Последние недели были более загруженными, чем все девятьсот лет до этого. Слишком много событий в маленьком отрезке времени:  попадание в иное измерение, воссоединение со старыми друзьями, возвращение в Тёмную Империю, с исчезновением Аркона грозившую таковой больше не быть, смерть Ищеек, Аиша, кажется, совсем сошла с ума… Для вампира в таком почтенном возрасте происходило слишком много.
Но только события и заставляют жить. Только это и заставляет мёртвое сердце пропускать хотя бы пару ударов. Кажется, в глазах Стефана снова загорелось пламя жизни, пламя, что питает каждого разумного и заставляет двигаться.
Однако, обо всём по порядку. Месяц был долгим.

Как известно, почти всё недолгое правление Аркона Стефан прятался в Анзгаре и следил за происходящим постольку-поскольку и главные события вокруг императора умудрился проглядеть. К сожалению, Пятая, к разуму которой он периодически подключался через хитрый ментальный даль-кристалл, не сильно интересовалась политикой и в основном сидела в штабе Ищеек, занимаясь бытовухой, гуляя по Городу Тёмного Ветра (который как-то незаметно превратился в Эреш Тал) и просто бесполезно проводя время. Сеансы подключения случались всё реже и реже, и в какой-то момент Стефан перестал подключаться совсем. Кажется, последний сеанс произошёл где-то через пару месяцев после ухода правнучки, где-то в мае 606 года, если память не подводила. После этого он окончательно стал вести жизнь странноватого отшельника-целителя; его разум с каждым днём угасал всё сильнее, и всё реже Зверь издавал беспокойный рык. Кажется, Стефан медленно, но верно умирал; былое величие оставалось лишь в далёких воспоминаниях и отголосках испитой крови.
Портреты любимых он выбросил в море.

Когда ты живёшь в магическом мире, то с тобой, согласно теории старого хитрого чёрта Вергердена, обязательно произойдёт магическое дерьмо. Вероятность, с которой это дерьмо могло случиться, высчитывалась при помощи сложной формулы с учётом всяких магических векторов, количества священников в изучаемой местности, постоянной Вергердена и расположения звезды Атар (в простонародье называемой "Сосок Игграсиль") относительно восточного окончания созвездия Вениан (в простонародье — "Сиська Игграсиль"). Пять тысяч лет назад в славном городе Гресе великого учёного повесили за богохульство, хотя он даже и не знал всех этих сказочек про части божественного тела на небе, а его изыскания почти уничтожили. Стефану казалось особенно забавной насмешка судьбы, ведь история сделает Грес едва ли не центром магических изысканий всея Альмарена, а оставшиеся немногие труды Вергердена через десяток рук окажутся в архивах Школы Тёмных Искусств, а потом и в личных архивах клана Аарановски. А ведь, между прочим, безумный дед был чертовски прав в своих изысканиях, и почти любое магическое дерьмо случалось именно в день, рассчитанный по формуле, и почти всегда именно рассчитанное дерьмо.
Ещё забавнее показалось Стефану то, что он ведь даже рассчитал день попадания в иное измерение где-то лет триста назад, развлекая свой разум в скучный день, но совершенно об этом забыл.
Вспомнил об этом только тогда, когда вывалился из иного измерения, успев поучаствовать в расследовании жертвоприношения, драке с нежитью и оборотнями-обормотнями и какими-то волшебными чертями, не поддававшимися его будто бы безграничным силам. Зато магическое дерьмо случилось аккурат по расчётам, ещё раз подтверждая узколобость человеческих священников и величие Вергердена и прочих невинно убиенных учёных.
Разве только произошедшее дальше он совершенно не рассчитывал.

На удивление, выкинуло из иного измерения его туда же, откуда и забрало — в лес близ Анзгара. Вернувшись кое-как домой переваривать такие приключения, он решил заодно и проверить, как там его бывшие подопечные. Надо же их проверять хотя бы раз в полгода.
Только вот проверять было некого. 
Пятая, в чью голову влез Аарановски, умирала. Умирала мучительно, долго, медленно изжариваясь в пламени, беззвучно вопя и испытывая боль каждой частичкой своего тела. Её кровь бурлила и изливалась, словно лава из вулкана; кожа облезала и лопалась. По каждому нерву Стефана был нанесён такой удар, что только колоссальное усилие воли удержало его в сознании.
Только колоссальным усилием воли он запечатлел в памяти её лицо. Снова она. Снова её змеиный хвост обвивает всё, что хоть как-то связано с Аарановски. Этих двоих связывает почти девять сотен лет почти совместной жизни, и они оба сделали друг другу много хорошего и плохого. В этот раз Белая Тварь перешла все границы, буквально сломала их наглой жирной жопой и прокрутила на языках.
Она уничтожила любимое детище Стефана — и она должна заплатить.
Время возвращаться домой.

