Мрачные коридоры и пустынные залы императорского дворца Эреш Ниора преобразились до неузнаваемости. Еще пару ночей назад они хранили гробовое молчание, а ныне наполнились шутливым гулом множества голосов гостей, прибывших на прием по случаю взятия Анхена – последнего непокорного оплота в Темных землях. Сбор осколков былой империи подошел к концу, хотя настоящая работа еще только начиналась. Границ ее не было видно, но сегодня, именно сегодня, большинство присутствующих отмечали первую полноценную победу в далеко идущих планах нового императора.
Сам же он, точно наряженный тотем по случаю большого варварского праздника, восседал в заполненном тронном зале, принимая по очереди подходивших гостей поздравления. Слава Рилдиру, основная часть уже окончилась и до окончания церемоний, когда он сможет наконец покинуть залу, осталось всего ничего. По едва заметному сигналу церемониймейстера, мужчина встал, еще раз поблагодарив гостей за посещение его дома, после чего неспешно покинул залу, оставив прибывших продолжать неспешные беседы и обмен свежими сплетнями. Сопровождаемый телохранителями, Аркон добрался до своих апартаментов, где скинул тяжелый наряд и переоделся в более привычное (и к чести сказать, более простое) платье. Разглядывая свое отражение в зеркале и найдя его более-менее подходящим по случаю, он окликнул слугу и приказал оповестить Марш о том, что император пожелал ее видеть. На зов явился демон. Недавнее приобретение Соломеи под именем Тиэль Морра. Крайне полезный кадр, все обо всех знает, хотя его никто и никогда не видит. Кажется, у Шайло появился достойный конкурент, жаль только кредит доверия к нему у Аркона недостаточно высок.
Когда-то давно он пообещал наградить малютку за старания и верность. С тех пор утекло немало воды, но Шайло оказалась невероятно полезным активом. Было отчасти жаль ее отпускать (а то, что сегодняшние события поставят крест на их дальнейшем сотрудничестве Аркон не сомневался. И хоть вампир был способен ее удержать, он не видел в этом особого смысла), но мужчина был уверен – рано или поздно ученица перерастет и захочет чего-то большего. Тянуть с этим было неправильно. В ту давнюю пору, он спрашивал девушку, чего она желает. Ответ ее был сумбурен. Бывший гробовщик попросту не знала, чего требовать взамен и тогда Аркон придумал за нее – рассказать секрет ее становления. Таким ловким действием он лишал себя полезного инструмента и даровал ей весьма болезненный способ расставания. Будет ли она его ненавидеть? Возможно. Так же скорее всего он оправдывал свое садистское желание, придумывая благовидный предлог о «правильности».
Идти через коридоры, вновь встречаясь с гостями и обмениваясь никому не нужными фразами, выдерживая нападки лести, не хотелось, поэтому вампир переместился напрямую в сад. В момент перемещения он явственно почувствовал некоторое сопротивление пространства, которое было не свойственно этому действию. Да, пространство всегда сопротивлялось, но не так… настойчиво. Это давало повод задуматься, но Аркон был слишком увлечен нетерпением и фантазиями о будущем разговоре, чтобы как следует проанализировать ситуацию.
Прислушавшись к отдалённым голосам, мужчина благодаря окружающей его абсолютной тишине отчетливо разобрал последние слова прибывшей к вратам в Сад парочке, отчего отодвинул едва зародившиеся нотки подозрения на второй план. Встав в пол оборота, по направлению к небольшому проходу из живой изгороди, ведущей змейкой на выход, мужчина заложил в нетерпении руки назад, сомкнув пальцы в замок. Девушка не заставила себя долго ждать. В излюбленных цветах – черном и красных, она вскоре появилась под светом луны небольшой площадки, на которой ее ждал Аркон. Прелестный ядовитый цветок, белоснежный паучок, что плетёт интриги из теней, неуловимая… вампир гордился ею. Действительно гордился, точно собственным ребенком. Он сохранял молчание, пока девушка уменьшала дистанцию и лишь когда она приблизилась совсем близко, молвил:
- Пройдемся?
Он сделал приглашающий жест рукой, чтобы Марш поравнялась с ним. Прежде, вампир редко баловался подобным и Шайло приходилось довольствоваться взглядом на его прямую осанку, но сегодняшняя ночь была особенной. Пускай, формально, они оставались не равны, но если отбросить титулы, Аркон пожелал говорить со своей ученицей на равных. Она это заслужила.
