- Как же мне тебя не хватает… - Раздался тихий голос в семейном склепе де Шоте.
Звонкие каблуки стучали по каменному полу, а вскоре тишину разбил резкий шорох и еле слышное пение.
Баронесса убирала старые, завявшие и иссохшие цветы с гробнице своего родителя, на ощупь стирая с камня неровности тленных растений. Она напевала мотив, пол который год назад Генрих уходил из жизни. Мотив разрушения и горя - горящего Аримана, умирающего правителя, уходящего из жизни отца.
Когда ее руки не нашли более ни одного сухого листочка, Линда положила на центр гробницы длинный стебель белой лилии. Затем он сделала так же для и с гробницей матери.
Стоя в стенах родового склепа, скрытая от ещё теплого, осеннего солнца, вдали от сопровождающей ее прислуги, Ада постояла несколько секунд в нерешительности, но все же, уже через секунду она опустилась на пол, горько заплакав.
Теперь, когда она занималась государственными делами, подписанием бумаг и правлением своей родины, иногда Линде так не хватало сил, а то и банально времени элементарно выпустить свои эмоции - при своих подданных это было непозволительно, при Арадии и Лоренцо же просто стыдно.
За год ее правления младшая де Шоте не стала не только символом надежды Аримана, люди пророчили ей длительное будущее. Она послушно следовала рекомендациям Лоренцо, а также советникам отца, когда собственного опыта не хватало, для жителей оставаясь при этом «лучом света и надежды», которым она была и до того.

К слову, ее союз с Лоренцо не утихал с уст горожан - что будет с их землей, что будет с Ниборном, останутся ли они союзниками или ещё что, и как поступит баронесса, скрепи они свой союз браком - как бы один оставил свой город?
Эти вопросы стали особенно актуальными, когда весной господин Сальгари де да Серра официально попросил у Аделины руки и сердца, получив ее согласие в ответ.
Даже возмущённые голоса горожан о тифлинге в приближении у знатных особ померкли, ведь союз с Ниборном мог означать скорые перемены, да и по выкрикам многих барышень - какой красивой парой были эти двое, это был союз, заключённый на небесах.

- Я бы так хотела, чтобы вы были рядом… Чтобы ты услышала мою игру, чтобы ты сопроводил меня к алтарю… Почему мне до сих пор так больно..? Мама, папа…

***
Сегодня был один из ее свободных дней, так называемых выходных. Не то, чтобы Аделинде кто-то указывал, когда работать, вовсе нет. Она в принципе редко переставала работать, стремясь к идеалу и продуктивности своего отца.
И все же, ей казалось, что работала она недостаточно.

Оказавшись во внутреннем саду своего замка, де Шоте пожелала остаться одной. Весь этот год она отказывалась от повсеместного сопровождения, а в свои покои все так же пускала лишь герцога и полукровку, да свою приложенную Амели.
Аделинда не хотела быть одна, но и не желала проводить время в компании своих подданных или помощников.
Несколько дней назад она отправляла письмо своему избраннику, в Ниборн, где говорила, как тоскует по герцогу, как все ещё грустит из-за потери отца, особенно, сейчас, когда близилась годовщина его кончины.
- Я так хочу тебя обнять… - подумалось баронессе, пока она перелистывала страницу одной из своих книг.

- Недостаточно хорошо… Недостаточно… Ты никогда не заменишь его, ты никогда и близко не будешь… Я пытаюсь… Это все зря. Это все впустую. Нет, нет… Я смогу… Ты ничего не сможешь… -  Мысли баронессы роились в ее голове, привычно оспаривая ее усилия, желания и амбиции.
За этот год она научилась не поддаваться панике. Казалось, Ада, окончательно, примирилась с той своей частью, которую некромант назвал ее внутренней тьмой, и теперь пыталась назвать эти голоса паранойей, самокритикой… и чем еще угодно, в зависимости от того, когда шепотки раздавались в ее голове в очередной раз.
Лоренцо многому ее научил - ценить себя, быть уверенной в своих намерениях и силах, действовать, следуя не столько нутру, но и расчетливому разуму.
Он был так великолепен… Разве что, он чаще всего был так далеко.
И Аделинда понимала, у герцога было свое государство, свои дела, свои обязанности… Но как же иногда ей не хватало его присутствия. Ни совета, ни поддержки - именно присутствия.
Да, конечно, она была хрупкой и слабой, но тогда, в лачуге под Ниборном, де Шоте обещала сделать все возможное, чтобы стать сильнее, для себя, баронства и для самого де ла Серы. И она лезла из шкуры вон, не жалея себя, лишь бы стать лучше в самые кратчайшие сроки, так еще не сделать это в ущерб своей родине.
В итоге она валилась с ног каждый день, работала до самой ночи, вникала в дела Аримана, читала литературу, которую ей доставали еще и в более редком виде, лишь бы она могла ознакомиться с этими трудами самостоятельно.
- Да ты не можешь без помощи… Ты бесполезна… Баласт… Я все могу. Я не подведу отца.
Отец…

Толстенный том, испещренный точками лежал на ее коленях, подобно кандалам, пока Аделинда сидела в кресле с закрытыми глазами.
Она просто уснула, так и не дойдя до своей кровати, заплакав о своем родителе вновь. Ее щеки уже не были такими красными, но ресницы предательски слиплись от слез, выдавая скорбь наследницы.
И все же ее сон был спокоен… Во сне ее родители улыбались ей, сидя рядом, а вся правящая чета сидела в широченном ложе. Аделинде всего-лишь приснился кошмар, она забралась между отцом и матерью, и ныне сидела в безопасных объятьях  Генриха, слушая нежный, тихий мотив, что напевала его возлюбленная супруга.