Эреш Тал отделял от Анзгара не один день езды на коне; у Стефана же не было ни дня, ни коня. Зато были псионика, ярость и мотивация голодного до самки буйвола. Этого всегда хватало для преодоления любых преград; дай Стефану ещё чуть больше мотивации, и он уничтожит бога — или станет им.

Природа псионики всегда была загадочна и любопытна для вампира. Обычные маги всего лишь заимствовали немного энергии у внешнего мира и пропускали через себя, чтобы сделать из чистой энергии что-то иное. Псионики же ломали все законы естественных и магических наук буквально усилием мысли. Если чуть более тщательно подумать над предметом и сделать несколько допущений, то парочка псиоников способна буквально стереть Альмарен со страниц истории. Или сделать историей — длинной такой, путанной, переписываемой раз в пару лет новыми псиониками. К счастью, Альмарен был на все сто процентов реален от начала и до конца и никакие псионики не могли его переписывать и менять под себя. Иногда Стефан сам посмеивался со своих выдумок: надо же, псионики, переписывающие мироздание. А дальше до чего додумается – оборотни себе богов придумают?

Однако, загадочной природой псионики пора бы и воспользоваться. Стефан припрятал в рукаве один неплохой туз: психопортация. Этим тузом, в общем-то, обладал любой псионик, но раз псиоников мир порождает так мало, то это вполне себе можно считать тузом в рукаве. Разве что пользовался этим Стефан нечасто и по большей части в нечастых боях, а уж на такие расстояния порталы и вовсе не открывал.
Но вы же не могли забыть о буйволах, верно?
Для такого финта ушами нужна была внутренняя энергия. Много внутренней энергии. Последние недели вампир питался сплошь животными, и энергии было маловато. Было тут одно не самое приятное, но эффективное решение этой проблемы.

Анзгарская церковь местного мелкого божка встретила вампира невнятной речью из-за массивных дверей. Сегодня был какой-то очередной мелкий церковный праздник, и немногие оставшиеся на берегу пошли в церковь послушать очередной облагораживающий бред. Боже вас всех любит, в этот день десять тысяч лет назад оно особенно благородно пукнуло в лицо тёмному боже, силы света снова провели маленькую победоносную операцию по искоренению рилдиризма, бла-бла-бла, молитес, поститес, любитес. Стефан уже девятьсот лет подобное слышал, и из года в год речи священников не сильно менялись, лишь сильнее радикализируясь в некоторых особо светлых альмаренских уголках. Ненавидел ли он за это светлых священников? Немного, но в основном нет. Ненавидели ли его за всё вампирское светлые священники? Безусловно. Повод ли это убивать целую церковь мирян, что ещё недавно приходили к лжедоктору за помощью и совершенно искренне благодарили? Конечно же нет, человеческая жизнь важна.
Достаточно важна, чтобы не пройти напрасно.

Стефан тихо зашёл внутрь и плотно запер двери за собой. На него не обратили внимания, обратив глаза и уши к речи священника. Вампир прищурился, вглядываясь: а ведь он знал этого парня. Молодой совсем, лет сорок, не больше, но уже уважаем селянами. Жалко его.
А вот старушку уже не жалко, отжила своё.
Старушка с одного из задних рядов вскрикнула и задергалась в агонии, плеская на соседей кровью. Под её ногами по деревянному светлому полу медленно растекалась лужа.
Вампир в тёмных лохмотьях дёрнул головой, скидывая капюшон и обнажая лицо и клыки всему свету. Зверь скалился — Зверь насмехался над жизнью, смертью и даже самим богом.
Под сводами святой церкви раздался истошный вопль и начался неописуемый хаос.
Кровь плескалась в разные стороны, пачкая витражи и искаженные ужасом лица. Мужчины и женщины рвались к выходу, мужчины и женщины топтали собственных детей в попытке выжить.Острые вампирские когти терзали плоть, клыки впивались в шеи, спины, бёдра – куда только Зверь дотянется. Куски плоти разлетались, пачкая иконы, безумное святотатство всё сильнее оскверняло намоленное место. Сердца разрывались от неописуемого ужаса; головы детей лопались от ударов спелыми кровавыми арбузами. Выдавливались глаза, разрезались вены, взрывались мозги. Кровь, кровь, всюду кровавые дожди; тела погибших подкидывались в воздух лишь затем, чтобы взорваться кровавой пиньятой. Старики умоляли не убивать, дети в ужасе прятались под скамьями.
Зверь хохотал хриплым гаркающим смехом.
Зверь был сыт.
Зверь был доволен.
Зверь покрылся слоем человеческого фарша, намотал на себя чьи-то органы экзотическим леи. Зверь танцевал, хохотал и веселился; Зверь вырывал сердца и выжимал прямо себе в рот, как спелые груши, разрывал хрупкие шеи в клочья. Под удлинившимися когтями застряла плоть и кожа, а глаза Зверя выкатились и налились кровью.
Сегодня Зверь правил бал, и сегодня он собрал крупнейшую жатву в своей короткой истории.