- Я доволен твоей службой, Шайло. С той самой ночи, когда ты впервые явилась под крышу моего дома, ты ни разу меня не подводила. Ни разу не давала усомнится в твоей лояльности. Признаться, я очень удивлен. – начал Аркон, повернув свое лицо к Шай и улыбнувшись, оценивая ее реакцию на похвалу, но не сбавляя шаг.
– Вы всегда были добры со мной. Справедливы, терпеливы, заботливы. Верность – меньшее, чем я могла бы вам отплатить, – Марш только неловко улыбнулась в ответ. Старший вампир редко был щедр на похвалу, а потому каждый ее кусочек в его устах становился только ценнее. Она не сомневалась, что Аркону доподлинно известно о том, какое чувство давно поселилось в ее небьющемся сердце и опутало его паутиной, которую уже не разорвать.
Так любят возлюбленных: безнадежно, тайно, немного стыдливо, бережно, эта любовь как хрупкие крылышки мотылька и нежный холодный свет луны и звезд. Так любят отца – строго, справедливого, любящего, который никогда не оставит не даст в обиду. Так любят наставника: восхищенно, восторженно, в надежде увидеть гордость в его взгляде, когда он смотрит на тебя с задумчивой улыбкой; он вкладывает тебе в руки клинок и учит защищаться и нападать, он – путеводная звезда. Так любят бога, лицо его сияет в золотом свете, а его улыбка – самая ласковая и самая жестокая, проклятие и благословение одновременно.
– Вы – все, что у меня есть.
Чувство «правильности» пошатнулось и не казалось теперь настолько незыблемой ширмой, но Шайло не была первой и явно не будет последней из тех, кому Аркон разобьет сердце. Это волнительное, вопиющее чувство собственного превосходства пьянило, своеобразная компенсация миру за причиненную ему некогда боль и утрату. Момент очищения. С Шайло он чувствовался гораздо сильнее, чем обычно. Разрыв с обычными любовниками и любовницами не шел ни в какое сравнение, отчего вампир попросту не мог себя заставить продолжать ходить вокруг да около. Эмоциональное напряжение, колотившее его мертвый разум, необходимо было срочно побыстрее выбросить в атмосферу.
И он остановился. Улыбка слетела с уст, а безапелляционный голос молвил:
- Я обещал тебе награду, достойную за труды. Твои труды нельзя измерить ни звонкой монетой, ни морем из крови. Поэтому я расскажу тебе правду.
Пронзительный взгляд стальных глаз чуть ли не резал чуть смуглую кожу беловолосой ученицы. Мир схлопнулся, стал съеживаться и меркнуть:
- Ты всегда чувствовала нашу особую близость. Она действительно имеет место быть.
Он сделал шаг, приблизившись к девушке вплотную. Если бы вампиры умели дышать, наверняка бы Марш от волнения задержала бы дыхание.
- Это я.
Вампир наклонился вперед, нависая над Шайло, и перешел на шепот.
- Это я убил твоего отца и всю твою семью. Это я обрек тебя на бессмертное существование восемьдесят один год назад.
Боги порой жестоки.

Отредактировано Аркон (25-12-2020 20:32:20)

- Не оставляйте меня! Ведь… я люблю вас!
Память вампиров фундаментальна. Лишь по злой иронии Шайло были потеряны фрагменты прошлого при становлении. Кошмары выгрызли лицо ее палача, растоптавшего надежды на счастливую жизнь. Те же боги судьбы, которые до сего момента глумливо оберегали память Марш, не дали в свое время шанса Аркону. И хоть его становление казалось сценкой из сказочной постановки, на деле обернулось еще большим кошмаром. Что хуже: ждать подвоха от судьбы или получить его, не ожидая удара?
Слова, брошенные в слепой попытке удержать его, были знакомы. Как и эта сцена. Она повторялась сотни раз в сотнях разных мест за те века, что Аркон проживал в ночи. Бесконечный ряд масок-лиц, оставленных в прежнем Саду, оживали, а затем искажались под действием травмирующей, шокирующей боли потери, когда приходило осознание тотальной опустошенности, безапелляционного одиночества в этом суровом мире. Стареющий аристократ, светская львица, талантливый актер, художница, поэт, властитель… лица и имена, не более, чем трофеи о былых победах. Аркон вклинивался в их жизнь, заставлял биться сердца смертных в унисон со своим, заставлял влюбляться и любить всем сердцем, заставлял поверить в грезу о незыблемости, лишь для того, чтобы в финале растоптать эти чувства. Растоптать их и сожрать, как голодный зверь, отрывая куски и жадно чавкая. Чтобы не делала Марш, как бы не служила ему, чтобы не возложила на его алтарь, исход был предопределен с того момента, как она вступила под крышу его обители. С того момента как доверилась незнакомцу. Они все доверяли. А теперь они прах. Прах и греза.