- Доброй ночи, ma bella.
- Доброй… - В дреме повторила Аделинда, лишь через секунду резко открыв помутненные глаза. - ...Лоренцо?
Закрыв томик, она заставила его сползти на бок, к подлокотнику кресла и в плавном порыве нашла ладонь своего избранника, держась за его ладонь.
Увидев себя его же глазами, как она обычно это делала, удалось лишь через секунду. Спросонья Линда даже не сразу сориентироваться, а уж тем более встать. Ее лицо на секунду исказил еле заметный оскал - этот талмуд обесточил ее ноги, лишив их крови и сил. Именно поэтому Ада так поспешно схватилась за руку Сальгари.
Когда ей все же удалось подняться через несколько секунд, она прильнула к груди Лоренцо, уткнувшись лицом в его грудь. Так она делала весь этот год, так она делала еще четырнадцатилетним ребенком, когда Лоренцо спас ее в Ариманских лесах, сбегая от прошлой жизни. Этот жест мог ничего не значить для мужчины, она понимала и принимала это, но сколько же он значил для нее…
К чему были вульгарные поцелуи и сальные обяътья, подобные хватке удава?
Тот порыв нежности, который она вкладывала в этот простой знак внимания, вырывался из ее разума, окатывая мужчину подобно ласковой морской волны.
- Ты пришел… - Только и смогла прошептать баронесса, озаренная счастьем.
Больше и говорить было нечего.
Он был рядом, он был с ней...

- Я и так ничего не делала… Порой мне кажется, что я и сейчас бесполезна… - С горечью вырвалось ее честное мнение. - Все это свалилось так внезапно… Вероятно, отец думал, что я смогу скорее пойти под венец. Кто ж знал, что он сам… - Грудь сдавил болезненный ком, который был сравниться лишь с горячим железом, разливающимся по ее груди. Аделинда не смогла закончить свою мысль. Не сейчас, не сегодня. - Я понимаю… Но мне нужно быть лучше. Быть достойной… его.
Она подняла голову, и “взглянула” в глаза своему избраннику.
Его предложение озарило лицо баронессы мягкой улыбкой, полной доброты и света, который могли видеть лишь самые близкие и дорогие ее сердцу люди. Наивная, детская непосредственность. И вновь Лоренцо мог ощутить всю палитру ее эмоций, что она испускала наружу, словно она была цветком, который распустился в этой комнате, одарив ее своим ароматом. Нежный, тихий отголосок чистейшей неподдельной любви и признательности в паре с влюбленным молодым лицом…
Как многое она хотела дать ему. Она была готова на многое - одаривать его своим доверием и поддержкой, переступить через страхи, шагать бок о бок, лишь бы быть подле Сальгари.
- Хорошо. - Послушно кивнув, Аделинда отдалилась от де ла Серы и ненадолго скрылась за ширмой, чтобы переоблачиться в ночное одеяние, сделанное из тонкой нежной ткани. - Мне очень интересно послушать твою историю… Да, расскажи, пожалуйста. Располагайся... Я сейчас... Одну минуту...
Наверное, я и правда устала… - Неловко и тихо рассмеялась баронесса, чтобы разрядить нависшую тишину. Снять платье непослушными спросонья пальцами оказалось куда сложнее. - А ты можешь посидеть со мной в кровати? Я хочу… побыть с тобой…
И она не имела в виду близость мужчины и женщины. Просто быть рядом. Касаться его кожи, ощущать запах, прислониться к плечу Лоренцо, подержать его за руку…
Забравшись в кровать, под уютное одеяло, девушка села с подушками под ее спиной, повернув голову к мужчине.
Да, она была готова на все. Разве что один страх был куда более глубоким и сковывающим Линду до корня ее существования… И чем ближе была перспектива свадьбы, тем ужаснее этот страх казался юной баронессе.
Первая брачная ночь этой пары уже состоялась, еще там, в лачуге, год назад. И все же, если Лоренцо того хотел, она без пререканий была готова разделить с ним ложе вновь. Украдкой, пока слуги были далеко, выказывая и свое желание слиться с ним воедино, она все еще до ужаса боялась умереть подобно своей матери.
Быть убитой своим нерожденным чадом было ее главной фобией, оттого сама возможность зачать дитя, тем более, ранее заключенного союза, казалась Аделинде непозволительным… И все же она знала. Трону понадобится наследник. Лоренцо захочет укрепить свое влияние на долгие годы вперед, и со временем девушка ничего не сможет с этим поделать, и будет обязана предоставить себя для продолжения их рода.
- Насколько ты пришел? Ты сможешь остаться со мной..? Хотя бы ненадолго..? - Мягко коснувшись запястья герцога своими пальцами, спросила она, пока тот не начал свой рассказ. Склонившись к нему, Ада прильнула губами к его щеке. - Я так скучала...

Прикосновения любимого человека к ее лицу, заботливое касание его губ ко лбу растапливали, и без того, нежное сердце девушки. Она наклонила голову, закрыв глаза, прильнув к его пальцам с улыбкой. Словно домашняя кошка, дождавшаяся ласки своего хозяина - не хватало только довольно заурчать…
И все же, слова Лоренцо заставили ее вновь поднять голову и уставиться на него незрячими бельмами.
- До утра..?
- И только..? - Сдержала Аделинда этот вопрос, не желая показаться чересчур жадной.
На лице баронессы показалась прежняя тоска, лишь ее отголосок, но все же. Раздосадованно опустив голову, она скрепила их пальцы лишь крепче.
- Как же тогда я могу уснуть? Ведь, если я усну, я не смогу провести время с тобой… - В днях не было нужного количества часов. Времени вообще было недостаточно.
Линда на миг задумалась о скоротечности своей жизни вновь, пусть и на секунду… Как же она боялась, что ей не хватит отведенного ей времени. Вскоре она достигнет своего пика и начнет медленно, но верно умирать… И если она не умрет от ужасной старости, то это может произойти внезапно, и вот уж тогда все ее мечты и надежды рухнут… Времени не хватит…
Эта мысль пугала ее. Она не хотела стареть. Не хотела умирать. Девушка отчаянно цеплялась за то, что было ей дорого. Она хотела вцепиться в это сокровенное и прожить вечность с теми, кого так сильно любила.
Вечность...
Конечно, она могла разделить с будущим супругом свой или же его сон. Быть рядом во сне и наяву. Вот только она сомневалась, что сейчас у нее хватит на это сил… Да и вторгаться в чертоги разума вновь ей не хотелось. Пусть потаенное и личное останется таковым.
Вздохнув, девушка склонилась на плечо Сальгари, мечтательно прошептав:
- Я жду не дождусь, когда мы сможем быть вместе… Правда… Как же мы тогда будем делить наши замки..? Ведь ты нужен в Ниборне… А я не могу покинуть Ариман… - Прикрыв рот пальцами свободной руки, она тихо, но протяжно зевнула. - Прости… Я заговариваюсь…
Слушая историю Лоренцо, она вникала каждому его слову.
И пусть эта сказка сначала показалась ей детской небылицей, Аделинда и не думала вставить слово поперек - спокойный голос де ла Серы был так мил ее сердцу, что она просто не могла оторваться от его речи.
И вот, когда сказка подошла к концу и речь дошла до ее морали, девушка задумалась… Повернувшись к мужчине, она прильнула к его груди, положив руку между собой и ним, чтобы тыльная сторона ее ладони стала опорой щеке.
- Ты думаешь, я себя извожу? Но ведь… я же должна стать лучше.
Я хочу быть лучше. Не только в память об отце… Для тебя и самой себя. - Тихо высказала свое мнение Аделинда, задумчиво вздохнув, все же открыто, пусть и нехотя добавив истинный мотив. - Я боюсь быть разочарованием.
Подняв голову с груди герцога, а точнее, собственной ладони, де Шоте провела ей от груди, вдоль шеи и остановила пальцы на его щеке.
- Я хочу быть достойной не только отца… - Подавшись вперед, она мягко поцеловала Лоренцо, вновь разделяя с ним всю свою нежность и признательность, которую только ощущало ее существо. Разорвав этот краткий поцелуй, она уткнулась своим лбом в его, все еще держа глаза закрытыми. - Я хочу быть достойной находиться подле тебя. - Шепотом закончила баронесса, пальцем поглаживая щеку Сальгари.

