Улицы города
Они наконец отбросили все сомнения и подошли к двери таверны. Даниэль придержал дверь для девушки, и она ступила в помещение первой. Миристель сделала еще несколько шагов, а затем с любопытством подняла взгляд и обвела им это заведение. Ей было интересно все, что касалось поисков Морнэмира, но сейчас всю ее наполнил интерес к этому месту.
Зал был просторным, весьма уютным и чистым. Жрица с ужасом глянула на огромную медвежью голову, которая давно стала чучелом и превратилась в "украшение". Сомнительное и жестокое украшение, по мнению Миристель. Она едва удержалась, чтобы не покачать осуждающе головой, и отвела взгляд. Посетителей было немного – что вполне обычно для столь раннего часа. Девушка с удовольствием отметила, что было даже не шумно (она чувствовала себя несколько уставшей, а шум только больше утомил бы ее). Среди посетителей не было никого из персонала, и Даниэль направился к барной стойке, вероятно, для того, чтобы там и дождаться управляющего. Миристель двинулась за ним и устроилась рядом, не переставая обводить все придирчиво-изучающим взглядом.
- Как думаешь, видели они Морнэмира? – спросил Даниэль, глядя куда-то позади нее. Девушка предприняла попытку обернуться, надеясь увидеть там что-то важное или кого-то, кто мог привлечь внимание ее спутника, но, скользнув взглядом по редким гостям заведения, не нашла ничего примечательного.
– Ты все еще обращаешься ко мне? – полушутя "уточнила" жрица, намекая на то, что Даниэль смотрит в сторону, хотя ей было бы приятнее, если бы его внимание было обращено к ней, но затем обернулась еще раз. В этот раз она встретилась глазами с каким-то хмурым старичком, который недовольно смотрел в их сторону. – Что это он нас так разглядывает? – спросила девушка у своего спутника, решив, что это какой-то постоянный посетитель, который не очень любит чужеземцев. Ну, или, может, у него предубеждение против эльфов? Кто же знает.
Миристель хотела забыть об этом странном госте и отвернулась, переключив свое внимание на Даниэля, но увидела то, что ее взгляду, скорее всего, не предназначалось. Эльф игриво пошевелил бровями, ухмыльнулся, а затем отвернулся, явно довольный собой. "Неужели заприметил какую-то девушку?" – Миристель обернулась уже в который раз с легкой полуулыбкой на губах, но поняла, что никого, кроме старичка, в той стороне не было. Щеки жрицы заалели, как самые багряные закаты, а сама она попыталась поднять взгляд на Даниэля, но не смогла, почувствовав, что пока не может совладать со смущением.
Будучи весьма тактичной, она не стала задавать вопросов, а лишь, выбрав объект для изучения, подняла глаза на большую – нет, даже огромную – люстру. Только вот Даниэль до этого спросил ее о чем-то, а оставить вопрос без ответа было бы невежливо. Припоминая, о чем говорил эльф, она нахмурила брови, но затем ее лицо разгладилось.
– Морнэмир... – Жрица в задумчивости поднесла руку к волосам и начала крутить белоснежную прядь. – Думаю, они должны что-то знать о нем, если он когда-то здесь проходил. Все же эльфы, – она поняла, что их нельзя отнести только к эльфам и поправилась: – ...полуэльфы живут дольше людей. Не знаю уж, насколько, но точно до того возраста, в котором можно было застать случайного прохожего эльфа. – она позабыла о неловкой ситуации и целиком отдалась рассуждению о том, что интересовало ее больше всего. – И было бы просто замечательно, если бы он останавливался здесь и рассказывал что-то о себе. Ведь эльф-изгнанник в любом случае привлечет к себе внимание!
Она так обрадовалась, представив, что о Морнэмире могло остаться такое яркое воспоминание, что восторженно глянула в глаза Даниэлю и лучезарно улыбнулась. Но потом жрица решила все же поговорить с собеседником о взволновавшей ее ситуации, а также напомнить о высших ценностях и воле богов.
– Даниэль, – улыбка ее померкла, выражение лица стало серьезным, а голос прозвучал тише. – Что это за старичок? – она наклонилась поближе к эльфу.
Когда Миристель подняла взор, она заметила,  что к ним направлялся мужчина. Должно быть, это и был управляющий, и жрица внимательно поглядела на него, ожидая, пока он подойдет ближе. Кажется, Даниэль не слишком желал общаться с этим мужчиной, но Миристель, почувствовав себя уверенно, и не собиралась позволять эльфу вести самостоятельно переговоры с управляющим. Как бы это ни было эгоистично, но ей хотелось все разузнать самой, без чьей-то помощи.

Кажется, жрица ничего не заметила. Где-то в своих мыслях Даниэль облегченно выдохнул. Разговор вернулся к изгнаннику, что только укрепило убежденность эльфа в том, что его нелепый поступок остался маленькой тайной, известной помимо шутника только старичку. Да и тот, наверное, уже решил, что ему померещилось или и вовсе забыл. Чего только на старости лет не покажется... а может он вообще там грибы ел или суп какой грибной недоваренный, кто его знает. Глядишь на это и посетует.
Поборов желание зачем-то повнимательнее рассмотреть, что за похлебка была налита в миску того самого посетителя, Дани вернулся в разговор.
- Вот именно - замечательно, - согласно кивнув, произнес он. Затем в голове промелькнула пессимистичная мысль, которую он тут же поспешил выложить. Ему не хотелось лишать надежды свою спутницу, но в силу личных предубеждений, мужчина был уверен, что лучше уж ожидать худшего и обрадоваться получив что-то хорошее, нежели ждать слишком многого и разочаровываться. Это не раз спасало его от переживаний по поводу неудач, но в числе хороших привычек не числилось. - Надеюсь они достаточно... взрослы, - темноволосый неуверенно нахмурился и потер подбородок. Подобранное слово пришлось ему не по вкусу, но найти другое никак не удавалось. Прекратив поиски, он решил, что его и без того поняли, и перестал с этим мучиться, продолжив мысль. Правда, наверное уже и так было все понятно. - ...чтобы это помнить. Мы ведь о них еще совсем ничего не знаем.
"Хотелось бы верить, что они что-то знают... Эти бесплодные поиски мне на всю жизнь запомнятся. Боги милостивые, не мог что ли он поближе к Арисфее поселиться?"
Когда Миристель окликнула спутника по имени, он уже какое-то время смотрел на нее. Но заметив как быстро сменилось выражение ее лица, мужчина тут же предположил, что ляпнул какую-то глупость. "Что не так?" А вот и не поймешь этих женщин, что им не так. Про переглядки со стариком Дани хоть и не забыл, но уже не думал. К тому же времени прошло достаточно, чтобы крепко увериться в том, что тайна осталась тайной. Он задумался над тем, что же могло заставить улыбку исчезнуть, но так и не догадался. Впрочем, оно уже и не требовалось. Последующий вопрос быстро расставил все на свои места.
- Что это за старичок?
Вот и думай после этого, что незаметный! Он уже зарекся, что не будет смотреть в ту сторону и сейчас изо всех сил боролся с собой, чтобы этого зарока не нарушить. Попутно соображая, чем бы таким себя выкрутить из неловкой ситуации, естественно. И Дани выбрал самое первое, что прилезло в голову. Странно сверкнув глазами, он тоже склонился к эльфийке: так, словно бы собирался сообщить нечто важное; поделить секретом. Приблизившись на достаточное расстояние, он негромко спросил:
- Какой старичок?
И тут же плавно отдалился. Иными словами - режим дурака успешно активирован. Нет, ну а что? Что еще делать-то было... Невинно похлопав ресницами, мужчина отвернулся. А если точнее, то повернулся к подоспевшему трактирщику. Так вовремя в его жизни еще никто не появлялся. "И вообще он первый начал. Я просто пытался его спугнуть... надеюсь." Наверное, не получилось. Потому что сейчас Даниэль явственно ощущал чей-то взгляд на своем затылке, но упорно его игнорировал. Вплоть до того момента, пока неприятное ощущение не пропало.
Хоть от управляющего и попахивало спиртным, говорил он связно и вежливо. Вполне вероятно, что это и была одна из тех таверн, в которых кров давали не только представителям людской четы. Раздражения или недовольства со стороны человека за стойкой не исходило, и в ответ Дани тоже вдруг почувствовал доброжелательность.
- Доброго утра, уважаемый, - поздоровался эльф, выразительно улыбнувшись. Выслушав последовавшую далее приветственную речь, он ощутил, что по прежнему мечтает набить желудок. Да и выспаться, если уж на то пошло... Но сейчас совсем не до этого. Хоть он и мог обходиться без еды достаточно долгое время - это совсем не означало, что нужно есть пореже. Вот вообще ни разу означало. - Я бы не отказался от омлета с клюквенным соком, - сказал он наконец, бросая одновременно и уверенный и вопросительный взгляд на спутницу. Вроде как, "можем же мы покушать, раз уж возможность подвернулась? Присоединяйся!". - Однако мы здесь не только за этим. Уступив тем самым слово Миристель, у которой получилось бы изящнее сформулировать просьбу, вопросы или что другое, что могло потребоваться, Дани переключил часть своего внимания на приблудную кошку.

