Горячее золото солнца опаляло кожу своими настойчивыми прикосновениями, нежные порывы легкого ветра играли с ярко-рыжими кудрями, щекотали лицо, шею, руки, а Уля мягко улыбалась, вслушиваясь в голос сухой травы и шепот листьев фруктового дерева, что откидывало тени на тела находящихся под ним девушек.

Юница лежала на спине, а голова её покоилась на коленях подруги, и в этот момент Ульяну окутало ощущение полного умиротворения – тепло родного тела действовало на неё успокаивающе, и не было ничего, что поцелованная солнцем любила бы больше, чем лежать вот так, в уютной близости со своей любимой подругой, ощущая легкие прикосновения её пальцев к своим волосам. Она напевала себе под нос какую-то песенку, лениво листая небольшой сборник стихов какого-то молодого и еще не слишком известного в массах поэта, купленный на прошлой неделе в книжном на её собственные сбережения.

Теплый воздух и пылающая жаром земля никак не способствовали вдумчивому чтению, поэтому Уля даже не скрывала того, что держит в руках сборник исключительно для виду, а сама же в этот момент думала о чем-то своем, рассматривая налитые жизнью и соком спелые персики, что тяжело свисали с веток, клонясь вниз, к земле, да захватывая боковым зрением одеяния Дианы и её волосы цвета ночи. Внезапно лицо её, спокойное, словно гладь озера, переменилось, а в глазах вспыхнула ядовитая зелень. Ульяна прикусила губу и, издав звук едва сдерживаемого возмущения, резко поднялась на локти, вырываясь тем самым из дружеских объятий да разрушая их многоминутную гармонию.

- Ах! Я вспомнила! – заглянула в глаза Диане, словно пытаясь найти в них поддержку и понимание такого внезапного порыва. – Сегодня утром мне вновь пришло письмо от него, – прошептала последнее с явным презрением и горячим возмущением, а по телу её уже начал волнами расходиться жар. Рыжие волосы, взлохмаченные и торчащие во все стороны, вкупе с недобрым взглядом, уподобляли профиль Ульяны воинственным амазонкам. Во всех жестах кудрявой девы проглядывалась дикость, и от недавнего умиротворения не осталось ни следа. – Представляешь? Ох, лучше бы я не вспоминала! Я возмущена до глубины души – видела бы ты то письмо… О нет, тебе бы его не показала! Милая, как хорошо, что тебя не было дома, и ты не видела ни того письма, ни достигнувшей точки кипения меня. То, что он говорит обо мне и женщинах в целом, то, как он это говорит – вопиюще возмутительно, просто невыносимо. «Вы такая нежная и хрупкая…» - ха! – не-еежная, хруу-упкая, - теперь уж Уля приняла полностью сидячее положение и, яростно жестикулируя – то прикладывая руки к груди, то поднимая их к небу – якобы подражала автору возмущающего её натуру текста, пародируя его противно-звонким голоском.

- «Как и всякая девушка, Вы нуждаетесь в опоре, ведь девушка без сильного мужского плеча рядом – неполноценна […]  и потеряется в этом жестоком мире, сломается под гнетом тяжести […]  Так позвольте же мне стать Вашей опорой, о прекрасная Ульяна!» – дыхание её стало прерывистым и глубоким, ноздри с силой втягивали воздух, и с последней фразой она была вынуждена замолчать, так как возмущение достигло своего апогея, и девушка утратила способность говорить, захлебываясь эмоциями. – Какой же он мерзкий! – выплюнула она, более или менее придя в чувство. Уля считала себя самодостаточной, и давно была лишена предрассудков по поводу места современной девушки в обществе, поэтому её глубоко задевали подобные слова из чужих уст.

Ульяна
сладкий персик
https://upforme.ru/uploads/0001/31/13/2582/411201.jpg

Отредактировано Нилуфар фон Айнцберн (04-10-2020 07:45:22)

- Мужчины, крайне… загадочные существа, - улыбка легла тенью в уголках губ темноволосой девушки, и, вкупе с глазами её, что дымились синевой колыхающихся на ветру незабудок, маняще-глубокими, подействовала на Ульяну успокаивающе. Буря в её душе улеглась, душа больше не металась пожаром. Подруга всегда оказывала на неё такое действие и была той единственной, кому под силу унять жар своенравной натуры. Иногда достаточно лишь полуслова, одного только взгляда, чтобы поцелованная солнцем тут же переменилась в настроении; от разрушительной воинственности до более или менее мирного состояния – один шаг, если рядом есть Диана.