Аделинда с упоением наслаждалась этими мгновениями, растворяясь в них без остатка. С юного лица не сходила мягкая улыбка, а сердце билось чаще от прикосновений Сальгари. Он был рядом, его голос излучал покой и уверенность, за его спиной она была в защите, и никто теперь не мог их разделить, ведь Лоренцо уже обладал ее разумом, ее душой и даже ее телом.
Кто бы подумал, ещё год назад, до Ариманского напастья, что их отношения будут столь тесными? Де Шоте бы точно и мысли бы такой не позволила - одинокая, озлобленная и слабая.
Сейчас же она была совсем иной. Лоренцо давал ей силы, невиданные ей до их знакомства. Он показал ей, насколько истинная забота и напутствие, в противовес опеке, важны для человека. Он был подобен опытному садоводу, который вместо того, чтобы поставить стеклянный купол над чахлым ростком, своими усилиями взрастил его и теперь пожинал первый урожай.
- Скоро в Аримане будет праздник, когда собирают последние плоды… через месяц. Люди будут провожать хорошее лето и встречать зиму. - Тихо возвестила Ада, прильнув к своему будущему супругу. - Стоит ли объединить это торжество?
Была ли она сама готова к своему же предложению? Она так хотела быть с Лоренцо, но отчего-то собственная мысль о скором союзе будоражила ее.
Ощущая его близость, дыхание на своей коже, прикосновения на своём плече, баронесса затрепетала в руках мужчины.
Все слова стали в одночасье ненужны, бесполезны. Она всецело принадлежала ему и теперь стремилась стать ещё ближе.
- Я так люблю тебя… - Вторили в унисон все голоса в голове Аделинды.

Странные вспышки и образы, остерегающий оклик отца… Силуэт герцога, пылающий в огне и окружённый руками тысячи мертвецов, желающих сожрать его заживо… тот некромант.
Девушка резко открыла глаза, шумно втянув прохладный воздух, наполнивший комнату за ночь.
Она проснулась ещё до зари, когда слепые глаза не могли уловить свет, оттого она была погружена во тьму. Все ещё напуганная видениями, баронесса недолго пыталась понять что же произошло.
Что за странный сон… Он выглядел так скомкано, но ощущался так реально.
Девушка не могла этого знать, это вышло неосознанно, но она видела именно его воспоминания. Так происходило иногда во время их близости, когда баронесса так отчаянно стремилась стать единым с любимым человеком, что сплетала их эмоции в одно целое.
Аделинда слышала дыхание герцога и ощущала его тепло - это не было сном, Лоренцо правда спал рядом. Вероятно, он и правда очень устал. Самой де Шоте было так сложно держаться наяву, что она успела лишь придвинуться к нему поближе и уткнуться лицом в его грудь, бережно обнимая правителя Ниборна, словно своё самое сокровенное сокровище.
Видит Имир, как она не хотела проснуться в постели одна, будто эта ночь была только сном. Не услышать его голоса по утру, не ощутить его кожу своей.
- Пожалуйста, не уходи.
Вот только в глубине сердца она понимала, что вероятнее всего именно так оно и будет. Сальгари делал так и ранее. Он был волен сделать так вновь, утолив тоску невесты и свои потребности.
Почему-то, именно когда его не было рядом, либо же он спал, баронесса явно осознавала безответность своих чувств, но стоило ему открыть глаза, сказать что-либо и коснуться ее, де Шоте заполнял его свет и воля. Она была послушна, она была безотказна, она верила ему.
И Аделинда желала, чтобы ее иллюзия не иссякала снова. Без этого пустота сжимала душу девушки, и она хотела жадно заполнить ее.