- Бесплатный сыр только в мышеловке!
Бормотал внутренний голос, подкидывая в сознание девушки картинки с предыдущей попойки в "Коте". Нескончаемые потоки вина и странных зелий, по прекрасному рецепту эльфа имели невероятный успех у её организма до тех пор, пока не наступило утро. Проснулась она на кровати, что само по себе было странным, ибо засыпала Лекса, как ей показалось, где-то в районе барной стойки. Из одежды на ней был плащ, которым её явно укрыли наспех, видимо носильщики, поднявшие её тельце в комнату были настолько ленивы, что выдёргивать из-под пьяной женщины одеяло, просто не стали.
- Какая тварь….
Протянула она, приподнимая край плаща. Всё тельце чесалось от соприкосновения маленьких шерстяных ворсинок. Во рту стояла невероятная сухость, а голова больше походила на колокол, в который только что звонили.
- Какая тваааарь позволила мне так напиться?
Освоив первый раз лишь часть фразы, девушка смогла добить окончание только во второй. С трудом она поднялась и придерживая краешек плаща у своей груди подошла к столу. На нём ворохом валялось её барахло. Ещё там стоял кувшин, предположительно с водой и лежала записка.

Девушка придвинула к себе кружку, вылила содержимое пузырька и внимательно всмотрелась в жидкость подозрительного зелёного оттенка. Где-то в глубине души ей очень хотелось верить эльфу, но на практике, после выявления его прекрасного чувства юмора, она уже не знала, стоит ли пробовать эту дрянь. Наконец Лекса решилась и долила воды в кружку. Как не странно жидкость тут же обесцветилась, чему Чертовка несказанно обрадовалась. Залпом осушив злосчастный сосуд с возможной отравой ей подумалось о надобности приобретения безделушки, для выявления яда.
Реакции на зелье не последовало, значит время, на крайний случай, попрощаться с жизнью, есть. Лекса отодвинула свои вещи и вытянула конверт.
- Странно, не помню что бы у меня такое было…
Белоснежная бумага, уже удивительна в данном месте в данный час, а уж тонкий аромат исходивший от конверта тем более. Вскрыть не чем, как всегда. Девушка аккуратно оторвала тонкую линию бумаги сбоку. С усилием потянула за краешек вложенного листочка и наконец справилась с непосильной задачей. Голова уже не болела, значит эльф всё же не отравил, хотя кто его, фокусника знает. Пробегаясь взглядом по строчкам приглашения, Алекса перекривилась, наспех собралась и двинулась прочь из питейной. Внимания на парочку не так и не обратила. Была пожалуй слишком занята собственными мыслями.

>>> Великий Зал

Когда она рассказывала об их задании, трактирщик слушал внимательно, молча. Девушка чувствовала, что он и впрямь хочет помочь им, потому что его участие было очевидно и ясно читалось в глазах.
Зато Даниэль, видимо, был недоволен, и Миристель не сразу смогла понять, отчего. Она внимательно осмотрела таверну в поисках причины злости эльфа, но затем поняла, что в его настроении была повинна она сама. Да, Даниэль часто говорил, что не любит свой полный вариант имени, а девушка, считавшая это имя прекрасным, не переставала его так называть. К тому же его объяснения вовсе не убедили ее в том, что так говорить не стоит; Миристель посчитала доводы эльфа лишенными серьезного основания и прочла небольшую лекцию на тему своей семьи, родного дома, кровных уз, имени, данного при рождении, и всяких прочих ценностей, почитаемых эльфами. Даниэль же на это совершенно не отреагировал, продолжив настаивать на своем и возмущаться в случае ошибки (а, вернее, не ошибки) эльфийки.
- Морнэмир ал Аллэ? – после недолгого молчания и тщательного изучения прибывших гостей отозвался трактирщик. Миристель списала такой интерес на то, что управляющий обещал им помочь и искренне пытался это сделать, а потому поначалу не обратила внимания. Она терпеливо подтвердила, решив, что фамилию назвала сама: все же она была так взволнована с самого утра, что могла и забыть о том, как вскользь упомянула фамилию эльфа вместе с именем. Но затем, почувствовав на себе взгляд, девушка обернулась на Даниэля и по его изумленному лицу поняла, что фамилию она все же не произносила. А это значило... Ее лицо тоже удивленно вытянулось, и она медленно перевела взгляд обратно на трактирщика.
– А вы, простите, кем будете и почему вы его разыскиваете? – вдруг насторожился Бредвик. Эльфийке это показалось странным, и она едва дождалась окончания речи Даниэля, который говорил весьма неторопливо, попутно бросая взгляды в сторону спутницы. Кажется, он пытался ее предостеречь? Боялся, что она скажет лишнее? Жрица слегка подняла подбородок, задетая сомнением эльфа в ее благоразумности. Неужели он не понял по ее краткой истории, что она вовсе не собирается болтать чего-то, что могло бы им навредить? Или самому Морнэмиру.
Даниэль вовсе не желал, кажется, смягчить недоверие Бредвика, явно мелькнувшее в его словах и глазах. Миристель легонько вздохнула, забыв о предыдущих мыслях, и накрыла своей рукой руку эльфа, который барабанил пальцами по столу. Мол, не нужно, Даниэль, я возьму это на себя.
Дани выглядел так мрачно, что мысленно Миристель закатила глаза, успев подумать о том, что надо бы ему как-нибудь рассказать о разгаданной причине его неудачных переговоров.
– Бредвик, – девушка говорила мягко и смотрела открыто в глаза трактирщику, желая показать, что у них нет никаких злых умыслов. Все же, если его взволновало упоминание имени эльфа, значит, причина тому была. И, возможно, весьма веская. А вдруг он скрывался в этом трактире? Миристель оживилась, вдохновленная этой мыслью. – Мы здесь ради доброго дела. В наших мыслях нет зла, мы желаем лишь сообщить Морнэмиру радостную весть. – Она сказала это, положа руку на сердце. – Пожалуйста, расскажите нам, что вы о нем знаете?

"Нужны нам ваши мальчики, ей богу!" - фыркнул про себя остроухий, бросая косой взгляд в сторону вышибалы. Он может и был ростом с Даниэля и раза в три, если не в четыре, его шире, да вот только до стрелы эльф дотянется быстрее, чем человек успеет приблизиться. Отбросив мрачные мысли прочь, Дани сосредоточил все свое внимание на трактирщике. Фантазии фантазиями, да только вот убивать или калечить человека за желание защитить каких-то там мальчиков, дело низкое и недостойное Перворожденного. В общем-то, если учесть, что волновал путников исключительно Морнэмир, персоналу вообще не о чем было беспокоиться.
Когда ладонь жрицы легла на руку Дани он удивился. Мол, с чего бы это? Однако быстро сообразил, что сам того не желая стучал по столу. Это, знаете ли раздражает. Доверчивее относиться к подозрительному управляющему он не стал, однако перестал выглядеть так враждебно, как будто через этот контакт ему передалась часть спокойствия и терпимости к болтовне и людям.
- Ох… Простите меня за недоверие...
Н-нет, ну вы слышали? "Да что же со мной не так-то, а?!" Негодование смешивалось с крайним удивлением, от которого брюнет едва не отвесил челюсть до пола. Хоть и не отвесил, но как-то незаметно вытянувшееся лицо и потерянный взгляд, предназначавшийся спутнице говорили сами за себя. Бредвик, может и не понял, что к чему, а вот Миристель должна была смекнуть. Нет, серьезно, она явно знает какой-то секрет. Или это особенные жреческие штучки? Сама богиня двинула этого человека по голове и он вдруг так переменился, или что?
С ярко выраженным интересом, Даниэль стал рассматривать трактирщика, не упуская возможности заглянуть и в глаза. Так, словно бы тот был диковинным зверьком. Вроде нормальный. Трактирщик, как трактирщик. Что тогда не так? Разглядывая человека с таким нездоровы интересом, эльф совершенно не беспокоился, что его раскроют. И правда, со стороны вполне могло выглядеть как особенная заинтересованность в разговоре и нетерпение услышать что-нибудь еще.
Последнего, к слову, удалось быстро добиться, но то что сказал Бредвик, повергло эльфийского воина в еще больший шок.
"Дети?... Полуэльфы дети?" - вот так дела-а. Существуют ли совпадения на свете, или это какая-то судьба привела их в Леммин? Случайно ли умудрился какой-то мальчишка услышать чужой разговор и при том посмел в разговор этот встрять? Удивительные вещи творятся... Вот так вот прожить две сотни лет в твердой уверенности, что судьбы не существует, а потом столкнуться с такой ситуацией.
- Не беспокойтесь о них, мы ищем Морнэмира совсем не потому что он что-то "натворил", - уже более радушно проговорил Дани, когда к нему вернулась способность слагать мысли в слова, а их в свою очередь в звуки. - И уж тем более не собираемся вредить ему, его детям или кому-то еще; жаль если у вас сложилось такое впечатление. И вот, за последние несколько недель неизменно мрачного лица, на губах эльфа заиграла улыбка. Наверное, так на него подействовала хорошая новость. Это еще не учитель, но уже гигантский прорыв в поисках. - Можем ли мы рассчитывать на встречу с ними? - поинтересовался Даниэль, предполагая, что больше говорить ни к чему, ибо все и так очевидно. Если ничего об старшем ал Аллэ трактирщик не знал, явно знали Эйнеке и Наталь. Они же в конце-концов его дети! На секунду мужчина ощутил нечто сродни ревности. Морнэмир всегда был ему как второй отец, и понимать, что у него на самом деле были дети... странно это было. Казалось бы прошло так мало времени, а на деле уже сотня лет миновала с его ухода. Правда, Дани быстро понял, насколько это чувство было глупо. Отделавшись от неприятным мыслей, он задался вопросом, массой вопросов, от этих близнецах. Какие они? Сколько им сейчас лет? Почему Морнэмира нет с ними? Учил ли он и их чему-нибудь? Но на вопросы отвечать было некому. Пока некому.
"Да а ведь я угадал!" - вдруг торжественно воскликнул эльф, где-то у себя в мыслях, вспомнив как ненароком предположил, что полуэльфы к которым их ведут могут быть выгнанными из Школы близнецами. Наиглупейшая на тот момент мысль оказалась чистой правдой. А Дани так и сиял, думая какой же он все-таки умный.

