Вечер не сулил ничего хорошего. Судьбоносный вечер. Весь путь до поместья генази думал только об этом. Лишь о том, что возвращаться назад уже поздно и всё, что остаётся - довести дело до самого конца. Исполнить предначертанное и выйти из этой битвы победителем. Выбор Хранителя нельзя назвать лёгким. Одна госпожа умрёт. Кто-то точно умрёт этой ночью и лик Дома изменится вне зависимости от произошедшего.
Стоило пройти ворота, войти в зал и всё сразу стало на свои места. Старшая из рода Дильшат оправдала все ожидания Варуна. Позором было бы застать её в неведенье, не вооружённой необходимой информацией. Она в гневе. Она … боится? Страшится самого худшего и видит в каждой тени зло. Взгляд генази окинул бийим с ног до головы. Наверное, каждый жадный к власти господин рано или поздно становится таким: пугливым параноиком, мыслящим о том, что всякий бродяга желает отобрать накопленные богатства. Но в этом зале сражение достигло пика. Две змеи, две кобры, скрывающиеся в покровах собственных масок, сошлись в поединке, исход которого уже предрешён и известен каждой из них.
Варун молчал. Смиренно наблюдал за тем, как Жемчужины Халифата ведут свою коварную игру и расходятся. Вопреки работе Хранитель редко задумывался над тем, что чувствует юная бийим, находясь на воспитании у такой жестокой матери. Лишь в этот длинный день подобные мысли стали посещать его чаще. Быть может с глаз спадала слепота, отступало в сторону вассальное равнодушие? Быть может.
Освободившись из плена собственных мыслей, Варун приосанился и вновь обратил взгляд к госпоже.
- Бийим. Я встретил Вашу молодую госпожу в городе совершенно случайно. Уж правильно или нет, но отпустить её одну я никак не мог. Потому решил сопроводить до владений господина Забира и обратно.
Сделал небольшую паузу, переводя дух, краем глаза наблюдая за тем, как уходит Римма.
- Улицы Гульрама небезопасны, бийим. Многие захотели бы воспользоваться моментом и взять быка за рога, попытавшись стребовать с вас чего-нибудь за жизнь дочери. Мы пришли к господину Забиру, но… застали его в печальное время, - потупил взгляд генази, - Отдав почести усопшему, поспешили вернуться. Но Вы, бийим, и сами знаете традиции. Это дело не быстрое. В обществе эфенди важно… соблюдать ритуалы.
Теперь в легенду осталось лишь поверить. Вся ложь держалась на плечах пары человек и стоило проколоться одному - весь план был бы сорван. У дворянства Халифата действительно много муторных и затяжных ритуалов. Того требуют традиции, без них рассыпалась бы культура и каждый шах или султан возомнил бы себя суверенным господином. Исчезла бы честь, пропало бы уважение и непременно полились бы реки крови. Изумруд Востока огнём и мечом сравняли бы с землёй его собственные дочери и сыны.

Вопрос, напрашивающийся сам собой, был изречён и маг слегка приосанился. Ожидать простой беседы, без выяснения обстоятельств, не было веры и от того Хранитель успел подумать над некоторыми ответами заранее.
- Удивило, бийим. И как раз потому я не имел выбора, кроме как присмотреть за Вашей дочерью. Какими бы ни были её намерения, всё ограничилось простым визитом и не более, в этом нет сомнений.
Простым жестом руки он уложил ладонь на навершие, покоящейся на поясе, сабли и гордо поднял голову, будто нарочно кичился тем, что совершил такой важный поступок. На деле же ненависть и вина терзали старую душу одинаково. Никогда ранее генази не приходилось так нагло лгать своей госпоже, никогда ранее он не шёл на подобное предательство, но… в то же время в голову приходило болезненное осознание того, что многие годы жизни провёл он под эгидой тирана и убийцы. Никто не скажет, что есть правильно и ни одна душа не может упрекать живущих в том, что они следуют за тем, во что верят. Вина. Тяжёлая вина генази была в том, что он не смог, не сумел, раньше разглядеть в своей прекрасной и сильной бийим тот самый топор палача, уже высоко занесённый над головой дома Дильшат.
