Анзгар, Таллинор, Гульрамский Халифат. Эти города и даже государства располагались не так далеко друг от друга. Если путешествовать одному, на собственной лошади или другом, более удобным животным. Путешествие же в составе каравана могло растянуться на неделю, а то и больше. Но ничего не попишешь – уже в те времена Хоглан знал, на что шёл. Время от времени наступали моменты, когда ему необходимо было представлять родительское дело именно в здешних местах. Хотя в целом ничего не скажешь, ему даже нравилось. Он ещё мало знал о местных обычаях и путешественниках, самих главных городах Востока. Поэтому за время пути впитывал всю информацию, какую только мог.

Сам делал записи по рассказам торговцев и волшебников, прислушивался иногда даже к простым наёмникам, сопровождавшим текущее движение. Не все охотно делились новыми знаниями, но были и те, кому, как и ему, просто нечего было больше делать. Пейзажи между городами и крупными остановками не сказать, чтобы отличались разнообразием. А время провести как-то надо было. Вот и развлекались разговорами да байками.

Он даже почти привык к дневной жаре, хотя рубашки постоянно были мокрыми. Если не сильно обращать внимание, да освежаться, не упуская момента – то всё было вполне терпимо. До одного дня, когда однажды оборотень не проснулся… Совсем не там, где ожидал. В совершенно чужой палатке в конце каравана. Как он сюда забрался, даже понятия не имел. На первый раз всё прошло без взаимных криков и разговоров. Уже тогда начали ходить странные слухи. Пара людей так вообще стала сумасшедшей, как казалось – они заверяли, что совсем не те, кем кажутся. Ну, то есть, тела-то те, а внутри как будто не те люди. Многие списали это на ту же жару.

Но и с фон Айнцберном продолжились эти странности. Он часто просыпался там, где вообще не должен был находиться. Тут уже и другие путешественники начали замечать. Особенно некоторые дамы возмущались, что, в общем-то, было понятно. Трогать он их не трогал, просто не был заинтересован никогда в случайных романтичных знакомствах. Но ведь уверенности до конца не было.

В один день всё вообще дошло до крайности. Он в очередной раз с утра продрал глаза, а уже слышал над собой визги. Один из гласил:
-Это он! Он сожрал мою лошадь! -Наконец, сам Хоглан окончательно проснулся и обвёл взглядом окружающих.
-Чего я сожрал?!-Справедливо возмутился торговец.
-А то не помнишь, нелюдь поганый! Своими глазами видела, как обернулся да кобылку разодрал! Говорю вам, в цепи таких “спутников” надо да сдать ближайшему городу! -Понимающих и умных пока было больше, слава богу. Поэтому от крайних мер отказались, призвав всех следить друг за другом.

А Хоглан правда не помнил. Только правда видел множество подозрительных взглядов. Когда направился умыться, обнаружил, что на рубашке и правда была кровь, да и лицо тоже было… Не лучшего вида. И на зубах какой-то правда странный привкус оказался, словно и впрямь только недавно чьей-то крови пробовал. Он тогда долго стоял и думал. Если он правда начал обращаться по ночам, это было очень плохо. Тем более – если контролировать себя перестал. Не хватало ещё зверем из-за этого надолго остаться или перегрызть всех окружающих… Хоглану хотелось знать, что происходит. Но получается, что действовать он мог только днём. А ночью с такими происшествиями придётся просто себя как-нибудь сковывать, если так и дальше пойдёт. Он несколько раз смотрел на окровавленную рубашку, качая головой.

Весь этот день Хоглан старался ходить незаметно, чтобы все немного успокоились. Недовольных взглядов после того случая было больше, чем он ожидал, чем ему нравилось в настоящий момент. Более того, в караване тогда и правда не досчитались нескольких животных. Слава богам, пока никто не стал проверять, из-за чего исчезли они все. Можно ещё раз повторить, что умных и спокойных людей было всё-таки больше. Впрочем, некоторые разговоры уже пошли.