Гволкхмэй неторопливо вошла в таверну. Это была самая обычная таверна, в каких она бывала лет с двенадцати, разве что шлюх тут вроде бы не было.
-"А жаль,"-подумала девушка, но зацикливаться на этой мысли не стала. Она спокойно прошла к стойке, игнорируя любые приветствия-но не из-за гордости или напыщенности, она просто не хотела ввязываться в любые, даже самые короткие, разговоры, да и вообще хоть как-то контактировать с людьми-и кинула пару монет управляющему.
-За вино,-тихо сказала она и достала одну бутылку из-за стойки. Быстро открыв ее, Волэй сделала пять или шесть, а может, и все десять больших глотков. Этого было недостаточно, чтобы опьянеть, зато в чувства приводило хорошо, являясь своеобразным успокоительным. Лучше, чтобы Волэй просто было на все наплевать, не то она ещё натворит дел. Сегодня и так случилось слишком многое, а когда такое происходит, ничего лучше крепкого алкоголя и придумать нельзя. Алкоголь вообще всегда был и будет лучше чего бы то ни было ещё. Он не задаёт вопросов, не ругается, не спорит, не навязывает свою точку зрения, не выгоняет из дому, тебе просто с ним хорошо, и никаких тебе "Будь дома к десяти!" или "Как ты могла переспать с другим?", вообще ничего. Он просто есть, и он всегда готов быть рядом. Ты просто наливаешь его в кубок, приподносишь к губам, вдыхаешь терпкий и пьянящий запах, делаешь первый глоток...и ты счастлив. Разве это не лучшее, что может быть?
Гволкхмэй улыбнулась и сделала ещё глоток. Затем пошла в комнату за Наталем, по-прежнему не обращая ни на что внимания. Войдя, Волэй прислонилась спиной к стене возле двери, всем своим видом показывая, что не двинется с места и будет только слушать. Ну, может, задаст ещё пару вопросов или отпустит пару реплик, но погоды это не сделает.
Отпив вина ещё раз, девушка поставила бутылку на пол возле себя. Теперь можно было и послушать, зачем этой убийце вдруг понадобилась голова такой дворняжки, как Волэй. Или, что было более вероятным, зачем ей нужны Наталь с Эйнеке. Хотя в этом случае, Гволкхмэй и вовсе нечего было слушать. Дела полуэльфов девушку особо не интересовали, и все, что ей было сейчас нужно-это напиться и получить деньги за шкуру мантикоры. Но прежде всего, конечно же, напиться.

Миристель и не заметила, когда в таверне началось такое оживление. Появилось сразу несколько новых действующих лиц, которые, кажется, и были искомыми полуэльфами. Правда, с ними были еще две девушки, о которых никто не говорил, да и то, что одна из них была связана, вряд ли указывало на их близкое знакомство. Жрица с изумлением наблюдала за тем, как разворачивалось все это действо, успевая попутно еще и слушать трактирщика, который говорил с ними о комнатах. Пока он рассказывал про чудесную комнату, Миристель вдохновенно кивала, соглашаясь.
– Спасибо вам, Бредвик, я уверена, эта комната и впрямь придется мне по душе. Только, прошу вас, подберите комнату и моему спутнику, а то он, кажется, претендует на мою, – она по-доброму усмехнулась, глядя на Даниэля. Да он же вообще не слушал! Предложи ему сейчас стог сена в конюшне, и он пробормочет в ответ: "Да, спасибо, идеально, сколько с нас?". Впрочем, некогда было тратить время на шутки. К ним приблизился один из прибывших, весь перепачканный в крови, причем неизвестно, кому принадлежащей, растрепанный и бледный. Мгновение – и его шляпа опустилась на голову Бредвику, который, кажется, этому совсем не противился. "Что еще за странные обычаи?" – подумала девушка, глядя то на эту самую шляпу, то на того, кто впоследствии был представлен как Эйнеке. Он шепотом поздоровался с ними, и Миристель, все еще не справившаяся со своим потрясением, медленно кивнула в ответ. Затем он что-то пробормотал про "Вечер сказок" и покинул их с Даниэлем, отправившись к барной стойке.
– Что еще за сказки? – возмущенно прошептала Миристель, недовольная тем, как мало внимания уделил им хозяин таверны, который мог бы и остановиться, поинтересоваться, почему Бредвик ведет беседу с двумя незнакомыми эльфами. Или здесь бывала за день сотня эльфов? Жрица бросила недоуменный взгляд на Даниэля, мол, что вообще происходит? В этот момент Наталь решил отвоевать свои права на выпивку – тут Миристель совершенно растерялась, не ожидавшая, что с трактирщиком так бесцеремонно обращаются те, о ком он так тепло говорит, – затем коротко, но вполне спокойно поздоровался с эльфами и... ушел. Жрице осталось только смотреть ему вслед и пытаться сохранить душевное равновесие, не потеряв голову от такого водоворота событий.
Девушка с рыжими волосами тем временем последовала примеру полуэльфов и, заплатив за бутылку вина, начала ее распивать.
Даниэль, будучи более спокойным, чем Миристель, вежливо поблагодарил трактирщика, а потом, видимо, заметив полнейшую растерянность на лице спутницы, взял все в свои руки, отдав четкое указание. Его голос побудил наконец жрицу к действиям, и, поблагодарив от всей души доброго управляющего, она встала из-за стола и направилась к ближайшему оставшемуся полуэльфу.
Даниэль в этот раз решил выступить в роли переговорщика, и жрица спорить не стала. Она встала сбоку от эльфа и посмотрела на полуэльфа взглядом, говорящим что-то вроде: "Только попробуй сбежать в ту комнату, Эйнеке, и я найду тебя и там". Словом, выглядела эльфийка хоть и вполне спокойно и доброжелательно, а внутри нее бушевала буря эмоций.
"Мы нашли тех самых близнецов! Мы близки к разгадке!"