Взгляд ярких огненных глаз ни на секунду не сходил с размышляющей госпожи. Её голос пугал. Устрашал тем, что невозможно было понять, что скрывается за его завесой и какие мысли сейчас наполняют голову Жемчужины Востока. Гневится ли она? Насмехается над Хранителем, зная всю правду о происходящем или упивается собственным триумфом? Едва заметно маг набрал полную грудь воздуха и плавно выпустил его, устаканивая собственные многочисленные мысли.
- Не смею более Вас тревожить, бийим, - с почтением маг плавно поклонился, спешно удаляясь.
У самого выхода из зала, он на миг остановился. Взгляд потупился в пол.
- Как и всегда … - пробормотал генази себе под нос.
Пожалуй, в этом Варун ни сколько не лгал. Преданность дому ни сколько не изменилась, ни коим образом даже не пошатнулась. Дом - большой и много душ нашли приют под его крылом. Ни одной тайны он не поведал врагу и никоим своим действием не поставил интересы дома под удар. Впрочем, в случае неудачи, никто даже не подумает об этом. Клеймо предателя не вымоется никогда и вряд ли даже смена нескольких поколений по-способствует этому.
На коридоры дворца опустился навязчивый холод ночи. Здесь, на востоке, в жаре тропических дней, вечерами накатывала прохлада. Ей не сравниться со стужей северных хребтов или ледяных горных шапок, но даже эта покалывающая пелена заставляла мага время от времени покрываться мурашками. Длинная галерея была освещена лампами и фонарями, магическими светилами, гипнотизирующе парящими над металлическими постаментами. Под высокими потолками даже Варун казался крошечным и подавлялся массивными силуэтами самых разнообразных элементов архитектурного декора. В такой обстановке можно отвлечься от суеты. Всякая проблема кажется мелочной и бывает, ненароком, думаешь, что никакие неприятности мира всё равно не смогут пошатнуть эти незыблемые каменные своды. Он остановился у широкого палладианского окна и упёрся руками в резной парапет. Отсюда открывался вид на небольшую часть сквера, что обрамлял резиденцию и отделял её от сада. В обычное время, уже должно было бы отходить ко сну, но сегодня генази не сомкнёт глаз и вполне возможно, что не сможет сомкнуть до тех самых пор, пока тело само того не пожелает. На лице его застыла улыбка. Весьма глупая, учитывая происходящее. Гульрам умеет застать врасплох, поглотить своими бесконечными интригами и махинациями. В этом городе выживает только тот, кто умеет подстраиваться под ситуацию, а тем, кто хочет спокойной мирной жизни в стабильности и порядке тут не место. Кто-то на западе говорил, что в крови каждого гульрамца текут амбиции, гордость и азарт и в этом изречении была доля истины.
Глубокий вздох. Чародей опустил голову, прикрыв на несколько мгновений глаза.
- Ну всё. Пора взять себя в руки. Назад уже не вернуться и выбор ты уже сделал, - начал он монолог, разминая шею, - … правильный, несомненно. Теперь осталось только победить. Как и всегда.
Вытянулся на месте, приосанился. Уж точно не ему бояться смерти, слишком долго носит его земля Альмарена. Ужасы потустороннего существования или забвения, давно не пугают бессмертного и бывают такие моменты, когда, наоборот, сильно манят. Из этого пьянящего чувства обычно рождаются авантюры, коим не следовало бы случаются. Коридоры и террасы сменяли друг друга, залы мелькали за залами, на протяжении всего пути до покоев юной госпожи, маг встретил лишь несколько придворных, поспешно удаляющихся по своим делам. Один из них, пожилой писарь, увлёк магистра беседой, от которой тот старался всенепременно уйти. Старик любил расплываться мыслью по древу и всегда утверждал, что его дела важны и никоим образом нельзя ими пренебрегать. Донесения, сводки, письма, печати. Все фамильярности и ритуалы, какие мог представить двор эфенди, он держал в голове и скурпулёзно следил за тем, что каждый, без исключения, соблюдал нормы установленного этикета. И прошло, вероятно, больше часа или двух, прежде чем генази смог отложить обсуждение канцелярских дел на потом.
У входа в покои своей новой покровительницы, маг остановился. Была ли необходимость в том, дабы напоминать девочке о том, что ей нужно выдержать планку и достойно выглядеть на приёме? С такой матерью любые иные варианты изначально невозможно и, вероятно, наказуемы. Но указ есть указ и проще выполнить его, нежели гневить львицу. Кулак неторопливо и нарочно громко постучал в дверь.
- … Госпожа?