Фон Айнцберн знал, что не он один оказался настолько сумасшедшим. Ему и правда не давал покоя вопрос, мог ли он действительно растерзать животное, да ещё и «сожрать» его? В это мог никто не верить, но Хоглан никогда не причислял себя к кровожадным представителям расы. Его вообще эта сторона не интересовала. Он с самого начала ограничивал своего внутреннего зверя, всеми возможными способами. И не только цепями, подавлял в себе жажду крови и другие подобные проявления. И вот теперь, когда он только полностью научился себя сдерживать без всяких трюков… Случилось такое… Придётся смотреть за собой.

За день он успел поговорить ещё с несколькими участниками о том, что произошло. Пока ничего определённого. Они делали всё то же, что и обычно. Ходили со всеми, ели и пили… маги, бывшие рядом, никакого серьёзного вмешательства не ощущали. Разве что… Еда или вода? Но надо было искать того, кто точно смог бы определить, что происходит. За день Хоглану настолько сильно не повезло. А ночью он не собирался настолько рисковать.

Айрес как раз застал мужчину, когда тот устраивался в своём собственном шатре, пытаясь себя заковать. Надо было бы в клетке запереться, но и здесь пока никто не согласился. Может, завтра или на другой день надо предложить кому-нибудь просто заплатить? Что это был представитель самой светлой расы, фон Айнцберн сразу понял.

-Беспокоит – это не то слово.-Прокашлявшись, ответил оборотень. Глубоко вздохнул. -А ты… Вы зашли просто так, надеюсь? Не в качестве кары небесной для меня? -Нет, ну нельзя же было так сразу только за одну несчастную кобылу? -Я… Даже если и сделал что-то, явно не хотел. И сам пытаюсь разобраться.-Заверил своего собеседника, словно и впрямь верил, что наказание могло последовать. Но вроде никто не был настроен агрессивно. -Мне бы… Не помешал союзник или помощник.-Продолжил спустя пару минут, выжидающе глядя на собеседника. Одна рука уже оказалась пристёгнутой к ближайшей балке.

-По понятным причинам я не могу… Всё время и полностью доверять самому себе.-Если это продлится достаточно долго – было страшно. А что, если происходящее затронет его днём, не только ночью? Голова к вечеру, кстати, и правда отчего-то слегка была туманной. Или он уже ждал момента, или всё правда уже начиналось? Но ведь он не успел ничего такого сделать… Единственное, что продолжалось как обычно -  еда и питьё… На самом деле, надо было найти какого-нибудь сильного сонного зелья. Но об этом тоже можно было подумать потом. Сейчас просто понять, как и что происходит.

Конечно, вопрос Хоглана про небесную кару был лишним и даже немного забавным. Но кто его знает? При всём том, что сейчас происходило с караваном… Некоторым вон и светлые силы уже не нужны были – готовы казнить за просто так.
-Безусловно, вы правы.-Да, к чему вести лишние разговоры, если намерения были бы другие? Ну хорошо, хоть какая-то уверенность. Если это только не одна из разновидностей пытки или самого сумасшествия. А потом собеседник ещё и сказал, что он хочет помочь. Фон Айнцберн даже улыбнулся. И правда, чем не сумасшедший дом?  Тёмный и светлый хотели объединиться, чтобы помочь остальным… Смешнее иногда не придумаешь…

Оборотня и самого судьбы окружающих особо не волновали. Просто выбора именно сейчас ему не оставили. Только заботиться о других да следить за собой.
-Я вас благодарю за это предложение, оно правда не будет лишним.-Это правда было так. По крайней мере, было ещё одно существо, которое могло наблюдать за оборотнем со стороны. Мужчина тут же озвучил свои мысли. -Было бы неплохо, если бы кто-то для начала посмотрел, как я сам переживу эту ночь. -Он глубоко вздохнул. Ему было и неприятно, и отчасти страшно. Страшно, что хоть что-то из опасений могло оказаться правдой.

-И я… Очень попросил бы всё же… Просто сначала посмотреть, а уже потом принимать решение. Чтобы я хоть в сознании был и понимал, за что заслуживаю наказания, если дело всё-таки сложится подобным образом.-Мужчина словно до конца не верил. Или какой-то частичкой души ощущал, что собеседник всё-таки может применить силу, если сочтёт правильным и нужным.