Гволкхмэй вошла в банкетный зал раньше брата, но судя по её виду не собиралась пока что принимать участие в допросе. Вообще-то Нат был рад что воительница снова спокойна и не дубасит ногами их пленницу. Не то чтобы это жестоко… просто непрофессионально. Затем появился Эйнеке. За ним пытался проскочить кто-то еще, но брат довольно резко прервал все попытки гостя. Хотя Наталя возмутила мысль что лысый будет трогать его бутылки бесплатно, а судя потому как Бредвик мило беседовал с двумя эльфами, трогать он будет самые лучшее и в большом количестве. А все в угоду людскому гостеприимству, была бы воля Ната он поставил у входа бочку куда бы заливал пойло, а посетителям давал потягивать бухло через шланг. Дабы ни одна лысая скотина не трогала его склянки, ну и за самообслуживанием будущее! В конце то концов, кому как не магам понимать это. Жаль, что Эйнеке не разделял такого подхода к бизнесу.
Кстати действия брата опять были довольно странными, хотя начал он все по традиции быстрым рядом вопросов, а вот затем как показалось Наталю пытался откусить нос их пленнице. Конечно брат выпил и закусить было бы сейчас в самый раз, но у них в погребе запасено куча вещей, предназначенных для этого куда более чем сырой нос, пускай и довольно симпатичный.
Хотя если брат решит уединиться со связанной девушкой, то Наталь поможет ему, найдет предлог увести Гволкхмэй, извинится перед теми двумя, у которых было к ним дело, выпьет с ними, заодно проследит чтобы лысый не сливал на халяву самое дорогое, а то и вовсе сменит Бредвика за стойкой, занявшись своим любимым делом. А что? Напиваться и одновременно следить за братом было вполне забавным занятием, особенно в обществе незнакомых эльфов и не совсем эльфов. Думая об этом, Наталь чуть не растянулся в улыбке. Но потом в его голове прозвучал приказ, означавший что ему пора начинать свою часть игры.
Не теряя времени, полукровка отвесил звонкую пощечину привязанной девушке. Проследив как качнулась белоснежная голова, Наталь пожалел, что натянул кожаные перчатки на лапы. Почти не почувствовав соприкосновения, он вроде чуток не рассчитал силу. С ним так бывает, когда после долгих размышлений от Ната требуют действий. Опасаясь не вырубил ли он пленницу, полукровка взял ее за подбородок приподнял чтобы видеть лицо, свободной рукой оттянул веко убедившись, что зрачок реагирует на свет отпустил.
Затем стянув с правой руки перчатку, Нат запустил пятерню в белые волосы, натянул их чтобы пленница смотрела на Эйнеке и не шибко вертелась. Действие не очень нужное, но необходимое лично Наталю. Во-первых, он хотел помацать белую копну волос снова. На случай если брат вдруг решит их поджечь, чтобы руки запомнили ощущение. Во-вторых, Наталю не хотелось, чтобы об Эйнеке кто-то думал плохо, а значит надо было чтобы плохо думали о нем. Вот с такой смесью братской любви и духа соревнования, живущего во всех тварях, рожденных после единоутробного вынашивания, Наталь стоял, держа девушку за волосы и ждал действий или приказов младшего брата.

Почувствовав резкий запах, девушка медленно открыла глаза. Голова ужасно болела, всё тело затекло и сильно ныло, Тэлэрин хотела рязмять конечности, но поняла, что связана. Осмотревшись вокруг, беловолосая увидела знакомые лица, непонимающе поморгав несколько секунд, девушка слабо улыбнулась и хрипло произнесла:
- Была у меня история, которая начиналась точно так же, но она слишком пошла, особенно для тебя, малыш, - кинула насмешливый взгляд на впечатлительного мага девушка.
Но вдруг этот самый впечатлительный подался вперёд к волчице, на что она автоматически втянула шею, но взгляд синих глаз так и не отвела.
- Что заставило тебя напасть? Тебя наняли? <...>
"И с чего я должна ему что-то рассказывать? Вот зануда, неужели я просто так не могла напасть на путников, ну с кем не бывает?"
Тэлэрин и сама не заметила, как юноша перешёл к угрозам и разговорам про кишки и кровь. От чего она недоумённо подняла бровь и скривила бледно-розовые пересохшие губы.
"А по-романтичнее особ не найдётся?"
Словно услышав её мысли, к ней подошёл другой парень и влепил ей крепкую пощёчину. Голова девушки отлетела в сторону, в ушах зашумело, а в глазах потемнело, казалось, она сейчас снова уйдёт в темноту. Но крепкая мужская рука взяла её за подбородок. После манипуляций с её веком, проведённых парнем, девушка протестующе махнула головой и презрительно сощурила синие глаза.
Но странный брюнет не успокоился, а подойдя сзади схватил её за волосы. Ей было не особо больно, то есть он не хотел её помучить, зачем же тогда взял? Вот уж странный.
"А стоит ли мне им всё рассказывать? Всё равно они меня просто так не отпустят, а даже если я сбегу, то караулить рыжика здесь равносильно самоубийству. Безысходная ситуация."
- Эх...Ну чтож, придётся всё рассказать, так? - спросила у своих друзей в голове Тэл, получив одобрение она продолжила. - Меня нанял человек, назвавшийся Альрик Сивал. Одет он был богато, сразу видно, что у него куча деньжат, но лицо ужасно простое и глупое, я сразу поняла, что это просто агент знати и акцент, у него был акцент... - девушка хотела было почесать затылок, но поняла, что физически не может этого сделать, так что пришлось вспоминать, что за акцент, без чудесного ритуала. - Запада материка! Он предложил кругленькую сумму за убийство человека и полуэльфийки, лёгкие деньги, - Тэл посмотрела на Волей. - С братом я покончила достаточно скоро, мне дали половину суммы и отправили за тобой. Вот и вся история.

Отредактировано Тэлэрин (23-02-2016 01:18:25)

Кажется, в этот день для выдержки Миристель была уготована серьезная проверка. Никто ранее не говорил с ней в столь пренебрежительном тоне и никто не отзывался о ней так. Девушка была так удивлена тем, что ее приняли за даму сердца Даниэля, да еще и назвали "подружкой", что не нашлась, что ответить этому полуэльфу, который, кажется, возомнил, будто он имеет право относиться к собеседникам, как к назойливой прислуге.
Жрица молча проследила за тем, как этот самый полуэльф вручил Даниэлю начатую бутыль вина и, ловко проскользнув меж ними, направился прочь. "Я знаю, Даниэль не промолчит, берегись, Эйнеке," – подумала Миристель при этом, обращая свой взгляд на эльфа стоящего рядом. Тот, к ее удивлению, не собирался пока предпринимать никаких действий; так и оставшись стоять с бутылкой в руке, он поначалу не шевельнулся, но затем... "Ах, Даниэль, лучше бы ты ничего не делал," – эльф выпил залпом столько вина, что, кажется, мог опьянеть мгновенно, а затем, видимо, все же тронувшись рассудком от алкоголя, сунул эту бутылку спутнице, вынуждая девушку неосознанно схватить ее рукой, чтобы та не выпала и не залила все вокруг, в том числе и белоснежное платье, которое такого нападения точно не пережило бы. "Остальное мое?" – останься Даниэль рядом, он бы непременно понял, что совершил ошибку, но Миристель могла лишь пепелить взглядом его удаляющуюся спину.
Несколько секунд девушка размышляла, не вылить ли содержимое бутылки на голову (если дотянется) эльфу, который, кажется, эту самую голову потерял, и насколько этот поступок будет неправильным. Она пришла к выводу, что ничего подобного, конечно же, делать не будет, но разговаривать с Даниэлем в ближайшее время не собиралась. Миристель пребывала в сильнейшем возмущении; она резко опустила бутылку на столешницу, так, что дно едва не впечаталось внутрь, а затем решительным шагом направилась в ту сторону, где до этого скрылись все предыдущие действующие лица.
Оказавшись в помещении, Миристель поначалу быстро нашла взглядом Даниэля (что его искать, если он стоял ближе всех), а затем осмотрелась в поисках Эйнеке. Говорить она решила с ним и только с ним в силу своего врожденного упрямства, которое иногда проявлялось в не самое подходящее время.
Из-за спины эльфа было видно немного, и Миристель столь же решительно (даже, наверное, нагловато для худенькой и невысокой девушки) "подвинула" его своей тоненькой ручкой. Даниэль явно растерялся, а потому, должно быть, и не заметил выходки жрицы. Она же, воспользовавшись его замешательством, хотела взять все в свои руки, да только вот картина, представшая ее взору, когда "исчезла" спина спутника, заставила замереть и ее. Наталь держал за волосы связанную девушку, рядом с которой стоял Эйнеке. Рыжеволосая гостья стояла поодаль и смотрела на все происходящее с поразительно непроницаемым лицом.
– Что же это... – едва слышно прошептала жрица, несколько секунд продолжая созерцать эту странную картину, а затем, не обращая ни на кого внимания, пошла вперед. Даниэль что-то говорил про Морнэмира, и все походило на действо в доме для душевнобольных. Один говорил об одном, другая молча стояла, двое пытали (а что же еще они могли делать?) связанную девушку, которая совершенно непонятно в чем провинилась и откуда вообще взялась здесь.
– Я не понимаю, что происходит, но знаю одно, – Миристель почти приблизилась к Эйнеке и была готова схватить его и оттащить от пленницы, – Вы совершаете преступление, и я не сдвинусь с места, пока вы не освободите эту девушку и не дадите мне ее осмотреть.

