялась даже на фоне снега, тянула к себе взгляд и несколько завораживала. Поверх доспеха вились длинные белоснежные волосы, что подобно покрытой инеем кроне ивы, колыхались в ответ на каждое её движение. Во всей композиции ледяной статуи лишь одно давало понять, что пред тобой не изваяние, а нечто живое и ужасающее. Красные, как вишни, глаза с узкими вертикальными зрачками, глядящие словно в душу или даже сквозь неё.
- Дерись, - совершенно спокойно ответила она, - ... и узнаешь, что тебе уготовано. Смерть или жизнь. Победа или поражение. Не увидишь, пока не возьмёшь всё в свои руки, верно? - тонкие пальцы лягли на эфес, покоящегося на поясе, длинного эбонитового скимитара, - Делай, что хочешь Ватраж, лишь исправно исполняй приказы.
Тяжёлый вздох вырвал с уст клубы пара. Маг упёрся руками о зубцы частокола, бросив взгляд на раскинувшийся внизу лагерь, окружённый земляной насыпью.
- И какие будут указания... командир? - с небрежной насмешкой бросил магистр.
- Спускайся вниз, - ответ последовал незамедлительно, - и поднимай бойцов. Нас перебрасывают к насыпи. Вон туда, - мраморный палец указал на зазор меж двух холмов, служащий воротами.
Куда уж яснее. Из огня да сразу в полымя. Маг чертыхнулся, осматривая с высоты раскинувшиеся внизу укрепления. Вал с частоколом - вот и все фортификации, задача которых - остановить вражеское наступление. Это столь же прекрасно, сколь несуразно. Генази выдохнул, прикрыв на мгновение глаза. Впрочем это лучше, чем чистое поле, даже если закрыть глаза на то, что при осаде ворота станут самой горячей точкой на всём поле брани.

И всё же ответ был излишним. Сделав короткий поклон, гульрамец развернулся на месте, ленивым шагом направляясь к башенной лестнице. Сапоги застучали по скользким каменным ступеням, покуда звук шагов не увяз в грязи. Под стенами пестрили группами шатры, тлели костры, пуская в воздух снопы искр. Те, кому повезло больше, разместились в полуразрушенных помещениях, что дожили до этих времён и не грозились обвалиться.
Остановился маг у группы шатров, опоясывающих широкое кострище, в котором трещали языки горячего пламени. Их отряд расположился у северной стены, отхватив большой шмат заднего двора, где ныне одиноко маячили обломанные колонны и сколы стрельчатых высоких арок. Там были те немногие, кто поднял оружие не потому, что его народ сражался на войне, а по своим... неведомым причинам. У кипящего котла сидели пятеро, при оружии, разодетые в самые разномастные доспехи и одежды, словно бурей их занесло сюда из разных концов мира. Один из них, в подвязанном ремнями хауберке, тянул криво какую-то развесёлую песню, коверкая половину слов. Старинная походная песня преображалась прямо на глазах, обретая новый смысл и заметную долю излишней вульгарности.
- Снова вопишь о доме, Тагар? - прервал маг это издевательство и окинул присутствующих взглядом, - Мы выступаем к воротам. Собирайтесь. Кажется эта ночь будет самой длинной в вашей жизни.
Установилась тишина. Все пятеро подняли головы, покосившись на мага из-под лоба. Тот, кого звали Тагар, замолчал в миг, недовольно нахмурив брови. Он ходил с войском не так давно и никогда не рассказывал какая нелёгкая занесла его на север. Человек, сорок лет от роду, из простой солдатской семьи, отданный в юные годы на обучение выпускнику греской академии. Как говорил он сам: "Великому аэроманту... если бы великим считался каждый маг, способный к обучению других."
- К воротам? Вот так из тыла прямо в первые ряды? - резко высказался один из сидящих, попутно выругавшись себе под нос, - Небось из жизни нас свести захотели! Ха!
Маг пролетел мимо, бросив лишь беглый взгляд на стену, щурясь от язвительно белой снежной шапки. У входа в шатёр он сплюнул в сторону и поёжившись порхнул внутрь, усевшись на большой деревянный сундук, служивший и стулом, и столом, и складом, и всем, до чего может додуматься богатая людская фантазия. Уткнувшись локтями в колени, генази поник. Потупил взгляд в пол, неспешно окинув огненным взором валяющиеся вокруг спальники. Откинувшись чуть назад, он выпрямился, выдохнул, пустив в воздух клубы тёплого пара. Пальцы сомкнулись вокруг кожаной рукояти сабли. Скрип. Длинный изогнутый клинок покинул ножны, сверкнув блекло в свете тусклых свечей. Весь в царапинах, выщерблинах. Наспех заточеный армейским кузнецом в перерывах между затяжными рейдами. Сколько же историй помнило это старое, но всё ещё грозное оружие. Сколько жизней унесло с собой и сколько крови выпило. И подумать страшно. Вглядываясь в латунный эфес Варун вспоминал те славные деньки на востоке, под палящим солнцем,  на берегу моря. И никаких войн, никакой суеты. Потеряное время, сменившееся целой гонкой авантюр, что всякий раз пихали генази ходить по тонкому льду, угрожая сорвать цвет его жизни в бездонную пропасть.
В отличии от беспорядочных путешествий, то и дело заканчивающихся разборками и драками, война имела цель. Стоя в строю прекрасно знаешь, что тебе нужно делать. Есть союзники, есть враги - одержи победу... или просто не умри. Всё довольно просто, если за плечами нет амбиций и связей, заставляющих переживать понапрасну. Всё довольно просто - убивай, чтобы не будь убитым. Так легко потеряться, так легко забыться и озвереть. Шаг в сторону и теряется благородство. Ещё шаг - появляется тщеславие или равнодушие. Стынет в жилах кровь, не берут за горло подлые рьяные чувства. Подняв оружие для борьбы - не замечаешь как сам... становишься этим оружием.