Хоглан всё прекрасно понимал. Понимал, что айрес, наверное, не сможет поступить по-другому, тем более, если его явно вынудят. Только правда хотелось хотя бы разум сохранить, прежде чем будет происходить что-то непоправимое. Оборотень как-то виновато глянул на того, кто стоял напротив, чуть улыбнувшись. Мол, знаю, что не прав, но всё равно отчасти поддался и общим представлениям, которые могут оказаться и ложными, как всегда. Может, дело было просто в ауре, которую тёмный ощущал со стороны светлого.

Но всё же хорошо, что был ещё кто-то, кто способен понять, даже если просто делает вид. Оборотню хотелось разобраться в происходящем до конца, а это всегда легче, если ты не один. Безусловно, Хоглан не считал себя святым и никогда им не был. Но всегда старался избегать именно бессмысленных убийств, у которых не было никаких причин. Хотелось как-то нормально прожить с окружающим миром, насколько это возможно для такого, как он. С такой проблемой столкнулся впервые.

Хоглан всё прекрасно понимал. В том числе и то, что, скорее всего, он сам не даст своему противнику достаточно времени, чтобы передумать и выбрать более подходящий вариант поведения. Поэтому фон Айнцберн кивнул на услышанное предложение. Как говорится, его ответственность в этом деле тоже была, несмотря ни на что.
-Мне и самому не хотелось бы. Я надеюсь, что и сам смогу хоть что-то сделать. - На самом деле, ему было и интересно,и страшно. Понятно, от чего. Но хотя бы сейчас он выбирал свою учесть самостоятельно. Пусть только отчасти.

-Эммм... Да. Благодарю. Наверное, странно было произносить благодарность за то, что сейчас происходило. И странно слышать такие слова. Но что поделаешь, если так всё складывалось? Хоглан глубоко вздохнул. Хотелось бы успокоиться, да пока не сильно получалось.

Так они и договорились наблюдать друг за другом, пока это было возможно. Хотя поначалу разговаривать вообще было не о чем. Как-то неловко всё складывалось, как это бывает с людьми, так недавно повстречавших друг от друга. Но в какой-то определённый момент действие всё же началось.

Несмотря на очень неудобное положение и всё остальное, Хоглан почувствовал, что засыпает и глаза наливаются тяжестью. Странно, ведь по состоянию духа и тела он пока ещё ощущал себя вполне бодрым. Но нет, темнота всё же поглотила разум. Со стороны могло даже показаться, что это и правда случилось как-то резко. А потом случилось ещё кое-что. Хоглан всё-таки начал обращаться. И превратился во льва с песочной гривой и кожей. Гораздо крупнее обычных похожих кошек. Только вот странно. Животное пока ни на кого не нападало. Часть цепей и правда уцелела, несмотря на трекс и звон.

Только вот лев выглядел совершенно озадаченным и как будто потерянным, сбитым с толку. И точно ни на кого не кидался в приступе какой-то бешеной ярости, которую ему приписывали все, даже сам хозяин второй сущности, кажется. Некоторое время он задумчиво сидел, потом ходил по палатке, словно не знал, куда себя пристроить. И задумчиво смотрел на того, кто был рядом. А потом просто уселся на полу.

Возникало странное ощущение, что то, что влияло на оборотня, на время просто ослабевало человеческую половину. И как будто заставляло уйти её на второй план. А вот ярость и гнев, если и были, то явно появлялись как-то потом. Может, даже кто-то ими управлял. Потому что лев и правда выглядел так, словно он не знал, что делать. Как будто действительно куда-то ушла вторая половина, время от времени всё же управлявшая зверем изнутри. Но осталось ощущение, что он не должен бросаться на первого встречного и пытаться всех загрызть. По крайней мере, так было первое время после "обретения свободы".

Лев так и ходил растерянно по палатке. А когда улёгся, долгое время просто смотрел по сторонам, время от времени возвращая взгляд на Бхишму. Часто во взгляде можно было буквально "услышать" или увидеть вопрос о том, что же ему делать со своей сущностью. Наверное, даже хорошо, что Хоглан был уже взрослым и самостоятельным. Более того, успел прожить на этом свете пару сотен лет. По крайней мере, смог натренировать своего зверя так, чтобы он при первой же возможности не кидался на людей.

Но он не был уверен, что ещё пара ночей, проведённых таким образом, пройдёт без происшествий. Ведь даже дикий и спокойный лев вскоре поймёт, что он остаётся без хозяина на некоторое время.