Легкий ветерок проник в Сад, играючи подняв листву, закружив ее и опустив. Он с легкостью приподнял волосы Аркона, потрепав их, а затем унес вампира дальше по дороге собственной истории. Туда, с чего все началось. К той сцене, где этот актер один единственный раз предстал в роли жертвы. Вампир никогда и никому не рассказывал о своей наставнице. С какой грацией она вошла в его жизнь, с какой легкостью подняла его к небесам и как сильно столкнула вниз.
- Не оставляйте меня!
Это его слова. Они звучали из его уст. Сломленный, он умолял, просил, клялся, но не находил отклика, стоя как Марш и сотни до нее на коленях. Вампир был готов стать рабом, но от него отвернулись. А после и вовсе сожгли все, ради чего стоило жить. Память услужливо подбросила тот полный надменной безразличности взгляд женских кроваво-красных глаз, режущий по живому. Те сжатые тонкие бледные губы, на вкус напоминающие топленое молоко с медом. Ту ровную, идеальную по текстурам и мягкости кожу. Его создатель была воплощением внешнего совершенства, ослепительной ширмой, прикрывающей гнетущую пустоту. Наверняка, кто-то в прошлом разделался с ней так же, но ответ на этот вопрос Аркон уже не узнает никогда. Вампир убил своего создателя, не подозревая, что она еще живет. В нем самом. Каким-то мистическим образом, она пробралась в него, заставляя делать то, что проделывала ранее. Быть может, когда-нибудь, когда Шайло наберется смелости и силы, она убьет и его. Круг замкнется, а мрачный феникс переродится в новом обличии. И череда потерянных душ продолжит пополняться новыми лицами и именами.
Когда-нибудь. Но не сегодня.
В Саду его больше ничего не удерживало. Аркон вручил поводья судьбы Шай в ее собственные руки. Отчасти, здесь можно было найти оттенок благородства, так как он ее освобождал от рабского ошейника, но вампиру не требовались оправдания перед самим собой. Свое он уже получил, пора и честь знать. Не бросая последних взглядов и не давая шанса на надежду, что все произошедшее – не более чем глупая шутка, насытившийся страданиями вампир побрел к лабиринту изгороди, ведущему на выход из сада и лишь в этот момент понял, что они здесь не одни.
Сложно было сказать сколько времени ушло на разъяснения, но, как оказалось, этого хватило, чтобы в саду появились новые лица. Беззвучными тенями они слетелись сюда и теперь ждали какого-то сигнала, который все не поступал. Скорее всего, если бы Аркон не был так поглощен собственными ощущениями, он бы заметил их присутствие ранее. Вампир остановился. Его лицо оставалось ровным, безэмоциональным, но в воздухе явно ощущался прилив недовольства, исходящий от фигуры мужчины. Кто посмел ему помещать? Видимо, внимание к себе и являлось сигналом для таинственных фигур, которые тут же начали отделяться от теней и выходить на лунный свет площадки посреди лабиринта. Их было немного, не больше пяти, но они заходили с разных сторон. Оголенные по пояс, в татуировках и несуразных масках, надетых на лицо. Вооруженные, они выглядели решительно.
Дальнейших слов не требовалось, как и выяснения, зачем гости явились на сцену, рассчитанную на двоих. Неизвестные пришли убивать. Они жаждали крови. Его крови. Что же. Подойдите и заберите. Аркон не уступил им в решительности и был готов защищаться. Словно в замедленной сьемке, они всем скопом устремились к императору, на ходу обнажая разнообразные орудия для убийства. У кого-т короткий клинок, у кото-то кинжал. У кого-то «кошачьи лапы». Все лезвия светились под лунным светом, не оставляя возможности сомневаться о материале изготовления – серебре. Кажется, акция была не спонтанна.