Нат был доволен что ему не влепили нагоняй за косяк с пощечиной. Да и пленница начала говорить. Вполне даже откровенно. Для убийцы и это тоже было хорошо. В Натале все больше росло нежелание пытать беловолосую. Имя заказчика ничего не говорило Нату. Такого не было в их копилке недоброжелателей. Пока еще не было. Переглянувшись с братом, Наталь в этом убедился. Если оба близнеца не знают, значит этого и не было. Вслед за именем последовало описание внешности, довольно подробное и опять же без всяких пыток. Опять же довольно странно для убийцы, но, пожалуй, что и было верно про их пленницу так это слово странно. Рассказчика забилась и замолчала на несколько секунд, однако Эйнеке не торопил ее, и Нат тоже. Складывалось ощущение, что не будь она связанна, то сделала бы какой-нибудь жест для улучшения мысли. Нат готов был поклясться, что еле удержал свою руку от порыва почесать или похлопать белокурую башку.
«Она же не твоя собака, маг, веди себя прилично! Она твоя пленница ты можешь делать все что хочешь!» - прозвучал голос совести, а вслед за ним плохая и более родная часть Наталя.
Кто бы из этих голосов не был прав, Наталь не собирался делать при брате никаких импровизаций вне их игры. Затем полукровка услышал конец истории довольно интересный и, как ни странно, связанный с их тоже недавно обретенной спутницей. Нат заметил взгляд которым Эйнеке одарил Гволкхмэй, но сам не стал ни пялиться, ни тем более что-то говорить воительнице. Наталь чувствовал себя немного виноватым за фортель на поляне и за то, что у нее с его братом ничего не выгорело. Эйнеке между тем задал новую порцию вопросов. Указаний для Наталя не последовало, и старший из близнецов продолжил мацать беловолосую макушку. Пожалуй, полукровке нравился и цвет, и даже запах этих, волос, хотя второе было скорее глюком сломанного носа.
Затем все пошло наперекосяк. Дверь резко распахнулась и там показался уже знакомый эльф. За те несколько секунд что чистокровный остроух был в замешательстве, рука Наталя успела сдернуть шкуродер с пояса, а в голове уже стали прокручиваться сотни вариантов действий с ним. Первый был о том, что это подельники их пленницы, и они пришли за ней. При этой мысли шкуродер уперся в горло девушки. Если бы это был первый вариант, Наталь использовал бы девку как заложницу или просто убил, начни новый незваный гость вести себя неправильно. Второй вариант родится не успел, но, когда прозвучало имя их отца, Нат убрал шкуродерку от чужого горла. Затем пока эльф болтал, Наталь перехватил нож за лезвие и отвел руку для броска. Сразу метнуть нож мешало наличие брата на линии броска и наличие бутылки в руках у эльфа. Потом появилась та эльфийка что до этого мило беседовала с Бредвиком. Эльфы были растеряны увиденным - это прочёл бы на их лицах даже слепой, а брат уже начал с ними пререкаться.
Ната мало интересовало содержание беседы, сейчас первичным был вопрос безопасности.
- Ты! - полукровка указал ножом на эльфа - Поставь бутыль и встань левее на два шага! А ты отойди от моего брата на два шага! - Наталь старался говорить спокойно и внятно.
Теперь у них были новые и совершенно ненужные свидетели, а все потому что Нат забыл закрыть дверь.

Не успела девушка ответить на вопросы, как на неё свалилась гора следующих.
- Сколько заплатили? Где искать нанимателя собиралась, после того как порешаешь ее?
- Думаешь, я помню сколько мне заплатили? Получив деньги, я в тот же день их спрятала, чтобы не потратить сразу, а получив вторую часть, я бы купила, то что так хочу, - при одном упоминании о её мечте девушка расплылась в счастливой улыбке, но тут же вспомнив, в каком положении сейчас находится, она продолжила отвечать. - Охотничий домик, в лесах у подножия Скалистых гор. Всё, я вам рассказала, что знала, может отпустите? - недовольно зафыркала Тэл, краем глаза посмотрев на парня держащего её за волосы.
Но вдруг в помещение влетели два эльфа, девушка и парень. Тэлэрин удивлённо посмотрела на них. "Что здесь происходит?"
- Морнэмир.
Волчица где-то слышала это имя, но где? Точно! Его упоминал заказчик, но что он именно говорил, как она не старалась, вспомнить не могла.
- Я слышала это имя, от заказчика, - коротко сказала она темноволосому голубоглазому парню, что грозил пытками. - Но что, он сказал, совсем не припомню, - глупо улыбнулась девушка, как вдруг почувствовала на своей шее что-то холодное и острое. Голова невольно метнулась назад и уперлась в тело брюнета.
- Хей-хей, горячий парень! Я то тут причём? Они не со мной, я работаю одна.
Но эльфийка начинала заступаться и просить отпустить Тэл, от чего девушка едва не засмеялась в голос, впервые кто-то решил, что она жертва. Забавно.
- Ты, верно, что-то путаешь<...>Как звали того человека, которого ты убила? А имя девушки? Ты знаешь, как ее зовут?
Девушка насупилась.
- Ты считаешь меня совсем пустоголовой!? К работе я отношусь ответственно. Человека зовут Рэйлин, а полукровку сумеречного эльфа и человека Гволкхмэй.

Отредактировано Тэлэрин (24-02-2016 11:52:36)

- Морнэмира ал Аллэ здесь нет.
На несколько мгновений Миристель забыла и о связанной девушке и о своей миссии спасительницы. Полуэльф ничего не знал о местонахождении своего отца, более того, не желал знать. Жрица поняла, что рано обрадовалась своей удаче, и оттого еще более озлобилась на Эйнеке. Его грубость и наглость выводили ее из себя, хотя она и старалась не поддаваться влиянию эмоций. Огонь пылал внутри нее, не находя выхода. А полуэльф только подбрасывал дров, заставляя Миристель все более распаляться.
– Мне дарована божественная сила, Эйнеке, и я не побоюсь направить ее на преступника, – спокойно проговорила жрица, выделив голосом его имя и глянув слегка надменно на полуэльфа, который, по ее мнению, погряз во мраке неведения и заблуждения. – Не думайте, что я отсутплюсь от своих слов, – предупредила она с легким высокомерием в голосе и взгляде, – Не мне, но и не вам судить ее, а лишь одному Имиру.
Миристель не сомневалась, что ее слова были достаточно убедительны. Полуэльф приблизился к ней, но она не отступила назад. Он был выше, чем она, но это не помешало ей смотреть на него "свысока". Такого взгляда удостаивались все, кто сомневался в ее силе или в божественном величии.
Но, взволнованная происходящим, девушка не сразу заметила, как попала "под прицел". Брат этого Эйнеке, Наталь, сейчас целился в них и обращался, кстати, тоже именно к ним, а не к кому-либо еще в этом помещении. Насколько серьезно был настроен Наталь, Миристель не знала и не могла сказать (мало ли, вдруг они здесь все умалишенные?), но язык придержала и не сказала более ничего, решив, что играть в храбреца сейчас, по меньшей мере, глупо.
Кстати, о глупости – вполне активно вел себя Даниэль (даже решил участвовать в допросе пленницы, от чего Миристель совершенно растерялась), который, кажется, решил, что эльфийское бессмертие спасет его и от ножевого ранения. Или это новое правило такое – есть жрец, можно и рискнуть? Когда эльф начал насмехаться над Наталем, Миристель мысленно вздохнула. Но, может, именно действия спутника и придали ей уверенности.
– Убери нож, Наталь, – твердо произнесла она, тем не менее, не расслабляясь. Если бы он сейчас метнул свое оружие, она бы, скорее всего, смогла уклониться. Рыжая девушка совершенно не обращала на них внимания, а пленница, кажется, даже забавлялась происходящим. Миристель оставалось только дивиться такой беспечности.
– Развяжите ее. Я жду, – жрица выжидающе посмотрела на Эйнеке.

Миристель не сразу поняла, что случилось с полуэльфом, который вдруг зашелся в приступе кашля. Он оперся рукой о плечо Наталя, и девушка заметила, какой взгляд бросил Эйнеке на брата. Миристель посмотрела на полуэльфов совершенно другими глазами; в ней что-то изменилось по отношению к ним, и она "рухнула" с высоты своего высокомерия вниз.
Эйнеке, должно быть, не хотел показывать то, что он ослаб, перед "гостями", а потому оперся о стол, словно это был его привычный жест. Конечно, Миристель могла ошибаться, но теперь она видела, что этот странный приступ кашля отнял у него достаточное количество сил. Девушка никак не выдала своего сочувствия, продолжая играть ту же роль, в которой была и до этого.
- А я разве виноват в том, что он мой отец?
Миристель смотрела на полуэльфа теперь уже открыто сочувственным взглядом. Столько тоски и грусти мелькнуло в его взгляде, в его легкой полуулыбке, мелькнувшей на миг на бледном лице. Девушка молчала, обдумывая его слова. А с чего они с Даниэлем решили, что полуэльфы и Морнэмир – счастливая семья? Что, если Морнэмир и вправду заставил этих близнецов страдать?
"Я дала слово, что найду Морнэмира, а значит сделаю это во что бы то ни стало," – твердо решила жрица, продолжая задумчиво разглядывать Эйнеке. Полуэльф некоторое время сохранял спокойствие, а затем обратился к Миристель. Спокойствие его тут же рухнуло, а девушка почувствовала, как пара его слов вновь разжигают пламя внутри.
Она выслушала его обвинительную речь, готовясь дать отпор, но полуэльф, вновь закашлявшись, поспешно покинул комнату.
"Я... я так глупа..." – поняла Миристель, растерянно глядя ему вслед. Она только сейчас осознала, что все эти слова, задевающие ее самолюбие и прочие лучшие чувства, давались ему с большим трудом. Он был по-настоящему болен, а она посмела... Миристель не стала додумывать: она чувствовала свою вину в полной мере, но не хотела тянуть время лишними упреками. Эйнеке нуждался в помощи.
– Я последую за ним, – предупредила она Даниэля, мол, ты тут, а я – туда, и, скользнув в дверной проем, поспешно направилась следом за полуэльфом.
Комната Эйнеке