Аделинда проводила свое утро в кровати. Она ненадолго встала, чтобы нащупать книгу, за чтением которой он уснула накануне, и вернуться к Лоренцо, возобновив свое чтение.
Замок, казалось, еще спал…
Конечно, стражи несли свою службу, а слуги готовили завтрак своим господам, но ее помощницы не спешили будить баронессу. За последнее время она дала им понять, что более не требует этой опеки и вполне спокойно выходит из своих покоев самостоятельно.
Услышав сонный голос герцога, она склонила голову к нему, засияв в ласковой улыбке.
- Я подумала, хотя бы иногда тебе стоит отдохнуть… - Закрыв глаза, когда она ощутила прикосновение губ к своему лицу, Линда отрицательно повела головой влево и вправо, взяв герцога за руку. - Вовсе не жалею… Забочусь. Тебе правда следует иногда поспать побольше.
Я знаю про дела… Но что ты говорил мне вчера? Если я могу сгореть, можешь и ты. И я не хочу этого… Прости меня, но я хочу тебе добра.
Голос де Шоте был мягким и полным ласки. Она хотела донести ему всю эту заботу и любовь, которой она хотела окружить своего любимого.
Лоренцо стал собираться, и Аделинда поднялась с кровати, слушая его размышления с легкой улыбкой. Когда Сальгари говорил о предстоящем торжестве сам, ее сердце затрепетало с новой силой.
Мысль о том, что он сам так воодушевлен их свадьбой, отчего-то воодушевляла баронессу с неимоверной силой - он, этот прекрасный человек, разделял ее желание объединить их жизни в одну перед лицом их народов и Имира… и объединить государства?
Ада задумалась - объединение Аримана и Ниборна… Это звучало, как что-то невероятное. Неслыханное. Но это бы решило столько сложностей, да и… позабыв о ее эгоистичных желаниях, укрепило бы их родины.
- Ты хочешь объединить наши земли, как нас самих..? - Задумалась про себя де Шоте.
Но одно только слово “наследник” оборвало эти мысли.
Дыхание Линды в момент стало прерывистым.
- А что если..? Нет. Мы были аккуратны. Он бы не стал… Не до союза… Он сам бастард, он бы не решился… Может поэтому бы и решился. Нет-нет… Это не так. Наша репутация будет связана. Он не захочет славу растлителя… Но что потом?
После свадьбы он забудет об этом. Ты ничего с этим не сделаешь… Ляжешь под ним и разродишься. Страшно… Я не хочу… Кого это волнует.
Ты хочешь похоронить свой род? Отдать его ему и какому-то бастарду?
Перестань… Наверное, где-то уже гуляет шлюхин сын… Нет… Хватит.
- Я буду ждать тебя. - Послушно прошептала Аделинда, коснувшись губами щеки Сальгари на прощание.

***
Прошел день, прежде чем глашатай возвестил в Аримане о грядущих событиях. Люди на площади внимали его словам, по началу остерегаясь дурных вестей, Аделинда глазами других видела и ощущала нарастающую тревогу. Еще бы… Год назад она сама стояла на месте своего подданного, чтобы сообщить о смерти своего отца.
По ясным причинам горожане обеспокоились, не случилось ли что-то с самой баронессой, теперь, когда на “Свет Аримана” пало столько ответственности и дел.
- ...Праздник урожая в этом году станет знаменательной датой, когда господин Сальгари де ла Сера и госпожа де Шоте заключат свои отношения узами брака перед своими подданными и Имиром…
Аделинда стояла у окна неподалеку, и когда эта весть прогремела на весь город, и люди встретили ее радостными возгласами, девушка шумно выдохнула, еле сдерживая собственную дрожь.

Как и сказал Лоренцо, вскоре ей была поручена помощь.
Впервые за долгое время она могла отдохнуть и занять себя подготовкой к торжеству.
Это было так утомительно… Она рвалась помогать, как бы каламбурно это не звучало, своему помощнику куда больше, чем заниматься торжеством, но все же с течением времени подготовка к собственной свадьбе захватила ее. В конце концом, они с Лоренцо готовились стать семьей.
Настоящей семьей…
И редкие встречи с Лоренцо только подкрепляли трепет Аделинды перед предстоящим торжеством. Что-то в тайности их встреч в ее закрытых покоях будоражило ее сердце. Эти часы, проведенные вместе, когда никто бы и не мог подумать о том, что герцог находился в стенах замка…

Тем не менее, этот месяц пролетел куда быстрее, чем предполагала баронесса.
Город украшали ленты, а замок - последние осенние цветы и ягоды, вроде рябины, которые делали эти однотонные светлые букеты ярче.

Швеи окружали ее на последней примерке. Подвенечное платье было готово к завтрашнему празднику.
- Синьора, Вы выглядите великолепно! - Ободряюще воскликнула отправленная Лоренцо женщина, трудами которой, казалось бы, скромное белое платье заиграло новыми красками, когда многие слои тонкой шелковистой ткани покрыл еще один слою нежного тюля, расшитого ее кружевами.
Аделинда провела кончиками пальцев по этим росписям. Деликатные узоры на ощупь напоминали морозную роспись на окне зимним вечером. Как подходяще, ведь город готовился к наступлению зимы.
- Для меня честь заключать союз с герцогом в Вашем платье. Полагаю, Вы не спали дни и ночи… Такая работа заслуживает признания, я распоряжусь, чтобы Ваш труд был оценен сполна. - С теплой улыбкой заверила де Шоте.
Никто из этих женщин не знал, но Аделинда уже смогла осмотреть себя со всех сторон их глазами. И пусть ее волосы еще не были уложены, как это планировалось, но она правда была в восторге от такого мастерства.
Это скромное, по меркам знати, платье идеально подходило баронессе, а тонкая, полупрозрачная вуаль, расшитая все тем же кружевом по краю, не могла скрыть счастливой улыбки.

Вечером Аделинду сопроводили в купальни замка.
Ее омыли теплой ароматной водой, сдобренной эфирными маслами, которые еле уловимо пахли летними цветами. Однако, она не желала прощаться с водной толщей так скоро и возжелала остаться здесь подольше.
Завтра будет долгий день…
Отклонив голову назад, на край купальни, Аделинда позволила воде держать себя, лаская слух тихим журчанием. Она закрыла глаза в умиротворенной улыбке.
Завтра они с Лоренцо станут одним целым...

Баронесса проснулась раньше обычного, она была слишком взволнована, чтобы проспать все утро. Советы ее помощниц и служанок выспаться перед столь знаменательным днем были бесполезны…
Умывшись и встав, баронесса сменила свое облачение на дневное, но все же “домашнее” платье. Один из простых нарядов, в которых де Шоте проводила весь день в стенах замка, вдали от посторонних глаз. И если стража не сказала ничего, то одна из служанок, казалось, сторожила вход в опочивальню де Шоте.
- Госпожа, куда это Вы? - Наигранно строго спросила девушка.
- Я… хотела позавтракать в зале..? - Растерянно, не ожидая такого вопроса, ответила Линда.
- Нет-нет-нет, исключено. - Баронесса ощутила ласковое прикосновение к своим плечам, будто ее уже хотели увести куда-то… В общем, через момент так и произошло.
Следуя настойчивым указаниям рук на своих плечах, Аделинда забеспокоилась, но юная служанка опередила ее вопрос:
- Гости уже прибывают в замок, значит, и господин Сальгари скоро прибудет. А что если он увидит Вас до церемонии? Мы же не нарушим традицию? - И тут Аделинда в одночасье выдохнула. Она и позабыла об этом странном обычае. А вот ее сердце заколотилось вновь от мысли приближающегося праздника. - До Вашего сопровождения в Храм Вам стоит оставаться в этом крыле. Не беспокойтесь - мы предоставим Вам все нужное.