Как бы хорошо нападавшие не были подготовлены, Аркон был явно сильнее хотя бы за счет своего возраста. Взяв в захват первого, которому не повезло приблизится к вампиру раньше остальных, вампир без тени сожаления оторвал ему голову и отбросил тело подальше, которое еще в воздухе начало распадаться в прах. Следующего он поймал телекинезом в прыжке и просто на просто раздавил в воздухе, ломая с приятным слуху звуком ломающихся костей. Сложнее было увернутся от арбалетного болта, пущенного сбоку, а после того, как над его головой в том месте, где только что была шея, просвистел клинок, вампир понял, что его уверенность граничит с самонадеянностью. Даже льва может загрызть стая псов. Сильным ударом кулака пробив в груди дыру, вампиру удалось убить еще одного, более того, он успел подставить распадающееся тело под очередной выстрел. Предпоследний убийца не успел добежать до цели – его Аркон направил через всю площадку прямо на арбалетчика, готовящегося сделать следующий залп. Сгрудив их вместе, он сжал тела посильнее, с садистом наслаждением превращая обоих в комок. Удивительно, но несмотря на боль, никто из нападавших не проронил ни слова.
Точно загнанный зверь, вампир начал оглядываться. Противников он не видел, но это не означало, что их нет. Император слышал их, те приближались и скоро должны были быть здесь. Стоять на месте было бессмысленно, поэтому он попробовал «прыгнуть» к себе в покои, но натолкнулся на сопротивление, которое в стократ было сильнее предыдущего. Складывалось ощущение, что над Садом распространилась некая завеса, делающая телепортирование невозможным. Кто бы ни стоял за покушением, они знали, что делают и хорошо подготовились.
Взгляд меж тем упал на Марш, на которую убийцы не обратили внимание. Во всяком случае, пока что. Та еще сидела на коленях, но на лице отображалось непонимание иного рода. Вампир хмыкнул про себя. Не так ли давно он рассуждал о будущей мести со стороны беловолосой? Кажется, кто-то решил поквитаться с ним не дожидаясь, пока малютка созреет сама. Быстро приблизившись к девушке, он теряя времени на уговоры или споры, требовательно взял ее за руку и рывком поднял. От присущей облику медлительности в движениях и расслабленности не осталось ни следа. Вампиры хищники по своей природе и теперь Аркон оправдывал звание звериной, агрессивной грацией в движениях. Если над Садом стоит барьер, но кому-то удается проникнуть внутрь, следовательно, из него можно выбраться пешком. Не обязательно, но проверить стоило.
- Идем.
Пересекая широкими шагами площадку, бросая косые, резкие взгляды из стороны в сторону, ища новых врагов, Аркон мимолетно спросил себя – почему не оставил Шайло на месте, ведь, казалось бы, ее судьба более не должна была волновать вампира. Он же рассек их переплетенные нити буквально только что. Но размышлять над этим решил чуть попозже, ведь сейчас вопрос выживания стоял более остро.

Ускоренным шагом лавируя по кажущемуся бесконечным коридору из живой изгороди, Аркон и Шайло приближались к выходу из лабиринта. Мужчина практически кожей чувствовал прикованные взгляды, ощущал дыхание смерти на затылке, но все еще думал, что сможет выбраться сухим из воды. Главное – это добраться до дворца. Кто бы не стоял за покушением, он не способен был перебить всю стражу. Катрин и Псари, Сареф, Астартес, Раэгвен, Соломея с Ковеном, да и банально сами гости – во дворце собрался весь цвет нации, каждый из перечисленных лиц представлял собой серьезного оппонента. И уж явно не чета тем бедолагам, которых они с Марш встретили в центре лабиринта.
С каждым шагом, с каждым поворотом в Арконе усиливалась злость, подстегиваемая высокомерием. Он так привык к роли императора, к раболепству окружающих, что это помешало ему сосредоточится на выживании. Как они могли? Нет, как они посмели? Я сожму их, сожгу и развею их прах по ветру, как только выберусь и… Позади тихонько вскрикнула Марш – Аркон слишком сильно сдавил ее ладонь, впившись проросшими когтями в плоть девушки, по прежнему увлекаемой им, точно ребенок, по коридору из вечноцветущей зелени. Повернувшись и нахмурившись, вампир все же отпустил ее. Может не стоило ее брать с собой? Она могла стать обузой да и вогнать в него кинжал в самый неудобный момент? Нет, бедняжка еще не пришла в себя, поэтому стоило использовать ее еще раз. Последний раз. Чтобы выбраться. Чтобы остаться в живых. Чтобы отомстить.