…Через час всё закончилось. Зверь пропитался кровью с головы до ног, пропитался изнутри и снаружи. От количества выпитого даже воздух вокруг Зверя, кажется, искрился. Он стоял на горе изувеченных трупов и тяжело дышал, смотря в потолок; запах крови и дерьма пропитал самые стены церкви.
Тишина прерывалась лишь капаньем крови да шлепками плоти. Жатва закончилась. Зверь напитался силой и был для прыжка хоть в самую бездну.
Чей-то взгляд щекотал его затылок, и Зверь беспокойно обернулся. Священник. Точно. Всё это время священник прятался за кафедрой. Зверь взгоготнул и легко спрыгнул с кучи. Священник взвигнул и попытался уползти; далеко уползти не получилось, Зверь наступил мужчине на грудь и склонился над ним.
— Прости меня, святой отец, ибо я согрешил.
Зверь отступил и скрючился в молитвенной позе. Священник в ужасе обмочился и отрубился.

Больше здесь делать было нечего. Через три-четыре часа вернутся рыбаки с промысла, было бы ни к чему и их убивать. Энергии в теле вампира было достаточно. Даже солнце благоволило ему сегодня, скрываясь за тяжёлыми свинцовыми тучами, не сосало мерзкими лучами вампирьи силы.
Вампир немедленно открыл портал к базе Ищеек на границе Эреш Тала и исчез в нём. Он ещё не знал и не узнает, что будет с Анзгаром дальше; да ему, собственно, было плевать.

…База Ищеек встретила тишиной и вонью горелых трупов. Сами Ищейки были истерзаны так, что Стефан узнал их только по клочкам одежды да отдельным фрагментам. Да уж, дьяволица постаралась на славу: ни один некромант, пусть даже их тут целая коллегия соберётся, уже не сделает из останков даже сраного скелета-раба.
Стефан опоздал. Не первый его промах и не последний, но определённо самый крупный… не считая того случая час назад, когда он потерял контроль над собой. Всё, что ему оставалось — шлёпнуться на тусклую склизкую траву задницей.
— Пожалуй, сегодня вечерком я нажрусь.
Выставленные на палках головы бывших соклановцев ничего не спрашивали, но вампир ответил.
— День сегодня такой длинный, жаркий и от начала до конца — полная ерунда каждую минуту.
https://i.pinimg.com/736x/2d/b4/2e/2db42ef0629f453a113e72ddf36bf9fc.jpg

Отредактировано Стефан Аарановски (26-04-2022 12:51:25)