Аделинду окружили заботливые руки ее помощниц. Ей принесли завтрак, ее оставили в одиночестве с очередной кухней на оговоренное время, а затем вернулись возвестив о том, что стоит начать подготовку.
Ее раздели до гола и осмотрели в последний раз, будто проверяя, нет ли на ее фарфоровой коже никаких синяков и царапин, ровно ли подстрижены ее ногти, нет ли какого подлого волоска…
Аделинде было не очень приятно, а еще больше неловко, и она прикрывала себя ладонями, но таковы были традиции - невеста должна была быть идеальна.
Вскоре на нее надели сорочку, которую она могла бы носить во время всех этих приготовлений.
Баронессу холили и лелеяли, ее кожу вновь сдобрили нежными кремами и ароматными маслами, чтобы та была еще мягче обычного и лоснилась на солнце от своей ухоженности, ее волосы заплетали в косы и закалывали шпильками, оставив по желанию госпожи несколько прядей, обрамляющих ее лица, ее щеки и губы немного зарумянили, но де Шоте, как и всегда, отказалась от тонны грима, которую так любили ее сверстницы, тайно наблюдая за своим отражением в зеркале глазами своей “свиты”. Единственное непривычное и новое, что она позволила себе - слегка подвести глаза, чтобы они сделались игривыми и озорными.
Их сборы прервал деликатный стук в дверь:
- Госпожа де Шоте?
- Да, входи. - Это была одна из служанок. Она была обеспокоена и читала письмо. Ада обеспокоенно выпрямилась, ощущая тревогу женщины.
- Господин Элиан… Он умер… Несчастный случай, насколько я понимаю. Его родные занимаются похоронами и сообщают, что не смогут явиться сегодня.
- Элиан..? - Тревожно переспросила Аделинда, повернувшись к женщине. - Имир милосердный… Пожалуйста, скажи моему советнику отправить письмо с моими соболезнованиями в кратчайшие сроки. А еще попроси написать, что я навещу их в ближайшее время.
- Да, госпожа. - Кивнув, женщина покинула комнату.

- Госпожа, экипаж ждет. Все гости и господин Сальгари уже направляются в Храм.
- Да, иду. - Конечно, она бы предпочла и сама провести время в компании приглашенных. Но опять же… Традиции-традиции.
Взглянув на себя глазами помощницы в последний раз, Аделинда покивала собственным мыслям. В своем платье, скрытая вуалью, она выглядела скромно, при этом нарядно, ничего лишнего. Все, как она любила.
У экипажа ее ожидали Амели и советник, который был правой рукой ее отца, а теперь был и ее правой рукой… Это никогда не заменит отца, но де Шоте не могла подумать о другом человеке, который мог бы сопроводить ее под венец.
- Как бы я хотела, чтобы ты был со мной...
Она выросла на его глазах так же, как и на глазах покойного Генриха.
- Ты прекрасно выглядишь, Линда.
Лишь в карете баронесса тихо спросила:
- Мой дядя..? - Она не стала заканчивать эту фразу. Она знала, что он не приедет. По правде говоря, девушка даже не знала, где сейчас был ее родственник.
- Мы не смогли с ним связаться. - Ответил советник.

Храм Имира и толпа горожан радушно встретили Аделинду. Стоило ей выйти наружу под руку со своим советником, она услышала восторженные и радостные возгласы.
И вот двери храма стали открываться. Ладонь баронессы нервно вцепилась в рукав мужчины, ее сердце было готово выпрыгнуть из груди…
- Ты как? Готова? - Положив свою ладонь поверх ее, тихо спросил советник.
Линда просто кивнула в ответ, и так, сделав глубокий вдох, она последовала в Храм, где перед алтарем ее уже ожидал Лоренцо.

Аделинда взяла за руку своего жениха, учтиво улыбнувшись советнику.
Он всегда помогал ей, как мог, особенно, последний год, но особенно сейчас было заметно, насколько неуместным он казался самому себе - на его месте должен был быть Генрих. И все же он счёл это за честь, сопровождать окрепшую и повзрослевшую баронессу под венец, когда она смущенно предложила ему эту «должность». Да и своих сыновей он женил довольно давно.
Линда помнила их с отцом шутки про становление родственниками через брак своих детей, вот только пока мальчишки были свободны, Ада была слишком мала, а ее слепота скорее делали ее сводной младшей сестрой в глазах юношей. Впрочем, ее всегда это устраивало.

С прикосновением Лоренцо к своей руке де Шоте ощутила, как по ее мышцам пробежал знакомый импульс. Прошло несколько секунд, и поволока сошла с зелёных глаз… Это произошло медленнее, чем когда Сальгари прикасался к ее лицу, но сейчас это жест был просто неуместным.
И все же - Ада не ожидала увидеть его своими глазами. Это заставило счастливые слёзы проступить на ее глазах, она широко улыбнулась Сальгари, неподдельно влюблённо разглядывая герцога во всем своём великолепии.
- Но ведь… это же наш секрет..? - Тихо раздался ее голос в голове Лоренцо, а уже через секунду он услышал, как с губ невесты раздался шёпот. Она была безмерно благодарна этому дару - видеть мужчину самой в день их бракосочетания. - Лоренцо… Ты великолепен…
Ее спасало только то, что уже в паре метров никто бы не смог рассмотреть лицо под белой вуалью. Пальцы девушки взялись за ладонь герцога сильнее, не потеряв при этом былую нежность, и она повернулась с Лоренцо к алтарю, где их ожидал жрец.
- Сегодня, дети мои, мои собрались в храме Его, чтобы стать свидетелями, как эти две души соединят свои жизни...
Она читал свои молитвы и речи на протяжении долгого времени, ходил кругами вокруг молодоженов с благовониями, и Аделинда не особо слушала большую часть его слов. Ее Вера в Имира, казалось, изрядно поиссякла.
Девушка держала голову опущенной, так того требовала традиция - невеста склоняла голову перед жрецом, что передавал ее своему избраннику перед лицом их Бога так же, как отец вручал судьбу девушки в руку жениха буквально.
Лоренцо мог ощутить волнительную дрожь в ее ладони. Де Шоте не переставала улыбаться, пытаясь украдкой взглянуть на него.
Наконец, когда обряд был почти завершён, богослужитель обратился к правителям:
- А теперь, перед тем, как вы заключите узы брака, я даю вам слово, чтобы дать личные клятвы друг другу. Пожалуйста…
Ада на секунду растерялась, но вскоре повернулась к Лоренцо лицом. Она сделала вид, как ищет его вторую руку и, взявшись за обе ладони мужчины, сомкнула их пальцы в замок. На ее, ныне зрячих, зелёных глазах блестели слёзы, но лицо было озарено счастливой улыбкой.
Она перевела дух и робко начала:
- С тех пор, как я увидела тебя впервые, я… знала, что наши судьбы будут связаны друг с другом. Ариман звал меня своим светом, но до встречи с тобой, мне кажется, я жила во тьме, ведь... моим светом стал ты. - Заявила Линда, признаваясь в своих чувствах открыто и публично. Ее голос немного дрожал от волнения, но от этого казался только более честным.
Конечно, с тех пор, как они объявили помолвку, всем было ясно, что между баронессой и герцогом были какие-то отношения, но по большей части высший свет, вероятно, предполагал их политическую выгоду.
А уж кто бы мог предположить, что говорила она не о встрече год назад, когда свита с герцогом во главе спасли Аделинда от некроманта, разгромившего ее родину, а о случайной встрече вот уже девять лет назад… именно тогда она полюбила его тень, и год назад полюбила самого Сальгари только больше.
- Здесь и сейчас, перед лицом своих подданных, моих предков и Имира я клянусь в своей верности и любви к тебе. Покуда сердце стучит в моей груди... я буду твоей.