Лабиринт, словно заколдованный, обнажал в нем самые темные и малопривлекательные черты характера. Прежде славившийся непоколебимой осмотрительностью и стойкостью, Аркон все сильнее отдавался в волю обуреваемых чувств. Виной тому, наверно, было прожитое только что наслаждение. Но это мешало. Как сейчас, когда он не заметил притаившегося стрелка – но с ним разобралась Марш, изящно, мимоходом, отправив неудачника в безвременье. Нет, все же он взял ее не зря.
Наконец, показался просвет. Как же долог был этот путь! Вдвоем с бывшей ученицей, они выбрались из Сада и поспешили к ближайшему входу. По бокам, точно заговоренные метнулись тени, но их остановил тлетворный магический порыв от Шайло и силовой удар Аркона. Последние шаги и вот, он уже под сводом здания, но проблема – теперь никто не утыкается ему в спину. Вампир резко развернулся, предчувствуя что-то нехорошее (будто прошлых событий ему не хватило) и заметил, как Шайло Марш застыла перед входом с озадаченным видом. Взгляд вампира спустился ниже, к ногам девушки, заметив едва-едва светящуюся силовую линию, выполненную из рун. «Ловушка» - мысль-триггер, после которой двери в залу, в которой оказался Аркон захлопнулись, отрезая ему путь наружу.
Вампир оказался в полной темноте, но это напрягало его в данный момент меньше всего. Как известно, темнота – естественный союзник сородичей, они рождены в ней, пропитаны ею и видят сквозь нее как живые в яркий солнечный день. По мановению чьего-то умысла, вероятно, зловредного, в зале, узкой и длинной, с резными колонами, над которыми трудились лучшие ученики Тристана, зажегся магический свет. Светильники, расположенные на стенах с хирургической точностью и педантичностью друг напротив друга, осветили помещение. Аркон не спешил идти вперед, понимая, что попал в западню. Это было даже смешно. Кто-то отлично знал, как он поступит, в случае нападения, куда пойдет. Кто-то знал о его сильных и слабых сторонах. Даже то, что он побрезгует брать с собой серебряное оружие, оставленное на площадке в Саде. Действительно, смешно. И немного страшно, хотя Аркон бы ни за что в этом не признался.
Напряженное вслушиваясь в тишину, он сделал один единственный шаг вперед. И когда шаг был завершен, слева, из-за колонны выступила она. Та, кого Аркон был ожидал увидеть меньше всего. Она практически не изменилась с памятной ночи. Темно-русые кудри, крупные, полные нежности голубые глаза, пухлые алые губы и слегка курносый нос. Лицо, которое он жаждет видеть каждый сон и которое приносит лишь кошмары и боль. Лицо его сестры.
Дева выступила из-за колонны, со слегка напуганным видом молодой лани, которая не видит охотника, но ощущает его шестым чувством. Едва-едва касаясь холодного камня обнаженной ладонью, она сперва будто бы не замечала перед собой застывшего в натуральном шоке брата, но переведя взгляд налево и сфокусировав его, ее лицо преобразилось. Призрак, наваждение, греза, иллюзия. Аркон все еще не мог поверить собственным глазам, когда София, приоткрыв рот, бросилась к нему на грудь.
Как ждал он этого часа и как необычен был этот миг. Но как и почему? Не призрак, но из плоти, его сестра, его София, содрогающаяся от то ли холода, то ли страха, сердечно прижалась к нему всем телом, уткнувшись как когда-то носом в грудь. Радость от долгожданного воссоединения затмила разум, отбросила все мысли, все подозрения. Мужчина закрыл глаза, урывшись в ее волосы носом, вдыхая их аромат и благословляя небеса, Рилдира, Имира, всех богов, что знал и не знал, за этот необыкновенный подарок.
- Аркон, мне так страшно. – молвил родной сердцу голос, ради которого вампир был готов перевернуть горы и все мироздание верх дном, ради которого чуть не истребил империю с ее жителями. Ему тотчас захотелось успокоить ее, утешить, сказать, что все в порядке, вот только…
Он привык к ролям, которые отыгрывал. Император, пресыщенный аристократ, актер, ученик. К ролям и имени. Своему вампирскому имени. Аркон – он прожил под этим именем слишком долго, но сейчас оно казалось чужим, каким-то враждебным, ненастоящим. Мужчина не сразу сообразил, что та, ради которой он отдал столько жизней, та, ради которой он должен был отдать еще больше, ни за что бы не стала называть его так. Даже если бы знала всю его историю. Алатор. Так его звали. И так должна была называть его она.
