Несправедливо. Эти слова эхом повторялись в голове осиротевшей Лейлы снова и снова, пока она, еле передвигая ногами, продвигалась вглубь чащи. Она не понимала, почему всё это происходило с ней, где она нагрешила. Что же такого ужасного она сделала в своей жизни, что на неё обрушились такие испытания? Почему Боги не уберегли её? Да, сейчас она готова была проклинать их. Ей бы и хотелось пожаловаться, но, к её беде, жаловаться было некому. Она была одна посреди леса. Темно и страшно. Она продолжала идти на автомате, не зная, что делать дальше. Шла до тех пор, пока силы не покинули её и она не рухнула на землю. Слёзы потекли по её щекам и теперь собственная слабость становилась очевидной. Девушка сжалась в комочек, обхватив колени руками и похоже не собиралась подниматься. Пожалуй, ещё никогда прежде она не чувствовала себя настолько слабой и беззащитной. Когда погибли её родители, она чувствовала, что ещё не всё потеряно, ведь у неё всё ещё оставалась семья, дядя заботился о ней, а сама она заботилась о кузине. Это её успокаивало и придавало сил двигаться дальше. А что же у неё есть сейчас? Ничего. Абсолютно ничего. И это повергало её в отчаяние.
Сон поглотил Лейлу и, надо сказать, ей ещё повезло, что местные хищники не нашли её. Уж сейчас-то она точно была лёгкой добычей. Лес, даже столь маленький — опасное место. Но похоже в этом мире её ещё хранили какие-то неизвестные силы, оберегающие от бед. Хотя последняя из рода де ла Мар могла с уверенностью заявить, что справляются они паршиво. Что касается сна, то он был каким-то слишком уж реалистичным. Лейла видела себя, но словно со стороны, будучи невольным зрителем. Но всё во сне было слишком правдоподобным: одежда, которая сейчас была на ней, меч за её спиной, отцовский дневник, что она всегда держала при себе. И последнее заслуживает особого внимания, ведь именно его в своём сне и пролистывала Лейла и она прекрасно видела страницу, на которой тот был открыт, и даже могла прочесть текст. Девушка внезапно открыла глаза, возвращаясь к реальности. Вероятно от осознания происходящего и последовавшего за ним удивления.
Она тут же достала потрёпанную книгу с записями отца. Странно, наверное, надеяться на то, что сон окажется вещим, но что-то подсказывало ей, что это так, и она не могла понять что именно. Однако, каково же было её удивление, когда на той самой странице действительно оказалась инструкция к тому, как пробудить силу фамильного оружия.
— Сила? — вслух удивилась Лейла. — Так это не просто меч?
Её глаза тут же забегали по строкам текста, изучая неожиданную информацию. Было темно и лишь лунный свет мрачно освещал окружение, а потому чтение давалось с трудом. Повинуясь любопытству, Лейла приступила к ритуалу, который невольно начала ещё до того, как вообще открыла дневник на этой странице. Первым требованием было дать мечу имя, а это мечница сделала парой днями ранее. А далее всё было относительно просто, нужно было вслух зачитать заклинание. Лейла сделала это один раз, второй, третий...
"Ничего не изменилось" — удручённо подумала она.
— А ты в этом уверена? — раздался голос позади неё.
Лейла отпрянула от дерева, на которое ранее облокачивалась и, обнажив клинок, спросила:
— Кто здесь?!
— Только ты, да я, — усмехнулась незнакомка, и голос её звучал впереди, но совсем близко. — Ты бы не роняла эту книжонку наземь столь небрежно. Уверяю тебя, она ещё понадобится. Нам обеим! — вновь засмеялась она.
Только сейчас Лейла обратила внимание на то, что её защитная реакция заставила выпустить драгоценное наследие из рук, и она поспешила подобрать дневник свободной рукой.
— Что значит нам обеим? — недоверчиво отозвалась де ла Мар. — Кто ты? Покажись! — потребовала она, сжав рукоять меча крепче.
— Я — Скарлет. И я прямо перед тобой, ты сейчас держишь меня в руке.
Девушка с недоумением воззрилась на свой дневник.
— Да нет же! В другой руке.
— «Скорбь»? — с недоумением выдала Лейла.
— Так ты назвала моё вместилище, меня же ты можешь звать Скарлет, — терпеливо пояснил голос.
— Здорово. Лейла, поздравляю, ты сошла с ума! — заключила она, обращаясь к самой себе.