Месяц назад Стефан почувствовал неприятное щекотание в затылке. Вспомнил кто-то, наверное.
Месяц назад он хоть и знал, что его ждут очередные странные и удивительные события, но даже не подозревал масштабов. Особенно его готовность делать великие дела подкосила смерть Ищеек: эти ребята были лично им отобраны и делали столько работы, что одному Аарановски вовек не справиться. В то же время, не иначе, как извращенные боги удачи способствовали вампиру: после обнаружения себя перед всем Эреш Ниором (который успел стать новой столицей вместо Города Тёмного Ветра) Аарановски восстановили, а, точнее, подтвердили все права и должности, что перешли ему от бывшего заместителя. Ну или хотя бы запустили процесс: с увеличением империи увеличилась и бюрократия. По крайней мере, у него уже был доступ к архивам и работам Первого, что здорово помогло освоиться со вступлением в новую должность.
Гражданский трибунат хоть и отличался от первоначальных Ищеек, но не так сильно. Их обязанности поделились с обязанностями Псарей, отдавая вторым роль полиции и стражи. Такое разделение рождало забавный каламбур: Ищейки стояли над Псарями, собаки выше охотников. Судя по записям Первого, разделение власти и обязанностей ещё не закончилось, и из-за этого у организаций было предостаточно конфликтов разной степени тяжести. Впрочем, императору они подчинялись на равных.
Стефан сделал мысленную пометку, что надо бы при случае встретиться с пани Лафаль да разобраться в этом сложном вопросе за бокалом горячительной крови.
Но вернёмся к вопросу. При новой власти Ищейки стали выполнять роль толкователей законов, судей и искателей, но исполнять приговоры самостоятельно уже не могли, для этого существовали Псари.
Взаимоотношения с местными властями отдельных городов были ещё более запутанными. Ищейки подчинялись главенствующему имперскому закону и были его гарантом на территории всей Империи; в то же время, наместники могли вводить собственные законы, а Ищейки помогали их сделать непротиворечащими имперским законам и следили за их исполнением. К тому же, ещё и провинциальным отделам Ищеек давали слишком много, по мнению Аарановски, свободы, и поэтому провинциальные Ищейки не слишком жаловали столичных, да и у столичных было не принято вмешиваться в дела провинции, даже если в провинцию заводило расследование.
Стефан ясно увидел хаотическую картину, как одни провинции воюют с другими из-за такого бардака в законах. Такой хаос надо искоренять, и это будет первым, чем он займётся после вступления в должность.
Несмотря на некоторую хаотичность структуры, Стефан не мог не поразиться, как же его детище смогло разрастись до масштабов Империи за такой короткий срок. Когда-то он начинал едва ли не в одиночку, имея за собой лишь вялое внимание Сифа да посильную помощь своего сира-архивариуса; теперь же это была могущественная структура с тонкими ниточками взаимосвязей со всеми структурами и органами Империи. Кажется, Первый был лучшим претором, чем Стефан; нельзя было не горевать о потере такого великого ума. Возможно, с потерей Первого Империя потеряла что-то большее, чем просто претора гражданского трибуната.
Однако, Первый оставил в наследство не только улучшенную структуру Ищеек. Он явно понимал, что старые Ищейки не слишком вписываются в новый мир, и искал им замену. К сожалению, он успел только начать, выделив немало достойных граждан Империи и окружающих земель. Стефан оценил его работу по достоинству: на каждого потенциального кандидата было составлено подробное досье. Большую часть пришлось отмести по тем или иным причинам - всё же Стефан ценил несколько иные качества в своих ближайших соратниках, чем Первый, но и оставшихся хватало.