Гволкхмэй откровенно достал весь этот дурдом. Больше всего ей хотелось сейчас покинуть всю эту сумасшедшую компанию, как и эту таверну, да и город тоже. Не до этого всего было сейчас. Слова белокурой о том, что Волэй наполовину сумеречный эльф, больно резанули сердце. Она? Всю жизнь считавшая себя человеком? Нет, этого просто не могло быть, не могло! Девушка взяла уже изрядно походившую по рукам бутылку вина, изначально принадлежавшую ей, и выпила остатки ее содержимого. Не обращая ни на кого из присутствующих ровно никакого внимания, воительница резко метнула бутылку в стену, и та, со слабым звоном, разлетелась темными осколками по комнате. Но никого не задев.
-Как он мог быть такой тварью?!-заорала Волэй, ни к кому конкретно не обращаясь, и вытащила клинок из ножен.-Чертов ублюдок, какого ему понадобилось переспать с остроухой?! Вот же шваль, и никому ничего не сказать! Да как только он смел называть себя главой рода, сукин сын! Как же жаль, что он уже подох и лишил меня возможности самой выпустить ему кишки!-с этими словами она резко обернулась в сторону пленницы, уже замахнувшись, чтобы снести ей голову, но в последний момент сдержалась-в конце концов, эта девка ничего не сделала, только убила Рэйлина, но Рэйлин… Рэйлин был мертв уже давно. Мертв изнутри. Сволочный папаша вбил ему в голову слишком много мыслей о роде и долге, и, следующий этим «истинам» всю жизнь, брат просто не смог пережить смерть всего рода. Но оно было и к лучшему. Как бы Волэй ни любила его, Рэйлин вряд ли бы смог смириться с тем, что его сестра оказалась полуэльфом. Он, с его высокими моральными принципами, просто отрекся бы от нее, и ушел своей дорогой. А вот  такого удара не пережила бы уже сама Волэй. Смириться с самим фактом она бы смогла, но вот укротить в себе злость и обиду… О нет, это было не в ее власти. И кто знает, что она бы сотворила в таком случае-придалась бы жестокой резне всего и вся? Собрала армию и вырезала бы половину сумеречных эльфов? Или же навсегда заключила бы свое сердце в каменные тиски и пошла на службу к какому-нибудь злому сумасшедшему магу, вознамерившемуся подчинить себе весь мир, завладеть им обманом, стереть с лица мироздания?.. В любом случае, ничего хорошего девушка бы не сделала. Но то были лишь мысли на тему «если». Сейчас этого «если» явно не произошло.
Вернувшись в реальность, Гволкхмэй, не произнеся больше ни слова, вложила меч обратно в ножны и отошла в дальней угол комнаты, откуда незамедлительно донеслись приглушенные ругательства-причем, бывшие еще хуже, чем у любого сапожника.
Что же касалось двух незнакомых эльфов, то на них девушке по-прежнему было плевать. Хотя уход Эйнеке с одной из них принес Волэй значительное облегчение-атмосфера явно начала разряжаться. К тому же, та эльфийка вполне могла и прикончить мага, что тоже избавило бы воительницу от всяческих с ним пересечений.
-«Даже если эта выскочка и относится к каким-нибудь эльфийским жрецам, это вряд ли помешает ей если что прикончить этого урода, и уж лучше бы, чтобы она это сделала,»-думала Гволкхмэй, хотя такие ее мысли вряд ли можно было принимать всерьез. Во-первых, она вряд ли стала бы желать смерти Эйнеке, даже если бы тот сам хотел ее убить или переспал бы с этой жричкой. Во-вторых, в моменты искреннего негодования весь мир становился для Волэй скопищем полнейших идиотов, ублюдков, ослов, и прочих не очень-то умных созданий.
В общем, поведение воительницы явно показывало, что к ней сейчас лучше не лезть, впрочем, она и не особо на это нарывалась-стояла себе в углу и все еще бурчала себе под нос всяческую ругань, уже пошедшую, кажется, по второму кругу.

Кажется ничто на свете не было способно переубедить Даниэля в невероятности Морнэмира. Невероятности в хорошем смысле. Он всегда считал его неким примером, тем, на кого можно равняться и даже стоит. Он был полностью уверен в том, что думает и считает, и по обыкновению ничто в такие моменты не способно было его переубедить. Даже слова, что произносил Эйнеке не действовали на него. Ну да, родителей не выбирают. Никто не выбирает, какой прок говорить об этом? Дани не придал бы значения этим словам, списав их на спесивость мальчишки, что еще по-видимому не научился ценить то, что имеет. Имел, по крайней мере когда-то. Но та улыбка, что на секунду ему привиделась сказала куда больше. Может с алкоголя эльф стал чуточку более сентиментальным чем вообще нисколько, может и правда что-то честное увидел, неважно. Главное, что его рвение бороться за честь наставника поубавилось. Вообще-то он и правда не знал, что произошло между ним и сыновьями. Последние слишком нелестно отзывались о нем, чтобы это означало что-то хорошее.
"Допустим." Дани смолчал. Ему нечего было ответить. Сказать, что в его столетних воспоминаниях учитель был просто потрясающим мужиком? Как-то не слишком убедительно. Да и... детям свойственно все приукрашивать. Возможно, что-то простое и очевидное в те дни было недоступно взгляду Даниэля. Спорить он не стал. Да и кажется полуэльфу было не до этого.
Когда Миристель ни с того ни с сего собралась идти за полукровкой, Дани только коротко кивнул ей. Мол, ты там осторожнее; зови если что случится. К нему постепенно возвращалась привычная немногословность. Оно и к лучшему. Если уж эльф говорил, что непременно какую-нибудь нелепицу. На несколько секунд задумавшись, он был неприятно удивлен тем, что пол перед его ногами стал мишенью для чьих-то странный забав. Хорошо, конечно, что не в ногу попал. Вот бы еще знать, благодарить в этом самого Наталя или подведшую его меткость? Мужчина даже вздрогнул бы, но его так увлекли собственные мысли, что реакция на какое-то время замедлилась. Так что вздрогнуть он не успел.
Вся его реакция свелась к тому, чтобы нарисовать на лице крайнее сомнение и перевести взгляд с предложенного предмета обороны на того, кто его так щедро одарил. "Не думай, что у меня не найдется стрелы за пазухой, остроухий," - хмыкнул про себя брюнет.
Надавив сапогом на рукоять, Даниэлю удалось вытащить нож меньшими усилиями, чем на это, возможно, рассчитывали. Проще говоря, оружие почти упало на пол, в дальнейшем достать его не составило труда. Пол правда попортился... но тут уж чья вина. Не Даниэль начал ножами кидаться, так что и вопросы не к нему. Наклонившись темноволосый поднял клинок и аккуратно положил на ближайший стол.
- Уж как-нибудь обойдусь. Но благодарю за шедрость, - сказал он при этом, отвешивая абсолютно несерьезный поклон. А вот идея закрыть дверь ему приглянулась больше. Точнее... так скажем, он якобы и сам подумал о том же самом. Иначе он никак не сумел бы себе объяснить какого черта выполняет просьбы полукровки.
Между девушками тем временем произошло что-то неприятное. Насколько можно было судить по мечу, занесенному над связанной и безоружной пленницей. Реакция последней позабавила Дани. К счастью все обошлось. Иначе пришлось бы вмешаться, потому что ответов добиться он был намерен серьезно.
- Отчего же я не смогу подойти ближе? - вкрадчиво поинтересовался эльф, делая несколько шагов вперед. Ему вовсе не нравилось, когда кто-то его не слушал, тем более не отвечал на заданные вопросы. Конечно, пытки дело гадкое, и к ним иметь отношения совсем не хотелось. Однако, пленница ведь не в курсе, что он такой моралист? Обман, если во благо, не есть плохо. И при необходимости Даниэль охотно пошел бы на него. Пока же, стоило предпринять попытку просто уболтать девушку. "Ха, уболтать, как же. Ты, Дани, так уболтаешь, что все тут в тишине помрут со скуки."
- Вот именно - незачем. Так что и рассказать не проблема. Плохо верится, что ты совсем ничего не знаешь. Иначе бы и не упоминала это.
Говорил он так, слово бы ему самому было не слишком важно знать ответы. Однако внутри уже все клокотало от недовольства. Да, именно от него, потому как с уверенностью назвывать это злостью было еще рано. Хотелось любыми средствами заставить девушку говорить то, что хотелось слышать и кричать "отвечай!" до тех пор, пока не возымеет успех. Ну или пока голос не пропадет... а там уже можно переходить и на более грубые способы. Пока что Даниэля ограничивало присутствие двух других участников допроса, но до состояния "плевать, у меня важнее" было уже недалеко.