Отредактировано Аделинда де Шоте (24-05-2020 14:56:57)

Аделинда слушала слова Лоренцо, и ощущала, как волна неподдельного счастья переполняла ее… Оно вырывалось наружу, захватывая ее, герцога, людей поблизости.
Его слова заставили девушку улыбнуться на выдохе, пока по ее щеке сорвалась единственная слезинка. И как бы баронесса не уставала плакать за свою недолгую жизнь, эта капля на юном лице была простительна… Если бы только она могла ронять слезы только по подобным поводам… О, она бы приняла это бремя с распростертыми объятиями.
- Лоренцо… - Благоговейно прошептала де Шоте, выслушав его клятву. Это было выше ее, она просто не могла удержать своего трепета.
Клятвы были произнесены, и жрец возвестил:
- Властью данной мне благочестивым Имиром, я объявляю эту Аделинду де Шоте, баронессу ариманскую, и Лоренцо Сальгари де ла Серу, герцога ниборнского, мужем и женой. - И так буря овация захватила зал храма, а город залил голос колоколов, подхватывая праздничный гул горожан и приехавших на ярмарки зевак. - Вы можете поцеловать невесту. - Тихо добавил служитель мужчине.
Лицо Аделинды, пусть и лишенное зрения вновь, стоило их рукам оторваться друг от друга, ничуть не поникло. Она улыбалась столь счастливо и невинно, а по ее щекам вновь катилась небольшая, уже вторая за обряд, слезинка, - Линда совсем расчувствовалась, трепетная душа...
Баронесса терпеливо дождалась, пока ощущение вуали покинет ее лицо и подалась вперед, мягко, бережно касаясь губ Лоренцо своими.
Скромного и краткого поцелуя было достаточно, все же она была невестой, невинной девой в белом, она была непорочным “светом Аримана”... Ни к чему чужим глазам было видеть, что она была готова впиться в губы Сальгари с жадностью и страстью, подобной жаждущему крови вампиру.
Нет, нет, это было ни к чему.
В лице своих горожан она была неизменна… Она была должна.

Выходя из собора под руку со Лоренцо, она встречала город с улыбкой на лице. Супруга ниборнского герцога. Аделинда сияла от счастья, которое выливалось из нее, подбадривая дух толпы. Люди кричали поздравления, девушки охали от красоты правящей теперь уже пары, колокола все еще возвещали о заключенном союзе…
Аделинда спускалась все ближе и ближе к экипажу, пока ее не остановило странное ощущение, выбивающееся из общей массы.
Тревога… Тревога, сравнимая только с ее собственной, когда она потеряла из виду своего ментального взора отца и Лоренцо, ступив в портал.
Линда смотрела на людей вокруг их же глазами, пока не увидела слева от себя маленькую девочку. Ей было года три-четыре на вид. Она протиснулась между людьми, используя своим маленьким размером. Ребенок был заворожен и глазел на пару, выходящую из храма в сопровождении своих гостей. Где-то позади, в толпе возникла легкая волна недовольства, и еще одна, и еще… И тревога всегда в эпицентре.
Шаг в сторону и вот уже Аделинда находилась напротив засмущавшейся девчушки. Ее щеки горели, словно летний пожар. Приподняв голову, баронесса мягко обратилась к толпе:
- Прошу, расступитесь, дайте ее матери пройти. - Она вновь опустила голову, будто глядя на ребенка.
- Лили, боги, Лили… - Вырвалась вперед женщина средних лет и немного полного телосложения. Она была растрепана и взволнована. Схватив девчушку за руку, она попыталась оттащить ее назад, но де Шоте сделала еще шаг навстречу. - Госпожа де Шоте, прошу простить ее, она не со…
- Не со зла. - Тихо ответила Ада. Она улыбнулась, нащупала один из цветов в своем осеннем букете и протянула его ребенку. - Я знаю. Не стоит наказывать ребенка за его любопытство, иначе она ничего не узнает… Но…
Лили? - Девочка и вовсе залилась краской, спряталась теперь за мать. Женщина же слегка одернула ребенка, будто говоря вести себя прилично. - Не убегай так от своей матери. Ведь тебя могут заметить не только хорошие люди… Держи. - Она протянула ей цветок.
Баронесса никогда не излучала столько спокойной тихой уверенности, только теперь, только сейчас ее свет был неподдельно ярким. Вокруг Аделинды витал покой и ощущение зарождающейся эйфории, истинного счастья… Никогда Ариман еще не видел младшую де Шоте настолько… сильной.
Вернувшись к своему супругу, Ада кратко извинилась, и они смогли остаться наедине в экипаже, возвращаясь в замок вместе.