Первым новым соратником стал Джонатан Вайт. Он был обладателем феноменальной памяти и трагичной истории. Этот немолодой вампир держал в голове едва ли не каждый закон со всей территории Империи, хранил в памяти всю историю становления Империи и мог удержать в памяти такие вещи, которые кому-то могли показаться малозначимыми. Он был идеальным судьёй, законопослушным, строгим и беспристрастным, но по личными причинам прозябал в библиотеках Магического Конклава. Стефан пообещал ему помочь, и Джонатан пошёл за своим новым руководителем исполнять новое предназначение. Вайт возглавил Ищеек-судей.
Кроме того, вместе с Вайтом Стефану поступил неожиданный подарок от Конклава. Бывшая Школа Тёмных Искусств тоже добилась за короткий срок значительных успехов в некромантии, кровомагии и прочих тёмных искусствах; мастера Конклава научились делать мёртвых ездовых животных разных сортов и расцветок. Стефану же подарили ни много, ни мало, а целого дракона. Мёртвого, но от этого не менее грозного. На удивление, нежить оказалась до ужаса послушной, и у Стефана обучение взаимодействию с ним не заняло много времени. Телепатическая драконья нежить с самосознанием лошади - это был более щедрый подарок, чем заслуживал Стефан. Щедрый и немного пугающий. Впрочем, это не помешало этим подарком активно пользоваться: от полётов на драконе хотя бы не чесалось горло, как от проклятых порталов.
Второй соратницей стала Габриэль Депаску. Совсем молодая вампирша, всего-то сотни лет от роду, была не из этого мира и оставалась, да и остаётся, большой ходячей загадкой. В каком мире она родилась, кто сотворил с её лицом ужасные вещи, почему перед каждой спячкой она повторяет мантру из восьми имён и иногда во время спячки кричит — Стефану было решительно неизвестно. Всё, что он знал — то, что восемьдесят лет назад она появилась в этом мире умирающей, но жажда мести, ужасная несправедливость и совсем малая доля иномирной магии возродили её кровожадным чудовищем. Все эти года она бесцельно блуждала от одного края Альмарена к другому, нанимаясь в наёмные отряды и мечом заслуживая себе славу (а слава шагала впереди неё), пока её не обнаружили Ищейки и не захотели завербовать. На удивление, вербоваться она захотела не с первого раза, и только лишь когда Стефан самолично пошёл за ней и невольно напомнил её иномирного вампирского начальника, она вступила в ряды Ищеек. Воительница возглавила Ищеек-искателей, став, в то же время, личным оружием Стефана.
Третьей соратницей стала оборотень-медведица со странным именем Мать Топоров. Молчаливая жрица мёртвого бога держала целый бродячий приют брошенных детей разных мастей, которых подбирала во время своих долгих путешествий. Как оказалось, Мать изгнали из её собственного племени; когда её спросили, за какой проступок, она ответила просто: "Я убила бога". Большего от неё добиться было невозможно. Она оказалась отличным учителем и сама схватывала на лету, к тому же, она обладал странной дикой харизмой, ведущей людей за собой; Мать стала Ищейкой-вербовщиком.
Четвёртого соратника даже не пришлось искать, он сам пришёл в стан Столичных Ищеек откуда-то из пустынь. Он назвал себя Семиургом, он был обоеполым тифлингом и он был досмертным потомком Аарановски. Вампир уже даже не удивился. Кажется, его любовь к рогатым-хвостатым была чем-то, что передаётся по наследству вместе с рыжиной. Выбивающийся из кучки трагичных Ищеек шутливый тифлинг стал Ищейкой-посланником и Ищейкой-разведчиком: он прекрасно умел находить общий язык хоть с богом, хоть с чёртом и одинаково хорошо вписывался в общества и шлюх, и господ.
Этими четырьмя состав новых Ищеек, конечно же, не ограничивался; но эти четверо стали самыми приближёнными соратниками, связанными с Аарановски узами клятв на крови и костях. Возможно, он бы и увеличил круг приближённых, но история рассудила иначе, не оставив ни крохи времени на кого-то ещё.
Наконец, через месяц Стефана официально возвели в должность претора гражданского трибуната, теперь он официально был одним из столпов власти в Тёмной Империи, и чёрно-золотой сюртук стал чем-то большим, чем просто одежда.
На принятие власти судьба отвела ему всего неделю.