В лагере, тем временем, ночные странности продолжали твориться. Можно было услышать даже крики и недовольную ругань. И всё время ощущалось какое-то беспокойство. Хотя бы в этот раз не нашлось никого, кто мог бы обвинять именно Хоглана в том, что произошло раньше. А без потерь и эта ночь не обошлась. Кого-то сильно ранили, пара спутников вообще осталась без руки или ноги. Но причиной тому были не волшебные звери вроде оборотней. А иногда они сами, или те, кто был рядом. Кто-то не заметил, как попал под колесо, которое начало двигаться. Другие падали в костёр.

Когда мужчина очнулся от своего забытья и сна, он правда не помнил, чтобы сознательно превращался. Но догадался об этом по ощущениям - по ломоте во всём теле и дикой усталости, которые часто сопровождали этот процесс. Но собеседник тут же развеял сомнения, которые снова начали зарождаться в голове.

-Ясно. Но как тогда... Как тогда я сам оказался в крови? Может, просто бродил рядом? Или попал туда, когда кто-то другой уже сделал дело? -Один из вопросов оказался разрешённым, но остались другие. Не менее важные. Тем более, фон Айнцберну не нравилось, что он просто так обращался по чьему-то желанию или задумке, против своей воле. Как уже говорилось, такое положение дел редко приводило к чему-то хорошему.

-Спасибо ещё раз, что остались со мной. Но дело пока не очень прояснилось. - Некоторое время он приходил в себя и окончательно уверялся в том, что больше никто и ничто телом не управляют. -Может, нам ещё поспрашивать кого-то в караване? Кто меня видел? Может, кто-то подскажет, как я оказался там, где меня нашли. И что со мной происходило. - Это могло помочь. Просто поинтересоваться мнением других людей. Не все наверняка согласятся рассказать и признать ся во всём. Но попытаться стоило.

Хотя фон Айнцберн не настаивал, чтобы спутник сопровождал его и дальше... Просто было бы спокойнее, когда он не один. И потом, ему тоже наверняка интересно найти ответы и разобраться до конца. Не просто так ведь люди здесь с ума сходят...

Хоглан не сразу услышал крики, он некоторое время поначалу приходил в себя после превращения. Но потом тоже разобрал всеобщее беспокойство. Привёл себя в порядок и кивнул. Что ж, в этом плане он был типичным представителем тёмной расы. Да и потом, когда ты живёшь пусть даже только первую-вторую сотню лет, сложно научиться привязываться к людям и окружающим. Это кажется каким-то неправильным и слишком сложным. Зачем беспокоиться о тех, кто всё равно покинет этот мир раньше тебя?

Семья его заботила. Как и те, с кем он постоянно сталкивался по рабочим делам. А всё остальное... Всему остальному нужно было время, чтобы найти путь к сердцу оборотня. Хотя, безусловно, он понимал, что разобраться в целом с караваном стоило. Возможно, тогда найдётся причина и того, что было с ним самим. 

Но пока новый знакомый решил оставить торговца в одиночестве, чтобы самостоятельно пройтись по путешественникам из каравана и поспрашивать о произошедшем. Фон Айнцберн сам не думал пока вмешиваться. И подождал, пока спутник вернётся. Он не рассказал ничего особенно нового. Никто ничего не помнил о том, как и что случилось с ними. 

Оборотень задумался.

-Меня зовут Хоглан. - Представился он тоже, ответив на незнакомое имя. -Раз никто ничего не помнит о самих событиях и причинах... Может, и вопросы стоит задавать другие? - Предположил торговец, пожав плечами. -Для начала выяснить бы, что мы ели и пили все вместе. Или что-то другое делали сообща...

А что, такое тоже могло быть. Не обязательно же везде и все пользуются именно магией, чтоб сделать... Кстати, до сих пор не было понятно, что именно.  Ну да это как-нибудь потом, когда будет ясно, что вообще происходило. 

Наконец, они вышли из палатки, чтобы направиться дальше со своими вопросами. Фон Айнцберн и сам их задавал немало. Он ещё раз удостоверился в том, что никто ничего не помнит. Только буквально пара человек смогли подсказать, что в ту ночь действительно видели льва, но другого. Похоже, это вообще был обычный дикий лев, пришедший за караваном в поисках еды. А вот как на месте оказался конкретно оборотень - пока оставалось неизвестным. 