Держа Лоренцо за руку и потирая его ладонь своим большим пальцем, Линда коснулась губами его щеки, не в силах перестать улыбаться.
Положив голову на его плечо, она вздохнула:
- Осталось пережить вечер и трапезу и мы сможем отдохнуть… Знаю, это наш день, но я чувствую себя не в своей тарелке… Это все, право, утомительно.
Я просто хочу остаться с тобой.
Она посидела с закрытыми глазами, не двигаясь и наслаждаясь моментом, а потом просто еле слышно прошептала:
- Я так счастлива...

Аделинде это торжество далось ничуть не проще.
Несмотря на свою сильную ауру, сейчас она казалась куда спокойнее - конечно, она смеялась и улыбалась, приветствовала и благодарила своих друзей, слушала наставления и пожелания, но Лоренцо мог заметить, теперь, когда ее вуаль была снята, как иногда ее, даже незрячие, глаза казались пустыми, словно девушки и вовсе не было здесь. То ли во благо, то ли во зло, за годы своих приемов и встречей с горожанами с юных лет, баронесса научилась абстрагироваться, выхватывая только нужную информацию. Покуда таковой не звучало, ее разум будто впадал в дрему, оставляя собеседникам приветливое лицо и ласковую улыбку:
- Рада, что Вы пришли… Для меня честь видеть Вас здесь… Благодарю Вас за совет… Я буду стараться следовать Вашему примеру… - И все в таком духе срывалось с губ де Шоте по мере надобности в ответ на ту или иную фразу.
Лишь когда она ощутила напряжение своего избранника, все внимание Линды снова явило своё присутствие и всецело обратилось к нему. Бережно, но крепко  скрепив с ним пальцы, мысли девушки показались в его голове тихим шепотом:
- Ещё немного… - Заверила его Ада не менее утомленным тоном, который она не смела показать открыто.

Наконец они остались наедине.
Объятья Сальгари и его поцелуй мгновенно принесли ей облегчение и покой. Ощущать на себе взгляды и грязные мысли гостей, что провожали их чуть ли не до порога ее… теперь уже их… покоев было отвратительно настолько, что Линда было захотела вернуться в купальни замка.
Девушка заметила краем глаз Лоренцо движение где-то сбоку, но через секунду вспомнила, что там находилось зеркало и повернулась к нему лицом, привлекая внимание Сальгари к нему, затем обернулась:
- Мы можем подойти поближе? - Когда они приблизились к зеркалу, девушка прильнула спиной к груди мужчине, разглядывая их отражение его глазами. Выдохнув, Ада улыбнулась, держась за руки Лоренцо на своей талии. - Я хочу запомнить нас… такими. - Отклонив голову назад, к его плечу, она немного помолчала, а потом смущенно добавила. - В храме… Я сказала правду… С нашей первой встречи, тогда, когда ты спас меня от этих отбросов, я почему то была уверена, что наши судьбы связаны.
Ведь я могла забыть, продолжить жить, решив, что мы не встретимся, но что-то не давало мне… Я будто ждала именно тебя все это время. - Обернувшись лицом к Лоренцо, она положила ладонь на его щеку и погладила его лицо большим пальцем. - Не знаю, что это было… Наваждение или моя упрямость. Лоренцо… - Привстав на носочки, девушка коснулась его губ своими, еле слышно прошептав. - Я так люблю тебя.
И вот новая волна, всепоглощающая, трепетная и полная искренней любви и признательности поглотила эту комнату, пробуждая в Аделинде не только нежность, но и страсть, от которой по телу прошла предвкушающая дрожь.
Сегодня была их первая брачная ночь.
Год назад она бы, наверное, билась в ужасе от одной мысли о ней, сейчас же де Шоте сама желала полностью принадлежать своему супругу, потакая всем его желаниям.

Аделинда опустилась в кресло, когда мужчина отстранился от неё, и отчего-то, как и она сама, так и ее чувства поутихли.
- Я ведь предлагала награду, но ты отказался или..? - Она махнула рукой. - Впрочем, неважно.
Она наблюдала глазами герцога за его действиями, и отчего-то все стало ей понятно, но то, как он прятал от неё этот порошок, сейчас залитый вином в бокале, оставил на душе неприятный осадок. Однако, она не показывала вида и слушала его тосты, пусть уже и не с самозабвенной улыбкой на лице. Вино она тоже не пила, сделала вид, дотронувшись напитком до губ.
- Нет, достаточно с меня вина на сегодня… - Дождалась, когда Лоренцо опустится на кровать и присоединилась к нему, сев на край кровати, спиной к мужчине. - Да, помоги, пожалуйста, я до них не достану.
Запустив пальцы в волосы она быстро нашла шпильку, и ещё одну, и через пару мгновений волосы крупными локонами опали на ее плечи и спину. Де Шоте убрала их на одно плечо, чтобы супруг смог освободить ее от праздничного одеяния.
- Ты должен куда-то уйти? - Робко, но открыто спросила Ада, вполоборота повернув к Сальгари опущенное лицо. - Можешь заслонять спиной что угодно, пока я смотрю твоими глазами, я вижу все, что видишь ты. - Устало вздохнув, она отвернулась от мужчины вновь, то ли в разочаровании, то ли в непонимании, покачала головой каким-то своим мыслям и тихо прошептала. - Мог бы просто сказать, я бы поняла и отпустила.
У неё не было сил ни ссориться, ни пререкаться, но сейчас что-то вскипало внутри баронессы. Мутный клёкот, голоса в ее голове на пару с пробуждающимися чувствами, что владели ей ещё не так давно, год назад:
- А что если там летальная доза? Вы супруги, Ариман стал бы его в первую брачную ночь… Нет, это было бы глупо… Брось, это настолько каламбурно, что эту версию даже бы не приняли всерьёз. Кто в здравом уме пойдёт на такое? Точно не он, все бы так подумали и даже бы не рассмотрели эту вероятность.
А может он бы воспользовался бы твоим безотказным положением, что ты скажешь против наследника, если будешь спать? Он знает твой страх… он немолод… закрепить свою власть, показать всем свою «любовь»… А ты ни сном, ни духом… Как удобно…
Опустив голову, Аделинда зажмурилась и коснулась пальцами виска.
- Он просто хотел уйти… чтобы без сцен и скандалов... - Наконец вмешался голос ее разума. - Ему просто не до меня.
Отрезвляющая капля действительности, напоминающая об истинном порядке вещей. Баронесса сто раз замечала, что ее влюбленность проявляется только тогда, когда Лоренцо был рядом, и играл роль той тени, которой она представляла его во время их разлуки до Ариманской беды прошлой осенью. Покуда его не было рядом, либо же он спал, она прекрасно понимала весь фарс. Было ли это его заботой - потакать ее восприятию ради собственного спокойствия? Либо же это сама Аделинда навязывала супругу подобный архетип?
Из раздумий ее вырвал поток воздуха, который охватил ее тело, стоило корсету ослабнуть вокруг талии невесты.
- Да, я знаю… - Запнулась баронесса, не в силах произнести столь подлые слова. - Ещё знаю, что не заменю тебе той женщины, как бы не показывала собственные чувства. - Она поддерживала платье у своей груди, не двигаясь и не оборачиваясь. На ее лице не было ни слёз, ни грусти, только пустота. Она не собиралась закатывать истерик, угрожать  своим доверием или закатывать сцены ревности из-за того, что Сальгари собирался сделать в их первую брачную ночь. С ее губ сорвался один единственный вопрос, и то, его ещё стоило расслышать. - Зачем?