…Ноябрь был стылым, мрачным и гадливым, как свежеподнятый покойник. Небо норовило накапать всякой небесной гадостью аккурат за воротник, и Аарановски поднял его повыше. 
Никто этого не видел, но Эреш Ниор бурлил. Серый, однообразный, словно странная готическая черепаха, он шевелился и бурчал, и Стефан чувствовал это так же явно, как присутствие солнца где-то там за плотной пеленой облаков.
День смерти клана Аарановски растянулся, кажется, на целый месяц, и всё ещё был долгим, душным и до тошноты паршивым. Дурное настроение не улучшало даже то, что его новые соратники оказались лучше старых, хоть были по большей части до кончиков пяток трагичными и мрачными.
Но каков мир, таковы и судьи. Страна переживала двойственное состояние: трагедию гражданской войны и научно-магический взлёт, и то же самое и испытывал Аарановски с соратниками. Разве что никто никуда не взлетал ни научно, ни магически.
Под каплями мелкого дождика Стефан встряхнул кудрящейся головой, изгоняя лишние философствования. Ну вот, опять начал впадать в задумчивость. Старик, старик, как он есть. Пора бы уже взбодриться и омолодиться.
Сегодня его ждало окончательное принятие своей должности. Ему должны вручить доступ к монолитам Стражей: было бы странно иметь доступ к расследованию сложнейших дел, но не иметь доступа к монолитам с информацией. Или приходилось бы в любом мельчайшем случае бежать к Псарям, а давать им повод чувствовать своё превосходство Стефан ну очень не хотел. Обращаться к другим инстанциям он тоже хотел пореже. Чем больше твоя структура и чем больше ты зависишь от других, тем больше вероятность ошибки, а позволить себе ошибаться Стефан не мог. Точнее, мог, но не хотел. Новые Ищейки должны работать идеально.
Даже если придётся испортить настроение некоторым отдельно взятым драконам.
Драконы. Как же много драконов стало виться в Тёмных землях. Эти вечные занозы в заднице, высокомерные бессмертные ублюдки, в чьи мозги нельзя залезть без особого разрешения, чертовски раздражали вампира. Раздражали настолько, что даже их кровь, напитанная магией до мельчайшей частички, казалась какой-то горькой. Горькой, как высокомерие. А ведь, между прочим, история знавала существ, более достойных высокомерия! Например… Всяких. Много их было. Что теперь, каждого вспоминать? И вообще, что за горделивость только из-за своей расовой принадлежности? Стефан, например, тоже высокомерен, но высокомерен не из-за расы, а из-за дел своих. Имеет право считать себя лучше некоторых, уж дел натворил побольше многих. Но считать себя выше других только из-за того, что ты двухтонная ящерица, обмазанная щитами против любого возможного магического, физического и психического взаимодействия? Этого Стефан уже крайне не одобрял и потому злорадствовал, что некромагия Конклава оказалась сильнее его драконьего питомца. Хоть кто-то получил по заслугам и стал чем-то большим и лучшим, чем какой-то там бесполезный самодовольный дракон. Хоть кто-то стал служить на благо обществу.
В том, что Сареф Кха`Беллекх служил на благо общества, а не на благо себе, он сильно сомневался.
На самом деле, ему, как и Сарефу, не очень нравился Астартэс; ставить во власть демонов, обычно не признающих всё это властное политическое дерьмо, затея так себе. Но как временный вариант Астартэс был… Неплох. Не хорош, нет, но неплох. Этот старый вояка держал Империю в строгих ежовых рукавицах, а для становления совершенно нового государства это было то, что нужно. По мнению Аарановски Астартэс даже лучше в этот исторический период подходил на роль императора, чем приснопамятный Аркон, считавшийся Стефаном избалованным трусливым ребёнком (и который, как и любой избалованный капризный ребёнок, покинул своё детище в самый ответственный момент). К счастью, достаточная часть совета была согласна с этим.
Кроме едва ли не половины остальных голосовавших, среди которых был и Сареф. Ну конечно, дракон считает своё мнение истинно верным, как необычно. И конечно с ним согласны какие-то черти, которые уже не очень-то нравились Стефану.