Поэтому разговоры перешли к теме еды и питья. У многих путешественников в этом плане были свои предпочтения. Путешественники в этот раз не отличались единством во всём и везде, большая часть вообще ела отдельно, собиралась небольшими группами. Кстати, пили тоже своё в основном. Хотя в караване был запас вина и пива, кое-где по пути попадалась вода. Вот она была одна на всех. Но пока казалось как-то странно и слишком сложно, чтобы отравить именно её, если дело было в этом. Может, Бхишме удалось узнать ещё больше?

Хоглан слушал своего собеседника, когда тот говорил о своих находках. Да уж, пока информация собиралась не очень точная. Слишком много случайностей и неопределённостей. Просто случайные люди, которые внезапно начали сходить с ума. Оборотень ждал, пока айрес всё запишет и сам изучит то, что узнал. Потом глубоко вздохнул.
-Да, пока ничего не ясно. - Сделал он вывод. Нахмурился. Задумался, потом немного потянулся и размялся. -Может... Нет, наверное, придётся подождать ещё. Может, сделать кого-то приманкой? Или просто посмотреть, что будет дальше?

Больше они пока ничего не могли сделать. Фон Айнцерн задумался и над вопросом о праздниках. Но здесь, в кои-то веки, ему пришлось развести руками.
-Извини, я не очень-то... Знаком прямо-таки со всеми обычаями и традициями своих сородичей по этой части. Меня всегда больше интересовали мои дела и работа. А в остальное я не очень вникал. Старался не вникать.-Ещё одна часть происхождения Хоглана, к которой он по возможности старался не приближаться. Нет, конечно, он знал несколько названий из тех, что всё-таки иногда проскальзывали в его доме... И он нисколько бы не обиделся на мысли о том, что всё это дело рук тёмного. Другой исход пока сложно было представить почему-то, даже самому оборотню.-Могу разве что поспрашивать тех, кто может знать. Наверняка есть кто-то...

Возможно, для самого оборотня стать приманкой - единственный выход для оборотня больше узнать о том, что происходило с ним в ту ночь... И решение не хотелось откладывать. Хотелось побыстрее разобраться с тем, что творится вокруг. К чему оборотень точно не стремился - так это проснуться через день или два, а потом узнать, что на этот раз он точно кого-то убил.

На самом деле, некоторые в этом караване правда везли с собой ценные вещи. Даже очень, а некоторые - и магические артефакты с редкими эффектами, хотя не очень могущественными и продолжительными. А некоторые даже не говорили о том, что везли, пытаясь сэкономить на всём, поскольку считали, что и так много заплатили за охрану.

И артефакты не были главной причиной того, что случилось. Проблема была в том, что на такие вещи действительно всегда находились грабители и охотники. Хоглану даже повезло, что сам он путешествовал практически налегке в этот раз. Потому что многие слуги уже знали о том, что должно было случиться. Пока что выходило так, что дело было вовсе не в древних праздниках и таинствах. А в простом желании заработать ещё больше, чем получается во время путешествия с караваном.

Бхишма по-своему продолжал быть правым. Слишком много неизвестных. Поэтому непонятно было, какая приманка и как сработает. Наверное, и впрямь стоило отдать предпочтение ожиданию. И собеседник явно выражал намерение пойти с Хогланом. Тут оборотень лишь нахмурился.
-Я ценю твоё желание, но при разговоре с моими... "Собратьями" твоё присутствие может навредить и смутить многих. - Мужчина явно отделял себя от остальных тёмных, правда, не получалось совсем отрицать факт, что он и сам принадлежит к тому же... Направлению. Это часть его смущало - непонятно, как общаться. Тем более - чтобы не обидеть никого.

И сказанное им было правда. Одна аура айрес могла заткнуть многих собеседников.
-Но вряд ли я и сам смогу остановить тебя, раз уж ты решил. - Это тоже было правдой. Если отказать сейчас прямо... Новый знакомый мог тоже пойти, только следом и тайно. А это вселило бы ещё большие подозрения. В общем, всё равно получается неудобно. Поэтому пусть будет так, как решили.

-Это да. Мы ещё не знаем, из какой именно части каравана тот, кто делает это.