Аделинда почувствовала, как резко переменилось настроение герцога.
Спокойный и уверенный в себе Лоренцо вдруг, после секунды замешательства, перевоплотился в облик злобного, яростного зверя, и девушка была готова поклясться, что ещё чуть-чуть, и он разорвёт ее в клочья. От звона где-то в углу она и вовсе испуганно подпрыгнула на месте, инстинктивно повернув голову в сторону дребезга разбитого бокала.
Она боялась двигаться, словно застигнута хищником врасплох добыча. И осознание того, что добычей она была именно для своего новоявленного, любимого супруга, пугало ее еще больше.
Но все же, услышав голос Сальгари, баронесса немного уняла свой животный ужас, спокойно ответив:
- Мое состояние никак бы не повлияло на мой сон. А исполнения, как ты его назвал, долга я от тебя и не жду… - Аделинда вздохнула полной грудью, казалось бы, впервые за этот день. Он всегда мог взять ее по собственному желанию, девушка, несмотря на молодость и страсть, умела сдерживать себя и свои порывы, чтобы не надоедать ему. - Я просто хотела побыть с тобой, в такой то день.
Но раз у тебя дела, ты мог бы просто об этом сказать. Я достаточно тебе доверяю, чтобы не задавать лишних вопросов… пока, конечно, ты не подсыпаешь мне снотворного в бокал.
На губах Линды появилась легкая насмешка, без злобы и издевки. Это была самокритичная и, на удивление, холодная полуулыбка, а лицо девушки сделалось холодным и отстранённым, будто тьма, живущая в ее душе, нашла выход и теперь маской легла на ее образ.
В конце концов, год назад герцог сам говорил о том, что нужно давать выход своей тьме. Разве что, сочилась она сейчас, закономерно, в его сторону.
Встав, девушка позволила платью спасть со своего тела, оставшись без одежды вовсе. Она не прикрывалась, как того требовало ее воспитание или обычный темперамент. Ее движения были уверенными и размеренными, осанка - гордой, а на лице не было ни тени смущения.
Она спокойно обошла кровать, приблизилась к ней со своей стороны и опустилась на матрас, предварительно откинув одеяло и укрылась им теперь.
- Иди. - Кратко сказала де Шоте.
Баронесса не понимала, откуда у Лоренцо было такое представление о ней. Неужели он и правда думал, что она, подобно капризному ребёнку, начнёт рыдать от этой новости, умолять его остаться, хвататься за воротник и рукава?
За последний год она сделала так много на пути к самостоятельности, и пусть, то тут, то том она могла проронить слезу-другую, но это было по большей степени из-за скорби по отцу, нежели из собственных капризов, желаний или призывов к жалости. Последнее она и вовсе никогда не терпела.

Ее имя в переводе означало «благородная змея», и Лоренцо только что разбудил эту гадюку, теперь она была готова ждать момента, когда ей придётся вонзить яд в его шею… Аделинда не хотела этого, видит Имир, она любила де да Серу искренней и по-юному наивной любовью, но теперь ее мысли говорили ей совсем иное…
Если он был готов усыпить ее сейчас, он может захотеть избавиться от неё, если Ада станет ему неугодной.
Оттого ее план был прост - оставаться нужной и не даваться так просто, а если придётся, стоит пустить чуть яда и по языку. Тонко, настолько тонко, что Лоренцо бы и не сразу понял игру ее слов. Прикрыть желчь повиновением и благочестивой улыбкой готовой на все супруги. Чтобы не забывал о том, что и она была живым человеком, требующим уважения.

Когда портал в комнату открылся вновь, де Шоте мирно дремала. Состояние, о котором ранее говорил Лоренцо, и правда было им сильно преувеличено, - усталость за этот день давила на баронессу куда сильнее, а потому де да Серу встречала не комично возмущённая ревнивая жена из рассказов, а спящая в своей кровати супруга. На ее лице не было следов слез, юное лицо было безмятежно и невинно, как и прежде, даже тьма отступила под напором сна без сновидений.
Когда же он заговорил, она наконец проснулась, сначала вздрогнув, и коснувшись своего лица кончиками пальцев, а потом все же приподнялась, привычно прикрываясь одеялом по самые ключицы.
- М? Что? - С трудом вникая в его слова тихо спросила баронесса. Ее пальцы нащупали футляр. - Спасибо, Лоренцо. - Затем она нащупала его раскрытую ладонь и тут же одернула свои пальцы. - Тебе стоит отдохнуть. Слишком долгий день, три портала. Я не буду тратить твои силы на свои глаза.
Аделинда приняла футляр, и ощупала его, прежде, чем открыть, а потом изучила на ощупь и само украшение:
- Мне правда приятно. И очень интересно, как он выглядит. - С ракурса Сальгари разглядеть медальон она не могла. Потому, отклонив подарок в открытом футляре на прикроватную тумбу, девушка опустилась обратно на подушки и спокойным, доброжелательным тоном проговорила. - Ложись спать, тебе нужно поберечь себя.
То ли забота, то ли укол в адрес мужчины, его возраста и потенциала, физического или ментального. Грань настолько прозрачная, что даже сонной Аделинде было трудно разобрать мотив своей фразы.