Уля – это огонь, непредсказуемый, непокорный, и никогда не знаешь, сожжет тебя дотла яркое пламя её сердца, или, быть может, согреет мягким теплом догорающей свечи. Еще пару мгновений назад горящая праведным гневом девушка сейчас не подавала никаких признаков злости, хотя недовольство все ещё съедало её изнутри.

- Загадочные – не то слово! – покачала головой юница, всколыхнув водопад ярко-рыжих кудрей. – Думают, что только вокруг них всё и крутится – считают себя Землей и верят в геоцентрическую систему мира. На деле же они –  лишь одна из составляющих Вселенной, но никак не её центр.

– Порой кажется, что им в пару нужна не девушка, а виноградная лоза, - блеск в глазах любимой подруги засветил звезды и в очах Ульяны – она тут же оставила свои философские речи по поводу устройства мироздания мужчин да невольно сама потянулась ближе к Диане. - Вот уж где они могут сполна реализовать все свои «опорнические» чувства… - звонкий и чистый смех вырвался из алых уст огненной девы, а в буйствующей зелени глаз то и дело начали плясать бесенята.

- Как же я тебя обожаю! – воскликнула рыжая сквозь переливистый звон колокольчиков её смеющегося голоса. А между тем Диана – о, эта неисправимо добрая и такая наивная душа! - предприняла попытку заступиться за воздыхателя Ульяны. И хотя рыжая осталась при своем мнении, она все же мягко улыбнулась на речи подруги – они были милы и невинны.

Перехватила поглаживающую её руку в районе запястья и легонько сжала, потянув на себя, так, чтобы Диана тоже оказалась рядом.

- Возможно, ты права, ведь, как ты говорила ранее, мужчины – существа загадочные, - и, притянув девушку к себе, заключила её в объятия, -  но сегодня, к сожалению или к счастью, я не имею ни малейшего желания познавать их во всех загадочных местах и подробностях. Лучше расскажи мне что-нибудь, что меня порадует, - попросила Ульяна. – Мм, а я уже говорила, что мне нравятся эти духи? – вскинув брови, задала риторический вопрос огненная дева, когда волна приятного запаха, исходящего от Дианы, окутала её с головой.
Ульяна
сладкий персик
https://upforme.ru/uploads/0001/31/13/2582/411201.jpg

Отредактировано Нилуфар фон Айнцберн (04-10-2020 07:46:16)

Девушка на секунду замерла, когда подруга мягко сжала её руку, а тонкие, теплые пальцы переплелись с её собственными. Переплелись точно так же, как и паутина их судеб –  в плотный, витиеватый узор. Буквально миг приятного замешательства, что отдалось в груди глухим ударом, и Ульяна поспешно ответила на этот дружеский жест, обхватив теплое тело юницы ещё крепче, чувственнее, нежнее. Её маленький мотылек… Только в данном случае не только Диана стремилась к свету, но и сам свет испытывал к ней притяжение. И это согревающее солнце лета не светило бы так ярко, не пахло медом так сильно и не играло на языке тягучей сладостью, если бы рядом не было её сокровища, её маленькой бабочки с темными крылышками. Какой же свет без тьмы? А тьма – без света? Какое солнце без луны? А какая же луна без солнца?

Противоположно разные, они являются дополнением друг к другу и порождают гармонию. Гармонию душ, сердец, тел. И хотелось бы, чтобы момент стал вечностью, а вечность – моментом. И время сомкнулось здесь и сейчас, спряталось за замком из девичьих пальцев, растворилось и рассыпалось прямо на глазах. Нет больше мгновений, вечностей, и неважно больше ничего. Есть только две девушки, есть друг у друга – вот что действительно ценно.

- Что-то что порадует? Хмм, - Уля отпустила подругу, ослабила хватку, но в любой удобный момент была готова вновь заключить её в объятия, прижать к себе, чтобы и дальше наслаждаться этим уютом, что излучало все естество Дианы. Внимательно наблюдала за её лицом, что обрело черты манящей задумчивости: спокойное, тихое, такое сосредоточенное выражение юного личика… - О, на днях действительно кое-что произошло! – в её очах цвета плодородного чернозема плясали бесенята, а уста расплылись в улыбке. Ульяна не удержалась и, в свою очередь, так же широко улыбнулась в ответ, и зазеленилась, вспыхнула изумрудным буйством трава её очей, и пухлые губы загорелись алым пламенем, а вся она застыла в ожидании с немым вопросом: «Что? Что?!»  – Представляешь, на недавнем вернисаже моя картина получила высокую оценку, - она то ли вздохнула, то ли восхищенно вскрикнула и похлопала подруге, чуть ли не лопаясь от гордости, - а всего то и надо было подписаться мужским именем! – поцелованная солнцем едва заметно поджала губы, но искреннюю радость за успех подруги ничто не могло затмить.