Тем временем, Администрариум возвысился исполинским чудовищем перед взглядом Аарановски. Кажется, это здание построили здесь вместе с остальным городом, но даже из новейшего города оно выбивалось странным духом империализма и замашками на гигантизм. Стефану даже показалось, что на таком здании можно и в другие миры полететь во имя Императора.
Воинское приветствие адьютанта – сложенные на груди ладони со скрещенными большими пальцами, – только усилило гнетущее впечатление империализма. Стефан нервно одёрнул сюртук под расстегнутым плащом.
– Пан Аарановски, пан Кха`Беллекх ждёт вас. Пожалуйста, проследуйте за мной.
https://i.pinimg.com/564x/83/fd/cf/83fdcf5e8ce9c8ad1ab3860b0d8ec009.jpg

Что ж.
Если в кабинете и был хотя бы малейший намёк на уютность, то кислая рожа Сарефа любой уют пожирала чёрной дырой. Хоть дракон и пытался держаться уверенно, у него это получалось так себе. По крайней мере, намётанный вампирский глаз не обмануть. В свою очередь, он слушал Сарефа и почти не шевелился – вот они, преимущества мёртвого тела и мёртвой, хе-хе, мимики.
А дракон телом и обстановкой говорил больше, чем словами. Кабинет выглядел не слишком обжито: дракон не слишком часто здесь бывает, кажется. Да и слишком фонит некроэнергетикой для обиталища живого существа, даже если это темномагический дракон. Кажется, у Хранителя Секретов было много хлопот в последнее время. Стефан даже заприметил пыль на подоконнике - немысленно для такого перфекциониста с манией идеального порядка.
Лицо дракона говорило ещё кое о чём интересном. Какое-то странное, непривычное ощущение он испытывал, как от натянутого на правую ногу левого носка. Что-то приносило ему дискомфорт, и Сареф не совсем знал, как с этим справляться.
Стефан внутренне возликовал: так тебе и надо, жирная ящерица.
А вопросы всё сыпались и сыпались. Сареф явно терял свою власть всезнайки, и это доставляло вампиру моря наслаждения. Вот бы ещё трибуну для дракона и бокальчик лунного кьянти для вампира. Это было бы то ещё представление.
Но маленький спич с оттенком нервозности закончился почти злобой. Ящер аж зашипел. Как некультурно: вампирам даже удлинённые клыки не мешают изъясняться ясно, чётко и без лишних фонем, а этот, имея вполне человеческую зубную систему, шипит свежеобращенным гулем.Типичный дракон, не могущий удержать драконности за зубами.
Но никакая драконность со всеми её атрибутами, всем этим шипением и взглядом глаза в глаза Стефана ничуть не смутила; он так и продолжал вольготно сидеть, закинув ногу на ногу и расположив руки в подлокотниках кресла, и ни одна мышца на лице не дрогнула. И не такие пытались надавить и заставить плясать под свою дудку. Драконы вообще любители показать свою власть, разве что этот хотя бы соблюдал негласный джентельменский кодекс Тёмных Земель и не ломал разум своей триждыгадской драконьей магией.
Тем более, ему было совершенно нечего скрывать. В этот раз.
– Что ж. Я вижу, пан Кха`Беллекх, вас моё длительное отсутствие крайне взволновало, да и не только вас.
На самом деле, то, что его искал Бальтазар, достаточно согрело чёрное вампирье сердце. Когда они вообще в последний раз виделись по-человечески? Лет пять, десять назад? Вроде это было недавно, словно вчера, но для смертных время идёт, конечно же, немного по-иному.
– Но мне нечего рассказать, – Аарановски слегка улыбался, будто бы смущённый таким вниманием к своей персоне, улыбка только вышла слегка прохладной. – Когда на престол взошел Аркон, с чем я был решительно не согласен, я решил покинуть Империю. Тем более, я оставил достойных преемников на своём посту.
Воспоминание о гибели Ищеек неприятно кольнуло разум. У вампиров не принято устраивать похороны в имирианском понимании, и только сейчас Стефану показалось в этом что-то неправильное.
– Я путешествовал далеко за пределами Империи, пока загадочный случай не перенёс меня в какое-то карманное измерение - и, кажется, это было в октябре сего года, то бишь, что-то около месяца назад. В этом измерении мы, признаюсь, встретились с паном некромантом, но даже и словом не перекинулись, как меня выкинуло обратно в мир после небольшой потасовки.
Даже и не соврал. Действительно был далеко – в Анзгаре. И действительно путешествовал – по окрестностям Анзгара. Да и про попадание в иное измерение ни капли лжи: попал же не по своей воле. Для разговоров действо было слишком насыщенное, да и старик, кажется, своего старого друга так и не узнал. Только звучит это всё, как отговорки школяра о забытом домашнем задании, и дракон такой чуши не поверит. Стефан не поверил бы.
– Смею уверить: в последний раз мой контакт с паном Телазио был задолго до появления Империи и уж тем более в августе он в моей жизни не появлялся.
Стефан надеялся, что ящерица не полезет к нему в голову, чтобы удостовериться в правде. Не то, чтобы он не мог противостоять, но начинать совместную работу с противостояния было как-то нехорошо, даже неприлично.
– Но, я вижу, вас что-то беспокоит? Если пан Телазио так и не появился в Империи за месяц, то, возможно, мои искатели могли бы расследовать это дело. Или же вас беспокоит что-то ещё?
Специально ли Стефан прикидывался наивным дурачком? Ну конечно. Впрочем, он и так многого не знал о подковёрных играх верхушки Империи - их, надо думать, Хранитель Тайн вёл предостаточно. Однако, пропажа некроманта настораживала, но не слишком сильно: всё-таки карманные измерения – предмет неизученный, и один день в таком месте вполне мог растянуться на месяц в реальности. Да и в этом измерении собрался целый сонм архимагов, с такой армией Бальтазару уж точно не грозили никакие опасности.
Но раз дракон нервничает – значит, есть, из-за чего. В его интересах было умерить эту нервозность, рассказав Стефану обо всём в мельчайших деталях, и вампир надеялся, что дракон это понимает.
https://i.pinimg.com/564x/83/fd/cf/83fdcf5e8ce9c8ad1ab3860b0d8ec009.jpg

совместно
Отправил уже своих сыскарей, ну конечно. И зачем доверять людям, которые занимаются этим профессионально?
Стефан вот не доверял людям Сарефа, как Сареф — его людям, а значит, по возвращении домой отдаст Габриэль и парочке других искателей приказ. Мог бы и сейчас отдать, но чёртовы драконы слишком хорошо чуют магию. Здесь было что-то глубоко неправильно, и Сареф казался одним из источников этой неправильности. Это определённо лучше расследовать самостоятельно. Но без ведома кого-либо, кроме особо доверенных.