-Сам ты выродок!-огрызнулась Волэй из своего угла. Затем послышались еще приглушенные проклятия, не обращенные ни к кому, а после девушка вновь обратилась к Наталю.-Вы с братом, конечно, прекрасная парочка, но в вашей компании я бы не осталась и на неделю. К черту вас, с вашими идиотскими замашками, походящими на капризы людей с серебряными ложками в задницах!-с этими словами воительница все же отлипла от стены и подошла к белокурой.
-Как звать-то?-буркнула она, когда Наталь развязал веревки.
-Пошлите за знакомство что ли выпьем, раз уж всем ото всех что-то надо,-тем временем разглагольствовал полуэльф, и Волэй была склонна с ним согласиться-выпивка ей сейчас нужна была больше всего. Все так же не особо обращая внимания на странного эльфа, девушка пошла за Натом, пропуская вперед белокурую и на всякий случай придерживая рукой ножны с мечом-вдруг эльфик решит что-нибудь учудить. В конце концов, он, похоже, не добился того, чего хотел, а это вполне могло его расстроить. А уж если кто-то расстроен или рассержен, то не миновать беды.
Садясь за стойку, Гволкхмэй попыталась полностью сосредоточиться на том, что было сейчас важнее всего-на нанимателе белокурой. Итак, его они уже знают. А вот его мотивы…вот в этом только предстояло разобраться.

Пока Даниэль на последних каплях терпеливости дожидался ответов, произошло что-то ну совсем уж немыслимое. Теперь уже и он был склонен считать, что по случайности очутился в центре какого-то дешевого спектакля, который при этом ему совсем не нравился.
"Чистокровный остроух?" - Дани приподнял рассеченную бровь, силясь сообразить насколько и чем ему не нравится данное определение. Обычно он гордился тем, что входит в число лесных эльфов, чья кровь не была испорчена генами других рас, при том ни в одном поколении, сколько мог упомнить. Но так его еще никто не называл. Сдержавшись от того, чтобы скривить физиономию, демонстрируя тем самым все, что на данный момент о "клубе выродков" эльф думал, он качнул головой. "А сам-то как будто не остроухий," - пробурчал про себя брюнет. Впрочем, ему быстро стало все равно. В конце-концов суть-то не изменилась, так что и неважно. А уж беспокоиться о том, что думают о нем окружающие привычки не было. И заводить не стоит. Иначе даже вот сейчас было бы до сих пор стыдно, что вмешался в чужие дела. А так нет, живи себе спокойно и лезь куда вздумается: одно слово - жизнь!
Правда, в дальнейшем дела пошли еще хуже. Казалось бы куда еще? Но нашлось-таки такое место. И очень быстро.
Даниэлю даже на секунду почудилось, что он сходит с ума. "Серьезно? Какого черта тогда они эту пленницу вообще связывали? Чтобы развязать? Во истину непонятные создания." Слов не хватало на то, чтобы описать смятение и недовольство эльфа. Он-то ведь так ответов и не получил. Кажется, уже стоило опасаться, что и не получит. Нет правда, что за ерунда происходит? Дело не закончено, нельзя бросать попытки. Уж только не сейчас, когда цель так близка, что кажется можно дотянуться рукой. Возможно, Миристель удалось что-то узнать от Эйнеке, но на это надеяться не приходилось. Ничего не сделается лучше, чем то, что делал собственноручно. Вот так вот. Так что просто так "клубу" отделаться от Даниэля не удастся.
И только он раскрыл рот, чтобы возмутиться, как перед ним возникла та самая пленница. В связанном виде она представлялась Даниэлю более высокой. Он же сильно над ней нависал, что впору развиться комплексу по поводу своего роста. Ну, если бы конечно мужчине не нравилось бы смотреть на всех свысока во всех доступных смыслах этого слова.
"Вот так вот прослушала? Но зачем было тогда вообще об этом говорить?! Аргх, женщины!"
Ему было совершенно непонятно зачем так делать. Никакой логичности в этом не было. Он всегда старался запомнить как можно больше, потому что в будущем это могло пригодиться. А если уж и ради денег... тогда в этой ситуации пленнице удалось бы перехватить еще пару монет. Тогда почему?...
- О, за этим дело не станет, - протянул эльф, чуть наклоняясь вперед. - Ты только скажи, где его найти. Уж это-то ты должна помнить?
Темноволосый был уверен, что должна. Иначе куда бы она стала возвращаться за деньгами? Впрочем, за логичность окружающих существ Дани уже всерьез опасался. Один развязывает пленников, другая бутылки бьет ни в чем неповинные ни с того ни с сего... Ужас одним словом.
- Пошлите за знакомство что ли выпьем, раз уж всем ото всех что-то надо. Все равно ничего толком не решим без моего брата и той дамочки в белом.
А вот это уже мысль. Хорошая. Все опасения за логичность исчезли, спасенные этим самым предложением. Мозг требовал продолжения банкета; Дани пытался с этим спорить, но не слишком активно. В конце-концов эта Тэлэрин вон какая маленькая, должно быть и напоить ее несложно. Тем более она сама к этому рвется. А за бутылкой все разговорчивее. Так что можно считать это таким ухищренным способом продолжить миссию.
Не говоря ни слова Дани отправился следом за остальными в соседний зал, где сразу занял место среди них. До него стакан пока не дошел, но бульканье разливаемого вина уже ласкало слух.

Дверь резко распахнулась, с громким хлопком ударяясь о стену и грозя слететь с петель, словно бы новый гость хорошенько пнул её с другой стороны. В дверях стояла девушка в чёрном плаще и с накинутым на голову капюшоном. Белые волосы, обычно аккуратно убранные под плащ, сейчас  выглядели несколько растрёпано, выглядывая из под капюшона. Гостья тяжело дышала, как после долгой пробежки, её узкие плечи, то и дело, поднимались с каждым вдохом. Окинув нервным взглядом посетителей на предмет выявления потенциально опасных для неё субъектов, драконица, убедившись, что всё в порядке, сделала глубокий вдох, стараясь урезонить сбившееся дыхание, и направилась, как ей показалось, к управляющему, игнорируя косые взгляды со стороны посетителей.
Который это уже раз? Второй? Третий? Двадцать третий? И в этот раз, всё, как всегда, начиналось хорошо. Небольшая миловидная деревенька со всех сторон окружённая вековыми деревеьями. Тишь, гладь, да божья благодать. Тут и решила ненадолго остановиться Керихат. На свою беду. Зайдя в, на удивление, шумный для такой деревушки постоялый двор, Керихат и подумать не могла во что всё это в скором времени выльется. Женская интуиция, если она и присуща драконам, сегодня у неё напрочь отказала, вследствие чего, Мудрейшая и попала под удар. Оказавшись в довольно тесном помещении, девушка прошла к стойке и уже было хотела начать разговор с управляющим, но в её планы вмешался сидящий рядом местный пьяница, который, дыша на драконшу парами спирта, навязчиво предлагал ей за определённую плату оказать ему соответствующие услуги. Не желая привлекать к себе внимания, девушка шутками и прибаутками пыталась отвадить от себя настойчивого кавалера, но тот был мало того, что не трезв, так ещё и не культурен. Поэтому, когда герой-любовник, вероятно, решив, что раз подобный трюк проходит с местными девками, то и с этой пройдёт, начал распускать руки, терпение драконши лопнуло. Она крайне негативно относилась к тем, кто допивался до свинячьего визга, что и это подлило масла в огонь. Несколько секунд возни и пьяница, завывая от боли в сломанной руке, таранил своей бренной тушкой близлежащий стол. Поднялась шумиха и, хмурая девушка с совершенно испорченным настроением, решив, что теперь здесь лучше не задерживаться, двинулась к выходу. Уже у самой двери её остановила чья-то рука, лёгшая на плечо. Но повернувшись к незнакомцу она увидела худощавого мужчину средних лет с перекошенным от страха лицом, губы, которого почти безмолвно шептали:" Дьяволица....Дракон..." Вслед за этими словами, словно услышав слова товарища из-за дальнего столика поднялись несколько человек несколько грубоватой наружности: мощные фигуры, с топором по камню вырубленными лицами и внушительным оружием. Но только сейчас до Керихат долетели какие-то странные колебания, которые до этого ускользали от её внимания. "Магия!" - панически завопил внутренний голос. И от этого, что секунду назад стоял рядом с ней, а сейчас уже пробирался к товарищам, видимо, выполнив свою часть работы, и от тех чурбанов, что стояли чуть поодаль и теперь приближались к ней, с оружием на изготовке, от них от всех, едва уловимо исходили колебания магии. "Неужто опять?" - невесело подумала драконша, раскидывая подвернувшихся под руку зевак и выскакивая за дверь. Оказавшись на улице она было хотела пробежать через задний двор, но, почуяв неладное, рванулась в сторону и в тот же миг воздух в сантиметре от неё засвистел, словно от мощного удара. Резко развернувшись и отскочив назад, она увидела то, то видеть бы сейчас не хотела: 5 воинов, явно не обделённых магическими способностями, стояли напротив драконицы, готовые атаковать. "Боевые маги? Даже если нет, чувствую, разговаривать с ними бесполезно... Молния." Электрический разряд скользнул прямо к одному из воинов, но, на удивление, не поразил его, в отразился, не причинив вреда.
- Что же? Шкуру своих не узнаешь? - раздался насмешливый голос.
- Хе-хе, ещё одна на нашем счету, прямо везет в последнее время! - вторил ему другой.
"Драконья броня" - изподлобья глядя, как поняла драконша, на охотников, подумала она. Злость за сородичей начала наполнять душу девушки, но тут нужно было только бежать. Стоило ей об этом подумать, как колебания от плетения чужого заклинания долетели до неё. Здраво рассудив, что не стоит дожидаться, пока маг закончит, она решила ретироваться. "Телепорт". Воздух, где секунду назад стояла девушка схлопнулся, но переместилась она не в чащу леса, как хотела, а всего на пару десятков метров о того места, где только что была.
- Ты что, за дураков нас держишь? - крикнул один из охотников, кидаясь к Керихат. Оставалось только бежать. Она не представляла куда бежит, и где в итоге окажется, драконша бежала туда, где лес был гуще и где было больше возможностей оторваться от преследователей.
Спустя несколько часов погони и практически безостановочного бега в перемешку с короткими потасовками, драконша в очередной раз остановившись у дерева, затаила дыхание, прислушиваясь. И, спустя минуту, когда дыхание уже было на исходе, с шумом выдохнула, не без удовольствия отмечая:"Кажется, оторвалась... Но, нужно где-то переждать на случай, если они придут сюда." Теперь же, оглядевшись по сторонам, она увидела знакомые очертания домов впереди, за деревьями. "Леммин?" - удивлённо подумала драконица. "Если так, то далеко же я убежала... Погодите-ка. Леммин! Здесь же есть таверна! Таверна того полукровки Эйнеке!" - радуясь своей памяти, драконица, закинув на голову капюшон, быстрым шагом двинулась вперед, ища ту самую таверну.
Дойдя до стойки Керихат, всё ещё пребывая в взвинченном состоянии, с некой настороженностью глядя на управляющего, перешла сразу к делу:
- Здравствуйте, где я могу найти Эйнеке?