Мгновение. Второй удар. Мужчина оторвал от себя девушку, которая тотчас взглянула ему в глаза. Она выглядела как София, пахла как София, говорила ее голосом. А еще она сжимала в миниатюрной ладони рукоять кинжала, острие которого вошло в его тело. Жуткое жжение начало распространяться от раны в боку до дальних окончаний, но эта боль не могла затмить той бездны агонии, в которой оказался Аркон, по воле простого осознания факта, что это все ложь. Дрожащие пальцы мужчины сместились на горло самозванки, начиная стальными тисками сдавливать ее светлую, слегка бледноватую, тонкую кожу. Губы лже-Софии раскрылись в беззвучном крике, она вытащила из его тела оружие и вновь тут же воткнула снова, но вампир словно не чувствовал нового удара. По коже девушки заструились первые ручейки крови, исходящие от ран, которые оставляли выросшие когти.
- Прости меня, прости – едва-едва, на уровне слышимости, молила она, продолжая орудовать кинжалом, а он, с отсутствующим, отрешенным лицом, стоял, вгрызаясь пальцами в ее мышцы, до того момента, пока она не ослабла на его руках. Где-то в другой вселенной послышался звон металла о каменный пол – дева выронила кинжал из ослабевших рук. И вместе с ее духом, ослаб и сам мужчина, упав на колени, но все еще удерживая ее тело на руках.
- Кто ты? – глухо спросил он.
- Кто ты? – спросил вампир еще раз у мертвого тела, не до конца понимая, что наделал. Если это иллюзия, она должна быть развеяна. Тот час. Но девушка не менялась. Почему? Это не могла быть София… или могла? Уронив тело, Аркон поднял в воздух окровавленные ладони, пристально разглядывая их, словно видя впервые. Разум метался, в поисках ответов, но продолжал останавливаться на трупе, который потихоньку уже истлевал.
- Что ты такое? – сорвавшись, вскричал мужчина, схватив Софию за плечо и начиная бешено трясти. Лицо его исказилось до неузнаваемости.
- ОТВЕТЬ! ЧТО ТЫ ТАКОЕ? – из его глазниц заструились ручейки крови, а вопрос мерно перешел в завывание. Он, великий владыка Темных Земель, император, могущественный вампир, дуривший разумы сотен и тысяч смертных и бессмертных личностей, рыдал, стоя на коленях перед прахом, раз за разом задавая ему один и тот же вопрос, то прижимая, то отнимая от лица окровавленные длани. Привкус потери казался невыносимым. Хотелось вскрыть себе голову, лишь бы больше не повторять этот вопрос, вопящий в застенках разума на тысячи языках. Хотелось разорвать на себе одежды, вскрыть грудную клетку и обнажить гниющий ком, пожирающий его заживо, точно магма.
- Хватит, пожалуйста. Хватит! – он скорчился к земле, прижавшись лбом о плиту, и мелко начал о нее биться, скрестись ногтями, точно кошка. Куда спрятаться, куда убежать, откуда взять сил, чтобы подняться и откинуть это все? Кто бы не замыслил спектакль, Аркон готов был признать свое поражение, умереть от его руки, сделать, что угодно, только не чувствовать себя… живым.
- Да, пожалуй, хватит с него. – произнес чей-то бесцветный, но все же полный высокомерия, женский голос из тени и щелкнул механизм арбалета. Серебристый дротик вошел в тело корчащегося вампира сбоку, отбросив ослабленное тело на спину. Из темноты, откуда пришел выстрел и откуда послышался женских приказ, появилось трое фигур. Краем глаза мужчина, все еще всхлипывая, опознал в пришедших по его душу близнецов. Ракан и Ямина. Их так и не изловили. Но кто это стоял между ними? Невысокая вертлявая фигура, лицо, полное оспин и знаменитый шрам по всей левой стороне. Пес, шелудивый, служивый, завистливый. Люсьен Моро. Не дождавшись благословения одного бога, он перешел к другим.
Фигуры медленно подошли к лежачему на полу вампиру, не способному найти в себе ни физических, ни моральных сил подняться и дать последний бой. Бывший слуга Аркона предусмотрительно зарядил еще один болт и держал тело на мушке на случай, если хозяин решит все же подняться. И хотя эмоциональный шквал, подогреваемый близнецами, сошел на нет, Аркон признал, что проиграл.

Отредактировано Аркон (30-12-2020 21:17:32)