Да ещё и такая кража, по крайней мере, попытка важной кражи выяснилась. Уж не рушится ли новосозданная империя, как карточный домик? Сомнения в компетентности Астартэса, Сарефа и прочих всё больше росли в душе вампира. Все эти важные шишки со всей этой сложной древней магией пропустили такое существо в такое место… Чем, чёрт возьми, они вообще занимались всё это время? Смотрели в рот Аркону?
Скрыть явное презрение к хранителю тайн, или как он там себя называет, Стефану удалось с большим трудом.

— С такими обстоятельствами это мой уровень.

И больше ничего не сказал. Слишком много подозрений: враг был снаружи? Внутри? Или сама Империя для себя была врагом, сама себя начала пожирать уроборосом?
Столько вопросов, и ото всех веет душком.

Прошло столько времени, прежде чем Сареф перешёл к делу. Наконец он достал ту самую рунную табличку, дающую знания о происходящем в Империи. Говоря откровенно, Стефан и сам чувствовал себя без такой штуки каким-то слишком уж незначительным, как подросток на родительском обеде.

Но недолго оставалось таким быть: что-то случилось. Стефан ещё не понял, что, но, судя по вытянувшемуся драконьему лицу, что-то серьёзное.
Или у него просто погнулись ноготочки. От дракона-подозреваки всего можно ждать.

— Не нужно. Место, — коротко бросил он, заготавливая жест для открытия портала. Для такого короткого перемещения, пусть даже с целым драконом, он был достаточно сыт и силён.

—  Внутренний двор Конклава,  —  ответил Сареф бесцветным невыразительным тоном. С таким видом, будто поднимается на эшафот: ещё вчера он избегал даже порталов, открытых доверенными специалистами. За ними чудилась бездна, чёрный кошмар неизведанности, бездна, поглотившая Аркона, всосавшая все остатки уверенности в завтрашнем дне.

В вестибюле центрального корпуса их встретили застывшие вихри серого и чёрного, два замороженных смерча, преграждающие проходы к лестницам. Мужчина с толстой золотой цепью на груди, стоящий посередине между этими преградами, казался… помятым. Вряд ли причина его утомлённого вида   —   перепой с недосыпом. Скорее, ему нелегко даётся поддержание этих вот колдовских препятствий, взметнувшихся столбами хаоса во всю высь стрельчатых арок, чтобы не впустить кого-то или не выпустить никого.

Стефан и Сареф переместились в одно мгновение, дракон даже толком испугаться не успел, но кто-то их опередил: с дежурящим на входе Эмиссаром Ужаса уже толковала женщина в белой вуали, и от неё исходил физически ощутимый холод.

—  …Официальные объяснения заместитель архилектора вам завтра предоставит. Занимайтесь своими делами и не волнуйтесь.

—  Официальных я не требовала, — напирает долговязая. У неё жуткий голос: свистящий, как ветер в горной расщелине. — Мне нужны хоть какие-нибудь, но не от вас. Не от тех, кого я вижу впервые.

—  Я вам искренне желаю нас видеть и в последний раз, для вашего блага.

Приземистый мужчина мнёт рукой свою переносицу. Он достаточно глуп  —  или наделён достаточной властью? — чтобы угрожать самой Кёиче Бьодхар, третьей из основателей Ложи Немёртвых наряду с Даготом Наставителем и Иллирием Сотом. 
Бьодхар брезгливым жестом отмахивается от своего оппонента и удаляется, сверкнув напоследок в сторону Стефана столь яростным взглядом, что кого-то живого на его месте в клочки бы, наверное, порвало. Один глаз у неё более яростный, чем второй, невыразительно сверкающий из тёмной глазницы. Половина её лица выглядит обмороженной, а вторая половина  —  слегка прикрытый лохмотьями кожи череп.

Что за время быть неживым.

Сареф, зная, что её филактерия хранится в сокровищнице Конклава, которая до недавних пор считалась самым надёжным и безопасным местом в Тёмных Землях, мысленно поставил смертному магу из Эмиссаров высший балл за непреклонность.

— Прибыл, как только смог. Передайте своим, что у лорда Аарановски доступы первого уровня, чтобы никто ему никаких препятствий не чинил, понятно? Или нет… Не первого. Высшего. Такие же, как у меня.

Вот бы ещё сам лорд Аарановски понимал, что происходит. Но своего замешательства он старался не выдавать, лишь впитывал информацию со всех сторон да почёсывал ноготком горло. Чёртовы порталы.
https://i.pinimg.com/564x/83/fd/cf/83fdcf5e8ce9c8ad1ab3860b0d8ec009.jpg

Отредактировано Стефан Аарановски (09-05-2022 19:06:08)