- Знаешь, Диана, - начала рыжая, - когда-нибудь ты сможешь творить под своим собственным именем, обещаю. И ты будешь одной из лучших художниц нашего времени – я верю, - девушка говорила это с таким жаром, что мог бы зажечь звезды в душе каждого. Она жила идеями нового общества, она говорила устами женщины абсолютно другого типа. – Просто… нужно время. А сейчас предлагаю отпраздновать твою маленькую победу этими спелыми персиками, - встала на колени, потянулась руками вперед к ближайшей, буквально нависшей над землей ветке да сорвала два привлекательных плода: себе и Диане.

- Держи, - протянула один юнице. – За тебя! И пусть катится к черту этот твой Васильев, и пусть катятся все, кто в нас не верит, вот как! – надменно вскинув подбородок, Ульяна поднесла к губам розовое золото мягкой персиковой кожицы, вдохнула приторно-сладкий запах, что мигом вскружил голову жарким желанием, и сделала первый укус.
Ульяна
сладкий персик
https://upforme.ru/uploads/0001/31/13/2582/411201.jpg

Отредактировано Нилуфар фон Айнцберн (28-10-2020 16:11:21)

Прокусила нежную, мягкую кожицу – тонкий покров, за которым скрывается вкус райского наслаждения –  вонзив свои лезвия-зубы цвета слоновой кости в волокнистую мякоть глубоко и резко, с жадностью погрузившись в сладкую свежесть желанного объекта. Приторный, тягучий мед мгновенно вылился из прокушенного золота сахарным соком, опалил изобилующие алым губы прохладным огнем, скатился каплей росы по подбородку, поблескивая на солнце вкраплениями светло-оранжевого, практически белого, света – отражением тех самых звезд, коими горели глаза Дианы.

Ульяна даже не потрудилась стереть стекающий ручеек сока, ведь была слишком увлечена поеданием персика: даже здесь она умудрялась всецело отдаваться своему делу, направляя на него весь спектр своих ощущений, все пять человеческих чувств, ведь, по её мнению, только таким образом можно получить от жизни все, взять у нее все возможное и даже больше, - поэтому персиковый водопад медленно скатился дальше по шее, будоража кровь и пробуждая пульсацию вен, пуская по телу сотни мурашек, а остановился только у неглубокой впадины на изломе ключиц, замерев маленьким осколком янтаря.

Девушка улыбнулась, поймав на себе взгляд подруги, и довольно прикусила губу, прикрыла глаза с наслаждением: вкусным был персик, по-настоящему вкусным. И терпкая сладость, оставшаяся на языке – далекий оттенок, мягкое послевкусие – была настолько манящей, что огненная дева, не теряя ни секунды, откусила еще.

- Зря ты так, - вскинула бровь, так как отреагировать иначе пока не имела возможности - рот был занят. А подруга тем временем начала… оправдывать?.. ах!.. оправдывать!.. этого мужчину. Если бы Ульяна не успела прожевать, она, вероятно, подавилась бы.

- Вот же бес! – с чувством воскликнула поцелованная солнцем. – И хорошо, что ты ему отказала! Знаешь, я считаю, что женщине не нужен мужчина – она и без его «покровительства» может добиться всего. Сама! – сделала яркий акцент на последнем слове. – Все эти «покровители» - якорь для наших свободных, стремительных кораблей. Эх! Взять бы в руки штурвал жизни и смести все каноны, вдребезги разбить устои и двинуться к новым берегам! Открывать Америки, Индии… Наткнуться на цветущий, буйствующий свободой от стереотипичного мышления архипелаг в бескрайнем море свежих идей! – её мысль летела вперед также стремительно, как и фантазия рисовала алый парус и мачты иллюзорного, метафорического судна. Теперь в горячей голове не было ни тени намека на недавнее недовольство мужчинами, ведь нечто иное, другая яркая и ослепительная идея поселилась там.

- Разорвать бы шаблоны общества, как делают это футуристы!.. Написать бы свой реквием по Жанне д’Арк. Ей-богу, напишу!.. Напишу о женщинах! – её запал, навеянный горячим солнцем и запахом персиков, потихоньку начал угасать, как это часто бывало у девушки-вспышки, девушки-эмоции, девушки-огня, но идея, слетевшая с уст, застыла в воздухе и долго еще будет тлеть в сердцах подруг далекими отголосками.

Ульяна
сладкий персик
https://upforme.ru/uploads/0001/31/13/2582/411201.jpg

Отредактировано Нилуфар фон Айнцберн (09-01-2021 13:33:29)