Отредактировано Керихат (08-03-2016 00:25:35)

- Ты только скажи, где его найти. Уж это-то ты должна помнить?
- Я уже говорила, охотничий домик, в лесах у подножия Скалистых гор, - громко сказала девушка, обижено глядя на эльфа и скрестив руки на груди. - Надеюсь теперь ты от меня отстанешь, - договорила она и отвернулась к Мей.
- Тэл, а хочешь я расскажу тебе одну историю, случившуюся со мной десять лет назад?
Майв тут же изменилась в лице и его озарила лёгкая улыбка:
- Конечно, хочу.
***
С навыками порфессионального алкоглика, Тэлэрин осушила две бутылки чего-то там, да и не важно чего, но девушка прибывала в бодром расположении духа, даже слегка бодрее чем надо бы.
Хотя вела она себя довольно мирно, разговаривая в основном с Гвоклкхмей, но душа уже хотела приключений и затуманенные пьяной пеленой глаза, то и дело заглядывались на чёрненького полуэльфа, но и тот покинул её со словами.
- Пойду схожу за братом.
Девушка обижено надулась и обратила своё внимание снова на Рыжика, которая ей опять показалась такой хорошей, что этого было просто нельзя не отметить.
- Рыжик, ты такая хорошая, - смахнув слезинку проборматала Тэл, запуская в спутанные белые волосы тонкую руку. - Прости, что хотела убить тебя, просто *ик* карсеты во всё виноваты *ик*, и почему они такие милые? - несла, что-то невнятное оборотень, едва удерживаясь на стуле, покачиваясь на ветру, как бамбук. - Простиии! - вскрикнула блондинка и буквально свалилась на шатенку, заключая в крепко-пьяные объятия, но долго в таком положении пьяной Тэлэрин было просто не удержаться и она свалилась на колени воительницы. - А ещё юбочки, они тоже милые *ик*, но в них неудобно ездить верхом, хотя можно одеть под юбку кожаные штаны. Мило, - бубнила себе под нос волчица, расположившись на коленях полукровки.

-> Комната Эйнеке.

Нат вышагивал по полу в направлении лестнице, топая подкованными каблуками как можно громче. Хороший способ отвлечься, когда внезапно начинаешь трезветь. Может Наталь трезвел от того что выпил слишком мало, а может от увиденного в комнате брата. Хотя второе было маловероятным, ибо Наталь не был из числа тех, кто бы загрузился, прерывая чужое уединение. Да вот только и прерывать-то нечего толком было. Все конечно здорово до абсурда, но спускаясь по лестнице, полуэльф поймал себя на мысли о том, что ему было бы спокойнее, если бы, войдя, он увидел, как Эйнеке поджаривает глаза жрице на соломинке над костром из ее волос. То, что еще недавно напрягало в брате, теперь казалось пиком адекватности. Да и кто угодно насторожился бы, если бы его брат начал притаскивать в дом все новых и новых особей женского пола лишь для того, чтобы ему рассказали сказку, принесли чаю и много чего другого. Нет бы использовать девушек по их прямому назначению!
Причин почему это Ната напрягало было две. Первая - это расточительство непозволительное даже Эйнеке, конечно тут было и еще одно опасение на счет того способен ли брат на продолжение рода вообще, но это была ересь подсознания, неприемлемая для Наталя. Второе - если никто не собирается пользовать женщин по прямому назначению, то зачем брат притаскивает их домой и на кой хрен они их кормят поят и дают им кров?! Да еще и за бесценок! Наталь всегда считал, что способен заменить брату все, что угодно кроме нормальной жены, точнее одной двух ее функций.
С такими, пожалуй, слишком сложными для него мыслями Нат преодолел последние несколько ступенек. Каблуки высекали такой же грохот из ступеней лестницы, как и из половиц первого этажа. Быть тихим Наталь не умел, да и смысла в то не видел - это же таверна, а не сонный дом. Всех, кого мог Наталь уже разбудил, да и кто будет спать в таверне трезвым? А пьяным все равно где и под какой аккомпанемент давить харю. У Ната и на этот счет были идеи для развития бизнеса, правда Эйнеке они тоже не нравились. Полукровка предлагал экономить на комнатах и их уборке, но при входе давать халявную выпивку, но такую, чтобы по шарам давала крепко. Для модификации бухла можно было использовать все те непонятные травы, порошки и растворы, которые пылились в склянках Эйнеке без дела.
Наконец оказавшись в главном зале «Кота», Наталь отвлекся от своих мыслей и увидел, что творилось вокруг. Вообще-то тоже ничего нового для бухальгного дома, просто толпа личностей разной сомнительности как следует напилась. Ну а как еще если убийца обнимается с недавней жертвой, а чёртов лысый даже не присмотрел за бутылочным запасом? Надо будет уговорить брата пустить трактирщика на пирожки. Так хоть часть потерь окупится. Смотря на выпивающих гостей, Наталь вспомнил еще один свой гениальный план по развитию бизнеса, но мысленно смаковать его сейчас времени категорически не хватало. Надо было исправлять положение и пересаживать гостей из-за стойки прямиком за хозяйский столик. В конце концов, народу в таверне поприбавилось и толкаться среди многолюдной толпы, прибывшей в предвкушении Вечера Сказок, Нату совсем не улыбалось.
- Берите все что недопили и тащитесь в кресла – пора вам начать закусывать, а то к ночи сопьетесь окончательно! - крикнул Наталь гостям чуть громче чем следовало и сам бухнулся в кресло. Проходя небольшое количество шагов от лестницы до кресла у самого камина, Нат заметил, что в таверне появилось еще одно новое лицо. Лицо, по мнению полукровки, слишком внимательно за всем наблюдавшее и по одежде больше похоже не на приключенца, чем на местного завсегдатая. К тому же это было странно знакомое женское лицо и опять блондинка. Пока Наталь пытался вспомнить почему очередная гостья кажется ему знакомой, он забыл поздороваться и развалился в кресле.
«Наверно опять к Эйнеке... Пусть тогда одобряет мои планы по расширению дела, чтобы я мог прокормить весь его гарем!» - с этими мыслями Наталь почти с головой завернулся в плед и достал заныканную заранее бутылку, а потом, окликнув первую попавшуюся официантку, велел нести ужин для всей честной компании.