После разговора оборотень и впрямь занялся расспросами тех, кто путешествовал с караваном. Тёмных оказалось предостаточно - около двух десятков точно собралось. Правда, пока выяснилось, что, по большей части они путешествовали отдельно друг от друга, сами не были знакомы, только если сблизились в пути. Хоглан оказался прав, многие вообще хмуро отмалчивались, когда видели рядом с ним Бхишму. И разговаривали, если удалось как-то их ещё успокоить, отвести в сторону. Более того, они уже понимали, что с караваном творится что-то неладное. И что остальные по привычке винят их. Были, кстати, и оборотни как Хоглан, и вампиры.

А вот при наступлении следующей ночи их обоих ждало ещё одно испытание. Да, оборотень снова обернулся против своей воли. Но на этот раз уже не был таким миролюбивым. Он вырывался из любых ограничителей. И явно намеревался направиться в сторону одного из торговцев. Именно одного, конкретного. Тот был эльфом, тоже вёз несколько магических артефактов. Кстати, той ночью произошло ещё несколько таких вот странных набегов. Уже не просто случайных, а на определённые палатки и повозки. И вещи, казалось, искали конкретные.

Даже сам Хоглан. Если бы ему дали волю - он бы так и сделал. Направился к повозке того эльфа. И принялся бы рыскать в вещах. В этот раз можно было наблюдать, что пострадали те, кто либо очень хорошо управляет своими способностями, либо просто были сильны в какой-то магии. Если им пытались помешать - они целенаправленно отвечали.

Оборотень до последнего пытался вырваться из шатра. Он чудом не успел этого сделать до того, как Бхишма всё-таки использовал свой огонь, чтобы оградить зверя от окружающего мира. Аура светлого тоже подействовала на Хоглана. Она давила сильнее, чем тот мог себе представить. И заставляла желать возвращения к человеческому облику. Только вот сейчас по какой-то причине фон Айнцберн не мог осуществить своё желание, по собственной воле.

В ответ на появление огня лев зарычал. Но подойти ближе к краю не решился. Не предпринял попыток и как-то перепрыгнуть пламя. Потому что оно правда пугало, как и рассчитывал спутник. Благо дело, тот, кто управлял этим безумием, не додумался как-то помогать своим "подчинённым". И не думал посылать кого-либо на помощь друг другу. Это могло ещё больше испортить дело и вызвать новые подозрения. Потом можно было, конечно, задать новые вопросы. Кто именно пострадал в ту ночь и почему именно их палатки вызвали столько интереса? Даже тёмные после новой ночи происшествий были готовы к большей открытости, чем в начале.

Но это всё пришлось отложить до утра. Лев проявлял беспокойство всю ночь. Не смог ни уснуть, ни успокоиться каким-либо другим образом. Более того, всем своим видом показывал, что стоит его "сопернику" только ослабить хватку - и без новых неприятностей точно не обойтись. По крайней мере, в глазах и недовольном поведении читалось явное намерение... Если и не разорвать глотку, то сильно поранить и вывести из строя точно. Так и пришлось в подобном напряжении провести следующие часы.

Обратное превращение к утру в этот раз далось тяжелее самому Хоглану. Всё тело ломило ещё больше обычного, да и голова долго не приходила в себя. Он ещё не сталкивался с ситуацией, когда хотел изо всех сил обернуться обратно - и не мог этого сделать. Когда свои и чужие желания сталкивались внутри настолько сильно. Он, конечно, снова был благодарен Бхишме за то, что тот так и не решился на самое крайнее решение, хоть самому фон Айнцберну оно показалось бы не таким уж плохим выходом.

Заодно поведал о том, что сам почувствовал в момент превращения и после. Какие приказы вертелись у него в голове, какое давление оказывалось со стороны. Он рассказал, что у него засела в голове мысль напасть на определённые палатки. И найти вещи, образ которых тоже явно передавался в образах в голове. Возникла мысль, что им стоило, конечно, пригласить для своей компании ещё одного-двух человек. Возможно, всё происходящее на то и  нацелено? Они могли что-то делать только днём. А днём нападений не происходило... Ночью их отвлекали сразу обоих, чтобы никто не смог никуда отвлечься. Вот бы кто-нибудь мог... Подсказать, как отследить эту странную... Такое странное влияние.